Корейский ревизионизм: от маоистских корней до институционализации «идей чучхе». Часть II

Оглавление:

9. Методы перевоспитания «патриотической» национальной буржуазии.
10. По идеям чучхе, при переходе к социализму нет нужды ни в диктатуре пролетариата, ни в революционном насилии.
11. «Корейский социализм» приветствуется всеми.
12. Развитие фракционной борьбы в Трудовой партии Кореи.
13. Концепция партии чучхе: отсутствие требований к социальному происхождению и идеологическим убеждениям её членов.
14. О классовом характере и сознании по версии корейских ревизионистов.
15. Печальная реальность бюрократического централизма корейского ревизионизма.
16. Буржуазный национализм, присущий «идеям чучхе».

Методы перевоспитания «патриотической» национальной буржуазии

Корейские ревизионисты скопировали теорию китайских ревизионистов об отсутствии необходимости экспроприации эксплуататорских классов, предпочтя «мирный» переход эксплуататорских классов к «социализму»:

«С самого начала наша политика касаемо национальной буржуазии лежала не только в осуществлении антиимпериалистической, антифеодальной демократической революции вместе с ними, но и строительстве социалистического, коммунистического общества также вместе с ними. (…) Учитывая их особенности в нашей стране, наша партия взяла курс на реформирование капиталистических торговцев и промышленников по социалистическому образцу, вместо того чтобы их экспроприировать». (Ким Ир Сен; «Ещё более укрепим социалистический строй в нашей стране», 25 сентября 1972 г.)

Это противоречит основным принципам марксизма, что является классической характеристикой правого оппортунизма:

“Но рабочие на этом не остановятся при Советах рабочих депутатов. Они скажут коммунистам (и они будут правы): если мы имеем Советы, а Советы являются органами власти, то нельзя ли потеснить буржуазию и “немножечко” ее экспроприировать? Коммунисты будут пустыми болтунами, если они не станут на путь экспроприации буржуазии при наличии Советов рабочих и крестьянских депутатов. (…) Можно ли и нужно ли отказываться в будущем от экспроприации буржуазии при Советах рабочих и крестьянских депутатов? Нет, нельзя”. (Иосиф Виссарионович Сталин; Революция в Китае и задачи Коминтерна, 1927).

А как перевоспитывали эксплуататоров по «социалистическому» образцу в Северной Корее? Мы также видим методы, заимствованные из маоизма, т.е. врастания - всегда добровольное, мягко говоря, - эксплуататоров в кооперативы:

«Наша партия взяла курс на преобразование капиталистической торговли и фабрик по социалистическому образцу и обеспечение врастания капиталистических торговцев и предпринимателей в различные формы кооперативного хозяйства при строгом соблюдении принципа добровольности». (Ким Ир Сен; «Ещё более укрепим социалистический строй в нашей стране», 25 сентября 1972 г.)

Как и в случае с китайским ревизионистским опытом, речь шла не только о том, что эксплуататоры оставались на промышленных кооперативных фабриках, в трудовых или сельскохозяйственных кооперативах, или что у них сохранялась большая разница в зарплате по сравнению с остальными рабочими, но и о том, что на основании передачи их собственности в распоряжение коллектива они получали вознаграждение за свои инвестиции в виде ежемесячных процентов, что являлось дополнительным бонусом:

«Поскольку наша партия взяла курс на мирное преобразование капиталистических торговцев и промышленников, а не на их экспроприацию, форма классовой борьбы не могла не принять специфического характера. Классовая борьба сторонников социалистического преобразования капиталистической торговли и фабрик раскрывается главным образом путём убеждения и просвещения (...) Важное требование принципа добровольности означает, что мы строго отказываемся от использования методов принуждения при кооперировании и проводим это движение в соответствии со свободой самих частных торговцев и промышленников». (Ким Ир Сен; Избранные произведения, Пхеньян, 1977)

В сельской местности такая же политика проводилась с сельской буржуазией, то есть с кулачеством:

«При кооперировании сельского хозяйства принцип добровольности применялся не только к среднему крестьянству, но и ко всем слоям сельского населения, включая богатых крестьян. (...) Наша партия приняла политику постепенного перевоспитания богатых крестьян, когда развилось кооперативное движение. (...) Большинство богатых крестьян добровольно вступили в кооперативы». (Ким Ир Сен; Доклад на IV съезде Трудовой партии Кореи, 11 ноября 1961 г.)

Чем такая позиция отличается от тезисов китайских ревизионистов? Ничем:

«Наш метод проведения социалистической революции - мирный метод. В прошлом многие люди, как внутри, так и вне коммунистической партии, выражали сомнения в отношении этого метода. (...) Учитывая условия, сложившиеся в нашей стране, можно использовать мирные методы - то есть метод убеждения и воспитания - не только для достижения преобразования системы частной собственности в социалистическо-коллективную собственность, но и для достижения преобразования капиталистической системы в социалистическую систему». (Мао Цзэдун; Речь на Высшем государственном совещании (выдержки), 25 января 1956 г.)

Это, несомненно, привлекло множество поклонников из ревизионистского лагеря:

«Благодаря своему союзу с рабочим классом национальная буржуазия пользуется уважением в новом китайском обществе. В совместных предприятиях они занимают ведущие позиции, в соответствии со своей квалификацией и опытом, наряду с представителями народного государства. Некоторые из них являются государственными деятелями. В Шанхае мы познакомились с крупным текстильщиком, владельцем состояния в 80 миллионов иен - несколько раз мультимиллионером в песетах, - членом Всекитайского собрания народных представителей и депутатом городского совета. Коммунистическая партия Китая и другие демократические партии и группы проводят очень интересную работу по перевоспитанию национальной буржуазии. Цель этой работы - перевести людей, которые сегодня составляют этот класс, из статуса эксплуататоров в статус рабочих. Речь идёт о том, чтобы показать им, что система идей, зародившаяся в их положении капиталистов, и само это положение, несправедливы; что человек не имеет права эксплуатировать других. Эта работа по перевоспитанию, связанная с практическим, повседневным опытом, принесла свои плоды». (Сантьяго Каррильо; О своеобразии китайской революции: союз национальной буржуазии с пролетариатом, 1957).

Чем это отличается от ревизионистских тезисов Бухарина? Ничем:

«У Бухарина сказано не "чужеродным телом", а "до известной степени чужеродным телом". Стало быть, кулаки и концессионеры являются "до известной степени" чужеродным телом в системе социализма. Но в том-то именно и состоит ошибка Бухарина, что кулаки и концессионеры, будучи "до известной степени" чужеродным телом, всё же врастают в социализм. Вот до какой чепухи доводит теория Бухарина. Капиталисты города и деревни, кулаки и концессионеры, врастающие в социализм, - вот до какой глупости договорился Бухарин. Нет, товарищи, не нужно нам такого "социализма". Пусть возьмёт его себе Бухарин. До сих пор мы, марксисты-ленинцы, думали, что между капиталистами города и деревни, с одной стороны, и рабочим классом, с другой стороны, существует непримиримая противоположность интересов. На атом именно и зиждется марксистская теория классовой борьбы. А теперь, согласно теории Бухарина о мирном врастании капиталистов в социализм, всё это переворачивается вверх дном, непримиримая противоположность классовых интересов эксплуататоров и эксплуатируемых исчезает, эксплуататоры врастают в социализм». (Иосиф Виссарионович Сталин; О правом уклоне, 1929).

Чем отличаются тезисы корейских ревизионистов от тезисов югославских ревизионистов? Ничем:

«В своей политике внутри страны руководители КПЮ отходят от позиций рабочего класса и порывают с марксистской теорией классов и классовой борьбы. Они отрицают факт роста капиталистических элементов в своей стране и связанного с этим обострения классовой борьбы в югославской деревне. Это отрицание исходит из оппортунистической установки, будто бы в переходный период от капитализма к социализму классовая борьба не обостряется, как учит этому марксизм-ленинизм, а затухает, как утверждали оппортунисты типа Бухарина, проповедовавшего теорию мирного врастания капитализма в социализм». (Коминформ; Резолюция: «О положении в Коммунистической партии Югославии», 28 июня 1948 г.).

Представляемая под разными лозунгами - под предлогом того, что буржуазия ослабит хватку в классовой борьбе перед лицом завоевания политической власти пролетариатом, что она будет идеологически реформирована вместо ликвидации средств производства и тысячи других предлогов и теорий - теория «врастания эксплуататоров» в социалистическое общество - без уничтожения их как класса - всегда называлась оппортунистической теорией и всегда подвергалась критике в Советском Союзе Ленина и Сталина, а её сторонники осуждались:

«Надо покончить с оппортунистическим благодушием, исходящим из ошибочного предположения о том, что по мере роста наших сил враг становится будто бы все более ручным и безобидным. Такое предположение в корне неправильно. Оно является отрыжкой правого уклонизма, уверявшего вcex и вся, что враги будут потихоньку вползать в социализм, что они станут в конце-концов настоящими социалистами. Не дело большевиков почивать на лаврах и ротозействовать. Не благодушие нужно нам, а бдительность, настоящая большевистская революционная бдительность. Надо помнить, что чем безнадежнее положение врагов, тем охотнее они будут хвататься за «крайнее средство» как единственное средство обреченных в их борьбе с Советской властью. Надо помнить это и быть бдительными». (Закрытое письмо ЦК ВКП(б) «Уроки событий, связанных с злодейским убийством тов. Кирова». 18 января 1935 г.).

Вместо этого, вопреки марксистскому учению о социалистической революции и опыту социалистических революций, руководствуясь «новыми» теориями социалистической революции ревизионистов в северокорейском правительстве, северокорейская национальная буржуазия в городе и деревне смогла не только сохранить свою экономическую власть, но и расширить её - либо за счёт сохранения частного предпринимательства, либо за счёт включения в кооперативные и государственные предприятия, которые были выгодны для её кармана. Такие серьёзные уклоны и ущерб для революции недопустимы среди марксистов:

«Поэтому мы, как марксисты, воздерживаемся от того, чтобы считать социализмом любую национализацию, будь то в зависимых или империалистических странах. Национализация не может иметь социалистического характера, если она не сопровождается экспроприацией без компенсации всей буржуазии, иностранной и национальной - как компрадорской, так и патриотической». (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007).

Конечно, албанские марксисты-ленинцы применили уроки марксизма к революции и национализации, чтобы покончить с экономической властью эксплуататорских классов:

«Фундаментальной характеристикой национализации в Албании был глубоко революционный и последовательный метод её применения: метод полной, немедленной конфискации без выплаты какой-либо компенсации капиталистическим собственникам. Национализация через конфискацию была единственным способом ликвидации в городах крупной и средней капиталистической собственности, которая должна была быть заменена социалистической собственностью. Таким образом, в Албании мы не прибегаем ни к переходным, ни к промежуточным формам, ни к формам государственного капитализма, ни тем более к формам компенсации капиталистическим собственникам за всё или часть национализированных средств производства. Компенсация или совместное владение этими средствами производства, в какой бы форме оно ни осуществлялось, означало бы оставление в их распоряжении денег и сохранение экономических позиций, а также возможность накопления и денежных привилегий». (Вениамин Точи; Социалистическая национализация основных средств производства в Албании, её экономические и социальные последствия и особенности 1944-1946, 1986).

Члены так называемой коммунистической партии в Северной Корее вели себя не как истинные марксисты-ленинцы, а как реформисты в коммунистической партии, то есть как ревизионисты, пересматривающие марксизм, его положения и уроки, применяющие реформистские меры для борьбы с городской и сельской буржуазией.

