Живём ли мы в патриархате?

Союз Красных Фронтовиков·31 Jan 2022

Буржуазный феминизм стал основой для появления множества социально-политических и философских движений, которые завоевали популярность в обществе и смогли навязать свои взгляды и терминологию. "Гетеропатриархат", "микромаxизм", "культура изнасилования", "разрыв в зарплате", "стеклянный потолок", "гендерное насилие", "безопасные пространства" — это термины, с которыми мы все знакомы, независимо от того, знаем мы о буржуазном феминизме или нет. Содержание всех этих понятий или коннотация, которую буржуазный феминизм придаёт им в соответствии со своей логикой, приводит к привитию целого ряда идеологических предрассудков и путаницы среди населения, и это, как это случается со всеми модными тенденциями, в конечном итоге затрагивает и те элементы, которые априори обладают большей политической подготовкой, наиболее сознательные слои населения. Эта ситуация напоминает 1960-е годы, когда в университетах, ток-шоу и политических движениях гуляли определённые новомодные тренды развития марксизма, потерявшие затем актуальность после череды крупных идеологических полемик и сошедшие на нет. Но мужественным было бороться с ними, когда их популярность была на пике, когда, можно сказать, они были основным течением в некоторых политических движениях населения. То же самое происходит с феминизмом. Поэтому именно сегодня, а не завтра, нужно бороться с этой идеологией.

Буржуазный феминизм фокусирует свой дискурс на "патриархате". Но, как и многие антифашисты с "фашизмом", или многие националисты с "нацией", они не знают, о чём говорят, не имеют научного определения, основанного на явлениях объективных, на предметной действительности, легко понимаемой широкой публикой. Все, что они делают, это произносят абстрактные и мистические формулы, концепции массового производства, внедряемые в спешке, как это происходит на конвейере завода, где люди работают сдельно. Примечательно отсутствие идеологической подготовки у членов этих движений. И правда в том, что мы можем ожидать не меньшего, чем то, что в политических организациях, какой бы направленности они ни были — национализм, феминизм, реформизм, анархизм или всё это одновременно — то, что требуют "менеджеры производства" — главы этих организаций — это быстро вводить в оборот "товары", которые быстро наводняют рынок, даже если они не качественные. Вот почему они не заботятся об эффективности своей работы — что в данном случае будет подготовкой и выступлением их агента перед потребляющей публикой. Так они действуют, такова их мелкобуржуазная природа. Некоторые из феминисток могут думать, что если они не произведут и не запустят в цепочку такой "продукт" — агента, неспособного к серьёзной агитационно-пропагандистской работе, то другой конкурирующий продукт — агент из другой организации — будет куплен и сделан лояльным потребителем — неполитизированной публикой — на рынке политических идей. Отсутствие оригинальности и шаткость их продукта подрывает их прибыль, так что нелояльная публика продолжает покупать их старый товар, не интересуясь своим — например, феминистка остаётся феминисткой, потому что не видит ничего привлекательного в антифеминизме, который они ей предлагают — всё потому, что эти "ремесленники" политики не знают, как объяснить выгоды и преимущества своего товара, если они конечно есть — что в случае этих движений сомнительно. На самом деле, эти рассказчики печально известны "вводящей в заблуждение рекламой" для рабочих, а их путаница идей будет "запрограммированным устареванием", которое обрекает их на постоянное разорение и раскол.

Многие люди, родившиеся после 1980-х годов, в отсутствие марксистско-ленинской партии, которая могла бы расставить все точки над ё, с готовностью проглотили различные мифы, придуманные буржуазными политическими институтами и университетами. Здесь у нас есть всё. Например, знаменитый дискурс, утверждающий, что "феминизм не имеет ничего общего с борьбой полов", а защищает "равенство мужчин и женщин". Другие, несмотря на то, что считают буржуазный феминизм "сквозным" политико-философским направлением, всерьёз полагают, что его многоклассовые интересы и его идеологическая эклектика вполне совместимы с чётко определёнными фундаментальными линиями марксизма. Есть те, кто утверждает, что "марксисты 19 века были феминистками сегодня", принимая знаменитый "классовый феминизм", в котором они сплавляют буржуазный феминизм и марксизм, как будто это одно и то же. На деле "сплавлять" здесь нечего: марксизм и без того признаёт необходимость освобождения человечества от разделения по признакам класса,"расы","нации","религии" или биологических особенностей человека. Наконец, есть оппортунисты, которые прекрасно знают, что "феминизм и марксизм имеют непримиримые различия", но считают, что "невозможно выиграть культурную битву" против буржуазного феминизма, и поэтому мы должны склониться к его условиям и не противостоять ему лоб в лоб, и таким образом лучше завоевать внимание его носителей. Все ли эти концепции или стратегии относительно буржуазного феминизма верны? Короткий ответ — нет. Бой буржуазного феминизма с марксизмом идёт не на марксистской территории научной теории, критерии входа в которую не удалось пробить ещё ни одному идеологу буржуазного феминизма, и что в то время, как нам и не нужно ничего выигрывать, буржуазный феминизм сам не был бы способен "победить" марксизм в "культурной битве", даже если бы у марксизма не было ни одного воюющего с феминизмом сторонника.

Духовная концепция и идеалистическая игра слов для оправдания "патриархальной системы".

«Универсализация мужского "Я" — одна из основ патриархального господства. Его гегемонистская мужественность утверждает его объективность. Мужчины представлены как нейтральные, объективные, универсальные субъекты, фагоцитирующие женщин. В процессе формирования этого порядка человек построил нарциссический мир, созданный по его собственному образу и подобию. (...) Понятие мужественности и родословной связано с понятием "Честь" против "Девственности у женщин". Большинство преступлений против женщин имеют такое происхождение. Актуальная и универсальная проблема, такая как жестокое обращение с женщинами и преступления "чести", не будет окончательно решена без предварительного уничтожения корня порождающего её ядра. (...) Благодаря "культурному выживанию" такое подчинение женщин воспринимается как естественное и поэтому становится невидимым». (Dolors Reguant; Краткое объяснение патриархата, 2014).

"Честь", "родословная", "добродетель девственности"? Регуан действительно считает, что сегодняшнее общество всё ещё соответствует тому, что было в "Песне о моём Сиде". Это лишь небольшая выборка предложений феминизма. В Испании политические партии United Podemos, PSOE, BNG, Bildu, CUP, а также большая часть мелких псевдомарксистских организаций — ревизионистов — придерживаются идеи о существовании "патриархальной" системы, которая поддерживается "структурным образом". Довольно комично, что они не могут доказать это, подкрепив законами, правовыми институтами или заявлениями правительства — ведь большинство из них симпатизируют и потворствуют буржуазному феминистскому движению — что делает это заявление пустым выражением, актом идеалистической и волюнтаристской веры, почти аналогичным конспирологическим тезисам о тайных обществах, которые контролируют систему из тени.

