Корейский ревизионизм: от маоистских корней до институционализации «идей чучхе». Часть IV

Оглавление:

21. На чём основывается чучхе в своём оспаривании научных основ марксизма-ленинизма и признании его устаревшим?
22. Идеалистическая «мания» ставить сознание и идеологию выше экономического базиса.
23. Пришёл ли корейский ревизионизм к выводу о «продолжении классовой борьбы» после прихода к власти?
24. Революция в «культурном вопросе» по версии чучхе.
25. Некоторые заметки об анализе неудачных попыток построения социализма с точки зрения чучхе.
26. Политика «Сонгун», или, другими словами, армия выше партии.

На чём основывается чучхе в своём оспаривании научных основ марксизма-ленинизма и признании его устаревшим?

Наиболее распространённой формой обмана, которую использовал корейский ревизионизм, был ложный довод о том, что «идеи чучхе» были «творческим применением марксизма-ленинизма к специфическим условиям Кореи», что они были просто «марксизмом-ленинизмом по-корейски» и бесконечные подобные штампы, которые как северокорейская пропаганда, так и сторонники корейского ревизионизма распространяли на протяжении десятилетий, особенно в Азии, Америке и Европе, с целью собрать поддержку для своего режима, а также сформировать школу ревизионистских пропагандистов, особенно в неазиатских странах, которая создавала политические организации, вдохновленные «Чучхе». Очевидно, Ким Ир Сен ждал, чтобы лучше сформировать свою идеологию и продемонстрировать публике такую абсурдную идею, до смерти Сталина и последующей контрреволюции Хрущева. Сам Ким Ир Сен настаивал на том, что «идеи чучхе» были применением марксизма-ленинизма к корейской реальности, по крайней мере, такой миф он официально распространял до 1955 года, но с этого года была начата кампания по институционализации «чучхе» и подавлению «догматиков», которые противостояли этой идеологии:

«Нам приходилось думать своим умом, решать своими собственными силами все вопросы революции соответственно социально-историческим условиям нашей страны. После освобождения, в условиях расчленения страны на Север и Юг и непосредственного противостояния с американскими империалистами, мы вступили на путь строительства нового общества. Такая наша действительность актуально требовала разрешать все вопросы революции и строительства нового общества с позиции чучхе». (Ким Чен Ир; «Социализм нашей страны — это социализм нашего образца, воплощающий в себе идеи чучхе», 27 декабря 1990 г.)

По мнению корейских ревизионистов, в ходе анализа этих социально-исторических условий Ким Ир Сен смог увидеть ограниченность марксизма-ленинизма как идеологии рабочего класса и сформировать концепцию кимирсенизма, или «идеи чучхе», как доктрины, превосходящей марксизм-ленинизм и приходящей на смену ему в качестве идеологии рабочего класса:

«В своё время великий вождь товарищ Ким Ир Сен создал немеркнущие идеи чучхе как отражение чаяний и требований народов, стремящихся к самостоятельности, и тем самым сформулировал новые руководящие идеи эпохи самостоятельности. Идеи чучхе – это революционное учение, представляющее самый высокий этап развития революционных идей рабочего класса. Оригинальность и превосходство идей чучхе определяют специфику и преимущества основанного на них социализма нашей страны». (Ким Чен Ир; «Социализм нашей страны — это социализм нашего образца, воплощающий в себе идеи чучхе», 27 декабря 1990 г.)

И они даже хвастались тем, что, якобы, революционный мир обращался к ним за советом, поскольку именно они, благодаря «Чучхе» и «Чаджусон», отражавшему первое во внешней политике, воплощали то, чего жаждало и в чём нуждалось человечество и что другие ещё не открыли для себя:

«Флаг чучхе, по сути, является революционным флагом, отражающим веяния современной эпохи, когда народы мира склоняются к Чаджусон. Поэтому вполне естественно, что революционный опыт борьбы корейского народа имеет большое международное влияние». (Ким Хан Гир; Современная история Кореи, 1979)

Ещё в 70-е годы Энвер Ходжа заметил, что корейские ревизионисты громко заявляли о превосходстве Ким Ир Сена и «чучхе»:

«Северная Корея, поскольку она является одним из тех государств, которые не могут существовать без иностранной помощи, теперь оказалась на распутье, ибо кредиторы не выдают ей больше займов, так как она не выплачивает долгов. Мировой капитал уже не заинтересован в производстве капиталовложений в Корее. Тем не менее корейская пресса добивается преклонения мира перед Ким Ир Сеном и без зазрения совести заявляет, что он „является самым великим вождём, которого мир видел до сих пор“!» (Энвер Ходжа; «Корзина с крабами: размышления о Китае», том II, 9 июля 1977 г.)

Это побудило Энвера Ходжу высказаться о Ким Ир Сене со следующими заслуженными характеристиками:

«колеблющийся ревизионист-мегаломан». (Энвер Ходжа; «Неуравновешенные китайские деяния: размышления о Китае», том II, 21 августа 1975 г.)

С течением времени мегаломанские притязания корейского ревизионизма и его вождей усиливались, и они даже провозгласили, что, как мы видим в статье, Ким Ир Сен открыл «новый исторический период с помощью «идей чучхе», что «Восток, Азия и Тихий океан, то есть Северная Корея и Вождь, должны отныне решать судьбу мира» , и что «Чучхе» будет «руководством к действию» для всех революционеров, поскольку является «вершиной развития человеческой мысли»!

«Президент Ким Ир Сен, создав идеи чучхе, вызвал коренной перелом в идейно-духовной жизни человечества, открыл в мировой истории новую страницу – движение под знаменем самостоятельности. Действительно, наступил новый период, когда Восток решает судьбу мира. Спустя несколько десятков лет после этого предвидения, в начале 80-х годов, американская газета «Нью-Йорк таймс» опубликовала статью под заголовком «Корея родила ещё одного героя», в которой отметила, что Полководец Ким Чен Ир выступает как великая мировая личность, которая оказывает большое воздействие на судьбу мира. Сегодня человечество, переживая сенсационные события на планете, подобные геологическим изменениям, всё глубже осознаёт, что наступил период, когда Восток решает судьбу мира. И не кто иной, как Полководец Ким Чен Ир стоит у руля этой волнующей эпохи и ведет историю через все препятствия по верному пути. (…) Маркс, Энгельс и Ленин, в отличие от других великих личностей, внесших свой вклад в развитие мировой цивилизации, были вождями рабочего класса, ими были созданы идеи и учение об освобождении угнетенных народов, всколыхнувшие весь мир, и социализм родился как их детище. А ныне мир вступил в период новой, тихоокеанской цивилизации. В современную эпоху, которую можно называть азиатско-тихоокеанской, главную роль играет Север Кореи – он оказывает большое влияние на мировое развитие. Причина тому – то, что великий Президент Ким Ир Сен создал идеи чучхе с человеком в центре внимания – высшее достижение человеческой мысли, а сегодня Полководец Ким Чен Ир освещает мир светом идей чучхе, ведет человечество по пути самостоятельности своим дальновидным руководством». (Чо Сон Бэк; Философия руководства Ким Чен Ира, 1999)

Этот процесс эволюции в заявлениях следует той же схеме, что и в своё время китайский ревизионизм. Вкратце: сначала утверждается, что руководящая идеология партии является применением марксизма-ленинизма к специфике страны, или, что в Китае означало то же самое, заявляется, что «мысль Мао Цзэдуна» не отличается от марксизма-ленинизма, а является его применением к Китаю:

«Коммунистическая партия Китая принимает идею Мао Цзэдуна - мысль о единстве марксистско-ленинской теории с практикой китайской революции - как руководство для всей своей работы, и выступает против любых догматических или эмпирических отклонений». (Устав VII съезда Коммунистической партии Китая, 1945 г.)

И отсюда следует сказать, что, хотя его руководящая идея имеет отношение, связи с марксизмом-ленинизмом, это новая, оригинальная идея, которая развила и превзошла марксизм-ленинизм, сформировав более совершенную доктрину, и что даже сама фигура новой руководящей доктрины была выше предшествующих в марксизме-ленинизме. В предисловии ко второму изданию «Цитаты Председателя Мао», известной как «Маленькая красная книжечка Мао Цзэдуна», мы можем прочитать:

«Товарищ Мао Цзэдун является величайшим Марксистом-Ленинцем нашего времени. Он гениально, творчески и всесторонне унаследовал, отстоял и развил Марксизм - Ленинизм, поднял его на новую ступень». (Цитаты председателя Мао, 1972 г.)

Все революционеры, которые были достаточно идеологически подготовлены, чтобы понять, что такая доктрина не была применением марксизма-ленинизма к конкретным условиям страны, а представляла собой псевдомарксизм-ленинизм, который напрямую искажал самые основные и фундаментальные принципы марксизма-ленинизма, используя его название, определенные лозунги и риторику, но в конечном итоге не имел ничего общего с самим марксизмом-ленинизмом; очевидно, не попадались в эту ловушку. Тем более они не поддавались обману, когда ревизионисты и агитаторы новой доктрины пытались представить такую смесь антимарксистских идей как превосходящую марксизм-ленинизм и давили на остальных марксистов-ленинцев мира, чтобы те приняли такую идеологию:

«Все немарксистские теории Мао были названы „маоцзэдунъидеей“. Это, конечно, было сделано в целях проведения грани между марксизмом-ленинизмом и „маоцзэдунъидеей“. Эту „теорию“ они пытались навязать как нам, так и всем коммунистам в мире, но мы не согласились пойти на подобную роковую ошибку. С целью надуть других, т.е. чтобы выдать либеральные, ревизионистские и анархистские идеи Мао за марксистские, маоисты состряпали другую формулу: „Марксизм-ленинизм-маоцзэдунъидея“. Подоплека этой маскировки налицо». (Энвер Ходжа; «Зигзаги китайской линии: размышления о Китае», том II, 1 января 1976 г.)

Можно сказать, что ревизионисты использовали две тактики: оборонительную и наступательную, чтобы добиться принятия и последующего утверждения своей идеологии среди масс внутри страны и за её пределами. Первая оборонительная тактика заключалась в том, чтобы осторожно заложить основы своей доктрины внутри партии и, по возможности, добиться её принятия снаружи. Как мы уже говорили, эти ревизионисты утверждали, что их идеология, несмотря на её явно инородные составляющие, не должна подвергаться критике, поскольку «несмотря ни на что, она оставалась марксизмом-ленинизмом». Ревизионисты считали, что неприятие этой идеи приводит к догматизму, левачеству и сектантству. Вторая тактика, наступательная, преследовала цель, чтобы после укрепления своей идеологии внутри самой партии, после того, как большинство партии было убеждено необходимыми софизмами и удалось собрать определённую симпатию снаружи, внедрить как внутри, так и снаружи идею о том, что новая доктрина превосходит все предыдущие человеческие учения, включая марксизм-ленинизм, и что, по мнению этих ревизионистов, последствием несоблюдения этой позиции тот, кто её не принимает, впадает в правый уклон, в консерватизм, в ревизионизм, поскольку новая доктрина является «синтезом всего человеческого мышления», а марксизм-ленинизм — чем-то устаревшим, и приверженность его идеям является одновременно проявлением догматизма и консерватизма, реакционности. Такова была стратегия многих ревизионистов, и это относится к китайскому и корейскому ревизионизму.