По идеям чучхе, при переходе к социализму нет нужды ни в диктатуре пролетариата, ни в революционном насилии

Нет нужды говорить, что у корейских ревизионистов новое государство типа «прогрессивной демократии», в котором сохранялся союз между эксплуататорами и эксплуатируемыми, сохранялась власть эксплуататорских классов, а идеологическое перевоспитание велось по «социалистическим» образцам, заключалось в том, что установление диктатуры пролетариата не было необходимым или что она была установлена, но мирным путём и всегда без борьбы с национальной буржуазией!

Другими словами, согласно корейским ревизионистам и в зависимости от текста, они говорят, что: 1) диктатура пролетариата не была необходима, в то время как в других более поздних текстах они говорят, что: 2) диктатура пролетариата в конце концов была установлена, но мирным путём, потому что эксплуататорские классы были готовы идти к социализму.

• 1) Если мы посмотрим на один из документов корейских ревизионистов 1973 года, они признают, что диктатура пролетариата не была установлена в Северной Корее:

«В некоторых странах установление власти диктатуры пролетариата силой было крайним средством. В северной половине Кореи в этом не было необходимости». (Байк Бон; Ким Ир Сен: биография, т. II, 1973)

Это невозможно и показывает, что они хотят, чтобы их государство было государством примирения и мира между классами.

Георгий Димитров в своей партии гнал эти концепции национальной специфики, чтобы уклониться от диктатуры пролетариата:

«Некоторые товарищи, затронувшие в дискуссии проблему народной демократии, ставили или склонялись к тому, чтобы сделать акцент прежде всего на различиях между народно-демократическим и советским режимом, что может привести к несправедливым и вредным выводам. Согласно марксистско-ленинскому подходу, советский режим и народно-демократический режим - это две формы одной и той же власти: власти рабочего класса в союзе с трудящимися города и деревни и во главе их. Это две формы диктатуры пролетариата. Конкретная форма перехода от капитализма к социализму в нашей стране не отменяет и не может отменить естественных, коренных законов переходного периода от капитализма к социализму, общих для всех стран. Переход к социализму не может состояться без диктатуры пролетариата в борьбе с капиталистическими элементами и без организации социалистической экономики». (Георгий Димитров; Доклад на V съезде Болгарской (коммунистической) рабочей партии, 1948 г.).

Ниже мы лучше объясним, почему такое иллюзорное утверждение северокорейцев, напоминающее утверждение югославских ревизионистов, невозможно:

«Согласно Карделю, насилие не является обязательным для диктатуры пролетариата. Таким образом, диктатура пролетариата не требует применения насилия по отношению к буржуазии! Наш Эдвард Кардель, буржуазный националист, разоблачает себя. И все это мракобесы из клики Тито преподносят как «развитие марксизма в югославских условиях». (Павел Юдин; «Враги марксизма», 1949)

Ленин высмеивал тех, кто занимал эти позиции:

«При определении диктатуры Каутский изо всех сил старался спрятать от читателя основной признак этого понятия, именно: революционное насилие». (Владимир Ильич Ленин, Пролетарская революция и ренегат Каутский, 1918).

В то же время мы должны опровергнуть антимарксистские утверждения о том, что диктатура пролетариата состоит лишь в насилии над буржуазией. Товарищ Сталин указывал, что:

«Но насилием, конечно, не исчерпывается диктатура пролетариата, хотя без насилия не бывает диктатуры». (Иосиф Виссарионович Сталин; К вопросам ленинизма, 1926)

Таким образом, Ленин описал функции диктатуры пролетариата:

«Диктатура пролетариата есть упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против сил и традиций старого общества». (Владимир Ильич Ленин; Детская болезнь «левизны» в коммунизме, 1921).

• 2) Если мы посмотрим на историю корейских ревизионистов, то они всегда говорили, что их прогрессивная демократия исключает диктатуру пролетариата, господство какой-либо партии или класса, но некоторое время спустя в других заявлениях корейские ревизионисты механически заявляли, что осуществили включение сельской и городской буржуазии в кооперативы и государственные предприятия:

«Партия и правительство придерживаются линии постепенного перевода частной торговли и промышленности на социалистические рельсы. (...) В результате этой политики партии предприниматели и торговцы в нашей стране стали превращаться в социалистических трудящихся. (...) В нашей стране социалистические производственные отношения уже достигли успеха во всех областях народного хозяйства». (Ким Ир Сен; Доклад на торжественном митинге в честь 10-й годовщины основания КНДР 8 сентября 1958 года).

Диктатура пролетариата, как оказалось, была установлена мирным путём:

«Сегодня власть нашего народа - это власть государства, которое относится к категории диктатуры пролетариата». (Ким Ир Сен; За успешное выполнение Первого пятилетнего плана: Заключительная речь на съезде Трудовой партии Кореи, 6 марта 1958 г.).

Провозглашать это в свете событий в Корее совершенно бессмысленно:

«Ни разу с 1945 года национально-демократический этап корейской революции не превратился в её более поздний, социалистический этап с диктатурой пролетариата». «Социалистические производственные отношения» в Северной Корее были официально провозглашены в 1958 году. Но на самом деле никакой социалистической революции не было, т.е. национальный буржуазный класс не был свергнут, его «перевоспитали», убедили принять социализм и «добровольно» включили в состав «социалистического государства». В конце 1950-х годов, чтобы решить важнейший вопрос о диктатуре рабочего класса, которая на самом деле необходима для укрепления подлинного социализма, северокорейский лидер Ким Ир Сен просто приравнял демократическую систему различных классов, осуществляющих государственную власть в КНДР, к самой диктатуре пролетариата.(.... ) Таким образом, на основании официальных источников периода 1957-1958 гг. имеется достаточно доказательств того, что «социализм», достигнутый в Северной Корее, был установлен без социалистической революции - то есть без экспроприации и свержения национального буржуазного класса - без установления диктатуры пролетариата - тем самым отвергая марксистско-ленинскую концепцию, согласно которой диктатура рабочего класса необходима для построения и поддержания социализма после свержения эксплуататорских классов. (...) Рабочее руководство так и не было установлено. И в отсутствие реальной диктатуры пролетариата ревизионизм смог проникнуть во все аспекты социальной и политической жизни». (Норберто Штайнмайр; "Да здравствует воссоединение и независимость Кореи! Долой корейский ревизионизм!", 1999)

Почему, по мнению последователей марксизма-ленинизма, диктатура пролетариата так важна в марксизме? Потому что, помимо всего прочего, она разрушает государственную машину:

«Теория диктатуры пролетариата является фундаментальной и центральной частью в марксисистко-ленинской науке . Маркс и Энгельс создали теорию диктатуры пролетариата, теоретически обосновали необходимость разрушения буржуазной государственной машины и доказали, что в результате пролетарской революции надлежащим содержанием эпохи перехода от капитализма к коммунизму может быть только диктатура пролетариата». (Хилари Минц; Народные демократии в Восточной Европе, 1949)

В чём заключается назначение диктатуры пролетариата в пролетарской революции и в процессе строительства коммунизма? В том числе в подавлении сопротивления всех эксплуататорских классов до, во время и после строительства социализма:

«Диктатура пролетариата есть орудие пролетарской революции, ее орган, ее важнейший опорный пункт, вызванный к жизни для того, чтобы, во-первых, подавить сопротивление свергнутых эксплуататоров и закрепить свои достижения, во-вторых, довести до конца пролетарскую революцию, довести революцию до полной победы социализма. Победить буржуазию, свергнуть ее власть революция сможет и без диктатуры пролетариата. Но подавить сопротивление буржуазии, сохранить победу и двинуться дальше к окончательной победе социализма революция уже не в состоянии, если она не создаст на известной ступени своего развития специального органа в виде диктатуры пролетариата, в качестве своей основной опоры». (Иосиф Виссарионович Сталин; Об основах ленинизма, 1924)

Диктатура пролетариата, как мы видим из этого определения, является «важнейшей опорой пролетарской революции», которая «позволяет подавить сопротивление свергнутых эксплуататоров и закрепить свои достижения» в ходе революции, а затем диктатура пролетариата рассматривается также как необходимая для распространения дальнейших завоеваний, полученных в ходе экономического строительства социализма.

В Северной Корее, как мы видели на протяжении всей работы, диктатура не была направлена против национальной буржуазии в городе и деревне, как признают корейские ревизионисты, - это снова бухаринская модель:

«У Бухарина выходит, что в эту самую диктатуру пролетариата врастают капиталисты. Как же вы не понимаете этого, Розит? Против кого же надо вести борьбу, против кого же надо вести самую острую форму классовой борьбы, если капиталисты города и деревни врастают в систему диктатуры пролетариата?Диктатура пролетариата нужна для того, чтобы вести непримиримую борьбу с капиталистическими элементами, для того, чтобы подавлять буржуазию и вырвать капитализм с корнями. Но если капиталисты города и деревни, если кулак и концессионер врастают в социализм, нужна ли вообще после этого диктатура пролетариата, и если она нужна, то для подавления какого класса? (…) дно из двух: либо между классом капиталистов и классом рабочих, пришедших к власти и организовавших свою диктатуру, имеется непримиримая противоположность интересов, либо этой противоположности интересов нет, и тогда остается одно — объявить гармонию классовых интересов. Одно из двух: либо марксова теория борьбы классов, либо теория врастания капиталистов в социализм; либо непримиримая противоположность классовых интересов, либо теория гармонии классовых интересов. Можно еще понять “социалистов” типа Брентано или Сиднея Вебба, проповедующих врастание социализма в капитализм и капитализма в социализм, ибо эти “социалисты” являются на деле антисоциалистами, буржуазными либералами. Но нельзя понять человека, желающего быть марксистом и вместе с тем проповедующего теорию врастания класса капиталистов в социализм». (Иосиф Виссарионович Сталин; О правом уклоне в ВКП(б), 1929).

Поэтому вполне понятно, что в Северной Корее, которая не собиралась «подавлять сопротивление эксплуататоров», а заключила союз с национальными эксплуататорами, способствовала их экономической деятельности и перевоспитывала их мирным путём, не было необходимости внедрять такой «организм» в свою революцию «насильственно», как они говорят, поэтому корейские ревизионисты признались в отрицании, хотя и косвенном, диктатуры пролетариата.

Это свидетельствует об их крайнем оппортунизме:

«Ограничивать марксизм учением о борьбе классов - значит урезывать марксизм, искажать его, сводить его к тому, что приемлемо для буржуазии. Марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата. В этом самое глубокое отличие марксиста от дюжинного мелкого (да и крупного) буржуа. На этом оселке надо испытывать действительное понимание и признание марксизма. И неудивительно, что когда история Европы подвела рабочий класс практически к данному вопросу, то не только все оппортунисты и реформисты, но и все «каутскианцы» (колеблющиеся между реформизмом и марксизмом люди) оказались жалкими филистерами и мелкобуржуазными демократами, отрицающими диктатуру пролетариата». (Владимир Ильич Ленин; Государство и революция, 1917)

«Корейский социализм» приветствуется всеми

Какая буржуазия не примет такой «социализм», какая международная буржуазия не будет продвигать этот псевдосоциализм в качестве оружия борьбы против настоящего марксизма-ленинизма в своей стране?

«Конечно, в то время я очень беспокоился о том, как к нам отнесется коммунистическая партия. Однако народное правительство пригласило меня принять участие в нескольких встречах сразу после освобождения Пекина, а позже я был назначен генеральным секретарём органа, готовившего создание комитета Народного политического кконсультативногт совета Китая в Пекине. Я понял, что только приняв социалистические преобразования, я могу рассчитывать на светлое будущее. Когда в 1954 году моя мукомольная компания стала совместным государственно-частным предприятием, я получил руководящую должность в своей компании. Помимо фиксированных процентов, я получал довольно высокую зарплату. В 1957 году меня также избрали членом городского народного правительства». («Pekín Informa», том 10, № 34, 18 июля 1967 г.)