Как они представляют себе эту страшную "патриархальную" или "гетеропатриархальную" систему? Действительно, иногда кажется, что они говорят мистически, как будто это некая сущность, доминирующая над всем обществом, против которой феминистки пытаются бороться, но в то же время утверждают, что невозможно не поддаться в какой-то мере её всемогуществу. Поэтому "все мы, так или иначе, являемся мужскими шовинистами". И это конец! Понятие "патриархальная система" можно приравнять к фалангистской концепции "испанской нации", столь часто используемой шовинистами Испании, которые пытаются анализировать Испанию не через её реальную физиономию, а через её идеализацию, в романтическом ключе, как если бы она была чем-то выше материальных условий. Таким образом, для них "испанская нация" представляется почти как живая и духовная сущность, которая доминирует над жизнью и судьбами граждан государства, так что все без исключения будут испанцами поневоле. Поэтому шовинисты не имеют отношения ни к экономике, ни к истории, ни к тому факту, что на протяжении десятилетий значительная часть государственных движений не считала себя таковыми и не действовала как таковые. И как феминизм и национализм оправдывают существование инакомыслящих? Они отчуждены или являются иностранными агентами! Гениально. Если в 16 веке церковь объясняла "ереси" учёных тем, что это "дело рук лукавого", то идеалисты 21 века в качестве возможного объяснения того, почему широкая публика отвергает или разочаровывается в их глупостях, представляют себе только безумие или действия вражеских оккультных сил.

Несмотря на данные, указывающие на то, что у людей с различными биологическими особенностями есть проблемы, которые влияют на каждого из них особым образом, буржуазный феминизм построил дискурс, в котором "женщины" будут слугами "мужчин" из-за политической системы, экономики, правосудия и "гетеропатриархальной культуры", требуя, чтобы "мужчины" отказались от таких привилегий и от своей нынешней "мужской" сущности.

«Многие мужчины демонстрируют весьма ограниченную эволюцию в сторону реальной приверженности равенству. (...) Некоторые мужчины, с другой стороны, испытывают гендерное давление, требующее продолжать осуществлять гегемонию, что вызывает кризис и разочарование у некоторых мужчин и делает необходимым деконструкцию гегемонистской маскулинности и её мандатов». (Правительство Наварры; План совместного обучения на 2017-2021 годы для образовательных центров и сообществ Наварры).

Это уже показывает утопическо-реформистские идеологические корни буржуазного феминизма. Даже использование самих понятий "мужчина" и "женщина" в пропаганде буржуазного феминизма является научно неопределёнными идеалистическими абстракциями. Отличительные качества этим сущностям, одну из которых буржуазный феминизм объявляет порабощённой, а другую порабощающей, чётко и непротиворечиво не даны. Даже в отдельных из различных течений буржуазно-феминистической мысли горе-"мыслители" зачастую не соглашаются даже друг с другом или в отдельных, самых курьёзных случаях, даже сами с собой(!) о том, кого же всё таки можно считать "мужчинами", а кого "женщинами". Это порождает напряжённые до безумия споры о допустимости или недопустимости тех или иных отдельных лиц, лишь по некоторым, не всеми признаваемым признакам, попадающими под идеалистические определения этих сущностей. Споры о трансгендерных и транссексуальных людях в том числе. Взять хотя бы споры о "женщинах" в "мужских" (или наоборот, кто их разберёт...) туалетах! Но даже если отвлечься от взаимной несовместимости самих буржуазно-феминистских направлений идеалистической мысли и неопределённости используемых в них понятий "мужчины" и "женщины". Если бы это было на самом деле, если бы "женщины" жили в условиях полурабства, думаете ли вы, что "мужчины" любезно отказались бы от своих "привилегий"? С каких это пор права просят "пожалуйста"? Современный феминизм, кажется, игнорирует даже борьбу самих "женщин" за право голоса, рабочий день, доступ к образованию и т.д. Прежде чем мы продолжим, следует прояснить некоторые термины:

Если не видно, то третье с конца — женоненавистничество

А что происходит с этими терминами сегодня? Они стремятся быть изменёнными, тем самым, как говорил один известный советский педагог:

«Слово — есть неисчерпаемый источник новых проблем. Смысл слова никогда не является полным. В конечном счёте он упирается в понимание мира и во внутреннее строение личности в целом». (...) Слова могут быть отделены от их значения.» (Лев Выготский; Мышление и речь, 1934)

Буржуазный феминизм без разбора использует вышеуказанные понятия для сентиментального усиления своего повествования, но, с другой стороны, забывает правильно применять другие термины, когда этого требует ситуация. Лингвистическая проблема этих групп возникает, когда они пытаются представить понятия из прошлого для настоящего, другие, не существующие во всей истории, или другие гипотетические понятия для будущего и, исходя из этого, принять все их как истинные в сегодняшнем мире. Силлогизм столь же дешёвый, сколь и древний. Каждый идеалист стремится отделить язык от его материальной привязки, благодаря которой он правдиво отражает бытие; от социального опыта, в котором проверяется, верны ли такие оценки. Эти субъективисты извращают, манипулируют и обманывают относительно значения слов ради новой, корыстной интерпретации. Для шарлатана язык исторически был лучшим полигоном для репетиции своей философии софистики перед широкой публикой. Как? Легко, обманывая публику и незнакомых людей предвзятыми интерпретациями значения повседневных и научных слов и понятий. Эта гайка, которая постепенно закручивается, служит для навязывания новых догм. Люди не могли бы поверить, что мы живём в "патриархате", если бы не тот факт, что это слово лишилось своего первоначального содержания и было заменено новым и нереальным. Аналогично, вполне вероятно, что люди не могли бы поверить в то, что "женщина" находится в полурабстве у "мужчины", если бы и эти слова не были превращены в нереальные, не привязанные ни к чему материальному абстракции. Таким образом, использование только формы слова, но не связанной с ним его верной сути, его смысла, есть механика постмодернизма — идеалистического течения в псевдофилософии, активно одобряемого в буржуазном феминизме и являющимся одной из его важнейших основ.

Все ли мы сексисты и расисты?

Самым большим препятствием для развития борьбы за завоевание любого строя в действительности является не идеологический враг, который позиционирует себя против преобразований, а, в большей степени, культурный элемент и, в конечном счёте, экономическая база, которая сделала возможным увековечивание концепций, против которых ведётся борьба, даже в себе или в эмансипирующей группе.

Давайте не будем забывать, что в большинстве случаев, будучи воспитанными в такой системе, как капиталистическая — которая, несмотря на своё словоблудие, имеет очень мало гуманистического характера — это нормально, что мы в конечном итоге воспроизводим презренные ценности и идеи, которые трудно вытравить из нашего поведения, настолько, что борьба с этими отклонениями может продолжаться годами. Это касается не только знаменитой проблемы мачизма, но и религиозного мышления, расистских предрассудков, индивидуализма или в вождистской форме правления.