Как мы размышляем в этих строках о корейском ревизионизме, именно Ким Ир Сену принадлежит «заслуга» корейских ревизионистов в том, что он не принял в качестве доктрины только марксизм-ленинизм и создал «в соответствии» с условиями своей страны новую эклектическую идеологию, то есть смесь различных реформистских, ревизионистских, анархистских и религиозных идеологий, которая, кроме того, превзошла сам марксизм-ленинизм:

«Наша партия выступала против склонности цепляться только за существующие формулы марксизма-ленинизма или заглатывать весь опыт других стран в формировании линии и политики революции и строительства и, используя их опыт, сформулировала оригинальные линии и политику, отвечающие нашим конкретным условиям, и реализовала их через организацию и мобилизацию народных масс». (Ким Ир Сен; Ответы на вопросы, заданные делегацией иракских журналистов, 1971 г.)

Оставим в стороне это проявление чистого эклектизма, где указывается, что марксизм-ленинизм не будет единственным методом, который будет применяться при анализе вещей, что «они не придерживаются только его формул», порождая свободные интерпретации вещей и самого марксизма-ленинизма, подхватывая по пути любую идеологию, необходимую для удовлетворения их целей и интересов, когда корейским ревизионистам это нужно. Нам кажется необходимым объяснить читателю, что Ким Ир Сен, а затем и Ким Чен Ир не могут, не впадая в нелепость, коверкать марксизм-ленинизм, его принципы и утверждать, что они соответствуют «специфическим национальным условиям» страны: говоря шире и проще, отказываться от диктатуры пролетариата, ликвидации экономической власти эксплуататорских классов, чтобы затем иметь возможность осуществить полную идеологическую революцию, «обязательные задачи», без которых невозможно построить социализм. Поэтому, когда чучхеисты преувеличивают «специфические условия», а также открещиваются от всеобщих задач пролетарской революции для всех стран, они впадают в оппортунизм. Иосиф Сталин уже в 1920-е годы осудил правых уклонистов, которыми они являются:

"Виновны в фундаментальной ошибке - преувеличении особенностей американского капитализма. Вы знаете, что это преувеличение является корнем всех сделанных ошибок". (Иосиф Виссарионович Сталин; «О правых фракционерах в американской компартии»: Речь перед американской комиссией Президиума Исполкома Коминтерна, 6 марта 1929 г.).

И он объяснил связь между общими характеристиками капитализма и специфическими особенностями капитализма:

«Было бы неправильно не учитывать специфических особенностей американского капитализма. Компартия должна их учитывать в своей работе. Но было бы ещё более неправильно базировать деятельность компартии на этих специфических чертах, ибо основой деятельности всякой компартии, в том числе и американской, на которой она должна базироваться, являются общие черты капитализма, одинаковые в основном для всех стран, а не специфические его черты в данной стране. На этом и зиждется интернационализм компартий. Специфические черты являются лишь дополнением к общим чертам». (Иосиф Виссарионович Сталин; «О правых фракционерах в американской компартии»: Речь перед американской комиссией Президиума Исполкома Коминтерна, 6 марта 1929 г.).

Это хорошо видно на примере различных исторических событий, когда псевдокоммунисты, являющиеся настоящими буржуазными националистами, прикрывали своё предательство мнимыми национальными условиями, которые вовсе не были конкретными национальными условиями, но которые они сами искусственно создали.

Неудивительно, что французский марксист-ленинец Винсент Гуисс заявлял по этому поводу:

«Иосиф Сталин, как выдающийся марксистский теоретик национального и колониального вопроса, всегда понимал, что придание первостепенного значения «специфическим» особенностям той или иной капиталистической страны было равносильно примирению со «своей» национальной буржуазией, примирению, которое неизбежно вело к национализму и социал-шовинизму. Мы связываем эти слова со всеми «специфическими» путями, отстаиваемыми врагами социализма. Мы понимаем боль и ненависть, которые испытывали и до сих пор испытывают буржуазные националисты и ревизионисты перед такими универсальными, актуальными и дальновидными учениями». (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм, 2007)

Корейские ревизионисты в биографии Ким Чен Ира заявляют, что их вожди якобы посвятили себя изучению марксизма-ленинизма, пока не осознали его якобы устаревший характер для нашего времени:

«В первые годы обучения в университете товарищ Ким Чен Ир углубленно изучал многочисленные произведения классиков, в том числе «Манифест Коммунистической партии», «Капитал», «Империализм как высшая стадия капитализма» и «Государство и революция», и на полях каждой прочитанной страницы записывал свои мнения, такие как: «теория, не соответствующая нашему времени» и «просто описывающая обстановку, не имеющая дальнейшего развития». (Трудовая партия Кореи; Краткая история Ким Чен Ира, 1997).

Под каким предлогом ревизионисты осмеливаются ставить под сомнение научные основы марксизма-ленинизма? Как и все контрреволюционеры, в период, когда были открыты эти законы, другими словами, для этих метафизиков и идеалистов не имеет значения, что рассуждение является правильным и научно доказанным, важно то, что если открытый объективный закон существует уже давно, его нужно изменить, пересмотреть:

«Марксизм-ленинизм — это идея, выдвинутая в ответ на требования революционной борьбы рабочего класса в эпоху, предшествовавшую монополистическому капитализму и эпохе империализма. С тех пор история значительно продвинулась вперёд, и эпоха изменилась. Мы живём в новую эпоху, эпоху независимости, в которой народные массы, став хозяевами своей истории, пишут её и самостоятельно и созидательно куют свою судьбу. Создатели марксизма не имели опыта построения социализма, как не имел его и Ленин. Из-за особенностей того времени и практического опыта теории социализма, выдвинутые ими, во многих случаях не могли выйти за пределы воображения и предположений. (...) Идеи чучхе — это оригинальная идеология и законченная революционная коммунистическая теория, созданная Великим Вождём с учётом требований эпохи независимости, новой эпохи в истории. Если точно определить уникальность и превосходство этих идей, то сами по себе станут очевидны ограничения марксистско-ленинской теории. Работники сферы теоретической агитации должны усердно изучать идеи чучхе, чтобы хорошо понять их уникальность и превосходство. Кроме того, они должны хорошо знать марксистско-ленинскую теорию, изучая такие классические произведения, как «Капитал». (Ким Чен Ир; Социализм — жизнь нашего народа беседа с ответственными работниками ЦК Трудовой партии Кореи, 14 ноября 1992 г.)

Это старое классическое утверждение оппортунистов всех мастей, утверждение, которое корейские ревизионисты в своё время провозгласили, что их чучхе превосходит марксизм, что, по их мнению, марксизм сегодня «устарел», «изжил себя» и стал бесполезным с течением времени. Сегодня мы могли бы заменить термин «чучхе» в работах Ким Ир Сена на термин «социализм XXI века» и не увидели бы никакой разницы между попытками старых и новых ревизионистов оболгать марксизм-ленинизм и очернить его, чтобы насадить свой специфический ревизионизм. Старый и современный ревизионизм «роется» в «мусорном ящике истории» буржуазных идеологий, как сказал бы Энвер Ходжа, чтобы время от времени извлекать старые идеи и представлять их как «достижения» своих лидеров, которые опровергают теории марксизма-ленинизма и его представителей. Точно так же все они представляют свои новые доктрины под предлогом либо применения марксизма-ленинизма к условиям, специфическим для данной страны, либо под предлогом приспособления его к наступившей новой эпохе, которая не может быть приспособлена к доктрине марксизма-ленинизма; обычно первый предлог заканчивается представлением и второго, чтобы лучше закруглить оппортунистическое обоснование:

«В борьбе за отрицание и опошление марксизма-ленинизма буржуазия всегда имела на своей стороне, в зависимости от момента, всякого рода оппортунистов, ренегатов всех красок. Все они предвещали конец марксизма, называли его неподходящим для новых времен, а свои «современные» идеи рекламировали как науку будущего. Но чем кончились Прудон, Лассаль, Бакунин, Бернштейн, Каутский, Троцкий и их сторонники? В истории о них ничего положительного нет. Их проповеди служили лишь обузданию и торпедированию революции, подрыву борьбы пролетариата, подрыву социализма. В борьбе с марксизмом-ленинизмом они были побеждены и выброшены в мусорный ящик. Из мусорного ящика то и дело извлекают их новые оппортунисты, выдавая за свои их обанкротившиеся и разоблаченные формулы и тезисы и противопоставляя их марксизму-ленинизму. (…) Свои антимарксистские и контрреволюционные воззрения Браудер выдавал за генеральную линию международного коммунистического движения. Как и все прежние ревизионисты, он, под предлогом творческого развития марксизма и борьбы с догматизмом, старался доказать, что новая эпоха после второй мировой войны требовала от коммунистического движения пересмотра прежних идеологических взглядов и отказа от «старых формулировок и предрассудков», которые, по его словам, «нисколько не помогут нам отыскать наш путь к новому миру». Это был призыв к отказу от принципов марксизма-ленинизма. (…) Комментируя настоящее решение, Лю Шаоци заявил в сделанном на съезде докладе, что Мао Цзэдун якобы отверг многие устаревшие концепции марксистской теории, заменив их новыми положениями и выводами. (…) В своем стремлении отрицать марксизм-ленинизм под предлогом его «устаревания» и поисков новых теорий для перехода в социализм всем вместе, пролетариям и буржуа, священникам и полицейским без классовой борьбы, без революции, без диктатуры пролетариата, еврокоммунисты не первые и не оригинальные». (Энвер Ходжа; Еврокоммунизм - это антикоммунизм, 1980).

Однако представители идей чучхе продолжают настаивать на ограниченности марксизма, поскольку его создатели сделали первые научные выводы столетие назад - как будто это опровергает гениальный вклад Карла Маркса и Фридриха Энгельса, например, необходимость диктатуры пролетариата в переходный период от капитализма к коммунизму:

«То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов». (Карл Маркс, письмо Иосифу Вейдемейеру, 1852)

Обратите внимание, что северокорейцы говорят так, будто остальные марксисты, пришедшие на смену двум создателям марксизма, не сделали ничего выдающегося, оставив марксизм умирать в его «ограниченности XIX века»!