Ещё один пример, позволяющий нам убедиться в том, что не случайно при ревизионистском «социализме», когда буржуазия встраивается в новый режим на государственных, кооперативных, частных или государственно-частных предприятиях, ни на йоту не затронув её власть, национальная буржуазия далеко не исчезает, а вместе с ней растёт и её экономическая и политическая мощь:

«Лю Цинки, член Шанхайского конгресса и Всекитайского собрания народных представителей, - текстильный магнат, его активы включают пять крупных фабрик, которые сейчас находятся в совместной собственности с государством и на которых работает около 11 000 человек, личные процентные выплаты на сумму около 400 000 долларов в год и ежемесячную зарплату в 300 долларов. Общее состояние его семьи, включая недвижимость, оценивается в 16 миллионов долларов. Господин Лю унаследовал большую часть состояния своего отца несколько лет назад, и хотя он уже давно является капиталистом, в обществе его не клеймят позором. Его сказочный дом наполнен множеством трехсотлетнего антиквариата, некоторым из которых уже шестьсот лет. В его подчинении находятся четыре государственных служащих, и у него есть седан Humber с шофером. Другой господин Лю, который ведёт бизнес с партией, получает 320 000 долларов процентов в год и занимает несколько ключевых государственных постов. (Б. Ричман; Индустриальное общество в коммунистическом Китае, 1969)

То же самое можно сказать и о Северной Корее:

«Политика партии и правительства нашей республики в отношении частных торговцев и промышленников находит одобрение у людей, не являющихся коммунистами. Многие гости, приезжающие в нашу страну из капиталистических стран, говорят, что они поддерживают и одобряют социализм в Корее». (Ким Ир Сен; Корейские торговцы и промышленники в Японии должны вносить весомый вклад в патриотическую работу своего Отечества и нации: Беседа со второй партией корейских предпринимателей и торговцев, проживающих в Японии и посетивших Родину, 1973 г.)

Как заявил И.В. Сталин, подлинные марксисты-ленинцы не стоят за то, чтобы делать революцию для построения такого «социализма», который провозглашают оппортунисты:

«Вот до какой чепухи доводит теория Бухарина. Капиталисты города и деревни, кулаки и концессионеры, врастающие в социализм, - вот до какой глупости договорился Бухарин. Нет, товарищи, не нужно нам такого "социализма". Пусть возьмёт его себе Бухарин. До сих пор мы, марксисты-ленинцы, думали, что между капиталистами города и деревни, с одной стороны, и рабочим классом, с другой стороны, существует непримиримая противоположность интересов. На атом именно и зиждется марксистская теория классовой борьбы. А теперь, согласно теории Бухарина о мирном врастании капиталистов в социализм, всё это переворачивается вверх дном, непримиримая противоположность классовых интересов эксплуататоров и эксплуатируемых исчезает, эксплуататоры врастают в социализм». (Иосиф Виссарионович Сталин; О правом уклоне в ВКП(б), 1929).

Иосиф Сталин ответил всем бухаринцам, которые предполагали, что теории Бухарина подразумевают диктатуру пролетариата и классовую борьбу, что совершенно невозможно при его примиренческих теориях.

Эту теорию «врастания» эксплуататорских классов в «социализм» без ликвидации их экономической власти корейские ревизионисты во главе с Ким Ир Сеном провозгласили бы невероятным достижением в теории марксизма! По совпадению, китайские ревизионисты тоже заявили о подобном открытии!

«В государстве, взявшем политическую власть в конкретных исторических и социальных условиях, установление принципа, с помощью которого капиталисты могут быть преобразованы, чтобы принять и следовать социализму, - это ещё один блестящий вклад товарища Мао Цзэдуна в сокровищницу марксизма-ленинизма. Эта теория никогда не появлялась ни у одного другого классика марксизма-ленинизма, и ни одна страна в мире не проходила через подобный опыт. В Советском Союзе и в других странах народной демократии использовались насильственные и жестокие методы, чтобы заставить буржуазию исчезнуть как класс. Но в китайских условиях тот же путь устранения буржуазии достигается путём мирных преобразований». (Шу Вэй-куан; Постепенный шаг в китайском переходном периоде, 1955. Цитируется в книге Артура А. Коэна «Коммунизм Мао Цзэдуна», 1964).

Энвер Ходжа с полным на то основанием описывал и критиковал теоретические положения Мао Цзэдуна, который руководил китайскими ревизионистами:

«Этот критик Сталина стоит за интеграцию буржуазии и кулачества в социализм, он является новым Бухариным, прикрывающимся якобы марксистскими формулами». (Энвер Ходжа; Китайская стратегия терпит фиаско: Размышления о Китае, т. II, 31 декабря 1976 г.)

Рассмотрим высказывания Шу Вэй-куана. В этих цитатах нет ничего здравого, оказывается, нет даже утверждения о якобы «блестящем вкладе»: то есть такая глупость, такая реформистская иллюзия, что буржуазия хочет потерять свой привилегированный классовый характер, не имеет никакой обоснованности, поскольку до Мао Цзэдуна или Ким Ир Сена, Бернштейнов, Браудера, Тито или самого Бухарина, как мы видели, и бесконечных оппортунистов выдвигалась такая теория под ложным марксистским знаменем, но к несчастью всех них марксизм-ленинизм и его выдающиеся деятели всегда опровергали эти грубые софизмы, поскольку все они всегда заявляли, что:

«Не бывало еще в истории таких случаев, чтобы умирающие классы добровольно уходили со сцены. Не бывало еще в истории таких случаев, чтобы умирающая буржуазия не испробовала всех остатков своих сил для того, чтобы отстоять свое существование». (Иосиф Виссарионович Сталин; О правом уклоне в ВКП(б), 1929).

Не только Сталин годами боролся с теориями бухаринцев или титоистов, но и Ленин десятилетиями боролся с теориями «мелкобуржуазных демократов» и «псевдосоциалистов» о возможности «мирного подчинения» эксплуататорских классов:

«Мелкобуржуазные демократы, эти якобы социалисты, заменявшие классовую борьбу мечтаниями о соглашении классов, представляли себе и социалистическое преобразование мечтательным образом, не в виде свержения господства эксплуататорского класса, а в виде мирного подчинения меньшинства понявшему свои задачи большинству. Эта мелкобуржуазная утопия, неразрывно связанная с признанием надклассового государства, приводила на практике к предательству интересов трудящихся классов, как это и показала, напр., история французских революций 1848 и 1871 годов, как это показал опыт "социалистического" участия в буржуазных министерствах в Англии, во Франции, в Италии и других странах в конце XIX и в начале XX века». (Владимир Ильич Ленин, Государство и революция, 1917)

Развитие фракционной борьбы в Трудовой партии Кореи

Образование теоретически единой партии - новой Трудовой партии Кореи - не остановило фракционную борьбу. К 1949 году фракции разделились на 4. Давайте рассмотрим эти фракции и то, как Ким Ир Сен и его фракция уничтожили остальные:

• 1) Партизанская фракция: сформирована членами партизанских отрядов, действовавших в Маньчжурии после её оккупации Японией в 1931 году, без чёткой националистической идеологии и с позицией посередине между советской и китайской фракциями, которая постепенно перерастёт в собственную доктрину чучхе, в центре которой будет стоять фигура их лидера Ким Ир Сена.

Среди них: Ким Ир Сен; Чхве Юн Кун; Ким Ир; Пак Кум Чхоль и Ким Кван Хёп.

• 2) Советская фракция: состояла из корейцев, родившихся или выросших в Советском Союзе, и имела наиболее подготовленные кадры в идеологическом плане, хотя многие из них придерживались советского ревизионизма, когда он появился на сцене.

Его членами были: Хо Га И - «покончил жизнь самоубийством» в 1953 году; Пак Чхан Ок - арестован в 1956 году; Пак Ы Ван - исключён в 1956 году.

• 3) Китайская фракция: называемая фракцией Яньаньских дней из-за их опыта работы в Китае, они были приверженцами маоизма, включая его более ортодоксальную часть.

В его состав входили: Ким Ю Бонг - выслан в 1956 году; Чо Чан Ик - выслан в 1956 году; Ю Гонг Хум - выслан в 1956 году и затем сослан в Китай; Му Чонг - выслан в Китай в 1950 году.

• 4) Внутренняя фракция: состоит из корейцев-коммунистов, которые действовали на территории Кореи большую часть времени как на Севере, так и на Юге.

Его членами были: Хён Чун Кёк - казнен в 1945 году; О Ки Соп - исключен в 1958 году; Пак Хон Ён - казнен в 1955 году; Ли Сон Юп - казнен в 1953 году.

Первоначально эти различные фракции были представлены в партийных органах в Центральном комитете I съезда ТПK в 1946 году следующим образом: 13 - внутренних, 4 - партизанских, 6 - советских, 8 - независимых и 12 - китайских, в общей сложности 43. Ко II съезду ТПK в 1948 году доля в Центральном комитете увеличилась до 21 - внутренних, 7 - партизанских, 14 - советских, 12 - независимых и 13 - китайских, в общей сложности 67.

Это говорит о том, что Ким Ир Сен имел явный перевес в Центральном комитете. Постепенно, путём различных чисток, Ким Ир Сену удалось избавиться от своих соперников и разделить другие фракции по различным признакам.

Ким Ир Сен воспользуется внутренними и внешними событиями, чтобы подорвать власть различных группировок:

«Мы узнали, что Ким Ир Сен не был председателем ЦК в начале существования Корейской Народной Демократической Республики. Фракция Ким Ир Сена занимала слабую позицию среди других политических фракций партии. Именно в июне 1949 года Ким окончательно сменил Ким Ду Бона на посту председателя. Это произошло в период, когда Соединённые Штаты выводили свои войска из Южной Кореи, а Трудовая партия Юга и Севера объединилась под названием Трудовая партия Кореи. (...) Ким Ир Сен очистил китайскую и советскую фракции, возложив на них ответственность за Корейскую войну 1950-1953 годов. Лидер советской фракции Хо Га И потерял свой пост в 1951 году. Ким нападал на китайскую фракцию за катастрофу, предшествовавшую китайской интервенции. Лучший генерал китайской фракции Му Чонг был исключён из партии в качестве козла отпущения». (Вучжо Ким (Woojoo Kim); Ким Ир Сен и треугольник: Северная Корея, СССР и Китай, 2012).

С 1953 года он начал кампанию по насаждению идеологии чучхе в партии и выметанию всех «подневольных и догматических концепций марксизма», как он выразился в своей знаменитой работе «Об изжитии догматизма и формализма и установлении чучхе в идеологической работе» 1955 года, в которой он нападал на другие фракции, которые он вскоре собирался ликвидировать.

Нас интересуют некоторые кадры, ликвидированные им из советского течения, единственного фракционного течения, где действительно были кадры, по-настоящему преданные марксизму-ленинизму. Ким Ир Сен, вновь следуя по стопам Мао Цзэдуна в Китае, ликвидировавшего марксиста-ленинца Гао Гана, воспользовался возможностью устранить лидера советского течения Хо Га И в 1953 году по случаю смерти Сталина и прихода к власти хрущёвской клики:

«Из всех четырех основных фракций Коммунистической партии, участвовавших в создании северокорейского государства — партизанской, советской, китайской и внутренней — только советская фракция обладала опытом и знаниями, необходимыми для налаживания деятельности государственного аппарата и создания массовой правящей партии. В свою очередь, среди советских корейцев наибольшим опытом в этой области обладал именно Хо Га И. (…) У Ким Ир Сена, который стремился использовать войну для укрепления своей власти, появилась возможность отделаться от тех советских корейцев, кого он считал своими наиболее опасными соперниками в будущем. Естественно, что среди таких людей оказался Хо Га И. Пока Хо Га И находился в высшем северокорейском руководстве, Ким Ир Сен не мог считать себя полновластным хозяином в партийных делах. (…) Одновременно Хо Га И резко ужесточил условия приема в партию. Эта линия Хо Га И вызвала серьезную критику со стороны Ким Ир Сена на IV пленуме ЦК ТПК Второго созыва, который состоялся 1–4 ноября 1951 г. По инициативе Ким Ир Сена на этом пленуме Хо Га И был обвинен в «ликвидаторстве» и снят со своего поста. (…) В соответствии с официальным сообщением, которое предназначалось исключительно для высших партийных кадров и было сделано Пак Чон Э, А. И. Хегай покончил с собой в своей резиденции в ночь накануне заседания Политбюро, которое должно было обсудить его ошибки в деле охраны и восстановления Сунанского водохранилища. Из материалов посольства видно, что убийство (или самоубийство?) Хо Га И произошло 2 июля 1953 г. около 9:15. О его гибели Поверенному в делах сообщил Пак Чхан Ок — старый недоброжелатель Хо Га И (Пак Чхан Ок претендовал на роль лидера советских корейцев и относился к Хо Га И как к сопернику)».(Андрей Николаевич Ланьков; «КНДР вчера и сегодня. Неформальная история Северной Кореи», 2002).