Всё это не означает, как теоретизируют буржуазные феминистки, что мачизм является чем-то врождённым и всеобщим для каждого "мужчины", чем-то вроде "первородного греха", с которым он рождается и обречён нести его в земном мире, пока не заслужит своё спасение после длительного этапа "деконструкции мужественности", поскольку эта "мужественность", в зависимости от культурного контекста, может содержать как в высшей степени позитивные, так и в равной степени негативные ценности, ценности, которые будут меняться со временем и социальными нормами. Если субъект принял объективно реакционные ценности, он вполне может преодолеть их посредством как коллективного, так и индивидуального воспитания — а не покаяния. Поэтому тут нет никакого фатализма, о котором они твердят.

Мы также не можем признать глупость, что для того, чтобы проверить, преодолел ли данный человек эти воспоминания о мачо, его должны оценивать несколько человек "противоположного" пола, то есть "женщин". Это имеет такой же смысл, как и утверждение, что оценка расизма субъекта должна проводиться группой людей другой "расы". Если бы мы пошли на компромисс с этим, мы признали бы, что истиной обладают только коллективы, разделённые по расовому, половому или другому глупому признаку, ликвидируя все следы объективной истины, вынося субъективные суждения, считая само собой разумеющимся, что, когда мы говорим о конкретном вопросе, именно коллектив, определяемый рядом неких абстрактных характеристик, обладает способностью быть объективным над остальными. Следуя этой логике, должна была бы существовать наука, созданная "женщинами", или наука, созданная "чернокожими мужчинами", воссоздавая сексистские и расистские модели. А вовсе не наука как таковая, не зависящая от предрассудков.

Вот почему мы должны бороться против макиавеллиевской стратегии буржуазного феминизма, который пытается исказить истину, внедряя так называемую "гендерную перспективу" в такие сферы, как правосудие или образование. Их цель состоит в том, чтобы истина оценивалась не на основе объективных фактов, а на основе желаний и априорных концепций, то есть пожизненного идеализма, классических предвзятых схем любой догматической идеологии. Таким образом, буржуазные феминистки позволяют себе выдумывать историческую правду, когда это болезненно для их дела, и делают абсурдные предложения, например, что вклад "женщин" в философию второго века до нашей эры столь же значителен, как и вклад мужчин, и должен изучаться таким же образом, требуя паритета. Принять эту нелепость — значит пойти на компромисс с ложным постулатом; это означает утверждать, что "женщины" в древнем мире имели экономический статус и свободу возможностей, эквивалентные "мужским", что не только не учитывает историческую правду, но и устраняет одну из её основных черт: подчёркивает историческое неравенство, от которого страдали "женщины". Это всё равно, как если бы марксизм требовал изучение несуществующих философов из угнетённых классов Древней Греции. Абсурд, не так ли? В области правосудия мы видим, как предпринимаются иногда успешные попытки ввести законы, которые судят не на основе классификации преступления, а на основе "гендерного статуса" преступника, будь то "мужчина" или "женщина", применяя соответственно более или менее суровое наказание.

«Но если мы не должны идти против народного течения, вызванного кратковременным заблуждением, то каково же, чёрт возьми, наше назначение?» (Фридрих Энгельс; письмо Лауре Лафарг, 4 февраля 1889 г.)

Сексизм является надстроечным элементом, который также подпитывается другими компонентами культуры — особенно религиозной, — которые заставляют того же субъекта считать это "естественной формой" отношений между "двумя полами", учитывая её нормализованный характер, до такой степени, что любое отклонение или реинтерпретация этих отношений рассматривается очень широким социальным сектором как подрыв "высшего порядка", естественного или божественного. Мы должны понимать, что сексизм может передаваться неявно всеми социальными субъектами, независимо от их социального или "гендерного" статуса, физиологических особенностей и любых приписываемых им идеалистических абстракций ("мужских" и "женских", "патриархальных" и "гетероненормативных") — особенно в семьи, где мы индивидуально наблюдаем распределение социальных ролей. Именно там нам рассказывают, какие вещи являются социально приемлемыми и ожидаемыми от каждого субъекта в отношении его пола, не забывая при этом о структурирующей роли, которую играют школыю

Женоненавистничество, если говорить правильно, — это неприязнь или ненависть к "женщинам", как мы уже говорили. Это не просто поддержка доминирования "мужчин" над "женщинами", как в случае с мачизмом, но и более крайние позиции, например, когда "мужчины" хотят освободиться от любого вида сотрудничества или сосуществования с "женским полом", поскольку считают его вредным, отвратительным или опасным. Для женоненавистника "женщина" и концепция создания семьи с ней — это, в лучшем случае, наказание, от которого следует отказаться при любой возможности. В других случаях это воспринимается как необходимое зло, навязанное социальной нормой, поэтому он не посвящает себя семейной жизни. Институт брака падает перед идеологией буржуазного феминизма уже не с одной, а с двух сторон: разрушение семьи, как основы брака и превращение юридической части брака в надстройку уже не над семьёй, основанной на доверии, а над частнокапиталистическим предприятием, основанном на извлечении прибыли.

Мы должны объяснить всё это, потому что буржуазные феминистки, хотя и не могут игнорировать все эти случаи, часто проводят соответствующее различие между тем, когда "мужчина" является сексистом — по их словам, из-за его "угнетающей сущности" как "мужчины" — и когда "женщина" является сексистом — по их словам, потому что она живёт "выровненной" и обманутой. Таким образом, отвергая любую волю или способность к рассуждению таких людей в любом из двух примеров, мы становимся жертвами нелепых двойных стандартов. Для них социальный фактор или идеологическое давление являются предлогом для освобождения "женщин" от любой ответственности: "женщина", которая болеет и голосует за консервативные партии, является "бедным отчуждённым заблуждающимся человеком", но "из-за патриархата", а в случае "мужчин" их политический или моральный консерватизм является неоспоримым доказательством "их сотрудничества во всей системе, которая угнетает женщин", их "реакционной склонности по своей природе". Более того, есть феминистки, у которых единственный уступок для "мужчин" — это признание того, что есть некоторые, которые "в глубине души хотели бы перестать быть такими, какие они есть", но "поскольку большинство из них трусы, им нет спасения", поэтому они останутся сексистами до конца жизни. Феминизм рассматривает "женщин" как бессознательных девочек, а "мужчин" — как иррациональных пещерных людей. Но, конечно, подобные наши комментарии не свидетельствуют о скрытом женоненавистничестве или феминизме, это наши "гетеро-патриархальные розовые очки" искажают реальность.

Историческая эволюция семьи и социальных отношений

Примечание: в историческом контексте мы не берём в кавычки мужчин и женщин, разделяя эволюцию слов между модерном и постмодерном.

Впервые ли мы видим женщин на производстве? Вовсе нет. Нам нужно только вспомнить, что на каждом этапе истории женщины уже работали, даже занимались самым тяжёлым физическим трудом, как это было в некоторых частях мира в эпоху современности, не забывая о домашних обязанностях и испытывая значительное социальное пренебрежение по сравнению с мужчинами, особенно с того времени, когда в позднем средневековье было ликвидировано двойное происхождение. См."Введение в современную эпоху" Эрнста Хинрихса, 2012.

