Кто такая Гулльвейг?

Полагаю, что каждый хотя бы раз в жизни читал или слышал «Прорицание вёльвы» из «Старшей Эдды». И лично мне всегда были совершенно непонятны строфы 21 и 22:

21: Помнит войну она

первую в мире:

Гулльвейг погибла,

пронзенная копьями,

жгло ее пламя

в чертоге Одина,

трижды сожгли её,

трижды рожденную,

и все же она

доселе живет.

22: Хейд её называли,

в домах встречая, —

вещей колдуньей, —

творила волшбу

жезлом колдовским;

умы покорялись

её чародейству

злым женам на радость.

(Здесь и далее, везде, где специально не указано, — перевод, разумеется, великого А.И. Корсуна).

Нигде более, ни в «Старшей», ни в «Младшей Эдде» имя Гулльвейг не встречается. Что же это за могущественная колдунья, а может, великанша, которую пронзили копьями, трижды сожгли, но она по-прежнему живет? О ком или о чём идёт речь?

На мой взгляд, самую интересную версию предложила Лотте Мотц в своей статье Gullveig’s Ordeal; a New Interpretation, замечательный американо-австрийский исследователь, которую я переводил и цитировал, кажется, уже десятки раз.

Для этого загадочного отрывка предлагались различные интерпретации. Существительное veig в первичном значении «напиток» имеет также менее распространённое значение «сила, мощь, суть». Форма heiðr («сияющая, светлая») также встречается как имя некоторых пророчиц в древнеисландских текстах. Опираясь на эти факты, Карл Мюлленгофф переводит имя как «сила золота» и видит в этой женщине развращающее, пагубное влияние этого металла. Её сожжение было бы аналогично как очищению золота до чистейшей формы, так и сожжению ведьмы. Мюлленгофф также полагает, что Гулльвейг могла быть послана ванами, с которыми боги вели войну, как оружие, чтобы развратить правящих божеств.

Рольф Пиппинг считает, что злое колдовство ведьмы могло быть связано с сомнительным сексуальным поведением: инцестом и гомосексуальностью. Эту интерпретацию поддерживает Ян де Фрис, предполагая, что Гулльвейг пришла, чтобы ввести ритуалы оргий, практиковавшиеся её родичами — ванами. Турвиль-Петр, в свою очередь, понимает её как посланницу ванов. Поскольку, по его утверждению, мы не знаем, как богиня Фрейя стала членом семьи богов, Гулльвейг могла быть воплощением Фрейи. Урсула Дронке разделяет эту точку зрения: для неё Гулльвейг-Хейд-Фрейя пришла, чтобы обучить богов таинствам возрождения. Дженни Йохенс интерпретирует эту фигуру, как и другие в поэме, как продукт страхов, которые женщины вызывают у мужчин. Вольфганг Краузе сравнивает Гулльвейг с греческой Пандорой, принёсшей несчастья в мир. Хейно Герц отвергает ведьмовской аспект, приписываемый Гулльвейг; он интерпретирует её сожжение как жертвоприношение девы перед битвой. Он находит космогоническое значение в том, что она «покоилась на копьях», и полагает, что её присутствие неизбежно изменило облик мира.

1. Критика интерпретаций

1.1 Имя

Слово veig встречается в эддической поэзии только в значении «зелье, напиток». В сложном слове первая часть определяет вторую: minnisveig означает «напиток памяти», следовательно, Gullveig означает «напиток золота, золотой напиток».

1.2 Злая сила Гулльвейг

В скандинавской традиции жажда золота обычно не рассматривается как злое чувство. Отчасти именно стремление к золоту Фафнира вдохновило Сигурда на величайшие подвиги. Оба слова — heiðr и veig — несут преимущественно положительные коннотации. Выражение «пить драгоценные напитки» — drecca dýrar veigar — символизирует всё, что можно пожелать в жизни. Форма veig регулярно появляется в женских именах. Маловероятно, что карательное сожжение ведьмы совершалось бы неоднократно в священном месте — «чертоге Высокого» — жилище бога. Исландские тексты не описывают сожжения ведьм. Силы золота не связаны с колдовским искусством — seiðr.