Хо Га И занимал пост заместителя председателя партии и первого секретаря в 1948 году, и, как подчёркивают все источники, он и его группа сыграли важную роль в работе по организации партии в Пхеньяне после Второй мировой войны в сложной ситуации неопытности и низкого влияния по сравнению с югом страны. Иными словами, Ким Ир Сен устранил одного из самых высоко ценимых и проверенных кадров советских марксистов-ленинцев.

III съезд Трудовой партии Кореи состоялся 23-29 апреля 1956 года, всего через два месяца после XX съезда Коммунистической партии Советского Союза и атаки Хрущёва на Сталина.

К III съезду ТПК в 1956 году Ким Ир Сен внёс существенные изменения в выборы Центрального комитета, увеличив его состав до 71 человека. В состав ЦК вошли 43 новых члена и только 28 человек были переизбраны: 23 - от внутренних, 11 - от партизанских, 11 - от советских, 12 - от независимых и 14 - от китайских.

Ким Ир Сен оправдывал эти изменения критикой членов советской фракции Хо Га И, которых он обвинял в том, что они годами допускали кумовство и кооптацию своих кадров на руководящие должности - совершенно нелепое обвинение, особенно когда ясно, что единственным, кто продвигал и выдвигал всевозможные ложные обвинения для устранения других фракций, был он сам, что отражено в составе каждого съезда. С другой стороны, внутренняя фракция Пак Хон Ёна подверглась нападкам за «предполагаемый культ личности», который, по его словам, привел к отсутствию «коллективного руководства» в партии - последнее интересно проанализировать. Это была точно такая же тактика, которую Георгиу-Деж использовал в Румынии в то время! В последние годы жизни Сталина Деж проводил чистку среди всех марксистско-ленинских членов, таких как Анна Паукер или Василе Лука, по ложным и противоречивым обвинениям, которые легко опровергались. Вскоре после наступления периода хрущёвской «десталинизации» он провёл несколько официальных собраний, обвинив других уже отстранённых от власти кадров или потенциальных нынешних соперников, чтобы предъявить им свои же обвинения: культ личности, злоупотребления законностью, нарушение устава партии, отсутствие коллективного руководства и т. д., и таким образом мимоходом, не только спасая свою шкуру, он порадовал хрущёвцев зрелищем «антисталинского излечения». Как видим, ревизионисты, возглавлявшие эти партии на высоких постах или непосредственно у верхушки власти, обвиняли «сталинистов» или мнимых «сталинистов» в том, что те осуществляли те ошибки, которые осуществляли они сами.

В августе 1956 года была предпринята попытка свержения Ким Ир Сена во главе с остатками советской, китайской и внутренней фракции. Это произошло по нескольким причинам:

• 1) Большинство членов советской фракции считали, что Северной Корее необходимо сотрудничать с Советским Союзом, так как СССР был лидером коммунистического мира. Они полагали, что, следуя курсу Советского Союза, Северная Корея сможет выжить. Многие также считали, что отказ Ким Ир Сена от хрущёвской идеологии и его стремление продвигать свою доктрину чучхе могли бы стать хорошим поводом для захвата власти при поддержке Кремля. Воспользовавшись разоблачением культа личности, который в Северной Корее был ещё более выражен и который Ким Ир Сен избегал устранять, стало для них возможностью триумфально утвердиться. Более того, многие члены фракции теперь не стремились сохранить марксизм-ленинизм в его чистом виде перед лицом ревизии Ким Ир Сена. Их подход был скорее советским в том смысле, что они были готовы пересмотреть марксизм-ленинизм, чтобы связать судьбу Северной Кореи с судьбой хрущёвского Советского Союза.
• 2) Китайская фракция: перед лицом «разворота» Ким Ир Сена с 1953 года, когда он отказался от корней маоизма и создал собственную доктрину, стремясь дистанцироваться от него, члены этой фракции почувствовали себя в опасности, поскольку увидели, что новая доктрина будет зависеть не от следования курсу руководства в Китае, а от прихотей отдельного человека и его мышления - нечто ещё более нестабильное - и решили присоединиться к атаке, поскольку в результате последних чисток они также потеряли влияние.
• 3) Внутренняя фракция: эта фракция была одной из самых наказываемых, потому что сильное присутствие коммунистов в Южной Корее раздражало Ким Ир Сена, и он видел в этом угрозу: несколько партизанских лидеров, действовавших на Юге в 1941-1953 годах, сделали себе имя, и некоторые из них были виноваты в том, что Корейская война 1950-1953 годов не закончилась победой и воссоединением страны, вскоре после этого их обвинили в распространении культа личности среди своих лидеров и отсутствии коллективного руководства, и, конечно, они, как и все остальные фракции, потеряли значительное влияние в ходе последней перестановки в Центральном комитете в 1956 году.

Но не обманываем себя: к 1956 году фракционная борьба в Трудовой партии Кореи была игрой между ревизионистами, карьеристами и оппортунистами: примером тому является сам Ким Ир Сен, который был самым ярым маоистом и в то же время притворялся, что придерживается марксистско-ленинских принципов Сталина, хотя на деле попирал их, а теперь, пользуясь хаосом в Советском Союзе, Китае и международном коммунистическом движении в целом, склонялся к формированию и установлению собственной доктрины, основанной на его идеях: Чучхе, тем самым отказавшись от маоизма, который был его теоретической и практической основой, и отрекшись от Сталина как в теории, так и на практике, назвав теперь все доктрины идеологиями, непригодными для Кореи. Это демонстрирует его беспринципность, но его подлость проявляется и в других действиях, например, когда вскоре после уничтожения советской фракции он заключил союз с советским ревизионизмом, что отразилось в экономической и политической зависимости от социал-империалистического Советского Союза, а одновременно с уничтожением китайской фракции он пытался установить хорошие отношения с Китаем, поддерживая теорию «трех миров». Как мы видим, это была борьба за власть, а не борьба за принципы.

На IV съезде ТПК в 1961 году состав партии свидетельствовал о том, что Ким Ир Сен выиграл фракционную борьбу: 19 мест заняли представители внутренней фракции, 21 — новые члены, 35 — партизаны, 3 — представители советской фракции, 5 — независимые и 2 — представители китайской фракции, что в общей сложности составило 85 членов.

Это положило конец самой острой части фракционной борьбы, которую партия видела за всю свою историю, и укрепило лидерство Ким Ир Сена, подкреплённое пропагандистским ореолом, а также продвижением идеологии в государстве, которая отражала его мысли и поощряла его культ. Многие из руководителей трёх побеждённых фракций — советской, китайской и внутренней — были вынуждены смириться и признать, что партизанская фракция и идеология чучхе будут доминирующей силой в партии. Ким Ир Сен согласился вновь принять некоторых из этих членов в качестве товарищей при условии, что они не будут ставить под сомнение его лидерство.

Не следует также скрывать, что фракционное развитие внутри молодых коммунистических партий в 1920-е годы, к сожалению, было общей тенденцией для многих из них, но это не отменяет того факта, что победа ревизионизма и его укрепление в Трудовой партии Кореи являются исключительной ответственностью нерешительности марксистов-ленинцев или мнимых марксистов-ленинцев, которые на начальном этапе не смогли остановить эти явления.

Напомним, что такое фракция:

«Что такое фракция? Фракция - это группа, которая организована или функционирует вне правил, определённых уставом партии - ячейка, отделение, собрание, конференция и т.д. - на основе собственной платформы и внутренней дисциплины. Конечно, фракции как таковые не рождаются в готовом виде. Они создаются через группы, дружественные боевые объединения, партии и т.д., которые, совпадая в критике или в борьбе с определёнными товарищами или партийными органами, приобретают форму и развиваются. Первые проявления фракционности в партии должны быть решительно пресечены, а единство и сплочённость наших рядов, полное взаимное доверие между членами партии — что не исключает последовательной политической бдительности — и подлинно коллективная работа, реально выражающая единство воли пролетарского авангарда, должны преобладать во всей нашей деятельности. (...) Наша партия, в интересах революции, не может превратиться в те чудовищные скопления течений, групп и мнений, которые характерны для социал-демократических партий и которые зачастую парализуют их деятельность. Напротив разношёрстной идеологической, политической и тактической мозаике, свойственной социал-демократии, наша партия противопоставляет свою монолитную сплочённость, своё объединение в единый блок, основанный на дисциплине по существу, а не по форме; она выступает с последовательной борьбой против идеологий, чуждых марксизму-ленинизму, против фракций и фракционных течений». (Педро Чека; Что такое коммунистическая партия?, 1937)

Поэтому необходимо вести идеологическую борьбу и, при необходимости, изгонять из партии уклонистов, которые повторяют свои ошибки и не следуют марксистско-ленинской линии партии:

«Всё это показывает, что наряду с честными и верными членами, составляющими подавляющее большинство партийной базы, в партию проникли случайные элементы деморализующего и карьеристского характера, преследующие чисто личные и эгоистические цели. Эти люди создают нездоровую атмосферу, ослабляют дисциплину и распространяют вирус распада. Это приводит к «болезненным» отношениям в организациях, раздираемых внутренними распрями между различными группами, соперничающими за позиции. Такие вещи недопустимы в коммунистической партии — авангарде рабочих. По этой веской причине необходимо быстро принять решительные меры, чтобы очистить партию от всех чужеродных, случайных, деморализующих и карьеристских элементов». (Георгий Димитров; Доклад на V съезде Болгарской рабочей (коммунистической) партии, 18 декабря 1948 г.)

Это приводит к пониманию того, что появление фракций не является неизбежным явлением, а субъективным явлением, зависящим от бдительности и идеологической подготовки партийных кадров:

«В то же время она показывает, что возникновение и кристаллизация этих течений и линий не предопределены судьбой как неизбежность. Их можно остановить на корню, сохранить и укрепить единство. (…) Борьбу между двумя путями не следует путать с борьбой между двумя линиями. Борьба между социалистическим и капиталистическим путями развития, включающая в себя борьбу между пролетарской идеологией и ревизионистской идеологией, есть объективный закон, тогда как борьба между противоположными политическими линиями есть явление субъективное, возникающее и развивающееся лишь в определенных условиях, когда партия допускает в своих рядах фракционные течения и антимарксистские линии. Такие противоположные ревизионистские течения и линии обычно успевают выкристаллизоваться, когда партия рабочего класса не ведет в своих рядах все время правильной, решительной и последовательной классовой борьбы». (Ндречи Плазари; Классовая борьба внутри партии: гарантия того, что партия всегда будет оставаться революционной партией рабочего класса, 1978)

Это должно послужить уроком для современных корейских марксистов-ленинцев и всех марксистов-ленинцев мира: сосуществование одной или нескольких линий и фракций в так называемой коммунистической партии означает, что чем дольше будет откладываться решение этой проблемы, тем больше фракций появится или тем сильнее станут существующие, что приведёт к увеличению опасности узурпации коммунистической партии ревизионистами или оппортунистами, если она не будет ликвидирована полностью.