Мы отправляемся ещё дальше в прошлое. Фридрих Энгельс уже в XIX веке отмечал, что последние исследования показали, что на другом историческом этапе, в матриархальных обществах с низким уровнем развития производительных сил, женщины, даже если они не отвечали за выполнение больших трудовых задач, чем мужчины, признавались как имеющие более высокий статус, чем мужчины, по другим причинам — очевидно, что это могло произойти только в странах с низким профицитом. На этих двух примерах читатель должен получить представление о социально-экономических изменениях, происходивших на протяжении истории, а также о разделении труда между полами:

«Домашнее хозяйство [первобытного коммунизма] означает господство в доме женщин, так же как и то, что признавать родной можно лишь мать, при невозможности с уверенностью знать родного отца, означает высокое уважение к женщинам, то есть к матерям. Одним из самых нелепых представлений, унаследованных нами от эпохи просвещения XVIII века, является мнение, будто бы в начале развития общества женщина была рабыней мужчины. Женщина у всех дикарей и у всех племён, стоящих на низшей, средней и отчасти также высшей ступени варварства, не только пользуется свободой, но и занимает весьма почётное положение. Каково это положение еще при парном браке, может засвидетельствовать Ашер Райт, бывший много лет миссионером среди ирокезов племени сенека. Он говорит: "Что касается их семей, то в те времена, когда они ещё жили в древних длинных домах" (коммунистические домашние хозяйства нескольких семейств) "…там всегда преобладал какой-нибудь один клан" (род),"так что женщины брали мужей из других кланов" (родов)."…Обычно господствовала в доме женская половина; запасы были общими; но горе тому злополучному мужу или любовнику, который был слишком ленив или неловок и не вносил своей доли в общий запас. Сколько бы ни было у него в доме детей или принадлежащего ему имущества, все равно он каждую минуту мог ждать приказа связать свой узел и убираться прочь. И он не смел даже пытаться оказать сопротивление; дом превращался для него в ад, ему не оставалось ничего другого, как вернуться в свой собственный клан" (род) "или же – как это чаще всего и бывало – вступить в новый брак в другом клане. Женщины были большой силой в кланах" (родах),"да и везде вообще. Случалось, что они не останавливались перед смещением вождя и разжалованием его в простого воина". Разделение труда между двумя полами зависит от других причин, которые не имеют ничего общего с положением женщин в обществе. Народы, у которых женщины обязаны гораздо больше, чем, по нашим представлениям, они имеют право, часто проявляют к ним гораздо больше реального внимания, чем наши европейцы". (Фридрих Энгельс; "Происхождение семьи, частной собственности и государства", 1884)

Мы должны понимать, насколько сложным является развитие человека на каждом этапе. Историческое развитие не является прямой линией, но, в зависимости от региона и его особенностей, мы можем найти очень разные ситуации даже в одну и ту же эпоху.

Расширение производительных сил и требования способа производства разрушили старую роль, отведённую женщинам в Европе как простым домохозяйкам, чему способствовала прежде всего обширная власть церкви в предыдущие века. Активизировалось массовое включение женщин в состав рабочей силы, а вместе с ним и реальный взлёт их политической, экономической и культурной автономии.

"В привычном для нас типе семьи муж зарабатывает средства к существованию, содержит жену и детей. Женщина, со своей стороны, занимается домашними делами и воспитывает детей по своему усмотрению. Но за последнее столетие эта распространённая форма семьи постепенно разрушалась во всех странах мира. (...) Семейные обычаи и нравы формируются одновременно как следствие общих условий жизни, окружающих семью". (Александра Коллонтай; Коммунизм и семья, 1918) "По мере развития капиталистического производства [женщины] вторгаются в сферу свободных профессий — медицины, права, литературы, журналистики, науки и т.д., — монополия на которые была закреплена за мужчинами, так что они считали её вечной. Рабочие, как всегда, первыми вывели логические следствия из участия женщин в общественном производстве, они заменили идеал ремесленницы — женщины, исключительно домработницы — ёновым идеалом — женщины, партнёра в их экономической и политической борьбе за повышение заработной платы и эмансипацию труда". (Поль Лафарг; "Женский вопрос", 1904)

Странно, что многие из марксистов, утверждающих, что сегодня мы живём в патриархате, похоже, не читали самую известную работу Маркса и Энгельса, которая гласит следующее:

«Буржуазия, повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения. Безжалостно разорвала она пёстрые феодальные путы, привязывавшие человека к его "естественным повелителям", и не оставила между людьми никакой другой связи, кроме голого интереса, бессердечного "чистогана". В ледяной воде эгоистического расчёта потопила она священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. (...) Буржуазия сорвала с семейных отношений их трогательно-сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям. (...) Буржуазия не может существовать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производства, не революционизируя, следовательно, производственных отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных отношений. (...) У пролетария нет собственности; его отношение к жене и детям не имеет более ничего общего с буржуазными семейными отношениями. (Карл Маркс и Фридрих Энгельс; "Манифест Коммунистической Партии", 1848)

Последняя "деталь" также в основном игнорируется: разница в семейных и идеологических концепциях между высшими и низшими классами. Это было важнейшим культурным различием во всех классовых обществах. В Средние века королевские особы, дворяне и духовенство не имели тех же нравов, обычаев и стремлений, что и ремесленник, крепостной крестьянин или раб. Если мы посмотрим на записи исторических документов — таких как частные письма и публичные рукописи — после постепенного становления буржуазии как социального класса, то точно прослеживается дифференциация между их концепцией любви и концепцией правящего дворянства. Борьба за удовлетворение индивидуальных чувств и стремление к ответной и незаинтересованной любви приобрели огромную силу. Это, конечно, не умаляет того факта, что со временем многие буржуа стремились "облагородить себя", то есть перенять путём подражания и юридических усилий — титулы и культурный, моральный статус старой кровной знати. Поэтому, когда спустя столетия буржуазия пришла к власти, её революционная концепция вскоре угасла. Таким образом, она, как правило, принимала гибрид либо патриархальной идеологии дворянства, либо основывалась на концепциях того, что Маркс и Энгельс называли "холодным экономическим расчётом", что не исключает того, что более прогрессивные модели действительно существовали, но они всегда были исключением, а не правилом. См. работу Михаила Бахтина "Народная культура в Средние века и эпоху Возрождения", 1965.