«Марксизм-ленинизм – идейно-теоретическая концепция предшествующей стадии развития революционных идей рабочего класса. Стало быть, если не видишь исторических ограниченностей марксизма-ленинизма и цепляешься только за него – не жди успеха в революции и строительстве социализма. Всем ясно, что, руководствуясь теорией, разработанной век назад на основе прогнозов и гипотез, невозможно как следует вести строительство социализма». (Ким Чен Ир; "К некоторым вопросам об идеологических основах социализма", 30 мая 1990 г.)

Кроме того, для Ким Чен Ира марксизм бесполезен, потому что его теории, «предсказания» и «предположения» устарели, им уже сто лет — верны они или нет и почему? — он, конечно, не задумывается. И поэтому здесь говорится так, как будто он не принимает во внимание появление империалистической стадии капитализма и появление в марксизме ленинизма, который приспособил марксистскую теорию к новой общественной действительности, доказав научно, а не пустыми словами, как корейские ревизионисты, вступление в новую стадию. Также кажется, что не имеет значения появление великих марксистов XX века, как будто игнорируется сама личность Иосифа Сталина в его эпоху. Неужели, по их мнению, идеи чучхе станут бесполезными, когда пройдет ровно столетие? Они ответили бы «нет», потому что сын, внук и так далее, с вождями этой ревизионистской династии, будут обновлять «идеи чучхе» до наших дней. Это был бы разумный ответ, который, по-видимому, они не хотят применять к марксизму, то есть для них марксизм рождается и умирает с Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом, и они либо игнорируют, либо не признают работу следующих марксистов, таких как Ленин, Иосиф Сталин, Георгий Димитров, Энвер Ходжа. Поэтому — и простите за то, что я продолжаю эту абсурдную логику чучхе — мы бы с удовольствием спросили лично у Ким Чен Ира, почему в Северной Корее не применяются универсальные марксистские идеи Иосифа Сталина, Георгия Димитрова, Клемента Готвальда или Энвера Ходжи, если они были «недавними» представителями марксизма-ленинизма? Очевидно, что представителям и защитникам корейской национальной буржуазии не было бы выгодно применять учения, которые были выработаны на основе марксистского опыта XX века:

«В чем же заключались ошибки в этих принципиальных вопросах? Я думаю, что мы допустили следующие ошибки: 1) На первом этапе народной демократии, когда борьба не была направлена прямо против капитализма, когда борьба за неуклонное выполнение буржуазно-демократических задач была в порядке вещей, стали говорить, что народная демократия есть плебейская разновидность буржуазной демократии. (...) 2) Вторая ошибка заключалась в том, что мы в первую очередь и в подавляющем большинстве случаев подчёркивали различия между развитием Советского Союза и нашим развитием как народной демократии, вместо того чтобы подчеркивать сходство и существенную идентичность этих развитий. 3) Что касается нашей третьей ошибки, то мы пришли к выводу, что, возможно, из-за народного характера процесса и, следовательно, относительно мирного перехода, развитие к социализму может быть достигнуто без диктатуры пролетариата. Или же - это была другая форма той же ошибки - мы говорили, что диктатура пролетариата означает советскую диктатуру пролетариата, тогда как у нас при народной демократии это было излишним. 4) Ошибкой было также говорить, что и нам для достижения социализма нужна диктатура пролетариата, но что мы рассматриваем диктатуру пролетариата как форму правления, за которой должна последовать народная демократия, а народная демократия не подразумевает диктатуры пролетариата. 5) И, наконец, товарищи, было ошибкой считать, что сущность народной демократии заключается в разделении власти между рабочим классом и трудовым крестьянством. Диктатура пролетариата, по определению Ленина и Сталина, означает, что власть неделима в руках пролетариата и что рабочий класс не делит власть с другими классами. Поэтому он не делит свою власть с крестьянством». (Йожеф Реваи; О характере нашей народной демократии, 1949)

Как мы видим, все пять уклонов, упомянутых Йожефом Реваи, в той или иной степени полностью соответствуют корейскому ревизионизму:

• 1) утверждение, что корейский режим не является копией буржуазной демократии западных стран или пролетарской демократии Советского Союза, что он является прогрессивной демократией;
• 2) сослание на специфические условия Северной Кореи, преувеличивая их и упуская из виду основные задачи построения социализма, такие как ликвидация экономической и политической власти национальной буржуазии;
• 3) отсылка к тому, что в Северной Корее не была необходима диктатура пролетариата, основанная насильственными методах, а был необходим союз эксплуатирующих и эксплуатируемых классов, которые сотрудничали в борьбе против японского империализма, делая ставку на мирное перевоспитание эксплуататоров в новом режиме на выгодных для них экономических условиях;
• 4) признание диктатуры пролетариата необходимой в других странах, но не в Северной Корее;
• 5) разделение властей в новом режиме, указание на то, что ни один класс, партия или религия не должны быть ведущими в новом государстве.

Чтобы понять нелепость утверждения о том, что марксизм не актуален в наши дни, давайте сначала разберёмся, что такое марксизм-ленинизм и на чём он основан:

«Марксизм как наука — это не система неподвижных, неизменных идей, а система мышления, которая развивается по мере развития истории. Однако, несмотря на продолжающуюся эволюцию, марксизм остаётся единой и самостоятельной системой, в результате чего он имеет единственно верное толкование в силу своей научной сущности. Так же, как явления природы и законы её развития изучаются такими разделами естественных наук, как химия, биология, физика и т. д., социальные явления изучаются и объясняются наукой марксизма. По той же причине, по которой существует только одно возможное научное толкование явлений природы, существуя одновременно наука химии, биологии, физики, а не две или несколько наук химии, биологии и физики, существует только одна научная система, способная изучать и объяснять социальные явления. Принципы марксизма-ленинизма не являются постулатами о законах, которые вечно управляют обществом и историей. Они являются результатом колоссальных усилий по обобщению знаний о социальных явлениях и наиболее точно отражают их сущность. Поэтому эти принципы не являются вечными истинами, квинтэссенцией человеческой мысли, задуманной умами гениев. Принципы марксизма-ленинизма не предшествуют самой истории; они являются продуктом самой истории и вытекают из нее, они являются отражением объективных законов, управляющих действительностью. Принципы марксизма-ленинизма — это не мистическое знание древних, а краткое выражение полноценной науки, конечной целью которой является понимание социальных процессов с целью изменения общества». (Рафаэль Мартинес; «Шанхайское руководство по политической экономии», 2006).

В заключение, неважно, что марксизму более 100 или 200 лет, и что через некоторое время ему исполнится 300 лет, важно то, что его доктрина по-прежнему соответствует объективным законам современного общества. Ким Чен Ир, например, указывает, что марксизм-ленинизм — это идеология, которая зародилась в капиталистическую эпоху домонополистического капитализма времён Маркса и развилась в эпоху монопольного капитализма и империализма времён Ленина, да, это верно, после чего он приходит к выводу, что она ограничена прошлыми эпохами: но разве Ким Чен Ир отрицает, что нынешний империалистический этап, как высшая стадия капитализма, является последней стадией капитализма, кануном пролетарской революции, отрицает ли он этот основной постулат ленинизма? Или же он считает, что империалистическая стадия капитализма уже преодолена и мы находимся в новой исторической эпохе, которую он сам и открыл? Оба вопроса были бы отвечены положительно, согласно корейскому ревизионизму; правда в том, что Ким Чен Ир не имеет теоретической способности опровергнуть Ленина в том, что империалистическая стадия является последней стадией капитализма, кануном пролетарской революции, и не имеет знаний, чтобы объяснить, произошёл ли качественный скачок в обществе и находимся ли мы на другой стадии, но он и Ким Ир Сен пытались убедить нас в последней гипотезе, которую мы рассмотрим позже, анализируя внешнюю политику Северной Кореи и её теории о неприсоединившемся мире, третьем мире и т. д.; но в основном они утверждали, что открыли новый этап, что нынешняя эпоха — это эпоха «Чучхе» и «Чаджусон», то есть борьба за национальную независимость, которую, конечно же, они отделяют от социального освобождения:

"Настала эпоха Чаджусон. Некогда угнетённые народы стали хозяевами мира и уверенно идут вперёд на пути истории. С наступлением эпохи Чаджусон колониальная система империализма окончательно ликвидирована в мире; народы многих стран Азии, Африки и Латинской Америки добились политической независимости и быстро движутся к созданию новой жизни." (Ким Ир Сен; «За укрепление и развитие движения неприсоединения», 20 июня 1986 г.)

Это не укладывается в рамки марксистско-ленинского учения и того, как марксисты-ленинцы понимают связь между независимостью и национальным суверенитетом любой страны:

«Но мы против ревизионистских теоретиков, утверждающих, что ныне революционную борьбу в целом надо свести, мол, к борьбе за национальную независимость с тем, чтобы завоевать и защищать эту независимость от агрессии империалистических держав, отрицая при этом необходимость борьбы за социальное освобождение. Только победа в борьбе за социальное освобождение обеспечивает также полную и подлинную свободу, национальную независимость и суверенитет. Эти адвокаты эксплуататорского строя „забывают" о том, что между пролетариатом и его союзниками, с одной стороны, и местной буржуазией и ее внешними союзниками — с другой, идет всегда ожесточенная классовая борьба, которая в один прекрасный день приведет к таким моментам, к таким революционным ситуациям, как их называет Ленин, при которых вспыхнет революция. Складывающиеся в мире все более благоприятные условия для широкого развертывания антиимпериалистических и демократических революций и для их руководства пролетариатом должны быть использованы для перехода от борьбы за национальную независимость к другой, более передовой стадии — к борьбе за социализм. Ленин учит, что революцию надо довести до конца, ликвидировав буржуазию и ее власть. Только на этой основе может идти речь о подлинной свободе, независимости и суверенитете». (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978)

Поэтому, когда ревизионисты вроде Ким Чен Ира берутся за пересмотр этих положений - какими бы они ни были - они делают это не ради марксизма, чтобы обновить его с учётом новых современных явлений, а чтобы превратить революционную теорию марксизма-ленинизма в псевдореволюционную теорию, в данном случае под названием «чучхе», которая помогает им лучше прикрываться марксизмом для своих буржуазно-националистических классовых интересов:

"Пересмотр основ марксизма, независимо от их содержания и исторической эпохи, подрывает научную основу марксизма и превращает марксизм в догматический набор мыслей и цитат из священных текстов, т.е. превращает эту систему научной мысли в форму религиозной доктрины, которая выступает надстройкой ревизионистской системы. Из идеологии эксплуатируемых масс этот пустой марксизм превращается в орудие эксплуатации. В этот момент ревизионистский, антимарксистский марксизм, по сути, можно разделить на различные ереси, на различные интерпретации того, что стало своего рода священным писанием, поскольку эти интерпретации перестают быть научными и подстраиваются под нужды и особенности нового правящего класса или тех, кто служит старому правящему классу, в соответствии с конкретной исторической ситуацией". (Рафаэль Мартинес; «Шанхайское руководство по политической экономии», 2006).