Концепция партии чучхе: отсутствие требований к социальному происхождению и идеологическим убеждениям её членов

Одной из причин, по которой Ким Ир Сен смог возглавить партию, была поддержка со стороны большей части эксплуатируемых классов и беднейших слоёв трудящихся, особенно крестьянства, как это было в случае с Мао Цзэдуном в Китае:

«Ким Ир Сен пользуется популярностью среди всех демократических слоёв населения, особенно среди крестьян». (Советский доклад о коммунизме в Корее, 1945 г.)

Болгарский марксист-ленинец Георгий Димитров в период своего руководства Коминтерном делал анализы, которые в наши дни весьма любопытны, поскольку он смог обнаружить многие уклоны Коммунистической партии Китая под руководством Мао Цзэдуна, уклоны, которые впоследствии станут ещё более открытыми и распространёнными. Такие цитаты, как следующие, демонстрируют социал-демократическую тенденцию набирать членов без разбора, не обращая внимания на их классовое происхождение и характеристики, и отчасти объясняют распространённую позицию ревизионизма - слепо верить в добрую волю некоторых элементов к перевоспитанию, несмотря на их эксплуататорское происхождение и постоянные демонстрации того, что они не намерены меняться:

«Мы особенно подчеркиваем, что правильная линия на создание единого антияпонского национального фронта предполагает всемерное укрепление партии и Красной армии. Поэтому нас особенно беспокоит ваше решение о том, что в партию могут приниматься все желающие, независимо от их социального происхождения, и что партия не боится проникновения в ее ряды некоторых карьеристов, а также ваше сообщение о намерении принять в партию даже Чжан Сюэляна. Сейчас больше чем когда-либо нужно охранять чистоту рядов и монолитность партии. Проводя систематическую вербовку в партию и усиливая ее особенно на гоминьдановской территории, необходимо в то же время избегать массовых приемов в партию,принимая в ее ряды только лучших, проверенных людей из рабочих, крестьян и студентов». (Телеграмма Секретариата ИККИ Секретариату ЦК КПК, 15 августа 1936 г.)

В Трудовой партии Кореи концепция партии была предметом споров между Хо Га И, который выступал за строгие правила приёма в партию, и Ким Ир Сеном, который ставил вопрос с позиции простой массовой организации:

«Профессор Со Дэ Сук — автор авторитетного исследования по истории Северной Кореи, считает, что спор Хо Га И и Ким Ир Сена носил принципиальный характер и был связан с определением стратегии партийного строительства. По его мнению, Хо Га И был сторонником элитарной партии, в то время как Ким Ир Сен стремился к превращению ТПК в массовую организацию». (Андрей Николаевич Ланьков; «КНДР вчера и сегодня. Неформальная история Северной Кореи», 2002).

Когда буржуазный автор говорит об «элитарной партии» и «массовой партии», то под первой он понимает партию, руководствующуюся принципами марксистско-ленинской организации и мышления, а также социальными требованиями и индивидуальными качествами при наборе членов, а под массовой партией, согласно концепции тольяттистов, социал-демократов и других, он понимает партию, в которой чем больше людей набирается, тем лучше, если они выполняют приказы руководства.

Но какая концепция соответствует самым основным понятиям и принципам марксизма-ленинизма?

«Наша задача — оберегать твердость, выдержанность, чистоту нашей партии. Мы должны стараться поднять звание и значение члена партии выше, выше и выше». (Владимир Ильич Ленин; Доклад на II съезде Российской социал-демократической рабочей партии, 1903 г.)

Допустимо ли принимать в партию всех желающих? Как мы уже видели выше, ни в коем случае:

«До сегодняшнего дня наша партия была похожа на гостеприимную патриархальную семью, которая готова принять всех сочувствующих. Но после того, как наша партия превратилась в централизованную организацию, она сбросила с себя патриархальный облик и полностью уподобилась крепости, двери которой открываются лишь для достойных». (Иосиф Виссарионович Сталин; Класс пролетариев и партия пролетариев, 1905)

Именно в то время, когда формировалась Трудовая партия Кореи, марксисты-ленинцы всего мира осуждали позицию многих партийных лидеров, в частности Французской коммунистической партии (ФКП), которые поддались влиянию либерализма. На I съезде Коминформа в 1947 году было доказано, что ФКП не действовала как настоящая коммунистическая партия, а как социал-демократическая партия, в которой не было дисциплины, в которую любой, независимо от социального происхождения и индивидуальных качеств, мог вступить и выйти из неё, в которой единство было лишь формальной иллюзией, в результате чего такой партии нельзя было доверять и использовать её для решения важных вопросов, поскольку при первом же серьёзном препятствии такая партия развалилась бы:

«Растёт опасность ослабления партийной организации и дисциплины, ухудшения идеологического уровня в результате быстрого роста партийных рядов. Большая численность не всегда является признаком большой силы. История венгерского рабочего движения очень поучительна в этом отношении. (...) Товарищ Сталин уже указывал, как опасно превращение партии в разрознённое, бесформенное сборище, теряющееся в море сочувствующих, стирающее грань между партией и классом и уводящее партию от задачи поднять дезорганизованные массы до уровня авангардного отряда. (...) Сорок лет назад Ленин предостерегал от «распыления», от широкого распространения титула члена партии, от идеи дезорганизации, от путаницы между классом и партией». (Матьяш Ракоши; Партия: Авангард, 1948)

Корейские марксисты-ленинцы, такие как Хо Га И, очевидно, знали о концепции марксистско-ленинской партии, извлекли уроки из опыта других партий и хотели применить их в своей стране, но оппортунисты вроде Ким Ир Сена, очевидно, предпочитали не замечать этого, поскольку принципиальная марксистско-ленинская политика сдерживала их жажду власти и противоречила их мелкобуржуазной идеологии.

Когда Ким Ир Сен получил власть в Трудовой партии Кореи, он реализовал свою партийную концепцию без идеологических и организационных требований. Это видно даже на ранних этапах, когда они якобы руководствовались марксизмом-ленинизмом и ещё не провозгласили идеи чучхе в качестве партийного курса. Провозглашалось, что партия может принимать в свои ряды немарксистско-ленинских членов:

«Некоторые люди думают, что только марксисты-ленинцы могут вступать в Трудовую партию Кореи и что только марксисты-ленинцы могут принимать участие в решении текущих крупных задач. Это очень опасный пример левого оппортунизма (...) Это серьёзная ошибка - считать, что только марксисты-ленинцы должны быть допущены к этим делам. Мы считаем, что все, кто проявляет живую энергию и патриотическую любовь к строительству демократического государства и берёт на себя роль авангарда, могут вступить в Трудовую партию Кореи, даже если они не являются марксистами-ленинцами». (Ким Ир Сен; Избранные произведения, том IV, Пхеньян, 1971)

Вот как это отразилось: на III съезде Трудовой партии Кореи в 1956 году в ней состояло 1 164 945 членов при населении около 10 миллионов человек. По данным самого Ким Ир Сена в его докладе ЦК, 22,6% членов партии составляли рабочие, 56,8% - бедные крестьяне, 3,7% - средние крестьяне, 13% - чиновники и 3,9% относились к другим категориям, т.е. более 60% составляли крестьяне и менее 1/4 партии - рабочий класс. К IV съезду Трудовой партии Кореи в 1961 году число членов партии выросло до 1 311 563 человек.

Всё это напоминает нам о знаменитых теориях Мао Цзэдуна о существовании в его партии марксистов, полумарксистов, квазимарксистов и немарксистов:

«Некоторые считают, что, как только люди вступают в коммунистическую партию, они становятся словно святыми, между ними нет разногласий, нет недоразумений, их невозможно различить, будто они, подобно чугунным слиткам, все сделаны на один манер и отпадает необходимость в переговорах. Словно, вступив в ряды коммунистической партии, все непременно становятся 100-процентными марксистами. В действительности бывают разные марксисты: есть 100-процентные марксисты, 90-процентные марксисты, 80-процентные марксисты, 70-процентные марксисты, 60-процентные марксисты, есть 50-процентные марксисты, а некоторые люди — лишь 10-процентные марксисты, 20-процентные марксисты. Можем ли мы в небольшой комнате поговорить вдвоём или в компании нескольких человек? Можем ли мы вступать в переговоры, исходя из целей сплочения и в духе оказания помощи? Здесь, конечно, имеются в виду не переговоры с империалистами (что касается империалистов, то мы также можем вступать с ними в переговоры), а переговоры между коммунистами». (Мао Цзэдун; Речь на съезде 64 коммунистических и рабочих партий мира, 18 ноября 1957 г.)

Что здесь общего с классической коммунистической партией? Как и следовало ожидать, она не имеет никакого отношения к ней:

«Необходимо, чтобы партия выработала железную пролетарскую дисциплину, выросшую на основе идейной спаянности, ясности целей движения, единства практических действий и сознательного отношения к задачам партии со стороны широких партийных масс. (…) Необходимо, чтобы партия систематически проверяла исполнение своих собственных решений и директив, без чего эти последние рискуют превратиться в пустые посулы, способные лишь подорвать к ней доверие широких пролетарских масс». (Иосиф Виссарионович Сталин; О перспективах КПГ и о большевизации, 1925).

Какова идеологическая основа Трудовой партии Кореи?

Марксизм-ленинизм? Нет! Идеология вождя. Что такое приверженность членов партии, верность какой-либо доктрине? Нет, даже не так! Верность воле вождя, его идеям - его доктрине, его руководящей мысли:

«Наша партия - непобедимая революционная партия, обладающая прочной системой единой идеологии на всех уровнях. Создание этой системы составляет основную линию строительства нашей партии (...) Она реализуется через создание системы единой идеологии. Только имея эту систему, партия будет органическим образованием, которое, вооруженное идеологией своего вождя, дышит и действует по его воле. Для создания системы единой идеологии в партии важно прочно вооружить все её ряды идеями вождя. Вождь представляет организационную волю всей партии, и его идеология является именно руководящей идеей партии. Идеологическое единство партии достигается только на основе идеологии вождя. В результате того, что наша партия в качестве основы своей идеологической работы энергично проводит воспитание в единой идеологии, во всех партийных органах господствует единая идеология, все члены партии крепко вооружены идеями чучхе, революционной идеей вождя, мыслят и действуют в соответствии с его постулатами. (Ким Чен Ир; Трудовая партия Кореи - Чучхейская революционная партия, 17 октября 1982 г.).

Таким образом, если организационная воля и идеология Трудовой партии Кореи - это идеология мысли вождя, то демократический централизм и его правила обязательны для всех членов партии, кроме самого вождя, который обладает абсолютной властью и который, как руководитель, не только не связан уставом партии, но и, очевидно, является тем, кто провозглашает линию партии!

«Самое главное в партийном руководстве революционным движением - это научный анализ создавшейся в каждый период обстановки и выработка правильной линии и политики, стратегии и тактики, освещающих путь борьбы. Они вырабатываются вождем, обсуждаются и решаются на партийных собраниях (...) Вождь является высшим руководителем партии, а руководство партии - это именно его руководство. Наша партия сумела создать стройную систему, в которой все партийные организации и члены партии действуют единодушно под единым руководством великого вождя товарища Ким Ир Сена, защищают и проводят политику партии по принципу считать её абсолютной и проводить в жизнь безоговорочно». (Ким Чен Ир; Трудовая партия Кореи - Чучхейская революционная партия, 17 октября 1982 г.).