Почему, помимо всего прочего, буржуа необходимо своё особое понятие семьи? Потому что это основа его экономического достояния, его прибыли, того, что делает его тем, кто он есть и кем он должен быть — среди равных себе:

«Буржуа относится к установлениям своего режима, как еврей к закону: он обходит их, поскольку это удается сделать в каждом отдельном случае, но хочет, чтобы все другие их соблюдали. Если бы все буржуа, всей массой и сразу, стали бы обходить буржуазные установления, то они перестали бы быть буржуа, – такое поведение, конечно, не приходит им в голову и отнюдь не зависит от их воли и поведения. Распутный буржуа обходит брак и предается втайне нарушениям супружеской верности; купец обходит институт собственности, лишая других собственности посредством спекуляций, банкротства и т.д.; молодой буржуа делает себя независимым от своей собственной семьи, когда он в состоянии это сделать, – он практически упраздняет для себя семью. Но брак, собственность, семья остаются теоретически неприкосновенными, потому что они образуют практические основы, на которых воздвигла свое господство буржуазия, потому что они, в своей буржуазной форме, являются условиями, благодаря которым буржуа есть буржуа». (Карл Маркс и Фридрих Энгельс; "Немецкая идеология", 1846)

Итак, необходимо сразу понять, что:

«Это отношение буржуа к условиям своего существования приобретает одну из своих всеобщих форм в буржуазной моральности. (...) Буржуазия исторически придает семье характер буржуазной семьи, в которой скука и деньги являются связующим звеном и к которой принадлежит также и буржуазное разложение семьи, не мешающее тому, что сама семья продолжает существовать. Ее грязному существованию соответствует священное понятие о ней в официальной фразеологии и во всеобщем лицемерии. (...) В XVIII веке понятие семьи было упразднено философами, потому что действительная семья уже начала разлагаться на вершине цивилизации. Разложилась внутренняя связь семьи, разложились отдельные части, которые входят в понятие семьи, например повиновение, пиетет, супружеская верность и т.д.; но реальное тело семьи, имущественное отношение, отношение, исключающее другие семьи, вынужденное сожительство – отношения, данные уже фактом существования детей, устройством современных городов, образованием капитала и т.д., – все это сохранилось, хотя и с многочисленными нарушениями, потому что существование семьи неизбежно обусловлено ее связью со способом производства, существующим независимо от воли буржуазного общества. Разительнее всего проявилась эта неизбежность во время французской революции, когда семья была на одно мгновение почти совсем отменена законом. Семья продолжает существовать даже в XIX веке, только процесс ее разложения сделался более всеобщим – и это порождено не ее понятием, а более высоким развитием промышленности и конкуренции; семья все еще существует, хотя ее разложение давно уже провозглашено французскими и английскими социалистами». (Карл Маркс и Фридрих Энгельс; "Немецкая идеология", 1846).

Но антитезой буржуазной модели является пролетарская модель семьи. Последняя подхватывает знамя прогресса с точки зрения концепции семейных уз и любви, которые также, частично и с некоторыми исключениями, являются лучшими и наиболее гуманными концепциями некоторых крестьянских общин прошлых веков.

"«Закрепление» женщины за домом, выдвигание на первый план интересов семьи, распространение прав безраздельной собственности одного супруга над другим — все это явления, нарушающие основной принцип идеологии рабочего класса — «товарищеской солидарности», разрывающие цепь классовой сплоченности. (...) Большая свобода в союзе между полами, меньшее закрепление их сексуальных отношений полностью соответствуют фундаментальным задачам этого социального класса, и мы даже можем сказать, что они непосредственно вытекают из этих задач. То же самое относится и к отрицанию концепции подчинения в браке, которая разрушает последние искусственные узы буржуазной семьи. С пролетарским классом всё наоборот. Фактор подчинения одного представителя данного социального класса другому, а также концепция собственничества в отношениях оказывают вредное воздействие на сознание пролетариата. Ни в коем случае не в интересах революционного класса "привязывать" к себе одного из своих членов, поскольку долг каждого из его независимых представителей в первую очередь служить интересам своего класса, а не изолированной семейной ячейки. Долг члена пролетарского общества — прежде всего способствовать торжеству интересов своего класса, например, выступая в забастовках, постоянно участвуя в борьбе. Мораль, с которой рабочий класс оценивает все эти поступки, с совершенной ясностью характеризует основу новой пролетарской морали". (Александра Коллонтай; Отношения между полами и классовая борьба, 1911)

Из этого можно сделать вывод, что уже в рамках капиталистического общества формируется новое понятие семьи, супружеского и отцовско-сыновского союза:

«Является ли на самом деле вопрос о коренном перевоспитании нашей психики, в области отношений полов фактом столь неосуществимым, столь далеким от жизненной практики? Не намечаются ли, наоборот, именно сейчас, именно при наличности совершающегося великого социального и народно-хозяйственного сдвига те условия, что вызывают и порождают новые живые начала психических переживании, совпадающих с намеченными выше требованиями? На смену буржуазии, с ее классовой идеологией, с ее индивидуалистическим кодексом сексуальной морали, идет другой класс, новая социальная группа… Этот передовой, восходящий класс не может не таить в своих недрах зачатков новых отношений полов, тесно связанных с его классовыми и социальными задачами.. (...) Как-будто идеология какого-либо класса складывается тогда, когда уже совершился перелом в социально экономических отношениях, обеспечивающий господство данного класса! Весь опыт истории учит нас, что выработка идеологии социальной группы, а следовательно и сексуальной морали, освещается в самом процессе многотрудной борьбы данной группы с враждебными социальными силами». (Александра Коллонтай; Отношения между полами и классовая борьба, 1911)

Означает ли это, что рабочий класс свободен от всех реакционных семейных концепций? Нет, как и в других областях, спонтанность рабочего класса может сыграть с ним злую шутку. Чем ниже культурный и политический уровень, тем больше вероятность того, что рабочий класс будет внедрять или воспроизводить регрессивные модели семьи. Мы также можем отметить аналогичные аспекты между буржуазным отцом и отцом рабочего класса в их отношениях с детьми. Если первый пытается заставить своего отпрыска взять на себя управление бизнесом или открыть другие производительные предприятия ради "чести""семейной линии" — здесь очень выраженная рыцарская реминисценция — то второй, в силу самих условий труда, вынужден поощрять своего отпрыска приносить домой дополнительную дневную зарплату. Разница в том, что в первом случае человеком движет индивидуализм и лицемерие "что скажут", а во втором — собственная нужда, семейное отчаяние. С другой стороны, у нас есть различные случаи в обоих лагерях. Есть буржуа, который балует своего сына, который без проблем принимает, что тот является — и будет являться всю жизнь — богемой или люмпеном без профессии или выгоды, тот, кто решил, что растратит большую часть семейного наследства просто потому, что может, о чём отец не слишком беспокоится, потому что он всегда может компенсировать потери и шалости "ребёнка". Есть также работник, который, наконец, добивается более или менее комфортной жизни и развивает мысли, которые не приносят пользы его собственному сыну, учитывая, что он был "в нужде", и приучает его к лёгкой жизни безделья только потому, что не хочет видеть его "страдающим", превращая его в нового "маркиза", что, далеко не помогая ему, будет отягощать его в мире работы и в личной жизни.