Марксисты-ленинцы обязаны анализировать не теорию, исходящую от глав партии, не их программу, не их название, не их цвет и символы, которые они носят, а наблюдать, как они воплощают теорию на практике, и смотреть, кто выигрывает от их действий:

«Действительно ли являются партиями рабочего класса социал-демократические партии? Для того, чтобы судить о том является ли определенная партия партией рабочего класса, нужно исходить не из того, как она именует себя. Партия Гитлера также именовала себя „национал-социалистической“! Единственно правильный критерий этого заключается в том, защищает и выражает ли она интересы рабочего класса, борется ли она за его дело. А для того, чтобы выяснить это, необходимо посмотреть кому выгодны идеология, политика и вся практическая деятельность той или иной партии». (Энвер Ходжа; "Современные ревизионисты на пути социал-демократического перерождения и слияния с социал-демократией", 1964).

Очевидно, что когда они заявляют о себе таким образом:

«Наша партия, защищая революционные принципы марксизма-ленинизма, дала правильный анализ их исторической ограниченности и на этой основе утвердила свои руководящие идеи и теорию, с этим оружием осуществляла и осуществляет дело социализма. (…) Идеи чучхе – это самобытное учение, в котором развиты революционные идеи рабочего класса в соответствии с новой исторической обстановкой и велением времени. Благодаря идеям чучхе историческая ограниченность предшествующей теории была преодолена, революционные идеи и теория рабочего класса были развиты на новой, более высокой стадии». (Ким Чен Ир; «Уважать старшее поколение революции — высокий моральный долг революционеров», 25 декабря 1995 г.).

То, проделанное ими, — это не выявление ограниченности марксизма-ленинизма и не «развитие его на более высокую стадию», а то, что они решили игнорировать учение марксизма-ленинизма с самого начала, а затем использовать предлог «развития» его положений, чтобы лучше замаскироваться перед национальными и международными рабочими массами, которые будут обманчиво благодарить их за «развитие, улучшение и подъём» марксизма-ленинизма.

Марксизм-ленинизм не исключает национальных особенностей и специфических условий, присущих каждой стране, но он не допускает и пропуска основных принципов революции, которые были открыты усилиями коммунистов из поколения в поколение, поэтому, в рамках каждой особенности, все революции должны выполнять минимальные обязанности, которые будут общими для всех процессов перехода от капитализма к социализму и коммунизму:

«Марксизм-ленинизм учит, что, несмотря на общность основных черт и законов, формы, методы и темпы перехода к социализму в разных страна х могут быть различными в зависимости от конкретных условий развития данных стран. Ухватившись за это, ревизионисты под лозунгом «национального специфического социализма» стараются свести нас с общего марксистско-ленинского пути построения социализма и заставить отказаться от опыта Советского Союза. Марксизм учит нас, что основные вопросы социалистического строительства являются общими, что законы общественного развития не признают национальной ограниченности. Исторический опыт показывает, что к числу таких общих вопросов относятся вопросы о диктатуре пролетариата, т. е. об установлении политической власти рабочего класса под руководством марксистско-ленинской партии, о всемерном укреплении союза рабочего класса с крестьянством и с другими трудящимися слоями, о ликвидации частной собственности и установлении общественной собственности на основные средства производства, об организации социалистического сельского хозяйства, планового развития экономики, руководства революционной марксистско-ленинской теорией, решительной защиты завоеваний социалистической революции от посягательств на них со стороны бывших эксплуататорских классов и империалистических государств». (Энвер Ходжа, «О международном положении и задачах партии», 1957 г.)

Понятно, что когда мы читаем такие вещи, как:

«Благодаря чучхейской революционной теории, разработанной товарищем Ким Ир Сеном, самобытно систематизированы теоретические вопросы антиимпериалистической национально-освободительной революции, антифеодальной демократической революции и социалистической революции, всесторонне освещены новые теоретические проблемы строительства социализма и коммунизма». (Ким Чен Ир; «К некоторым вопросам об идеологических основах социализма», 30 мая 1990 г.).

То это означает, что корейские ревизионисты извратили «на новом и всестороннем уровне» теории антиимпериалистической, национально-освободительной, антифеодальной и социалистической революции и всю основу строительства социализма и коммунизма ради оппортунистического и обманного развития псевдосоциализма, поддерживающего капиталистические производственные отношения.

Идеалистическая «мания» ставить сознание и идеологию выше экономического базиса

Какова марксистско-ленинская позиция в отношении взаимосвязи между базисом и надстройкой?

«БАЗИС И НАДСТРОЙКА — «Базис есть экономический строй общества на данном этапе его развития. Надстройка — это политические, правовые, религиозные, художественные, философские взгляды общества и соответствующие им политические, правовые и другие учреждения» (Сталин). В марксистской науке об обществе вопрос о базисе и надстройке имеет огромное значение. Правильное понимание того, что составляет базис общества и что является его надстройкой, каково взаимоотношение базиса и надстройки, какова связь экономического базиса и надстройки с производством, с производительными силами, позволяет вскрывать объективную закономерность развития общества и преодолевать всякий субъективизм в подходе к человеческой истории. Определяя базис как экономический строй общества, И. В. Сталин показывает, что политический строй, правовые отношения, идеология определяются непосредственно производственными отношениями. Производственные же отношения, тот или иной тип производственных отношений характеризуются формой собственности. Состояние производственных отношений отвечает на вопрос, в чьих руках находятся средства производства: в распоряжении всего общества или же отдельных лиц, групп, классов, использующих эти средства производства для эксплуатации других лиц, групп, классов. В предисловии к работе «К критике политической экономии» Маркс указывал, что «совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания». Базис не есть нечто постоянное и неизменное. В своем определении базиса товарищ Сталин подчеркивает его исторический характер, говорит о нем как об экономическом строе общества на данном этапе его развития. Например, базис социалистического общества коренным образом отличается от базиса капиталистического строя. Базис социалистического общества характеризуется господством общественной собственности на средства производства и отсутствием эксплуатации человека человеком. Базис капитализма означает господство частной собственности на средства производства, являющейся орудием буржуазной эксплуатации рабочего класса и всех трудящихся масс. Если базис обслуживает общество экономически, то надстройка «обслуживает общество политическими, юридическими, эстетическими и другими идеями и создаёт для общества соответствующие политические, юридические и другие учреждения» (Сталин). Одна из особенностей надстройки состоит в том, что она не связана непосредственно с производством, с производительными силами. Производительные силы непосредственно определяют базис общества. Надстройка же, как показывает И. В. Сталин, «связана с производством лишь косвенно, через посредство экономики, через посредство базиса». Изменения в уровне развития производительных сил отражаются надстройкой не сразу и не прямо, а после изменений в базисе, через преломление изменений, происходящих в производстве, в изменениях в базисе. Это сталинское положение имеет большое значение для борьбы против всякого рода вульгаризаторов, которые выводят юридические, эстетические и прочие идеи непосредственно из производства и тем самым искажают действительные закономерности возникновения и развития надстройки, ее роль и значение в жизни общества. В своей работе «Марксизм и вопросы языкознания» товарищ Сталин глубоко раскрыл сущность и взаимоотношение надстройки с экономическим базисом. Прежде всего, надстройка находится в тесной зависимости от базиса. «Если изменяется и ликвидируется базис, то вслед за ним изменяется и ликвидируется его надстройка, если рождается новый базис, то вслед за ним рождается соответствующая ему надстройка» (Сталин). История общества дает много примеров того, как перестраивалась надстройка общества в связи с ликвидацией старого экономического базиса и возникновением нового базиса. Именно эта закономерная связь между надстройкой и базисом дает возможность понять, почему в разные исторические эпохи существуют разные политические, юридические, эстетические и другие идеи. «Надстройка, — указывает И. В. Сталин, — есть продукт одной эпохи, в течение которой живёт и действует данный экономический базис. Поэтому надстройка живёт недолго, она ликвидируется и исчезает с ликвидацией и исчезновением данного базиса». Вырастая на определенном экономическом базисе, надстройка не является, однако, как думают всякого рода вульгаризаторы, пассивным следствием экономики, и экономика отнюдь не представляет единственной активной силы в развитии общества. К вульгаризаторам, отрицавшим активную роль надстройки, принадлежали «экономисты» и меньшевики с их реакционной проповедью «теории стихийности», с их отрицанием необходимости диктатуры пролетариата для построения социализма. Вульгаризаторскую идею о пассивности надстройки сознательно используют и современные правые социалисты, проповедующие враждебную марксизму теорию «мирного врастания капитализма в социализм» без революционной борьбы, без свержения власти буржуазии. Марксизм-ленинизм разбил эти оппортунистические, контрреволюционные «теории». Как показал товарищ Сталин, надстройка, появившись на свет, «становится величайшей активной силой, активно содействует своему базису оформиться и укрепиться, принимает все меры к тому, чтобы помочь новому строю доконать и ликвидировать старый базис и старые классы». Товарищ Сталин подчеркивает, что иначе и не может быть: надстройка для того и создана базисом, чтобы помогать ему укрепиться. Надстройка в классовом обществе носит классовый характер, она не может безразлично относиться к своему базису, одинаково относиться ко всем классам, — иначе она не будет надстройкой. Оказывая серьезное влияние на базис, надстройка способна ускорять или, наоборот, замедлять развитие общества. Так, буржуазия использует свое государство для борьбы с пролетарской революцией, задерживая таким образом прогрессивное развитие общества. Политическая надстройка, следовательно, здесь играет активную реакционную роль». (Марк Розенталь и Павел Юдин; Марксистский философский словарь, 1951).

Признают ли это корейские ревизионисты? Отнюдь. Как мы видим из цитат северокорейских идеалистов, они ставят надстройку выше экономического базиса, т. е. для них идеология имеет приоритет над материальными экономическими условиями. И хотя это цитаты 80-х и 90-х годов, нет сомнений, что для того, чтобы оперировать подобными абсурдами, они обращаются к своим маоистским корням, чтобы выстроить свои псевдоаргументы. Это видно, например, на примере экономики Китая: когда китайские ревизионисты не могли удовлетворить экономические задачи в своём обществе, обусловленные объективными экономическими законами, они ссылались на то, что повышение политического сознания масс является главным двигателем социалистического общества, опережая экономические вопросы и их законы:

«Этот идеалистический и метафизический подход к роли экономики в политике достигает абсурдных масштабов, неслыханных ранее в истории ревизионизма. Эти ошибки побуждают авторов шанхайского руководства 1974 года прийти к очевидному и нереалистичному волюнтаризму и поддержать его: «Достижения в области науки и техники и инновации в средствах производства играют важную роль в развитии производства и повышении производительности труда. Но «решающим фактором является человек, а не вещи» [Примечание автора: цитата из работы Мао Цзэдуна «О затяжной войне» (1938)]. Великие массы Китая выразили это так: «Не бойтесь нехватки машин; бойтесь только нехватки амбиций, имея красное сердце в обеих руках, всё можно производить самостоятельно». (там же, с. 326-7) Волюнтаризм в экономике, который является субъективной идеалистической интерпретацией экономических законов в целом, в частности в социализме, несомненно, приводит к отрицанию объективного характера экономических законов. В данном случае это доходит до уровня грандиозного абсурда». (Рафаэль Мартинес; «Шанхайское руководство по политической экономии», 2006).