Кроме того, наблюдается, что когда такое руководство существует, все решения легитимизируются фигурой вождей с мессианским образом; фактически, это организационный метод, выбранный организациями после китайского ревизионизма, вьетнамского ревизионизма или нынешнего «социализма XXI века». В этом плане работа Иосифа Сталина против югославского ревизионизма подчеркнула эту тенденцию поклонения вождю или руководству, которая пресекает любой намёк на внутреннюю демократию, используя при необходимости насильственные методы:

«Например, достаточно было, чтобы товарищ Жуйович на заседании ЦК КПЮ выразил свое несогласие с проектом ответа ЦК КПЮ на письмо ЦК ВКП(б), как тут же последовало исключение его из ЦК. Как видно, Политбюро ЦК КПЮ не смотрит на партию как на самостоятельный организм, который имеет право высказать свое мнение, а смотрит на нее, как на партизанский отряд, члены которого не имеют права рассматривать какие-либо вопросы, а должны без возражений выполнять любые требования своего старшины. У нас это называется внедрением военных методов в партии, что никак не соответствует принципам внутрипартийной демократии в марксистской партии. Как известно, в свое время Троцкий также пытался ввести в ВКП(б) военный метод руководства, но партия, руководимая Лениным, его осудила и разгромила, военные методы были отброшены, а внутрипартийная демократия была восстановлена как очень важный принцип партийного строительства». (Письмо ЦК ВКП(б) Центральному комитету Коммунистической партии Югославии, 4 мая 1948 года).

О классовом характере и сознании по версии корейских ревизионистов

По мнению корейских ревизионистов, классовое происхождение никак не влияет на формирование идей людей, но дело в том, что в дополнение к такому утверждению они не считают идеалы борьбы за социализм и коммунизм единственно верными идеалами для объединения народных масс:

«Чтобы определить, входит ли кто-то в состав народных масс или нет, надо учитывать его социально-классовое положение, которое, однако, не следует абсолютизировать. На сознание и деятельность человека оказывает влияние не только социальноклассовое положение. Если человек овладевает прогрессивной идеологией под революционным влиянием, то он может служить народным массам, независимо от его социально-классового положения. Главным мерилом, определяющим принадлежность к народным массам, является не социально-классовое происхождение человека, а его идеология. Идеологической основой, объединяющей людей из различных классов и слоев населения как народные массы, служат не только идеи социализма и коммунизма. Все, кто любит свою страну, свой народ и свою нацию, могут служить народу и, следовательно, входить в состав народных масс. Исходя из такой позиции, великий вождь товарищ Ким Ир Сен на каждом этапе революции, крепко сплачивая в революционные силы всех, кто в идеологическом отношении готов служить на благо Родины, народа и нации, успешно проводил революцию и строительство нового общества. Наша партия с доверием относится к людям из различных классов и слоев населения, заинтересованным в революции, не как к временным попутчикам, а как к постоянным спутникам революции и ведет их по пути социализма и коммунизма». (Ким Чен Ир; Социализм - это наука, 1994)

Будем терпеливо разбираться с этим ревизионистским варварством.

Во-первых, классовое происхождение и роль в производстве, не всегда, конечно, решающие, но в подавляющем большинстве случаев, иначе было бы не более чем совпадением, что крестьяне - мы имеем в виду, в частности, тех, кто обрабатывает землю индивидуально - имеют больше мелкобуржуазных предрассудков колебаний и двоемыслия, таких как авантюризм и внезапное разочарование или религиозные привычки, чем рабочий класс. Интеллигенция, как социальная прослойка, формирующаяся из разных слоев общества, также имеет свои особенности. Её представители могут быть склонны к бюрократизму, либерализму, надменности или тщеславию. Фактически это классовое происхождение ощутимо даже среди самого рабочего класса и его слоев:

«Во-вторых, разнородность рабочего класса, наличие разных слоев внутри рабочего класса. Я думаю, что пролетариат, как класс, можно было бы разделить на три слоя. Один слой – это основная масса пролетариата, его ядро, его постоянная часть, это та масса “чистокровных” пролетариев, которая давно уже порвала связи с классом капиталистов. Этот слой пролетариата является наиболее надежной опорой марксизма. Второй слой – это недавние выходцы из непролетарских классов, из крестьянства, из мещанских рядов, из интеллигенции. Это выходцы из других классов, недавно только влившиеся в состав пролетариата и внесшие в рабочий класс свои навыки, свои привычки, свои колебания, свои шатания. Этот слой представляет наиболее благоприятную почву для всяких анархистских, полуанархистских и “ультралевых” группировок. Наконец, третий слой – это рабочая аристократия, верхушка рабочего класса, наиболее обеспеченная часть пролетариата с ее стремлением к компромиссам с буржуазией, с ее преобладающим настроением приспособления к сильным мира, с ее настроением “выйти в люди”. Этот слой представляет наиболее благоприятную почву для откровенных реформистов и оппортунистов». (Иосиф Виссарионович Сталин; Еще раз о социал-демократическом уклоне в нашей партии: Доклад на VII расширенном пленуме Исполкома Коминтерна, 7 декабря 1926 г.).

Во-вторых, концепция, согласно которой для того, чтобы быть частью «народа», достаточно быть патриотом, - это низведение понятия народа - двусмысленного термина, который будет полезен только при условии постепенной пролетаризации всех трудящихся классов до полного стирания их классовых различий - до буржуазных и националистических идей. Классики марксизма-ленинизма уже давно дали нам великолепные уроки о реальной опасности этих националистических уклонов, и исторически мы видели, что национализм был лишь симптомом, прелюдией к отказу от всякой пролетарской политики и началом грядущей контрреволюции в этих партиях.

Любая цитата марксистов-ленинцев 1940-х и 1950-х годов в их борьбе против националистически-правых течений ревизионистов показывает параллели между ревизионистами с сильным буржуазно-националистическим духом в странах народной демократии Восточной Европы и ревизионистами Северной Кореи:

«В своих рассуждениях товарищ Гомулка находится под влиянием национального партикуляризма, национального духа, который ограничивает его, сужает его политический горизонт и не позволяет ему видеть тесную связь, существующую в настоящую эпоху между национальными и интернациональными идеями; поэтому он пришёл к ложным политическим выводам, которые очень вредны на практике. Отсюда тенденция в своей оценке польского рабочего движения отделять борьбу за независимость от борьбы пролетариата; отсюда ошибочное толкование природы народной демократии и тех преобразований, которые происходят и должны происходить в ней; отсюда также сползание на позиции, оправдывающие «баланс» между либеральной буржуазной и социалистической демократией». (Болеслав Берут; За полную ликвидацию правых и националистических уклонов, 1948).

Что мы здесь находим? Ситуацию, в которой ревизионистский субъект мыслит и отделяет борьбу за национальную независимость от борьбы за пролетариат и пытается создать промежуточное государство между буржуазной и пролетарской демократией. У Владислава Гомулки мы находим теорию Ким Ир Сена о том, что важнее, что новая эра состоит из «эпохи независимости, новой эпохи истории», которая имеет приоритет над самой социалистической революцией, отделяя, что эта независимость возможна только под властью пролетариата и после построения социализма, как считают марксисты. С другой стороны, у Владислава Гомулки мы видим теорию Ким Ир Сена о том, что «прогрессивная демократия» с эксплуататорами и эксплуатируемыми может быть промежуточным состоянием между буржуазной и пролетарской демократией, напоминаем: «Демократия, о которой мы говорим, – это отнюдь не «демократия» американского образца, служащая классам помещиков и капиталистов – угнетателям и эксплуататорам трудящихся масс. Это и не демократия советского типа. Наша демократия – это демократия нового типа, демократия корейского образца, отвечающая действительности нашей страны», а марксисты знают, что она не существует до тех пор, пока эксплуататорские классы сохраняют свою политическую, экономическую и культурную власть.

Печальная реальность бюрократического централизма корейского ревизионизма

А как устроена Трудовая партия Кореи? Конечно, они говорят, что она устроена по принципу демократического централизма! В чем же особенности этого «демократического централизма»? Давайте посмотрим:

Как кратко изложить для начинающего читателя, что такое демократический централизм как организационный метод в коммунистической партии? Например, так:

«Основной принцип, на котором строится революционная, марксистско-ленинская партия, это принцип демократического централизма. Демократический централизм означает: 1. — Все руководящие партийные органы избираются демократическим путем снизу доверху, а не назначаются и не кооптируются. 2. — Руководящие органы обязаны периодически отчитываться в своей деятельности перед избравшими их членами партии и создавать все возможности для того, чтобы члены партии свободно принимали участие в прениях и вынесении решений. 3. — Демократический централизм обязательно требует железной, но в то же время сознательной дисциплины, чтобы меньшинство подчинялось большинству. Для установления железной дисциплины необходимы дискуссия, борьба мнений, «Но после того, как борьба мнений кончена, — пишет товарищ Сталин, — критика исчерпана и решение принято, единство воли и единство действия всех членов партии является тем необходимым условием, без которого немыслимы ни единая партия, ни железная дисциплина в партии». 4. — Решения вышестоящих партийных органов обязательны для нижестоящих органов». (Энвер Ходжа; Доклад на партийном активе города Тираны о работе и выводах XI Пленума ЦК КПА, 1948 г.

Но ревизионисты и, в целом, все псевдомарксистские движения отрицали демократический централизм, делая ставку на: (1) социал-демократические, анархистские, в конечном счете либеральные методы организации; или (2) хваля демократический централизм и действуя от его имени, узурпируя и искажая его, чтобы в конечном итоге заменить его бюрократическим централизмом.

В случае корейского ревизионизма он копирует второй вариант, о котором мы говорили, известный прежде всего по советскому ревизионизму, который заключается в том, чтобы говорить от имени соблюдения и принятия демократического централизма, чтобы на практике применять бюрократический централизм, который превращает партию в диктатуру без внутренней демократии; давайте посмотрим:

«Современные ревизионисты, находящиеся у власти, во главе с советскими ревизионистами, много говорят о демократии внутри партии и хвастаются тем, что применяют ленинские принципы в отношении партии. Но это далеко от правды. В этих партиях демократический централизм превратился в бюрократический централизм. Члены партии, которые выступают против её линии и антипролетарской политики, подвергаются репрессиям, изгнанию и тюремному заключению. Линия ревизионистских партий не является результатом участия масс членов партии и рабочего класса, а является результатом работы правящих клик. Партийная дисциплина превратилась в механическую дисциплину, и масса членов партии подчиняется решениям руководства из страха». (Петро Чируна и Панди Тасе; Организационное вырождение ревизионистских партий и его последствия, 1978)

Так или иначе, все ревизионистские партии используют одну из двух версий, противоположных демократическому централизму, иногда сочетая обе их антитезы. Известно, что многие партии, например, используют методы децентрализации в партии, не подвергая высшие или низшие органы никакому надзору или критике, и в то же время используют методы исключения из партии тех, кто реализует своё право на критику руководства, поэтому, как правило, эти симптомы вырождения той или иной разновидности обычно взаимосвязаны и заметны в ревизионистских партиях. Цель этих форм немарксистской организации — легитимизировать руководство. Китайский ревизионизм, например, — это партия, в которой, в зависимости от эпохи, Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай использовали ту или иную тактику; либо они допускали и объединялись в «социал-демократическое единство» с членами и фракциями партии, которые были известны своим правым или левым уклоном — существование этих фракций и линий внутри партии уже многое говорит о её немарксистско-ленинской организации — если это было им выгодно в данный момент для утверждения своей линии или из-за временного превосходства, либо же они доставали «жезл власти» и подавляли других членов или фракции ревизионистов или революционеров, которые осмеливались критиковать их линию, если в этот момент они чувствовали угрозу или видели, что могут избавиться от них без риска потерять власть. В случае корейского ревизионизма они скорее приспособились к партийной модели советского ревизионизма или югославского ревизионизма, мы снова имеем в виду партии, в которых тактика «жезла власти» и подавление любого проявления несогласия с руководством со стороны ревизионистских или революционных членов было обычным явлением и преобладало над «торгом» между членами и фракциями партии для достижения формального «единства» , которая поддерживала бы официальную линию, как это было более распространено в китайском или еврокоммунистическом ревизионизме:

«В этих партиях громозвучно разглагольствуют о демократическом централизме, но он уже утратил свой ленинский характер; говорят о «большевистской» критике и самокритике, но они уже не большевистские; говорят о партийной дисциплине, но это уже не ленинская дисциплина, а фашистская; говорят о пролетарской морали, но на самом деле это буржуазная, антипролетарская, антимарксистская мораль; говорят о свободном изъявлении мнений в партии по любому вопросу и невзирая на лица, но изъявление мнения в партийном и пролетарском духе грозит тюрьмой и концентрационным лагерем, и так со всеми подлинно ленинскими партийными нормами. Итак, официально установленные нормы, независимо от того, какой маской их прикрывают, являются антиленинскими, буржуазными, реакционными, фашистскими. Подобный переход от ленинских норм, составляющих силу партии, как стальной организации авангарда пролетариата, к ревизионистским нормам является величайшим несчастьем, которое может постигнуть марксистско-ленинскую партию, является опаснейшим средством разложения партии, приводящим ее к вырождению и отказу от своей исторической роли по преобразованию общества». (Энвер Ходжа; Рабочий класс в ревизионистских странах должен выйти на поле боя и восстановить диктатуру пролетариата, 24 марта 1968 г.)

