Свт. Григорий Палама о первородном грехе и его следствиях

Свт. Григорий Палама излагает сумму православного учения о грехе прародителей и его последствиях. Легко убедиться, что в основных чертах его изложение соответствует тому, что мы встречаем у митр. Макария и в Символических книгах: 1) грех праотцев привел к «смерти души» — лишению освящающей благодати и утрате единства с Богом; 2) это же состояние с внешней стороны может быть названо «проклятием» или справедливым осуждением со стороны Бога — Господь отступает от тех, кто оставляет Его; 3) это состояние душевной смерти и проклятия наследуется всеми потомками Адама и делает их неспособными достигнуть спасения и единства с Богом без благодати Христовой; 4) «проклятие» и «смерть души» отличны от смертности, тленности и страдательности как таковых.

I. Смерть души

Суть наследия Адама в человеке — лишение благодати и «смерть души»; состояние душевной смерти подразумевает отлучение от Бога, сочетание с сатаной и неспособность к подлинному добру (при активном расположении ко злу).

a. «...после того прародительского преступления (προγονικὴν παράβασιν) в раю через [вкушение от] древа, но еще до телесной смерти, мы, подвергнувшись смерти душевной, которая есть отделение души от Бога (ἀπὸ τοῦ Θεοῦ χωρισμός), лишились бытия “по подобию” Божию, но не утратили того, что [в нас было] “по образу” [Его]»[1]

b. «А что разумная душа (λογικὴ ψυχή) может сделаться как бы мертвой, хотя в смысле бытия остается живой, тому научил нас великий Павел. Ведь он написал: “Сластолюбивая вдовица заживо умерла” (1Тим. 5:6), и вполне можно сказать, что это он говорил в том числе о нашем предмете обсуждения — о разумной душе. Потому что если душа, утратив духовного Жениха, не будет смиряться и скорбеть, проводя тесное и узкое житие в покаянии, а будет расслабляться, предаваться наслаждениям и роскоши, она заживо (ибо по сущности бессмертна) умрет»[2].

c. «Прародители нашего рода добровольно отступили от памятования о Боге и от созерцания Его, Его заповедью пренебрегли, сделались единодушны с мертвым духом сатаны (νεκρῷ τοῦ σατὰν πνεύματι) и вкусили, вопреки воле Создателя, от запретного древа. Тогда они сделались нагими, [утратив] светлое и животворящее одеяние из вышнего сияния, и — о горе! — стали, как и сатана, мертвыми духом (νεκροὶ κατὰ πνεῦμα). Но сатана есть дух не только мертвый, но и мертвящий тех, кто с ним близок, а у приобщившихся его мертвенности было тело, посредством которого и был претворен в дело смертоносный замысел; поэтому эти мертвые и мертвящие духи и со своими телами разделили эту мертвенность»[3].

d. «Диавол, победивший природу, созданную по образу Божию, и тем хвалящийся, низвергается с высоты своего превозношения, а человек воссоздаётся от подлинной смерти — смерти души. Этой смертью он умер немедленно, как только вкусил от запретного древа; этой смертью грозил Бог Адаму и Еве еще до их непослушания, когда говорил: “В который день вкусите от древа, смертью умрете” (Быт. 2:17). Ведь на смерть по плоти мы были осуждены (κατεκρίθημεν) после непослушания, когда Бог сказал Адаму: “Прах ты и в прах возвратишься” (Быт. 3:19). Ибо как оставление тела душою и отделение её от него есть смерть тела, так и оставление души Богом и отделение Его от нее есть смерть души, хотя в иных отношениях она и остается бессмертной. Ведь душа, отделенная от Бога, делается безобразной и ни к чему не годной — безобразнее и бесполезнее мертвого тела, — но в отличие от него после смерти не распадается, потому что не состоит из частей»[4].

e. «Поэтому разумную душу, если она отделяется от Бога, не только поражает неспособность к благим действиям (ἀργίαν πάσχει τῆς πρὸς τὸ ἀγαθὸν ἐνεργείας); она во вред самой себе оказывается деятельной в уклонении к худшему. И так душа, несчастная, проводит свою жизнь, не оглядываясь, покуда не будет она предана узам вечного наказания, которое Бог уготовил диаволу и ангелам его, нестерпимого и неизбывного — сперва в разлуке с телом, а в день Суда — и вместе с телом. Ведь и [падшие духи] все мертвы, хотя и деятельны во зле, за которое и были справедливо оставлены Богом — истинной Жизнью. Этой смерти первый подвергся сатана, справедливо оставленный Богом за непослушание, а затем и нас принял в ее сопричастники»[5].

2. Осуждение и оставление

Это состояние может быть охарактеризовано как справедливое «проклятие» или «оставление» Божие; оно подразумевает посмертное заточение во аде.

a. «…человек в начале был справедливо оставлен Богом; поскольку он сам первым оставил Бога и добровольно перешёл на сторону зачинателя зла и послушался его коварного враждебного совета, по справедливости был и передан ему. Таким образом, по зависти лукавого и по справедливому допущению (συγχωρήσει δικαὶᾳ) Благого, в мир вошла смерть; а переизбытку злобы зачинателя зла она сделалась двоякой: не только естественной, но и, по его вине, насильственной. Итак, поскольку мы были преданы смерти и отданы в рабство диаволу по справедливости, то, конечно, справедливым должно было стать и возвращение человеческого рода к свободе и жизни которое и осуществил Бог. Впрочем, не только Божественное Правосудие (θείᾳ δικαιοσύνῃ) отдало человека в рабство завистнику; сам диавол отбросил справедливость и в страстной любви к власти и господству — вернее сказать, к тирании — боролся против справедливости и насильно господствовал над человеком»[6].

b. «Ибо полнота жизни — господственное, вечное, всемудрое и всесильное естество — соединяется с естеством, по неразумию обманутым, по слабости порабощенным, а по оскудению в нем Божественной жизни в бездну адову низверженным; соединяется, чтобы вложить в эту природу и мудрость, и силу, и свободу, и жизнь безупречную»[7].