Что касается дефектов, которые может развить рабочий класс, мы запишем ещё один суверенный трюизм, чтобы угодить самым скептически настроенным: рабочий класс не свободен от подражания — из восхищения и/или отчуждения — методам буржуа в обращении с женой и детьми. Но в силу собственных экономических условий он не может позволить себе роскошь такого образа жизни, тенденция диктует обратное. Другими словами, он может идти против течения, но при этом он больше теряет, чем приобретает. Так, Энгельс говорил о рабочих, отчуждённых алкоголизмом и проституцией:

"Его презрение ко всем самым человеческим удовольствиям, которыми он не может наслаждаться именно из-за своей грубости, неряшливости и бедности, — вот ещё множество причин, благоприятствующих алкоголизму; искушение слишком сильно, он не может устоять. (...) Есть ещё и другие факторы, ослабляющие здоровье значительного числа рабочих. Прежде всего пьянство. Все соблазны, все возможные искушения соединяются для того, чтобы ввергнуть рабочего в пьянство. Спиртные напитки являются для него почти единственным источником радости, и всё как будто толкает его к этому источнику. (...) Когда человека ставят в ситуацию, которая может удовлетворить только животное, ему ничего не остаётся, как восстать или стать животным. Буржуа имеют меньше прав, чем другие люди, упрекать рабочих в сексуальных излишествах, потому что буржуа сами способствуют развитию проституции". (Фридрих Энгельс; Положении рабочего класса в Англии, 1845).

Кроме того, разве не правда, что некоторые элементы буржуазных или других буржуазных слоёв пытаются перенять модель семейного союза рабочего класса? Верно, но в силу своих особенностей они могут принять его только с изменениями, поскольку их экономические и социальные интересы различны. Но как бы то ни было, это ещё один элемент, который размывает доминирующую буржуазную социальную концепцию:

"Это отнюдь не означает, что другие классы и слои общества, особенно буржуазная интеллигенция, которая по условиям своего социального существования ближе всего к рабочему классу, не овладевают этими новыми элементами, которые создаёт и развивает пролетариат. Буржуазия, движимая инстинктивным желанием вдохнуть новую жизнь в умирающие формы своей собственной жизни, и столкнувшись с бессилием своих различных форм сексуальных отношений, поспешно осваивает новые формы, которые приносит с собой рабочий класс. Но, к сожалению, ни идеалы, ни кодекс сексуальной морали, постепенно вырабатываемые пролетариатом, не соответствуют моральной сути буржуазных классовых требований. Таким образом, если сексуальная мораль, порождённая потребностями рабочего класса, становится для него новым инструментом социальной борьбы, то поддерживаемые "модернизмы", которые буржуазия извлекает из этой морали, лишь определенным образом разрушают основу её социального превосходства. Попытка буржуазной интеллигенции заменить неразрывный брак более свободными узами, более легко отделимыми от гражданского брака, расшатывает основы социальной стабильности буржуазии, основы, которые могут быть ничем иным, как моногамной семьей, основанной на понятии собственности" (Александра Коллонтай; Отношения между полами и классовая борьба, 1911).

Мы все понимаем, какие "модернизмы" имеет в виду Коллонтай. Сегодня это "расширяющие возможности" теории мелкобуржуазного феминизма, который заявляет женщинам, что они тем свободнее, чем больше у них секса; что практика эмоциональной отстранённости с мужчинами является вершиной эволюции социальных отношений; или что они должны практиковать "гетеросексуальный аскетизм", чтобы не предать своих товарищей в борьбе против патриархата.

Опять же, эти альтернативы классической буржуазной модели часто являются ничем иным, как столь же реакционными или утопическими промахами, как и альтернативные модели более традиционному буржуазному образованию.

Историческое развитие открывает женщинам путь к самостоятельности

Развитие капитализма до его конечных последствий насильно потянуло за собой женщин, и им пришлось отстаивать ряд трудовых, культурных и политических прав, что прекрасно чувствовал и Энгельс:

«Освобождение женщины станет возможным только тогда, когда она сможет в крупном, общественном масштабе участвовать в производстве, а работа по дому будет занимать её лишь в незначительной мере. А это сделалось возможным только благодаря современной крупной промышленности, которая не только допускает женский труд в больших размерах, но и прямо требует его и все более и более стремится растворить частный домашний труд в общественном производстве.» (Фридрих Энгельс; происхождение семьи, частной собственности и государства, 1884)

Но кто-то может спросить: как может капитализм поощряет самостоятельность женщин, если в своих недрах он наследует феодально-патриархальное мышление, пусть и в новых условиях? Это неудивительно, потому что это те же самые противоречия, которые существуют и в других областях. Так, например, происходит при бесконтрольном расширении и эксплуатации природных ресурсов, когда концентрация капитала создаёт временно большие прибыли для нескольких капиталистов и спрос на труд для пролетариев, а во время кризиса приводит к разрушению производительных сил, безработице, пролетаризации мелких буржуа и т.д..., черты, которые показывают, что капитализм, в силу своей эволюции, больше не является системой производства, но что общество требует коллективной и плановой производственной системы, такой как марксистский социализм, такой, который не растрачивает производительные силы, который рационально использует ресурсы планеты, который полностью исключает дискриминацию по признаку этнической принадлежности, пола и так далее, короче говоря, который обеспечивает свободный доступ к развитию физических и умственных способностей каждого.

Приведём ещё один пример этих противоречий, которые капитализм хранит в себе, в вопросе об эмансипации женщин и самих материальных условиях, которые создаёт капитализм, это то самое противоречие, которое возникает между развитием капитализма, требованиями производства и его собственными образовательными потребностями, в результате чего закладываются строительные леса того, каким должно быть социалистическое образование в будущем:

«Буржуазное общество само признаёт наличие некоторых из этих зол, стараясь облегчить воспитание юношества введением бесплатного обучения, а кое-где также бесплатной раздачей учебных пособий — два мероприятия, которые ещё в середине восьмидесятых годов тогдашний саксонский министр народного просвещения, выступая против социалистических депутатов ландтага, назвал «социал-демократическими требованиями». Во Франции, где после долгого отставания народное образование сделало крупный шаг вперед, пошли ещё дальше, по крайней мере в Париже, где детям обеспечивается пища на средства общин. Дети бедных родителей получают пищу бесплатно, а дети более состоятельных родителей вносят незначительную плату в городскую кассу. (…) Буржуазное общество не может отрицать существования этой нищеты, и вот сердобольные души устраивают общества для снабжения детей завтраком и супом, чтобы путём благотворительности осуществить хоть часть того, что является обязанностью общества. В настоящее время некоторые общины доставляют бедным детям необходимый уход на свои средства. Всё это совершенно недостаточно, и как благодеяние рассматривается то, что должно быть правом». (Август Бебель; Женщины и социализм, 1879).

Это, конечно, не означает, что буржуазия, несмотря на введение подобных мер, воздерживается от заключения выгодных сделок со всеобщим доступом к образованию или здравоохранению, что имеет место как при государственном, так и при частном управлении.