1.3 Гулльвейг как воплощение Фрейи

Присутствие Фрейи среди асов на самом деле объясняется довольно просто: она родилась в Ноатуне от своего отца Ньёрда («Видение Гюльви», строфа 24):

«В Ноатуне у Ньёрда родилось двое детей: сына звали Фрейром, а дочку Фрейей».

И это произошло после того, как война между ванами и асами была урегулирована, а не в её начале. Ни один из эпитетов Фрейи — Gefn, Mǫrn, Mardǫll, Sýr, Skjǫlf, Þrungva — не обнаруживает лингвистической близости к именам Хейд или Гулльвейг. Хотя богиня имеет некоторые разрушительные аспекты и владеет чарами колдовства (seiðr), она также blótgyðja — жрица, поддерживавшая жертвенные обряды. Нет свидетельств о посещениях Фрейей человеческих домов или о каких-либо нападениях богов на неё. Более того, сожжение Гулльвейг происходит многократно (opt, ósjaldan), тогда как появление Фрейи было бы единственным. И почему её сожгли до того, как она совершила какие-либо преступления?

2. Новая интерпретация

Давайте обсудим ещё одно прочтение, которое также объясняет деятельность Хейд.

Интерпретация основывается на том, что veig является синонимом слова «мёд». Слово heiðr, в свою очередь, связывается с сияющим напитком. Перебродивший напиток может способствовать обретению пророческого видения и занятию колдовством — обеими способностями обладает Хейд. Рассказ о том, как мёд возник через убийство живого существа, Квасира, широко известен и записан Снорри Стурлусоном. Автор предполагает, что история Гулльвейг («Золотого напитка») представляет собой параллельный рассказ о том, как священный мёд стал частью мира людей.

2.1 Существительное veig

2.1.1 Veig как синоним или эквивалент «мёда»

В «Речах Альвиса» (Alvíssmál) это слово дано как другое название мёда — наряду с biórr, ǫl, sumbl, hreinalǫg. В оригинальном английском тексте статьи использовано слово mead, очевидно, восходящее к той же основе, что и русское слово «мёд». Подробнее об этом можно прочитать у А.В. Платова в «Ритуальных напитках древнего Севера».

Veig является эквивалентом «мёда» в «Речах Гримнира» (Grímnismál, строфа 25): коза Хейдрун, щиплющая листья космического древа, источает из вымени драгоценный напиток:

Heiðrún heitir geit,

er stendr höllu á

ok bítr af Læraðs limum;

skapker fylla

hon skal ins skíra mjaðar;

kná-at sú veig vanask.

Хейдрун коза,

на Вальгалле стоя,

ест Лерад листву;

мёд сверкающий

в чан она цедит,

тот мёд не иссякнет.

Валькирия Сигрдрива, пробуждённая ото сна, подносит Сигурду могучий напиток (Речи Сигрдривы):

«Sigurðr settist niðr ok spyrr hana nafns. Hon tók þá horn fullt mjaðar ok gaf honum minnisveig».

«Сигурд сел и спросил, как её зовут. Тогда она взяла рог, полный меда, и дала ему напиток памяти».

В поэме «Сны Бальдра» (Baldrs draumar) вёльва сообщает Одину, что чертог Хель празднично убран для прибытия его сына:

«Hér stendr Baldri

of brugginn mjöðr,

skírar veigar,

liggr skjöldr yfir,

en ásmegir

í ofvæni;

nauðug sagðak,

nú mun ek þegja»

«Мед здесь стоит,

он сварен для Бальдра,

светлый напиток,

накрыт он щитом;

отчаяньем сыны

асов охвачены.

Больше ни слова

ты не услышишь»

Как и «мёд», veig используется в скальдических кеннингах как обозначение поэзии:

• Bjargs skjǫldunga veig — напиток великанов — поэзия.

• Fjǫlnis veigar — напиток Фьёльнира — поэма.

• Veigar rógs raesis — напиток создателя войны — поэзия.

2.1.2 Veig в функции мёда

Как напиток гостеприимства: когда Тор и Тюр прибывают в чертог Хюмира, им подносят напиток («Песнь о Хюмире»):

Ненавистную бабку

юноша встретил,

было у ней

девять сотен голов;

другая ж хозяйка

вся в золоте вышла,

светлобровая пиво

вынесла сыну.