То, чего они не понимали, или, вернее, не хотели понимать в своих интересах, заключалось в том, что без разрушения капиталистической экономической базы, её базиса, нельзя было говорить о разрушении идеологической надстройки, на которой основывались мораль, образ мышления, буржуазные обычаи, унаследованные обществом, поэтому любая попытка говорить о трансформации идеологии людей без разрушения капиталистических производственных отношений является тщетной:

«Надстройка порождается базисом, но это вовсе не значит, что она только отражает базис, что она пассивна, нейтральна, безразлично относится к судьбе своего базиса, к судьбе классов, к характеру строя. Наоборот, появившись на свет, она становится величайшей активной силой, активно содействует своему базису оформиться и укрепиться, принимает все меры к тому, чтобы помочь новому строю доконать и ликвидировать старый базис и старые классы. Иначе и не может быть. Надстройка для того и создается базисом, чтобы она служила ему, чтобы она активно помогала ему оформиться и укрепиться, чтобы она активно боролась за ликвидацию старого, отживающего свой век базиса с его старой надстройкой. Стоит только отказаться от этой её служебной роли, стоит только перейти надстройке от позиции активной защиты своего базиса на позицию безразличного отношения к нему, на позицию одинакового отношения к классам, чтобы она потеряла свое качество и перестала быть надстройкой». (Иосиф Виссарионович Сталин; "Марксизм и вопросы языкознания", 1952)

Это идеалистическое, схематичное, механистическое и метафизическое заблуждение было вновь воплощено в жизнь северокорейцами:

«В социалистическом обществе воспитание нового человека, идейная перестройка становятся более важной, актуальной задачей, чем создание материально-экономических условий социализма; только ставя во главу угла работу по воспитанию нового человека, можно укреплять субъект революции, повышать его роль и обеспечить успешное строительство социализма». (Ким Чен Ир; «Социализм — это наука», 1994)

Это также совпадает с ошибками аргентинско-кубинского ревизиониста Эрнесто «Че» Гевары:

«Роль сознания и образования повсеместно подчёркивается Геварой в его экономических трудах как главный фактор в переходе к высшим формам экономической организации. В системе Гевары политическая экономия перестаёт быть самостоятельной дисциплиной, объективный характер экономических законов переходного общества вторичен по отношению к культурному формированию нового человека. Экономические законы социализма, как и законы капитализма, существуют и развиваются вместе с развитием производительных сил и исторических условий, иногда даже независимо от уровня сознания масс. Фактически, в определённых исторических ситуациях массы в целом по-прежнему не осознают экономическую сущность как революции, так и контрреволюции. Сознание и образование, безусловно, играют фундаментальную роль в построении нового общества. Однако политическая экономия остается самостоятельной дисциплиной, и изучение объективных законов, которые её регулируют, по-прежнему остаётся кропотливым трудом. Только научный анализ и обобщение производственных отношений могут сделать возможным устойчивое экономическое развитие, необходимое для построения социалистического и коммунистического общества». (Рафаэль Мартинес; Че Гевара и политическая экономия социализма, 2005)

Таким образом, Ким Ир Сен и Ким Чен Ир, подражая другим ревизионистам в истории марксизма-ленинизма, не изучали или изучали и намеренно игнорировали тот объективный факт, который Карл Маркс и Фридрих Энгельс завещали нам более века назад о сознании, его явлениях, происхождении и т. д.:

«Общий результат, к которому я пришел и который послужил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследованиях, может быть кратко сформулирован следующим образом. В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответствуют определенной экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». (Карл Маркс; Предисловие к «Критике политической экономии», 1859 г.)

Ещё один наглядный пример:

«Материалистическое понимание истории исходит из того положения, что производство, а вслед за производством обмен его продуктов, составляет основу всякого общественного строя; что в каждом выступающем в истории обществе распределение продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы или сословия, определяется тем, что и как производится, и как эти продукты производства обмениваются. Таким образом, конечных причин всех общественных изменений и политических переворотов надо искать не в головах людей, не в возрастающем понимании ими вечной истины и справедливости, а в изменениях способа производства и обмена; их надо искать не в философии, а в экономике соответствующей эпохи». (Фридрих Энгельс; «Анти-Дюринг», 1878)

Вновь албанец Энвер Ходжа, демонстрируя глубокое понимание марксизма, основанное на изучении трудов Маркса и Энгельса, объясняет таким образом преобладание экономики, не игнорируя при этом другие важные факторы, тем самым косвенно давая серьёзный отпор идеализму и метафизике китайских, корейских и всех ревизионистов, кто готов критиковать основы марксистско-ленинской доктрины:

«Энгельс разъясняет нам, что в конце концов решающим фактором в истории является производство и воспроизводство реальной жизни. Это следует понимать так, учит он, что экономика — основной, но не единственный и решающий фактор, потому что имеются и другие элементы надстройки, такие как политические формы классовой борьбы и их результаты, конституции, устанавливаемые побеждающими классами, юридические формы, религиозные концепции, различные политические теории и т. д. Все это оказывает свое влияние и, конечно, оставляет свои следы. „Таким образом, говорит Энгельс, со стороны всех этих факторов есть действие и противодействие“, однако среди них выделяется, отличается, воздействует экономический фактор. Это самый главный фактор, который в конце концов прокладывает себе путь среди всех остальных факторов. Изучение объективного процесса развития нашего общества ясно показывает, на какой основе произошло изменение сознания наших людей и как хлынули новые идеи, созданные новыми социальными условиями. Согласно нашему диалектическому методу, для того чтобы правильно понять этот процесс и не допускать вульгарных выводов, все изменения, которые несет с собой развитие нашего общества, мы должны изучать, когда они еще в зародыше, когда они развиваются и растут, когда исчезают и, наконец, когда они преобразуются и уступают место новым. Однако, как учат нас классики марксизма-ленинизма, нельзя отрицать роль идей в развитии общества. Энгельс выступает против экономического материализма, утверждающего, что только развитие экономических сил имеет значение. „Это вульгарный материализм“, — говорит Энгельс. Тем не менее следует всегда иметь в виду, что идеи не играют решающей роли, и это Маркс сумел блестяще доказать. Сами по себе идеи — это продукт и отражение материального развития общества. Изменяя материальные условия общества, люди вырабатывают новое сознание, в процессе общественного развития они создают также новые принципы и идеи, соответствующие создавшимся материальным ситуациям. Следовательно, именно изменения в материальном развитии общества и лежат в основе новых идей и формирования нового сознания. Как материализм вообще выводит сознание из бытия, а не человека из идеи, так и общественное сознание должно выводиться из общественного бытия. Ведя борьбу против опасности идеалистического субъективизма, игнорирующего решающую роль экономического фактора, наша партия в то же время оценивает с марксистско-ленинских позиций большую активную роль идей и надстройки вообще и отбрасывает прочь любое проявление фатализма и преклонения перед стихийностью. Большой процесс революционизации всей жизни нашей страны для того, чтобы беспрерывно двигать вперед социалистическую революцию и преградить путь ревизионистской опасности и возврату к капитализму, связан в первую очередь и прежде всего с революционизацией социалистической надстройки, партии и государства диктатуры пролетариата, школы, культуры и главным образом сознания трудящихся. Это является практическим претворением в жизнь, конкретизацией и дальнейшим развитием марксистско-ленинского учения о большой активной роли субъективного фактора в истории». (Энвер Ходжа; «Изучать марксистско-ленинскую теорию в тесной связи с революционной практикой», 1970)

Пришёл ли корейский ревизионизм к выводу о «продолжении классовой борьбы» после прихода к власти?

Иногда, чтобы лучше обмануть население и заниматься демагогией в отношении других движений, корейские ревизионисты говорили о классовой борьбе и её проявлениях. Они даже осмеливаются представлять себя как первооткрывателей того, что классовая борьба продолжается и после прихода к власти, и после экономического уничтожения эксплуататорских классов, и что только они должным образом сосредоточили внимание на важности культурной революции для преобразования сознания населения.

Конечно, это очень изощрённая ложь, используемая для определённых целей. Все эти утверждения — старая уловка китайского ревизионизма, созданная для того, чтобы сказать, что «Маркс не проанализировал классовую борьбу при социализме», что «Ленин не углубился в классовую борьбу при социализме» и что «Сталин имел серьёзные недостатки в отношении классовой борьбы при социализме». Они используют эти предлоги, чтобы отказаться от учений этих классиков марксизма-ленинизма и заменить их тезисами о смягчении классовой борьбы Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая, Дэн Сяопина и т. д.

В очередной раз корейский ревизионизм и Ким Ир Сен опоздали с «открытием» ревизионистских теорий, которые пытаются выдать за передовые. Когда невежественный Ким Чен Ир говорит, что:

«Чучхейская теория строительства социализма и коммунизма – это новая теория движения к коммунизму, разработанная на основе положений идей чучхе и практического опыта нашей революции. Марксизм-ленинизм хотя и выдвинул ряд проектов строительства социализма и коммунизма, но в силу ограниченности условиями времени, а также практического опыта не вышел за рамки предположений и гипотез. Марксизм-ленинизм на основе принципов исторического материализма рассматривал общественное развитие главным образом как историю смены способов производства, поэтому не смог дать правильный ответ на вопрос о непрерывной революции после установления социалистического строя. (…) Таким образом, идеями чучхе впервые научно выяснена необходимость непрерывно вести революцию и после утверждения социалистического строя для того, чтобы ликвидировать наследие старого общества в области идеологии, техники и культуры, добиться полной победы социализма, а далее полностью преодолеть переходный характер социалистического общества и перейти к высшей фазе коммунизма». (Ким Чен Ир; Социализм нашей страны — это социализм нашего образца, воплощающий в себе идеи чучхе, 27 декабря 1990 г.)

Мы не можем не рассмеяться над такой наглостью.