3. Всеобщность прародительского проклятия

Все потомки Адама рождаются в этом мертвом, осужденном и проклятом состоянии.

a. «Оному прародительскому проклятию (προγονικὴν ἀράν) и одному всеобщему осуждению до Христа были подвержены все мы, ибо оно, передаваемое словно от родового корня и наследуемое вместе с естеством, излилось от одного праотца на всех нас. И хотя каждый сам собственными делами привлекал на собственную ипостась похвалу или порицание от Бога, но никто ничего не мог сделать против оного всеобщего проклятия и осуждения — этого злого жребия, который от предков переходил к нему, а через него — на потомков.
Но пришел Христос, Освободитель естества, Который обратил общее проклятие в общее благословение: воспринял наше повинное естество от Непорочной Девы, в Самом Себе учинил его новым, непричастным ветхому семени и явил его неповинным и оправданным, чтобы все, кто впоследствии будет рожден от Него по Духу, были свободны от оного прародительского проклятия и осуждения»[8].

b. «Потому-то теперь Он престранным образом не просто рукой воссоздает [человеческую природу], но содержит ее как Свою; не только поднимает и возвышает ее, падшую, но и неизреченно облачается в нее и сочетается с нею. Он — Бог одновременно и человек — рождается от жены, чтобы возвысить ту же природу, которую создал в прародителях, но от жены девственной, чтобы сделать человека новым. Ведь если бы Он происходил от семени, то и Сам был бы той же ветхой пробы, и, будучи наследником оного греха (πταῖσμα), не мог бы вместить полноту чистейшего Божества и сделаться неистощимым источником освящения; а значит, не имея [необходимого] преизбытка силы, и омыть греховную скверну наших прародителей не сумел бы, и освятить последующих был бы не способен»[9].

4. Крещение и различие первородного греха и его следствий

Крещение омывает человека от проклятия и духовной смерти, восстанавливая в нем благодатное единение с Богом. Физические следствия грехопадения, помимо смерти души и проклятия, такие как тленность и смертность, остаются в оправданных Крещением для их испытания и упражнения в добродетели.

«А в воде Крещения пребывает благодать Его и Отца Его и Духа, чтобы она, усваиваемая впоследствии принимающими, подобно Ему, Крещение, обновляла их Божественно и посредством Таинства (μυστικῶς) воссоздавала; чтобы не влачить им больше на себе проклятие ветхого Адама, от которого они произошли, но родиться от Адама нового и благодаря этому иметь благословение; чтобы быть им уже не чадами плоти, но чадами Божиими, “которые не от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужескаго, но от Бога родились” (Ин. 1:13) через Иисуса Христа.

Потому что [крещеные], хотя для упражнения, для испытания, для исправления, для осознания прискорбности века сего они еще остаются под влекущим к земле тяжким гнетом тленной плоти, незримо уже облачены во Христа, так что уже сейчас могут, если проявят усердие, приобщиться Его образу жительства, а после кончины — стать причастниками Его блаженства, сияния и нетления. Ибо подобно тому, как через одного Адама как общего предка (προγονικῶς) перешло на потомков наказание смертью (ἡ τοῦ θανάτου εὐθύνη), так от одного Богочеловека Слова на всех возрожденных Им переходит благодать вечной и небесной жизни.

Посему и открыто для них небо, готовое, когда придет время, принять их, если только они, вскормленные верой во [Христа] и праведностью по вере (κατὰ πίστιν δικαιοσύνῃ), станут наследниками Божиими, поскольку дана им была такая власть, и сонаследниками Христу; тогда приобщатся они Его непорочной жизни и бессмертию и, пребывая с Ним неразлучно, будут всецело наслаждаться Его славой. Ведь прежде небеса были для нас закрыты, а сами мы были “чадами гнева”, который есть справедливое оставление нас Богом (δικαία τοῦ θεοῦ ἐγκατάλειψις) из-за нашего греха и непослушания. Однако благодаря безгрешности нашей природы во Христе и Его послушанию Богу мы, соединившиеся со Христом, стали чадами благоволения и возлюбленными сынами, и небеса открылись нам»[10].

[1] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Κεφάλαια ἑκατὸν πεντήκοντα, 39 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 1992. T. 5. Σ. 57.

[2] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Κεφάλαια ἑκατὸν πεντήκοντα, 45 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 1992. T. 5. Σ. 61.

[3] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Κεφάλαια ἑκατὸν πεντήκοντα, 46 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 1992. T. 5. Σ. 61-62.

[4] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Ὁμιλία XVI 7 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 2015. T. 6. Σ. 186.

[5] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Ὁμιλία XVI 8 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 2015. T. 6. Σ. 186-187.

[6] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Ὁμιλία XVI 2 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 2015. T. 6. Σ. 183

[7] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Ὁμιλία LVIII 9 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 2015. T. 6. Σ. 631.

[8] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Ὁμιλία V 1-2 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 2015. T. 6. Σ. 82.

[9] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Ὁμιλία LVIII 8-9 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 2015. T. 6. Σ. 630-631.

[10] Γρηγόριος ὁ Παλαμάς, ἅγιος. Ὁμιλία XVI 15-16 // Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ Συγγράμματα. Θεσσαλονίκη, 2015. T. 6. Σ. 190-191.