Вот одна из проблем: даже если гипотетически происходит постепенное увеличение бюджетов, а также расходов на государственное образование или здравоохранение, они не обязательно будут адекватно покрывать потребности населения, как это действительно произошло, особенно благодаря заключению контрактов с частными агентами со стороны государства. Государственному сектору не хватает инвестиций, чтобы иметь возможность нанять необходимый персонал, обслуживающий и административный персонал, а также приобрести самые передовые технологии. В результате уровень образования или медицины постепенно ухудшается. Кто выигрывает от этого ухудшения? Пусть читатель судит сам. Прежде всего, необходимо понять, что с помощью государственной системы правительство, состоящее из буржуазии или представителей буржуазии, исторически управляло национальной службой, которая удовлетворяет основной социальный запрос, уже завоёванный в большинстве буржуазно-демократических государств во всем мире. Основная причина создания и расширения этого сектора обусловлена, с одной стороны, борьбой рабочих, но, прежде всего, тем, что буржуазия в конце концов осознала, что для нормального функционирования ей необходимо обучать рабочую силу в минимально достойных условиях. В этом государственном секторе буржуазия управляет средствами производства — что не устраняет ни конкуренции, ни непотизма, ни концессий и сделок с другими частными компаниями на предоставление медицинских центров всех видов, но когда эти центры приватизируются, отдельные капиталисты, получившие управление ими, вынуждены защищать свой участок с ещё большим рвением, поскольку это не коллективное управление, а частное в самом строгом смысле. Это, в свою очередь, не означает, что ей не нужны контракты с правительством или его государственными компаниями, например, для поставки или получения транспорта для пациентов и ресурсов.

Ошибка здесь может показаться в том, что невежда в истории не может полностью понять настоящее своего общества, потому что не знает предшествующую эволюцию. Но часто дело не в том, что он не знает,"откуда мы пришли и куда идём", а в том, что он даже не знает фундаментальных особенностей общества, в котором живёт!

Капитализм не обязательно зависит от "патриархата" , "расизма" или "гомофобии".

Сегодня, отталкиваясь от таких явлений, как насилие между партнёрами, буржуазный феминизм тщетно настаивает на том, что:

"Подемос Андалусии" (прим. ред. — Подемос Андалусия — региональное и федеральное отделение партии Подемос в Андалусия, Испания) подверг критике "игры слов", в которые, по его мнению, играет правое крыло с целью "сделать невидимым структурное насилие, которому подвергаются женщины в этой стране". (Европейская пресса; Подемос критикует "словесные игры" правых,"чтобы сделать невидимым структурное насилие, от которого страдают женщины", 11 марта 2019 года).

Если, как они говорят,"мужское" насилие является структурным, и поэтому существует целая "патриархальная структура", как эта же система будет использоваться для того, чтобы переломить ситуацию? Это противоречие в терминах.

Аргентинские троцкисты говорят нам:

"Как отмечает Андреа Д'Атри,"парадоксально, но в результате требования признания этих форм насилия со стороны уголовно-исполнительной системы был получен результат, противоположный искомому. Потому что, хотя классификация такого поведения как преступления позволила сделать страдания женщин видимыми, уголовная система работает путем приписывания индивидуальной ответственности за причинение вреда", обвиняя человека, но не систему". (Левый Журнал; мачо насилие: структурная проблема капиталистической и патриархальной системы, 2016.)

Конечно, буржуазная правовая система никогда не признает, что преступления, которые происходят в её обществе, порождены ею, это никогда не было её задачей, но давайте пойдём дальше: являются ли кражи, убийства, насилие или изнасилования проблемами, исключительными для капитализма? Нужна ли для этого "патриархальная система"? Существуют ли воровство, зависть, алкоголизм, ростовщичество или проституция до тех пор, пока существует капитализм? Как мы знаем, они скорее присущи обществам, разделённым на классы, на эксплуатируемых и эксплуататоров, в то время как другие являются эмоциями и выражением человеческого рода или, по крайней мере, его худших пороков. Поскольку мы не утописты, мы имеем в виду, что вполне возможно, что даже в бесклассовом обществе некоторые проявления этого типа не могут быть полностью уничтожены, что возможно, что, хотя и в более изолированной форме, они будут продолжать иметь место, но это другой вопрос, и поскольку футурология не является нашей задачей, мы оставим её на данный момент.

Очевидно, что мы не утописты. Мы не собираемся навсегда искоренить зло с лица земли. У нас есть плохие новости для наших идеалистических оппонентов: зло, какая бы система ни царила, будет существовать до последнего вздоха человечества. Она может быть сведена лишь к минимальному выражению, и мы не стремимся реформировать человеческую душу, а преобразуем её в корне. Что необходимо сделать для этого? Для начала мы должны создать социальную систему, в которой происходит гармоничное развитие без классовых различий, которая усиливает достоинства и понимает недостатки человека, чтобы максимально их смягчить. Говоря иначе — в угоду романтикам — мы должны стремиться к самому чудесному утопическому идеалу общества, но отталкиваясь от реальности и понимая, что можно, а что нельзя делать в каждый конкретный момент. Отрицать, исходя из нынешней ситуации, законное стремление к качественно более совершенной системе, значит игнорировать исторический опыт, когда революционеры проходили через всевозможные немыслимые препятствия.

Теперь необходимо прояснить одну вещь: сама эволюция капитализма показала, что он разрушает именно эту идею "патриархальной системы", которую некоторые феминистки держат в голове. Так что нет, фундаментальная проблема заключается не в "союзе патриархата и капитализма", как утверждают феминистские плакаты, поскольку первого по сути больше не существует, а второй может обойтись без первого, чтобы выжить, как он показал, не нуждаясь в законах о расовой сегрегации или законах против ЛГБТ (запрещённая экстремистская организация).

Но почему подходы буржуазного феминистского движения в корне неверны? По той же причине, что и у многих движений: они ставят вопрос о об абстрактных признаках выше вопроса о классе. Если марксисты осуждают теории националистов или антирасистских групп за то, что они ставят нацию или расу выше класса, и критикуют неправильные решения их фетишистских проблем, то как они не могут сделать то же самое по вопросу защиты ЛГБТ или феминизма? Разве тот факт, что в этом году в Ibex 35 преобладает число "гетеросексуальных мужчин", автоматически порождает привилегированный доход среди пролетариата? Если бы все члены МВФ были "женщинами", изменило бы это экономическое положение людей во всем мире? Разве нет "гетеросексуальных женщин", таких как президент Кристин Лагард, которые каждый день принимают меры, наносящие ущерб различным людям во всех частях мира? Август Бебель, один из крупнейших гендерных экспертов своего времени, уже разобрал несколько феминистских идей, которые находят отклик и сегодня, например, так называемый "стеклянный потолок" и "сестринские отношения" между "женщинами" всех классов. Следует спросить себя, как это уже делают многие, что, если феминизм является необходимостью с подавляющими доказательствами в Испании, если "революция будет феминистской или не будет", как клянутся некоторые, как возможно, что эта "революция" рекламируется основными партиями, организациями и деятелями капиталистической системы? Что это за "революция", которой аплодирует та самая система, которая должна быть "свергнута феминизмом и ЛГБТ"? Это не значит, что, как делают такие группы, как RC и ультраправые, что "всё это план Сороса и Кока-Колы" и что цель состоит в "гомосексуализации населения", чтобы "остановить рождаемость", как говорят конспирологи. Но просто и ясно, феминизм, экологизм и подобные движения были поглощены традиционными партиями, потому что их ориентиры вполне совместимы с обществом и ценностями современной буржуазной демократии, а иногда их самые фундаментальные требования деформируются в угоду стремлениям капитала, отвлекая внимание от главной проблемы. Буржуазии не вредят эти движения, она достигла того уровня, когда может адаптироваться к ним и даже манипулировать ими для достижения своих собственных классовых целей.