Все марксисты-ленинцы изучали проблемы, возникающие после экономического построения социализма, и все они пришли к выводам, которые изложили в простой форме, которую даже Ким Ир Сен или Ким Чен Ир могли бы понять, если бы приложили усилия:

«Классовая борьба в нашем обществе имеет следующие предпосылки: с одной стороны, существование остатков эксплуататорских классов и их стремление вернуть утраченную классовую власть, богатства, привилегии и права; враждебное империалистическо-ревизионистское окружение извне, стремление внешних врагов нашей страны уничтожить наш социалистический режим посредством идеологической или военной агрессии; появление новых капиталистических элементов и новых внутренних врагов, которые становятся большой опасностью для партии и пролетарской власти, для самого социализма; пережитки старого общества, которые ещё долго будут существовать в сознании людей, их непосредственные последствия, которые становятся препятствием для идеологии пролетариата и политики правящей партии, например, так называемое «буржуазное право» в области распределения, которое социалистическое общество вынуждено использовать, хотя оно всё более сворачивается, различия между городом и деревней, между физическим и умственным трудом и т. д. Все эти тяготы, с которыми сталкивается социалистическое общество, не могут быть сразу устранены». (Неджмие Ходжа; Некоторые фундаментальные вопросы революционной политики Албанской Партии Труда в отношении развития классовой борьбы, 27 июня 1977 года).

Когда говорят, что «идеи чучхе» пришли к выводу, что после прихода к политической власти и экономического построения социализма остаётся нерешённым идеологический вопрос, это глупая ложь. Марксизм-ленинизм уже изложил все проблемы, которые несёт с собой революция в идеологическом плане, для этого мы могли бы процитировать Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Димитрова, Готвальда и множество других великих фигур марксизма-ленинизма:

«Фундаментальное антагонистическое противоречие - это всегда противоречие между социализмом и капитализмом, между социалистическим путём и капиталистическим путём, и это не изменилось. Это противоречие, как ясно показал весь опыт революционной борьбы, разрешается постепенно, в соответствии с этапами революции, сначала на политическом уровне с приходом к власти рабочего класса во главе с его партией, на экономическом уровне с построением экономической базы социализма в городе и на селе, и на идеологическом уровне с полной победой идеологии пролетариата над буржуазной идеологией, коммунистической морали над буржуазной моралью. Здесь возникает ключевой вопрос для изучения: так называемая победа в идеологической сфере не достигается сразу после взятия власти и установления социалистических производственных отношений. Горький опыт Советского Союза показал, что пока не разрешено основное противоречие и в идеологической сфере, основное противоречие в политической и экономической сферах не может считаться окончательно разрешённым, то есть победа социалистической революции не может считаться полной и окончательной. Таким образом, ни приход к власти, ни построение экономической базы социализма еще не решают окончательно вопрос о том, «кто победит»; другими словами, основное противоречие между социалистическим и капиталистическим путями ещё не разрешено окончательно. Это фундаментальное противоречие сохраняется на протяжении всего переходного периода к коммунизму». (Неджмие Ходжа; Некоторые фундаментальные вопросы революционной политики Албанской Партии Труда в отношении развития классовой борьбы, 27 июня 1977 года).

На этом этапе работы мы видим, насколько смешны звучат из уст корейских ревизионистов теории об идеологической трансформации людей, которая в их случае заключается во внедрении другой разновидности буржуазной идеологии, такой как "идеи чучхе", не затрагивая при этом капиталистический экономический базис. Об этом мы уже говорили выше, но не следует упускать из виду, потому что осознание этого противоречия опровергает все теории чучхе о «продолжении социалистической революции в культуре».

В этом вопросе эти невинные или осознанные слова ревизионистов напоминают нам рассуждения китайских ревизионистов о том, что они «сделали великие открытия» в области социалистической революции и классовой борьбы. На самом деле они выдвигали теории, которые противоречили существующим марксистско-ленинским принципам, например, теорию о том, что «при социализме существуют антагонистические классы, что существуют эксплуататорские классы», и что поэтому «классовая борьба продолжается, и необходима культурная революция»:

«Согласно китайским теоретикам, «теория продолжения революции в условиях диктатуры пролетариата» основана на признании существования в социализме антагонистических классов, которые объективно существуют до наступления коммунизма. Какова правда по этому вопросу и что показывает наш опыт? (...) Сторонники «мысли Мао Цзэдуна» утверждают, что «если бы в социализме не существовало антагонистических классов, то не было бы необходимости в диктатуре пролетариата до этапа коммунизма» Существование диктатуры пролетариата до установления коммунизма не обязательно связано с существованием антагонистических классов. По этой причине хрущёвские ревизионисты объявили о упразднении диктатуры пролетариата в Советском Союзе в результате ликвидации эксплуататорских классов. Необходимость существования диктатуры пролетариата даже после ликвидации старых эксплуататорских классов, как объясняла Албанская Партия Труда, связана с продолжением классовой борьбы до наступления коммунизма, а продолжение этой борьбы до этого этапа связано с целым рядом различных причин, а не обязательно с существованием противостоящих классов. Эти причины, имеющие место внутри страны, — это пережитки капитализма, которые не могут быть устранены сразу, а сохраняются в течение относительно длительного времени и проявляются во многих сферах жизни, особенно в области идеологии и так называемого буржуазного права, в различиях между городом и деревней, между физическим и умственным трудом и т. д.; за пределами страны, в ревизионистском и капиталистическом мире, существует важный идеологический, политический, экономический и военный фактор, чуждый социализму, который не может не оказывать влияния на наш народ. Диктатура пролетариата необходима именно для подавления врагов социализма, возникающих в результате этих причин, для предотвращения опасности реставрации капитализма, для обеспечения непрерывного развития социалистической революции до победы коммунизма во всем мире». (Фото Чами; Противоречия, классы и классовая борьба при социализме, 1980)

Следует отметить, что эту теорию приняли и корейские ревизионисты, иными словами, они знают, что в их стране национальная буржуазия развилась экономически — будь то через частные предприятия, кооперативы или предприятия государственного капитализма, — они знают, что у них есть партии, представляющие политическую власть капиталистов, — как показывает их многопартийность, — но, несмотря на это, они говорят, что их страна может называться социалистической — то есть страной, в которой должны быть ликвидированы эксплуататорские и антагонистические классы —, они говорят это, несмотря на то, что признают наличие эксплуататорских и, следовательно, антагонистических классов. Таким образом, албанские марксисты-ленинцы пришли к следующему выводу насчёт теорий китайских ревизионистов:

«Теория продолжения революции в условиях диктатуры пролетариата», выдвинутая Мао Цзэдуном и его последователями, на самом деле является попыткой оправдать ошибочную оппортунистическую линию, которой следовали в Китае и которая привела не только к неспособности ликвидировать старые эксплуататорские классы, но даже к появлению новой буржуазии, которая делит власть в Китае». (Фото Чами; Противоречия, классы и классовая борьба при социализме, 1980)

Другими словами, они создают совершенно бессмысленные теории, чтобы оправдать, как мы уже говорили, то, что они не выполнили свой долг коммунистов по ликвидации сельской и городской буржуазии.

Революция в «культурном вопросе» по версии чучхе

Корейские ревизионисты также утверждают в своих текстах, что марксисты-ленинцы пренебрегли идеологическим вопросом в построении социализма. Они говорят это прежде всего для того, чтобы поставить надстройку и идеологию выше экономического развития и экономического базиса и оправдать свои идеалистические концепции и идеи.

Но раз уж речь зашла о идеологической борьбе, то каковы, с точки зрения северокорейцев, принципы подхода к литературе, например? И снова открытое отрицание марксистско-ленинской доктрины. В области культуры отрицается социалистический реализм марксизма-ленинизма, который должен быть заменён чучхейским:

«Великий Вождь Ким Ир Сен ещё в начале революции создал бессмертные идеи чучхе и на их основе усовершенствовал по-своему прежний творческий метод социалистического реализма и заложил блестящую революционную художественно-литературную традицию. (...) Творческий метод социалистического реализма в нашем стиле — это новый метод, который отличается от своих предшественников в отношении социально-исторического процесса своего создания, философской основы и эстетического принципа. Наш творческий метод — это самобытный метод реализма». (Ким Чен Ир; Чучхейская литература, 20 января 1992 г.)

На чём основано мировоззрение чучхе в культуре?

«Задачи искусства и литературы в новую эпоху могут быть успешно решены только тогда, когда писатели и другие художники будут иметь четко сформулированную художественную и литературную концепцию, основанную на мировоззрении чучхе. (...) Концепция Чучхе рассматривает подлинную литературу нашей эпохи как гуманистическую науку Чучхе. Мы имеем в виду литературу нового типа, которая затрагивает вопросы независимости и самостоятельности человека, формирует образ чучхейского человека и тем самым вносит вклад в дело независимости народных масс. Чучхейская гуманистическая наука рассматривает человека в его социальных отношениях, но не останавливается на этом, а делает шаг дальше, представляя его как субъекта, который изменяет и преобразует природу и общество в соответствии с требованиями независимости. (...) Изображение Вождя является основополагающим элементом в построении чучхейской литературы и составляет её главную задачу, которой она должна твёрдо придерживаться. (...) Вождь является высшим образом чучхейского коммунистического революционера, представляющего эпоху и народные массы. И он должен быть возвышен в чучхейской литературе, поскольку это великий человек, воплощающий на высшем уровне черты и качества коммуниста чучхейского типа. (...) Создание возвышенного образа любимого Вождя, товарища Ким Ир Сена, является горячим стремлением и высшим желанием нашего народа и других революционных народов мира. (...) С тех пор, как мы начали руководить художественной и литературной сферой, мы определили изображение Вождя как первоочередную задачу литературы и энергично продвигали её, сосредоточив партийное руководство и творческие силы». (Ким Чен Ир; Чучхейская литература, 20 января 1992 г.)

О, какое впечатляющее заявление! По сути, писатели смогут создавать по-настоящему революционные произведения только тогда, когда будут опираться на «литературу нового типа», следуя «чучхейскому мировоззрению»! А каковы, по их мнению, основные принципы такой новой литературы? Всё просто! Вождь «должен быть возвеличен чучхейской литературой», поскольку «изображение Вождя является основополагающим элементом в построении чучхейской литературы и составляет её главную задачу, которой она должна твёрдо придерживаться.», конец. На этом этапе читатели начинают понимать последствия идеализации фигуры Вождя в Северной Корее?

Как читатель, возможно, догадывается, корейский ревизионизм в оценке культуры совпадает с его создателем, китайским ревизионизмом, и повторяет то же заблуждение:

«Борьба за пролетарскую культуру против буржуазной культуры и ее влияния — это правильное дело, и никто из нас не должен пренебрегать ею. Но мы замечаем, что в этой происходящей в Китае Культурной революции есть что-то, наводящее на размышления. Самое главное это то, что „пролетарская культура берет свое начало в Китае и кончается в Китае", „кроме нее в мире нет ничего хорошего". Положительные и прогрессивные стороны человеческой мысли не имеют никакого значения для китайской пропаганды, для нее важны только „идеи" Мао Цзэдуна и все, что является делом китайских рук! Судя по тому, какой оборот принимают дела в Китае, это нездоровый дух, чреватый большими опасностями». (Энвер Ходжа; Культ Мао Цзэдуна: размышления о Китае, том I, 9 августа 1966 г.)