Ещё одной особенностью ревизионистских партий, в которых отсутствует внутренняя демократия, является редкость съездов их органов для отчётности о проделанной работе. Как мы уже говорили в начале, это более характерно для партий либерального толка. Не следует игнорировать ни методы жёсткого подавления, такие как методы брежневцев или титовцев, ни методы, которые приводят партию и её правила в упадок и не позволяют членам партии осуществлять свои права как члены партии и гарантировать революционную целостность партии. Эти методы гарантируют, что правящая клика не будет регулярно отчитываться перед партийными органами и их членами. В китайском ревизионизме было вполне нормальным, что между созывами Центрального комитета или съездов партии проходили длительные периоды времени:

«Факт то, что последний съезд КПК состоялся 10 лет назад, а новый пятилетний план проходит, не будучи рассмотрен съездом. Это не нормально, это неправильно, это есть нарушение Устава и, насколько можно судить извне, не было объективных причин отложить проведение съезда. Это не просто организационный, а в первую очередь принципиальный вопрос: верховное руководство партии не принимает решений, перед ним не отчитываются, а значит с ним не считаются. Почему? Этого мы знать не можем, но можно сказать, что это очень серьезное нарушение, могущее повлечь за собой много опасных последствий. Ладно съезд, ну а пленум Центрального Комитета? Вот уже четыре года он не собирается! Как это возможно? Факт остается фактом. Не считались с главными партийными органами; как рассматривались дела, в единстве или без единства? Правильно или неправильно? Этого сказать мы не можем, мы ничего не можем сказать, так как не знаем, но мы говорим то, что это не нормально, противозаконно, недопустимо­, предосудительно и чревато тяжелыми и опасными для партии и для страны последствиями. Никакая марксистско-ленинская партия не может допускать себе подобной практики. Что побуждало китайских товарищей нарушать самые элементарные, самые жизненные для партии правила? Можно высказывать много предположений». (Энвер Ходжа; Некоторые предварительные мысли о китайской пролетарской Культурной революции, 14 октября 1966 г.)

Трудовая партия Кореи, помимо своих недостатков, также известна следующими внутренними нарушениями:

«Трудовая Партия Кореи является главной силой в Корейской Народно-Демократической Республике, как закреплено в действующей конституции. (...) Её высшим органом является Национальный съезд партии, который должен проводиться раз в пять лет, но на самом деле с 1948 года он собирался шесть раз. VI съезд Трудовой партии Кореи в 1980 году был первым за 10 лет, и с тех пор, без каких-либо правдоподобных объяснений, никаких других съездов не проводилось. Можно задаться вопросом, как может функционировать демократический централизм в партии, которая не созывала свой высший руководящий орган в течение 19 лет». (Норберто Штайнмайр; "Да здравствует воссоединение и независимость Кореи! Долой корейский ревизионизм!", 1999)

На этом этапе нет необходимости объяснять, что этот бюрократический централизм был и остаётся во многих ревизионистских партиях методом организации партии, либо вокруг клики руководителей, либо, как в случае с Кореей, вокруг одного человека, и что он, без сомнения, не имеет ничего общего с подлинным демократическим централизмом марксистско-ленинских партий. Некоторые новые товарищи, которые не знакомы с термином «бюрократы» или знакомы с ним, но с буржуазной или мелкобуржуазной точки зрения, могут спросить: почему к корейскому ревизионизму добавляется определение «бюрократический»? Очень просто, давайте посмотрим на определение бюрократа, которое подходит к Ким Ир Сену и его партийному режиму:

«Бюрократ — трус, потому что его мировоззрение идеалистично, мистично, индивидуалистично. Отсюда происходят все беды, такие как мания величия, раболепие, ложь, мошенничество и т. д., и всё это с целью сохранить завоеванную индивидуальную позицию, получить повышение, незаконную выгоду, прибегнуть к всевозможным уловкам. Естественно, что такой багаж не может противостоять пронзительному взгляду масс, борьбе масс, революционному порыву масс. Именно по этой причине бюрократ будет делать всё возможное, чтобы обойти любые революционные нормы, он будет стремиться сделать революционные законы и постановления неэффективными, противодействовать массам, сеять среди них недовольство и, в конечном итоге, сделать их равнодушными. Он будет пытаться превратить государственный аппарат в закрытое и репрессивное орудие, превратить его в администрацию, служащую бюрократизму, чтобы запугивать и угнетать массы, вместо того чтобы служить народу и бороться с бюрократизмом». (Энвер Ходжа; Непрерывная революционная перестройка партии и власти: Речь, произнесенная на совместном собрании базовых организаций партии угольной шахты Керраба, завода «Энвер», сельскохозяйственного кооператива «Вильгельм Пик», воинской части № 5009 и Тиранского университета, 6 февраля 1967 г.)

Давайте рассмотрим другие особенности бюрократического централизма Северной Кореи:

«Товарищ Ким Ир Сен добился точного воплощения принципа демократического централизма в партийном строительстве и партийной деятельности. Это позволило утвердить внутри партии систему единого руководства, установить сознательную революционную дисциплину. Демократический централизм как организационный принцип нашей партии требует развития демократии при условии утверждения дисциплины централизма. Централизм знаменует революционную дисциплину и порядок, позволяющие всей партии действовать, как единый механизм, под единым руководством вождя». (Ким Чен Ир; Трудовая партия Кореи — партия великого товарища вождя Ким Ир Сена, 2 октября 1995 г.)

Рассматривая внутреннее устройство Трудовой партии Кореи, мы не удивились тому, что преемником Ким Ир Сена стал Ким Чен Ир, а его преемником — внук первого, Ким Чен Ын. Если мы посмотрим на первую смену, то есть на смену Ким Ир Сена Ким Чен Иром, то увидим, что объяснения, далёкие от убедительности, основаны на псевдоаргументах, в которых эксплуатируется сентиментальность трудящихся масс:

«Благодаря высоконравственной политике партии и вождя наш народ, прославляя свою достойную общественно-политическую жизнь, наслаждается самой полноценной и достойной жизнью при социалистическом строе нашего образца, служащем интересам народных масс. Все члены общества, доверяя друг другу, любя друг друга и помогая друг другу, вместе наслаждаются плодотворной и счастливой жизнью, образовав дружную большую семью, – таков настоящий облик нашего общества. В нашей стране весь народ почитает и поддерживает вождя, как родного отца, следует за партией, доверяя ей, как матери, и образует своего рода общественно-политический организм, в котором вождь, партия и массы делят одну судьбу». (Ким Чен Ир; Социализм — это наука, 1994)

Следовательно, опираясь на ревизионистскую пропаганду партии и религиозное мировоззрение народа – конфуцианство, буддизм и чондоизм, которые поддерживает сама партия, создается представление о том, что вождь является «отцом», а партия – «матерью» общества, добавляя, как мы уже видели, реакционный патриархальный оттенок, согласно которому отец стоит на ступеньку выше матери в иерархии власти, создавая тем самым концепцию, что бороться с вождём — всё равно что поднять руку на отца. Корейские ревизионисты признают, что они используют местную религию и философию, поэтому и не искореняют их:

«Что касается уважения к вождю, то оно не отличается от того, которое испанцы испытывают к королевской семье, поскольку его образ должен уважаться. В азиатских странах фигура многих вождей также неприкосновенна. Разница заключается в том, что в стране с сильным влиянием конфуцианства, такой как Корея, фигура Отца и Вождя неразрывно связаны между собой в силу культуры и традиций». (Алехандро Као де Бенос; ответ Джону Систиаге, 2013 г.)

Что же произойдёт в следующем случае: будет ли приемлемым аргумент Кореи, если мы на мгновение примем наиболее реакционные религиозные и культурные черты Северной Кореи и сочтём приемлемым, что «Вождь», или, проще говоря, высший руководитель партии, является чем-то вроде «Отца» внутри партии? Если мы говорим о марксистско-ленинской организации, то аргументы этих софистов были бы столь же несостоятельными и столь же антимарксистскими, поскольку в марксистско-ленинской партии мы не рассматриваем проблемы и отношения как в семье или группе друзей. Какая критика и самокритика может существовать в «партии чучхе», которая рассматривает и структурирует партию как семью, причем мачистскую? Давайте посмотрим, как Педро Чека говорит о важности коллективной работы и опасности фамильярности в партии, чтобы лучше понять критику корейского ревизионизма:

«Отсутствие коллективной работы влечет за собой — помимо невозможности правильного руководства — фамильярность, личные дружеские отношения в руководящих органах, создание групп друзей на основе работы, дружбы и борьбы, на основе тысячи факторов, тесно связанных между собой. В таких условиях редко и трудно возникает большевистская критика и самокритика, поскольку необходимость в ней, направленная на укрепление и развитие партии, уступает место страху возникновения вражды, что фактически препятствует критике в партии. Это не означает, что партия против дружбы и хороших личных отношений между всеми своими членами и между товарищами по руководству, но в политическом аспекте, когда речь идёт о обсуждении фундаментальных проблем партии, всегда необходимо ставить интересы партии, которые являются интересами всех масс, выше всех других вопросов. Также необходимо, чтобы личная дружба никогда не приводила к ослаблению политического авторитета тех товарищей, которые занимают ответственные посты в руководстве партии. Отсутствие коллективной работы и фамильярность в руководящих органах мешают их эффективной работе и влекут за собой огромные опасности, такие как деспотизм, бюрократизация и даже каудильизм, когда людям в голову ударяет слава. В партии необходимо строго соблюдать метод коллективной работы, особенно в руководящих органах». (Педро Чека; Задачи организации и практической работы партии: доклад на пленарном заседании Центрального комитета Коммунистической партии Испании, 3 ноября 1937 г.)».