Как напиток мести: Гудрун, подавшая плоть убитых сыновей Атли на пиру, разливает напиток («Гренландские речи Атли»):

Плавно вошла

с питьём яснолицая,

еду подала

побледневшему Атли,

сказала ему

слова оскорбленья.

Как и мёд, veig обладает магическими свойствами: встречаются слова minnisveig («напиток памяти») и ó-minnisveig («напиток забвения»), как, например, в «Убийстве Нивлунгов»:

«Þat var til sætta, at þeir skyldu gifta hánum Guðrúnu, ok gáfu henni óminnisveig at drekka, áðr hon játti at giftast Atla».

«Они дали ей выпить напиток забвения, прежде чем она согласилась выйти замуж за Атли».

2.1.3 Veig как символ благ жизни

Фрейя, защищающая своего возлюбленного, простого смертного Оттара, объявляет, что он будет пить dýrar veigar — «напиток чудесный» («Песнь о Хюндле»):

[Фрейя сказала:]

пусть испивает

напиток чудесный,

прошу у богов я

помощи Оттару!

Когда павший Хельги осознаёт, что его жена вошла в его курган, чтобы обнять его, он восклицает в радости («Вторая Песнь о Хельги убийце Хундинга»):

Будем мы пить

драгоценный напиток,

хоть счастье и земли

мы потеряли!

2.2 Слово heiðr

Прилагательное heiðr, означающее «сияющий, светлый» (как в sólheiðr — «светлый как солнце»), также связано с «сияющим» мёдом. Коза по имени Хейдрун (Heiðrún) наполняет чаши людей мёдом.

Священные капли падают с черепа существа Хейддраупнир (Heiddraupnir — «Источающий сияние»), и из этой субстанции создаются руны («Речи Сигрдривы»):

Познай руны мысли,

если мудрейшим

хочешь ты стать!

Хрофт разгадал их

и начертал их,

он их измыслил

из влаги такой,

что некогда вытекла

из мозга Хейддраупнира

и рога Ходдрофнира.

Далее в поэме говорится о знаках, вырезанных на различных поверхностях, которые затем соскабливаются, смешиваются со священным мёдом и рассылаются в отдалённые места. Вероятно, этот мёд эквивалентен сияющим каплям, истекающим из черепа Хейддраупнира.

Heiðr — также имя исландской пророчицы; она советовала переселенцам, какие земли им занять. Тесная связь между пророчицей и мёдом подтверждается кеннингом Heiðr's hrǫnn («волна Хейд») — мёд, поэзия.

2.3 Хейд и мёд

Чтобы утверждать, что женщина Хейд олицетворяет опьяняющий напиток, необходимо указать на параллели между их действиями и функциями. Рассмотрим такие синонимы, как mjǫðr: biórr, veig и ǫl.

2.3.1 Пророческое вдохновение

Главный дар мудрой женщины, vǫlva, — её способность предсказывать будущее и понимать скрытый порядок мира. Поэтому Хейд называется vǫlva velspá — «вёльва, искусная в пророчествах». В некоторых эддических поэмах употребление перебродившего напитка действительно предшествует пророческому видению.

После инициационного испытания — девятидневного висения на ветреном древе — Один получил знание магических песен и глоток драгоценного мёда («Речи Высокого»):

Девять песен узнал я

от сына Бёльторна,

Бестли отца,

меду отведал

великолепного,

что в Одрёрир налит.

После этого он начал произносить свои магические заклинания.

В «Речах Гримнира» Один подвергается пытке огнём. После того как его утешили, дав напиться из рога (хотя напиток не назван), он изрекает своё провидческое знание.

Сигурд получил от пробуждённой им валькирии рог, наполненный мёдом — «напиток памяти». Позже в поэме напиток обозначен как biórr. После этого она передала ему мудрость благотворных и целительных рун.

2.3.2 Общие качества

Способности женщины Хейд позволяют ей пробуждать магических существ — vitti hon ganda. Такие силы также заключены в напитке из рога Сигрдривы:

Клену тинга кольчуг

даю я напиток (biórr),

исполненный силы

и славы великой;

в нем песни волшбы

и руны целящие,

заклятья благие

и радости руны.