«Чучхе» в любой области культуры, будь то литература или искусство, также следует рассматривать как ещё одну новую школу или подшколу «левых», если на то пошло, но пропитанную буржуазным ревизионистским идеализмом. Если мы проанализируем то, что до сих пор говорили корейские ревизионисты о культуре, то увидим, что они предлагают сохранить большую часть феодально-буржуазного культурного наследия в области религиозного идеализма, шовинистических концепций великой нации, превосходства расы по предполагаемому происхождению; всё это смешивается с идеей, что вождь является воплощением этих культурных ценностей и способствует их укреплению. Это снова является проявлением недопустимого национализма:

«Раскрывая опасность правого и националистического уклона в партии, апрельское пленарное заседание Центрального комитета партии также упомянуло о его пагубном влиянии на культурный фронт: либеральном и эклектичном отношении к вопросам культурного развития, влиянии враждебной буржуазной идеологии на литературу и искусство, а также отсутствии сопротивления этим пагубным и опасным тенденциям. (...) В борьбе за национальную культуру в её социалистической форме и содержании необходимо провести глубокую перемену в политических и идеологических взглядах нашей интеллигенции, помогая ей избавиться от вредного идеологического наследия. Мы должны разоблачить реакционный и декадентский характер вырождения культуры в империалистическом мире и открыть новую форму выражения в искусстве — начало новой, социалистической жизни. (...) Перед партией стоит задача бороться за новую культуру, тесно связанную с жизнью и борьбой рабочего класса, проникнутую духом пролетарского интернационализма, подлинного патриотизма и любви к родине и, в противовес космополитизму и нигилизму, глубокой любовью к прогрессивному культурному наследию нашего народа». (Ежи Альбрехт; О польском культурном фронте, 1949)

Сравним ещё раз позицию чучхе с позицией других марксистов-ленинцев о том, что должно преобладать в литературе и искусстве:

«Критика, как и вся наша литература и искусство вообще, неизменно должна руководствоваться принципами метода социалистического реализма, порождёнными опытом мирового революционного пролетарского искусства, разработанными марксистско-ленинской эстетикой и подтвержденными также литературно-художественной практикой нашей страны. Эти принципы незыблемы, и им следует сохранять верность, ибо в противном случае мы подпадем под чуждые влияния и отойдём от революционных традиций. Новаторство не имеет ничего общего с нарушением этих принципов, напротив, оно предполагает их неукоснительное соблюдение». (Энвер Ходжа; "Углублять идеологическую борьбу против чуждых нам явлений и либерального отношения к ним", 1973 г.)

Но, если говорить откровенно, что означает для литературы или любой другой области культуры тот факт, что корейские ревизионисты построили её исключительно на покорном поклонении вождю под прикрытием идеализированных и вымышленных историй? Это означает, что северокорейцы впали в классическую анархистскую ошибку, создав героический и идеалистический образ Ким Ир Сена, Ким Чен Ира или нынешнего вождя, что полностью противоречит концепции «героя» социалистического реализма:

«В своем творческом развитии социалистический реализм наталкивался как на ошибочный подход к ряду вопросов, так и на изощрённое их теоретическое толкование, порождённое разными причинами. Особенно наглядно проявлялось это в трактовке проблемы противоречий и героя в искусстве. Случалось, что противоречия нашего общества преподносились как безвыходные и описывались в духе мрачного пессимизма, типичного для буржуазно-ревизионистского восприятия действительности. (…) Схематическая, идиллическая и сентиментальная трактовка образа героя также является вредной и лишает искусство правдивости и реалистичности. (…) В настоящее время явления загнивания и разложения буржуазной культуры дают себя знать со все большей остротой. И наиболее ярким показателем этого загнивания является царящее в ней засилье всевозможных «измов», которые прут на поверхность, словно грибы после дождя. С каждым днем появляются «новые» школы и школки, смахивающие на бесчисленные еретические религиозные секты, которые имеют, однако, под собой одну общую философскую основу, а именно идеализм во всех его бесконечных разновидностях. Такова же сущность и тех направлений. которые на первый взгляд могут быть приняты за проявление протеста левого, радикального уклона против официальных устоев буржуазного общества, его культуры и морали». (Энвер Ходжа; "Углублять идеологическую борьбу против чуждых нам явлений и либерального отношения к ним", 1973 г.)

Между этими двумя подходами нет ничего общего: один из них прогрессивен и научен, он ценит национальную и зарубежную культуру всех эпох, а другой основан на вождизме, идеализме и мистицизме в культуре.

В настоящее время, из-за реакционного содержания культуры чучхе, она служит только целям укрепления эксплуатации со стороны северокорейской буржуазии:

«В эксплуататорских режимах реакционные правящие классы, от рабовладельцев и феодалов до буржуазии, находясь в открытом противостоянии с трудящимися массами, стремились эксплуатировать всю культурную деятельность и творчество общества в интересах реализации своих классовых интересов, чтобы эта деятельность оправдывала угнетение, эксплуатацию и классовое противостояние». (Зия Холи; За более справедливое понимание национальной культуры, 1985)

Некоторые заметки об анализе неудачных попыток построения социализма с точки зрения чучхе

Мы видели много пропаганды об «уроках, которые Северная Корея извлекла из распада Советского Союза», но это всего лишь пустые слова, которые не углубляются в реальные причины падения большинства режимов советского ревизионистского блока, а являются теоретическими рассуждениями, призванными оправдать северокорейский режим; фактически, они используют то же оппортунистические оправдание, что и китайский или вьетнамский ревизионизм: «Советский Союз распался, а мы нет, следовательно, наша система была настоящим социализмом, как можно убедиться».

«В прошлом многие страны строили социализм, руководствуясь марксизмом-ленинизмом, применяли давние марксистско-ленинские положения так, как они были когда-то сформулированы, механически копировали советский опыт. В качестве таких типичных примеров можно привести ряд стран Восточной Европы. Во время Второй мировой войны они находились под оккупацией фашистской Германии, были освобождены советскими войсками, вступили на путь социализма при помощи Советского Союза. Они понимали, что верность революционным принципам и интернационализму – в безусловном внедрении положений марксизма-ленинизма и советского опыта. Исходя из этого, они внедрили социализм советского образца в той же форме, какая и была. Бесспорно, нельзя отрицать исторические заслуги и опыт Советского Союза, построившего социализм первым в мире. Однако советский опыт строительства социализма во всяком случае является отражением исторических условий того времени и конкретной действительности Советского Союза. Он строил социализм первым в одиночку в условиях империалистического окружения, и приобретенный им в ходе его строительства опыт не может отвечать реальным условиям других стран. Времена меняются, конкретная действительность каждой страны отлична друг от друга. В этих условиях, абсолютизируя готовый опыт, догматически перенимая его, нельзя повести социализм по верному руслу. Несмотря на это, ряд стран Восточной Европы целиком пересадил на свою почву социализм советского образца, а это не позволяло социализму полностью проявить свои преимущества». (Ким Чен Ир; «Социализм нашей страны — это социализм нашего образца, воплощающий в себе идеи чучхе», 27 декабря 1990 г.)

Ким Чен Ир, ты повторяешь пропаганду Радио Свободная Европа, анархизма и троцкизма 50-х годов! То есть для Ким Ир Сена народные демократии Восточной Европы были механической и догматической копией опыта Советского Союза. Сказать это — не только грубая ложь, как показывают факты при минимальном исследовании, мы приведём лишь несколько, но обширных примеров:

• 1) Тема установления политического господства коммунистических партий в Восточной Европе.

Следует помнить, что польский опыт отличался от албанского или советского. Например, при установлении политической гегемонии мы уже видим ощутимое отличие по сравнению с албанской революцией, поскольку в Польше существовало несколько буржуазных и мелкобуржуазных партий, которые в некоторых аспектах имели большее влияние, чем Польская рабочая партия по окончании войны, в отличие от Коммунистической партии Албании, которая сталкивалась с историческим отсутствием партий, что, в сочетании с её большой работой по объединению масс, дало ей более прямой и лёгкий путь к достижению гегемонии рабочего класса и остальных трудящихся масс во время антифашистской войны, и даже смогла в ходе войны ликвидировать те немногие предательские буржуазные партии, которые пытались выйти на сцену во время и после войны, в результате чего в послевоенный период феодально-буржуазная реакция была гораздо более дезорганизованной, чем в случае польских марксистов-ленинцев и их деятельности.

• 2) Теперь давайте посмотрим, как марксисты-ленинисты видели, что в революционных процессах Восточной Европы не было различий между «конечной станцией» народных демократий и «станцией», которой достиг Советский Союз, единственным различием были «транспортное средство» и «скорость» движения в зависимости от довоенных условий, последствий войны, уровня революционности масс, уровня влияния и опыта партии и т. д. Посмотрим, как они описывают довоенные материальные условия:

«Для стран народной демократии нет другого пути к социализму, кроме того, который прошёл Советский Союз. И всё же речь не идёт о простом повторении пути, пройденного Советским Союзом. Речь идёт об определении основных проблем. В обоих случаях это путь социалистической индустриализации, социалистической коллективизации, острой классовой борьбы, уничтожения эксплуататорских классов, союза рабочего класса с трудящимися крестьянами, причем руководящая роль принадлежит рабочему классу, возглавляемому коммунистической партией. Различия между путём, по которому идёт Советский Союз, и путями, по которым должны идти народные демократии, касаются некоторых особенностей конкретных мер, которые необходимо принять, средств их осуществления, форм и темпов движения. Но ни в одном из случаев эти различия не ставят под сомнение сходство основных принципов. Напротив, признание общего начала не означает, что необходимо игнорировать особенности, обусловленные историческим развитием. Было бы абсурдно не видеть различий между Чехословакией, промышленной страной, и Албанией, аграрной страной. Однако националистическим уклоном является утверждение, что существует столько путей к социализму, сколько существует стран». (Наум Фарберов; Народные демократии, 1949)

• 3) В народных демократиях фронты использовались в первую очередь как метод и тактика антифашистской борьбы, а затем — для борьбы за социализм и как основа для объединения массовых организаций, таких как профсоюзы, молодёжные союзы, женские союзы, чего не было в Советском Союзе:

«Преследуя линию сотрудничества с другими партиями в национально-освободительной и демократической революции, необходимо, чтобы Коммунистическая марксистско-ленинская партия, будучи партией рабочего класса, сохраняла свою полную идеологическую, политическую и организационную независимость, чтобы она не стояла в тени и не тянулась в хвосте событий, чтобы она ни в коем случае не сливалась с фронтом, а боролась за завоевание руководящей роли, за гегемонию. (…) После установления и закрепления диктатуры пролетариата, осуществляемой под руководством Коммунистической партии, существование даже формально, якобы в силу их традиции, внутри или вне Фронта в течение длительного времени других, хотя бы и „прогрессивных“ партий, не имеет никакого смысла, никаких оснований.(…) Фронт является самой широкой организацией масс, входящей в нашу систему диктатуры пролетариата. В эту систему входят и все другие организации масс, как, например, профессиональные Союзы, Союз молодежи и Союз женщин. Эти организации, вместе с Демократическим Фронтом, являются рычагами партии в деле осуществления ее связи с массами и играли и играют очень важную роль во всей жизни страны. Они, принимая во внимание отдельные проблемы и запросы рабочих, молодежи и женщин, проводят свою политическую, воспитательную и организационную работу так, чтобы все слои населения правильно понимали и выполняли директивы партии». (Энвер Ходжа; «Доклад о роли и задачах Демократического фронта в борьбе за полную победу социализма в Албании», 1967 г.)