Буржуазный национализм, присущий «идеям чучхе»

В таких случаях развития антимарксистской политики, как мы уже видели, рано или поздно появляется старая паутина национализма, которая ещё больше усугубляет предательские действия ревизионистов. Мы устали приводить примеры того, как китайский ревизионизм своими теориями объединял национальных эксплуататоров и эксплуатируемых в патриотический фронт. Давайте лучше посмотрим, что означал национализм в югославском ревизионизме, рассматривая его с той же точки зрения объединения антагонистических классов под предлогом патриотизма:

«Национализм группы Тито в области внутренней политики ведет к политике мира между эксплуататорами и эксплуатируемыми, к политике «объединения» эксплуататоров и эксплуатируемых в единый «национальный» фронт, к политике отхода от классовой борьбы, о возможности мирного врастания эксплуататоров в социализм, – к демобилизации боевого духа трудящихся Югославии». (Иосиф Виссарионович Сталин; Куда ведёт национализм группы Тито в Югославии, 1948)

Поэтому национализм в странах, которые строили социализм и коммунизм, мог означать не что иное, как проявление элементов, выступавших за восстановление капитализма и господства буржуазии. В случае с Кореей мы не можем говорить даже о восстановлении, а о вечном продолжении, но это само собой разумеется:

«Уклон к национализму есть приспособление интернационалистской политики рабочего класса к националистической политике буржуазии», что он «отражает попытки „своей“ национальной буржуазии подорвать советский строй и восстановить капитализм». (Иосиф Виссарионович Сталин; Доклад на XVII съезде ВКП(б), 1934 г.)

В проявлении крайнего национализма и шовинизма корейские ревизионисты утверждали, что Ким Чен Ир отказался от «догмы» марксизма-ленинизма при определении нации. Посмотрим:

«Следующее произошло, когда Ким Чен Ир был студентом Университета Ким Ир Сена, осенью 1960 года, во время лекции по истории Кореи. Один из студентов высказал мнение, что, согласно классическим трудам марксизма-ленинизма, нация характеризуется общностью языка, территории, экономической жизни и психологической общностью, которые отражаются в культуре, и что, если отсутствует хотя бы одно из этих четырёх условий, то о нации не может быть и речи. И добавил: относятся ли корейцы, проживающие за границей, к корейской нации? Он задал этот вопрос, чтобы показать, что, согласно изученным классическим трудам, они не являются частью корейской нации. (...) В те дни студенты, догматически принявшие существующие теории, считали, что корейская нация сформировалась в XVIII веке, когда Корея находилась на начальном этапе капиталистического развития, или в период японского империалистического колониального господства, или даже после освобождения 15 августа 1945 года. Ким Чен Ир раскритиковал их догматическое видение, основанное на классических трудах марксизма-ленинизма, и сказал, что нацию характеризует общность крови, языка и территории, из которых кровь и язык являются основными качествами, определяющими её, и что нация — это сплочённое сообщество, состоящее из людей, которые, прежде всего, имеют общие кровные и языковые связи. (...) Он продолжил, сказав, что корейская нация долгое время жила на одной территории, унаследовав одну кровь и говоря на одном языке, что корейская нация имеет 5000-летнюю историю и великолепную культуру, что эмигранты также принадлежат к корейской нации. Нация — это сплочённая группа людей, которая исторически сформировалась как наибольшая единица социальной жизни. Нация не формируется и не разрушается легко в результате изменения социальной системы. Формирование нации обусловливает появление социальных классов и различных слоёв. Даже в бесклассовом обществе нация всё равно существует. Если у нас одинаковые корни и язык, мы принадлежим к одной нации, даже если наши идеология, идеалы и территория различаются. Таково его отношение к нации. Наша нация — это однородная нация, происходящая от Тангуна [согласно древней корейской легенде, Тангун был первым человеком, населявшим землю — прим.], которая на протяжении 5000 лет имеет одну родословную. Такое явление редко встречается в мире. Этническая однородность является важнейшей характеристикой нации». (Трудовая партия Кореи; «За полную реализацию национальной независимости, следуя руководству генерала Ким Чен Ира», 1997 г.)

Как с гордостью признают корейские ревизионисты, для них нацию составляют прежде всего кровные узы, которые они соблюдают, поскольку считают себя «избранным народом», сохранившим свою чистоту на протяжении более 5000 лет. Это то, что северокорейская пропаганда подпитывает мифическими историями не только о своих вождях, как мы уже видели, но и о создании своей нации:

«Как было сказано выше, определение Ким Чен Ира о нации, а именно, что сообщество, чтобы считаться нацией, должно иметь общие кровные и языковые связи, является правильным и научным. Ким Чен Ир дал верный ответ на национальный вопрос. Критикуя догматическое представление, которое связывало момент образования нашей нации с развитием капитализма, он сказал: «Наш народ — это однородная нация, которая с древних времен унаследовала одну родословную, язык и культуру на одной территории, и это мудрая нация с 5000-летней историей, блестящей культурой и великолепными традициями». Вопрос об основании нации является основополагающим для правильного определения нации и является отправной точкой для систематизации истории нации». (Трудовая партия Кореи; «За полную реализацию национальной независимости, следуя руководству генерала Ким Чен Ира», 1997 г.)

Подчёркивая ценность национальной однородности, идеологи чучхе дают своё понятие нации:

«Нация—это исторически сформированная общность, отличающаяся единством общественной жизни и разделяющая общую судьбу. Нация существует постольку, поскольку обладает особенностями, отличающими её от других наций. Судьба людей и развитие общества немыслимы в отрыве от нации. Национальный дух стал важным оружием в личном и социальном развитии. Из-за этого все народы ценят свою уникальность и подчёркивают свои превосходные качества, формируя таким образом национальное самосознание. Сегодня, когда народы противостоят грязной волне „глобализации“, захлестнувшей мир, настаивая на своей этнической уникальности и принимая меры для её защиты—нет ни одного народа или нации, которые занимались бы самоотрицанием». (Нодон синмун; «Многонациональное, многорасовое общество — угроза для нации», Пхеньян, 27 апреля 2006).

Это определение Ким Чен Ира не имеет ничего общего с определением марксистов:

«Нация — это исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры». (Иосиф Виссарионович Сталин; Марксизм и национальный вопрос, 1913)

В стремлении продвинуть своё видение национальной теории Ким Ир Сен писал:

«Конечно, мы поучились у таких революционных учителей, как Маркс и Ленин. Но нельзя же вечно цепляться за догматическое применение их революционной теории и методов… самая важная задача, которая стоит ныне перед народами, завоевавшими национальную независимость, состоит в том, чтобы упрочить политическую независимость страны и защитить свою самостоятельность». (Ким Ир Сен; «Придерживаться самостоятельности», Пхеньян, 2007).

Как и следовало ожидать, не было особо сложно опровергнуть эту теорию, которая, к тому же, опирается на кровные связи:

«Определение нации, данное Ким Чен Иром, не сильно отличается от мистических взглядов нацистов, основанных на «крови и земле» – blut unt boden. Не существует такой вещи, как чистая «раса» или чистая «этническая группа». Мы, по словам ученых, являемся «энергетическими метисами». Идея о том, что определение нации можно рассматривать с точки зрения «родословной», является нелепой и лишь отражает псевдонаучный характер идеи чучхе. Идеи Ким Чен Ира о нации эклектичны и метафизичны. Конечно, они не отражают диалектическую природу объективных законов, управляющих миром. Что же тогда, по мнению Ким Чен Ира, представляют собой Великобритания, Франция и Германия с их многоэтническими и мультикультурными государствами, не говоря уже о США, Канаде и Австралии? Если принять его тезис, то не так много стран подпадают под определение нации, данное Ким Чен Иром. (Гэри Хауэлл; Чучхе в свете марксизма-ленинизма, 1997)

Было очевидно, что исторически марксисты-ленинцы не питали иллюзий относительно того, что могла означать победа националистического и правого уклона в их соответствующих партиях. Обратите внимание, как в следующих цитатах Вылко Червенкова против национализма выполняются все условия, чтобы создать впечатление, что речь идет о буржуазном национализме, заложенном в «идеях чучхе»:

• 1) Недооценка и пренебрежение революционным опытом, не связанным с национальным, как мы неоднократно видели в высказываниях корейских ревизионистов об опыте Советского Союза и народных демократий Восточной Европы:

«Национализм и националистические проявления должны быть искоренены везде, где они встречаются, как враждебная фашистская идеология, как величайшее зло. Национализм проявляется во враждебности к Советскому Союзу, в пренебрежении его успехами, в непризнании и отрицании всемирно-исторического опыта Великой Октябрьской социалистической революции как примера и образца для всех рабочих и тружеников всего мира, в недооценке своих сил и успехов, в недооценке сил и успехов других, в отрицании международной пролетарской солидарности. (…) Мы должны разбить вдребезги гнусную и опасную концепцию о каком-то особом болгарском пути к социализму, о превосходстве нашего болгарского пути к социализму над советским». (Вылко Червенков; Георгий Димитров и борьба с титоизмом в Болгарии, 1950)

Примечательна следующая цитата Ким Чен Ира:

«В борьбе за сохранение и воплощение в жизнь национального характера исключительно важное значение имеет идея о первородстве корейской нации». (Ким Чен Ир, «Хранить чучхейский и национальный характер революции и строительства нового общества»)

• 2) Более чем вероятная продажа страны империалистической державе, чтобы руководство могло удержаться у власти и достичь своих националистическо-буржуазных целей, как это произошло с Северной Кореей в случае с советским социал-империализмом и её экономической и политической зависимостью:

«Национализм есть идеология предательства лагеря мира, демократии и социализма, выхода из этого лагеря и перехода в лагерь империализма, реставрации, бонапартистской контрреволюции». (Вылко Червенков; Георгий Димитров и борьба с титоизмом в Болгарии, 1950 г.)

• 3) О падении коммунистической партии и создании партии, опирающейся на националистическую фигуру, которая всем заправляет и распоряжается:

«Национализм означает извращение партии в буржуазную, контрреволюционную партию». (Вылко Червенков; Георгий Димитров и борьба с титоизмом в Болгарии, 1950)

• 4) Вера в мирный, гармоничный переход с национальными эксплуататорскими классами в рамках общества, образующего единое патриотическое целое без классовой борьбы или с мягкой классовой борьбой, рассматривающей национальных эксплуататоров как часть народа:

«О возможности сглаживания классовой борьбы в период перехода от капитализма к социализму. (Вылко Червенков; Георгий Димитров и борьба с титоизмом в Болгарии, 1950 г.)»

Возвеличено подчёркивая корейскую расовую гомогенность, идеологи КНДР в уничижительном тоне отзываются об американской теории «многонационального многорасового общества»:

«В настоящее время в Южной Корее проходит странный фарс, направленный на ущемление сущностных черт корейской нации и стремление к "многорасовому обществу". В связи с этим газета Rodong Sinmun сегодня публикует комментарий за подписью, в котором порицает этот фарс как непростительную попытку свести на нет однородность нации, сделать Южную Корею многорасовой и американизировать ее. Отрицать особенности и преимущества однородной нации сейчас, когда доминирование и колониализм представляют угрозу для судьбы слабых наций, - это предательский акт ослабления духа нации, говорится в комментарии и далее: Южнокорейские проамериканские предательские силы, отстаивающие теорию "многорасового общества", - это отщепенцы, у которых нет ни йоты национальной души, не говоря уже об элементарном понимании взглядов на нацию и общественно-историческое развитие. Если не сохранять однородность нации, то невозможно защитить нацию и судьбы людей от доминирующих шагов США и не проверить попытку вторжения японских реакционеров в Корею, которая проявляется в их притязаниях на остров Докдо. Теория "многорасового общества" является ядом и антивоссоединительной логикой, направленной на выхолащивание основной идеи в эпоху независимого воссоединения. Антинациональная логика пропагандируется в Южной Корее вопреки чаяниям соотечественников. Это объясняется преступной попыткой проамериканских элементов, включая Великую национальную партию, сделать север и юг разными по происхождению, блокировать эпоху воссоединения 15 июня и стремиться к постоянному разделению нации и манипулированию США за сценой. Комментарий призывает людей из всех слоев общества в Южной Корее решительно отвергнуть антинациональные шаги подхалимских предательских сил, стремящихся запятнать родословную корейской нации и уничтожить ее, лишив характера чучхе и национального характера». (Нодон синмун; «Многонациональное, многорасовое общество — угроза для нации», Пхеньян, 27 апреля 2006).