Пророчица, способная своими заклинаниями спасти Тора от его недуга, названа ǫl-Gefjun — «Богиня опьяняющего напитка».

Однако Хейд также владеет вредоносным колдовством. Она может смущать и запутывать умы людей — seið hon hug leikinn. Это действие также может совершать перебродивший напиток. Гудрун описывает напиток (biórr), принесённый ей Гримхильд, чтобы заставить её выйти замуж за вождя гуннов Атли («Вторая песнь о Гудрун»):

Были на роге

багряные руны —

что они значат,

прочесть не могла я:

вереска рыба,

Хаддинги края

несрезанный колос,

звериная пасть.

Были в той браге

многие беды,

листья и желудя

жженого пепел,

роса очага

и жертв требуха,

печень свиная,

свары гасящая.

Эффект, производимый ядовитым зельем — обольщение и помрачение ума — полностью показан в отрывке из «Пряди о Сёрли» (Sörla þáttr). Воину Хедину ведьма Гёндуль подала напиток, и после того как он его выпил, случилось странное: он не мог вспомнить ничего из прошлого:

«От пива, которое он выпил, Хедином овладели злоба и беспамятство, поэтому ему понравился этот совет, и не вспомнил он того, что они с Хёгни были побратимами».

(Перевод Тимофея Ермолаева, 2003)

В приведённых примерах ядовитый напиток подавали женщины: Гёндуль и Гримхильд. Это наблюдение проясняет последнюю строку строфы 22 про Гулльвейг — «злым женам на радость». Перебродивший напиток может стать излюбленным орудием в руках ведьмы.

2.3.3 Резюме

Действие перебродившего напитка и Хейд: Напиток находит путь к человеческим жилищам; он вызывает пророческое видение и способствует благотворной или разрушительной магии. Он может быть любим колдуньей.

Создание перебродившего напитка и судьба Гулльвейг: Действо многократно повторяется и происходит в священном месте. Возможно, речь идёт о культовом событии. Её сжигают в огне, подобно тому как процесс сушки зерна или брожения ускоряется огнём, разведённым под сосудами. Такое прочтение строф объясняет, почему сожжение происходит до, а не после совершения преступлений.

Образ Гулльвейг, «поддерживаемой копьями», не очевиден и труден для понимания независимо от интерпретации. Можно предположить, что котёл для пива подвешивался на каркасе из копий, воткнутых в землю. Народный обычай, приводимый Хейно Герцем, может пролить свет на этот отрывок: в провинции Шлезвиг-Гольштейн люди собираются в канун дня святого Иоанна; разводят костёр в открытом поле; над огнём помещают котёл, висящий на перекладине, опирающейся на боковые опоры; в сосуде нагревают пиво, которое затем пьют собравшиеся. Этот обряд называется Hexenverbrennen («сожжение ведьм») — не правда ли, похоже на «трижды сожгли её»?

3. Германские и негерманские аналогии

История существа Квасира описана Снорри Стурлусоном («Язык поэзии»). Его имя, очевидно, связано с русским квасом, норвежским kvase — перебродившим напитком из ягод. Это существо было создано, когда война между асами и ванами завершилась договором. Он был мудрейшим из всех людей и странствовал повсюду, распространяя своё знание. Однажды он был убит, и его кровь, смешанная с мёдом, превратилась в напиток вдохновения.

А вот более близкий к нам по историческим меркам пример. Роберт Бёрнс рассказывает историю Джона Ячменное Зерно.

В жестоком пламени сожгли

И мозг его костей;

А сердце мельник раздавил

Меж двух своих камней.

Кровь сердца Джонова враги,

Пируя, стали пить,

И с кружки начало в сердцах

Ключом веселье бить.

Ах, Джон Ячменное Зерно!

Ты чудо-молодец!

Погиб ты сам, но кровь твоя -

Услада для сердец.

(Перевод М. Михайлова)

Здесь напиток веселья, очевидно, пиво, происходит из ячменя, размолотого и сваренного над пламенем.

Кровавые события изобилуют в греческих повествованиях об искусстве виноделия, введённом Дионисом. Уже в классические времена греки склонялись к отождествлению напитка и бога, так что они пили кровь бога; так говорит Еврипид:

«И когда мы совершаем возлияния богам, мы возливаем самого бога вина...» («Вакханки», 283).

