Скандал, любовь и искусство: история «Портрета Валли» Эгона Шиле
1912 год стал для Эгона Шиле судьбоносным и драматичным. Художник оказался в центре громкого скандала: его арестовали по обвинению в растлении несовершеннолетней и распространении порнографии. Обвинение в растлении не подтвердилось, но работы Шиле, наполненные чувственностью и откровенной экспрессией, действительно шокировали публику. В итоге художник провёл месяц в заключении по менее тяжкому обвинению.
Однако даже в этот непростой период он создавал произведения, ставшие классикой экспрессионизма. В том же 1912 году он пишет два знаковых полотна – «Автопортрет с физалисом» и «Портрет Валли», изображая свою возлюбленную и музу Валли Нойциль. На этом портрете нет той провокационной экспрессии, за которую его осуждало общество. Здесь Валли предстает серьёзной, немного отстранённой, но пронзительно живой – это один из самых выразительных её образов.
История утраты и обретения
После смерти Шиле «Портрет Валли» оказался в частной коллекции, но с приходом нацистов в 1938 году картина была конфискована у её владелицы – еврейской коллекционерки Леа Бонди-Йарош, которая была вынуждена бежать из Австрии. После Второй мировой войны полотно оказалось в Австрийской галерее Белведер, где хранились многие работы экспрессиониста.
Долгое время судьба картины не вызывала вопросов, пока в 1998 году её не отправили на выставку в Нью-Йорк. Там её узнали наследники прежней владелицы, и разразился скандал международного уровня. Вопрос незаконной конфискации произведений искусства нацистами вновь оказался в центре общественного внимания. Под давлением прессы и международных организаций парламент Австрии принял закон, ускоряющий процесс реституции.
Только в 2010 году конфликт удалось разрешить. Наследникам Леа Бонди-Йарош выплатили 19 миллионов евро, а сама картина осталась в музее. Для этого пришлось продать другое полотно Шиле, чтобы компенсировать стоимость.
Так одна из самых личных работ экспрессиониста, рождённая в бурном 1912 году, стала не только символом его творчества, но и историческим прецедентом – случаем, который напомнил миру, что искусство не может быть узурпировано даже десятилетиями спустя.