Какова же была цель Ким Чен Ира, когда он заявил, что народно-демократические страны Восточной Европы механически копировали Советский Союз? Всё просто: дискредитировать опыт Советского Союза и народных демократий Восточной Европы. Кроме того, это предвзятое утверждение снова преследовало цель оправдать свой режим под ложным предлогом, будто они приспособились к специфическим условиям своей страны:

«Одно время и у нас в стране антипартийные и контрреволюционные фракционеры, зараженные догматизмом и низкопоклонством, заявляли, что и власть следует создавать советскую, и демократию осуществлять по советскому образцу. Однако такие утверждения не отвечали требованиям нашего народа и реальным условиям нашей страны. В нашей стране, бывшей отсталым колониально-полуфеодальным обществом, нельзя было целиком принять как марксистскую теорию, созданную в социально-исторических условиях развитых капиталистических стран Европы, так и ленинскую теорию, выдвинутую в условиях среднеразвитой капиталистической России. Нам приходилось думать своим умом, решать своими собственными силами все вопросы революции соответственно социально-историческим условиям нашей страны. После освобождения, в условиях расчленения страны на Север и Юг и непосредственного противостояния с американскими империалистами, мы вступили на путь строительства нового общества. Такая наша действительность актуально требовала разрешать все вопросы революции и строительства нового общества с позиции чучхе». (Ким Чен Ир; «Социализм нашей страны — это социализм нашего образца, воплощающий в себе идеи чучхе», 27 декабря 1990 г.)

То есть, согласно видению Ким Чен Ира, корейские марксисты-ленинцы, которые предлагали следовать советской модели Ленина и Сталина для достижения социализма, исходя из следующих принципов:

• 1) установление новой народной власти и диктатуры пролетариата, чтобы положить конец политической власти эксплуатирующих классов;
• 2) экспроприации банков, фабрик, транспорта, торговли и промышленности у национальной буржуазии, чтобы ликвидировать экономическую власть городской буржуазии и установить экономическое планирование;
• 3) коллективизации земли, чтобы покончить с многовековым отставанием сёл и властью сельской буржуазии, и перехода к государственным хозяйствам для пролетаризации крестьян;
• 4) ускоренная индустриализация и планирование с упором на тяжёлую промышленность для развития производительных сил, возможности механизации сельского хозяйства и обеспечения самодостаточности;
• 5) создание коммунистической партии, основанной на демократическом централизме, единстве мысли и действий;
• 6) искоренение посредством агитации, убеждения и просвещения реакционных взглядов и обычаев старого феодально-буржуазного общества, таких как религия...

Были «догматиками», «страдающими раболепием» и «иностранными клише», которые хотели установить социализм и осуществлять демократию по-советски.

Согласно «чучхе», для Северной Кореи действительно «хорошим» было:

• 1) делить власть с национальной буржуазией и включать её партии в состав правительства;
• 2) сохранить и расширить старую и новую национальную буржуазию в новом режиме и содействовать её экономическому развитию посредством кооперативизма, государственного капитализма, открытой частной собственности или смешанных предприятий, усилить классовое неравенство посредством привилегий и материальных стимулов всех видов;
• 3) позволить сельской буржуазии «саморазвиваться» в деревне и вступление этих кулаков в кооперативы по правилу "кто больше земли отдаёт, тот больше зарплаты и получает», при использовании устаревших методов возделывания земли из-за неполной индустриализации, и импортировать продовольствие из-за рубежа;
• 4) делегировать индустриализацию импорту промышленности из социал-империалистического Советского Союза благодаря участию в международном разделении труда, запрашивать кредиты и открывать специальные зоны для деятельности иностранных предприятий, чтобы предотвратить дефицит товарного баланса;
• 5) создать партию, в которой нет возможности для критики и самокритики, где все должны подчиняться и уступать свои позиции лидеру партии и обожать его, который после своей смерти передаст свою должность по наследству своему первенцу;
• 6) с гордостью продвигать во всём мире существование и поддержку своих местных религий.

Забавно, что следующие слова Энвера Ходжи как нельзя лучше подходят к оппортунистическому и лицемерному корейскому ревизионизму, когда он говорил о догматизме марксизма-ленинизма:

«Главное острие своей борьбы ревизионисты направили против марксизма-ленинизма, верной теории мировой революции, борьбы за разгром империализма и капитализма, и заменили её оппортунистической, контрреволюционной теорией, служащей буржуазии и империализму. Под демагогическими лозунгами „борьбы с догматизмом" и „творческого развития марксизма в новых условиях", они на деле объявили марксизм-ленинизм устаревшим, отвергли его основные принципы, выхолостили его революционную душу, превратили его не только в безвредное, но даже полезное для буржуазии учение. Ревизионисты заменили материализм идеализмом и диалектику метафизикой, они приняли реакционную философию прагматизма». (Энвер Ходжа; «Отчётный доклад о деятельности Центрального Комитета Албанской партии труда», 1 ноября 1966 г.)

Политика «Сонгун», или, другими словами, армия выше партии

Как в Северной Корее определяют роль армии в обществе?

Очень просто: как «движущую силу», которая «занимается всеми вопросами социалистического строительства», что они считают ещё одним «великим вкладом» Ким Ир Сена:

«В рамках политики сонгун на первое место ставится военное дело, армия является стержневым отрядом, главной движущей силой в революции, укреплению войск уделяется основное внимание. Существенные особенности сонгунской политики состоят в том, что она делает возможным укреплять Народную Армию, превратив ее в непобедимые революционные вооруженные силы, сохранить безопасность Родины и завоевания революции, укреплять субъект революции с его ядром и главной силой – Народной Армией, разворачивать все дело социалистического строительства по-революционному, по-боевому. Основой и исходной точкой сонгунской политики нашей партии являются идеи и линия с отдачей приоритета оружию, военному делу, которые выдвинул и неизменно осуществлял великий вождь товарищ Ким Ир Сен». (Ким Чен Ир; "Линия Сонгунской революции - это великая революционная линия нашей эпохи, всепобеждающее знамя нашей революции": беседа с ответственными работниками ЦК Трудовой партии Кореи, 29 января 2003 г.)

Это означает, что армия имеет больший приоритет, чем даже партия, в «социалистическом» строительстве, которое осуществляют корейские ревизионисты. Это тоже не было чем-то новым для других ревизионистских режимов:

«Антимарксистская сущность „маоцзэдунъидеи" о партии и ее роли видна и в том, как трактовались теоретически и как осуществлялись на практике отношения между партией и армией. Несмотря на формулы, которые употреблял Мао Цзэдун, такие как „партия стоит над армией", „политика — над винтовкой" и т. д. и т. п., на практике главную политическую роль в жизни страны он отводил армии. (...) Чтобы ликвидировать своих идеологических противников, Мао Цзэдун всегда приводил в действие армию. Он восстановил армию во главе с Линь Бяо против группы Лю Шаоци и Дэн Сяопина. Позже он с Чжоу Эньлаем организовали и бросили армию против Линь Бяо. Вдохновленная „маоцзэдунъидеей" армия такую же роль сыграла и после смерти Мао. Как и все приходившие к власти в Китае, Хуа Гофэн опирался на армию и действовал с ее помощью. Вскоре после смерти Мао он сразу поднял армию и совместно с военными Е Цзянь-ином, Ван Дун-сином и другими устроил путч и арестовал своих противников». (Энвер Ходжа; Империализм и революция, 1978)

Как мы уже сказали, это было общей чертой не только Китая и Северной Кореи, но и многих других стран, где господствовал ревизионизм:

«В Китае власть продолжает находиться в руках армии, а партия стоит в хвосте. Это характерно для всех стран, где господствует ревизионизм. Подлинно социалистические страны укрепляют армию в качестве сильного оружия диктатуры пролетариата для подавления врагов социализма в случае, если они поднимут голову, а также для защиты страны от возможного нападения со стороны империалистов и внешней реакции. Однако для того, чтобы армия играла всегда эту роль, как учит марксизм-ленинизм, надо, чтобы партия всегда руководила армией, а не армия — партией». (Энвер Ходжа; «Империализм и революция», 1978)

Насколько важными являются военные вопросы в Северной Корее? Настолько, что они признаны более важными, чем любые другие государственные вопросы, поэтому Государственный комитет обороны определяется ими как ядро революции:

«Проводимая сегодня нашей партией линия на сонгунскую революцию, политика сонгун – это великая революционная линия нашей эпохи, основной способ ведения политики при социализме, суть которых – считать военное дело важнейшим государственным делом, всемерно укреплять Народную Армию для защиты Родины, революции, социализма, формировать прочный субъект революции и наращивать темпы социалистического строительства в целом, при этом рассматривая Народную Армию как ядро и ведущую силу. И в системе государственного управления мы повысили полномочия Государственного Комитета Обороны и установили систему его руководства и управления оборонными делами в целом с тем, чтобы все дела революции и строительства социализма осуществлялись от начала до конца, исходя из принципа приоритета военного дела». (Ким Чен Ир; Корейская Народно-Демократическая Республика — чучхейское социалистическое государство с несокрушимой мощью: Интервью, данное партийной газете «Нодон синмун» и печатному органу правительства «Минчжу Чосон», органе правительства Корейской Народно-Демократической Республики, 5 сентября 2008 г.)

Это означает то, о чем мы уже предупреждали: самой важной должностью в Северной Корее является не пост президента, премьер-министра республики или любой другой важный политический пост, а «политическая» должность, имеющая наибольшее значение, – это военная должность председателя Государственного комитета обороны, которую в настоящее время занимает «неизвестный» до 2011 года Ким Чен Ын. Учитывая эту картину, нетрудно понять, как военная и бюрократическая каста влияет на политику и армию Северной Кореи.

В том же ключе нетрудно прийти к выводу, что в Северной Корее действует социал-фашистский военный режим, в котором власть опирается на вооружённые силы, служащие национальной буржуазии страны.