«Ибо когда бог входит в тело человека, он наполняет его пророческим духом...» («Вакханки», 299).

Рассказ о страданиях бога — о том, как он был разорван на части и съеден титанами — по словам Диодора, аллегорически изображает производство напитка.

Индийские Веды знают соответствие германскому мёду — сому. Этот напиток занимает величественное место в индийском веровании. Выпив его, бог Индра обрёл храбрость и силу, чтобы убить чудовищного Вритру. Этот подвиг освободил воды жизни, и так был создан космос. Сома была персонифицирована и превращена в бога. К нему обращены не менее 114 гимнов, которые часто подчёркивают процесс его приготовления. Так, он «растёрт давильными камнями» (IX, 67, 20); он «очищен в шерстяном одеянии, обретая всякую красоту (процежен через шерстяную ткань)» (IX, 16, 6); «десять Дев (пальцы)» пропели песнь приветствия (IX, 56, 3).

И как мёд, напиток экстатического видения, персонифицирован как пророчица Хейд, так сома, давшая силу Индре, персонифицирована как воин. Правда, образы сомы в конкретной форме вездесущи — это «рыжеватая» жидкость (IX, 37, 2), «поток сладкого сока» (IX, 75, 4). Однако одновременно она видится в человеческих терминах.

Судьбу Гулльвейг можно рассматривать в ещё более широком контексте: как судьбу божества, отдающего своё тело на благо человечества. Вера в существо, через чью смерть рождается пища жизни, была широко распространена в Древнем мире. Например, у эскимосов девушка была выброшена из лодки во время морской бури. Когда она цеплялась за борт судна, её пальцы были отсечены ножом отца. Из отрубленных пальцев произошли морские животные, жизненно важные для выживания эскимосов.

4. История Гулльвейг и структура «Прорицания вёльвы»

Теперь рассмотрим, как предложенная интерпретация того, кто такая Гулльвейг, вписывается в композицию поэмы.

Первая часть «Прорицания вёльвы» описывает создание космоса богами. Этот процесс на начальных этапах совершался мирными средствами. Земля была поднята из бездны и затем покрылась зеленью растительности. Асы установили порядок небесных тел и тем самым ход времени. Как ремесленники они создали святилища и храмы, инструменты мастеров. Они наслаждались созданной ими обителью, пока гармония не была нарушена приходом трёх дев из Страны великанов.

Эти девы описаны как «мудрые», и обычно предполагается, что как вредоносные существа они принесли боль и несчастье в царство мира и порядка. Если бы это было так, следовало бы ожидать описания бедствий, постигших мир после их прихода. Вместо этого поэма перечисляет новый ряд творческих актов. Возник род карликов, за ним — семья людей. Изображено священное древо, возвышающееся над источником, и богини отправились определять человеческие судьбы. Наконец, священный мёд был сварен богами.

Боги Судьбы пришли, чтобы определить, каким будет мир: не статичным царством гармонии и покоя, но миром постоянных перемен, борьбы и труда, смерти и рождения, упадка и возрождения, насилия и созидания. Несомненно, они определили смерть Бальдра и конечный катаклизм.

Действительно, новые формы возникают иначе, чем созданные ранее: к космосу добавляются измерения смерти и трансформации. Карлики растут в крови убитого существа; мировой ясень поднимается из царства смерти к небесам; норны распределяют жизнь и тем самым определяют время смерти; священный мёд происходит из сожжения женщины.

Границы разрушаются через сдвиги и превращения: древесина превращается в плоть мужчин и женщин. Листья космического ясеня, объедаемые оленем, превращаются в реки мира. Мёд, сам преображённый и трижды возрождённый, символ обновлённой жизни, возносит людей от временного существования к видениям вечности.

Согласно данной интерпретации, варка мёда составляет последний акт творения. Уместно, что мёд включён в «Прорицание вёльвы», ибо он неотъемлемо принадлежит космосу, как показано в «Речах Альвиса», где он назван вместе со звёздами, солнцем, небом, огнём, и в «Речах Гримнира», где он назван вместе с реками мира.

Каждое утро

Мимир пьёт мёд

с залога Владыки —

довольно ли вам этого?

И пока он его пьёт — Рагнарёк не начнётся.