В целом, необходимо понимать следующее: для капиталистов существует только рынок, основанный на спросе и предложении работников, есть только цифры, возможные прибыли при найме или использовании того или иного человека. Именно поэтому они проводят опредёленное обучение людей, когда им нужна определённая техника, и всегда под идеологическим руководством, которое не позволяет субъекту слишком много думать, но не более того. В то время как рабочие в глазах начальства не воспринимаются как люди в полной мере, и нет никаких "причин" содействовать их когнитивному развитию, их физическому здоровью, их трудовым устремлениям или их эмоциональным тоскам, потому что буржуазия поняла, что такие инвестиции принесут им убытки или, если не больше, что всё это не окупится в пользу их кармана. Поэтому к пролетариям относятся как к другим машинам, которым требуется только то, что необходимо, чтобы, когда придёт время, когда они перестанут работать и перестанут приносить прибыль, их можно было легко заменить более молодой и современной моделью.

Патриархат давно исчез

"Ниспровержение материнского права было всемирно-историческим поражением женского пола. Муж захватил бразды правления, а жена была лишена своего почётного положения, закабалена, превращена в орудие деторождения. (…) Для этой семьи прежде всего характерна не полигамия, о которой мы будем говорить позже, а "организация определенного числа индивидов, свободных и несвободных, в семью, подчиняющуюся отцовской власти главы семьи". (Фридрих Энгельс; "Происхождение семьи, частной собственности и государства", 1884).

Мы не живём в "патриархальной системе", описанной в Библии, как в римские или средневековые времена. Отец не имеет права на жизнь и смерть своих детей, как в законах Августа, отцы не имеют юридической возможности и не полагаются на "обычное право" выдавать замуж своих дочерей против их воли, не существует "права „инкубации “", нельзя требовать, согласно "священным писаниям", чтобы женщины выполняли свои "супружеские обязанности" и т.д. Говорить о "патриархате" в сравнении с этими эпохами истории - это не что иное, как пинок в учебники истории и права.

Напомним читателю, что общество действительно было сформировано идеологической, экономической и культурной осью патриархата:

"В испанском послевоенном мире роль женщины, ранее установлённая и замкнутая на себе, всегда была связана с социальной и политической моделью семьи, где она рождалась и умирала, где она обеспечивала себе идентичность и референтность. Патриархат с самого начала понимался франкистской машиной как институт, постулаты которого могут быть выгодны: в экономической сфере ограничение женщин домом, возвращение "ангела домашнего очага" было экстренным решением для облегчения давления безработицы; в семейной сфере наделение материнства мистическими качествами было полезным маневром для повышения демографического потенциала и, вместе с ним,"славного испанского прошлого". (...) Узаконивание послушания мужу, на котором в конечном итоге зиждется политическая стабильность. (...) Быть матерью и женой составляло суть женственности,"естественный порядок вещей", "неизбежность" в противоположность жалким девам, тем "кастрированным" женщинам, которые не успели реализовать свою женственность. (...) Теперь к этой исключающей идеологии, которая не предусматривает для женщин никакой другой судьбы, кроме как "быть" для других женой и матерью, мы должны добавить еще одну грань — социально-экономические факторы, которые заставляли женщин из наиболее обездоленных групп выходить замуж как способ выполнения своего социального и культурного предназначения, но в основном как средство выживания. (... ) Нездоровая одержимость католической церкви контролем сексуальных отношений и сохранением женской девственности до брака была также основана, помимо весьма специфической интерпретации божественных предписаний, на двойной пользе: государства, которое устанавливало через брак контроль над семьей и обществом и которое, посредством постоянного наблюдения за женским телом, передавало господство над потомством, привязанным к патриарху, игру корыстных интересов, в которой недостаточно было внушить молодежи патерналистские рассуждения о благосклонности духовной любви, беззаветной преданности, единственной истинной любви; необходимо было отчуждение, интернализация, натурализация через угрозу. (...) Нарративная беллетристика является эффективным ресурсом для расшифровки культурных и социальных различий, которые испытывают мужчины и женщины (...) Они создали социальный мир в и для женственности, где женщины были главными героями, с миром коммерции — покупки и приобретения стали задачей "новой" женщины и социальной помощи. И, с другой стороны, с идеей, что брак — это мир, полный возможностей для женщин, место, которое "хорошо" эксплуатируемое предоставит им целый набор замечательных реалий". (Матильда Пейнадо Родригес; Маленькие женщины франкизма: как преподавать и изучать модель женственности (1936-1960), 2016)

Об истинном патриархате:

"Это было простой правдой, что мужчины правили женщинами, и поэтому патриархат — правление отцов существовал в буквальной форме, как и сегодня в некоторых частях мира. Женщины не имели права на автономию или власть, на владение собственностью или на контроль своих передвижений и деятельности без согласия мужа. Они не могли голосовать или занимать большинство властных должностей и профессий". (Хелен Плакроуз; Как определить — живём ли мы в патриархате, 2017)

Какое отношение всё это имеет к положению "женщин" сегодня? Ничего. Мы говорим об этом на примере Испании, но можно привести в пример и другие парадигмы современной Европы, например, Великобританию. С юридической точки зрения, в большинстве этих капиталистических стран законы, которые мы могли бы считать наследниками чистого патриархата — о владении собственностью, сыновней власти и так далее — уже давно отменены. Более того, социально-экономическое положение "женщин" и управление их собственной экономикой не имеет ничего общего с ситуацией прошлых лет. Что касается профессий, то даже из статистики видно, что в некоторых из них "женщины" численно преобладают:

"Падение патриархата в Великобритании начался в 19 веке, в конце которого замужние женщины получили возможность владеть собственностью и деньгами и начали поступать на такие профессии, как медицина и бухгалтерия, чтобы жить самостоятельно. На протяжении 20- го века права и свободы расширялись, пока женщины не получили право голоса, доступ ко всем профессиям и квалификациям, право на равную оплату за равный труд и право на отказ от секса в браке. (...) Большинство людей указывают на статистику, показывающую, что мужчины значительно преобладают в политике и бизнесе, и говорят, что это свидетельствует о том, что общество управляется мужчинами. Тем не менее, нет закона, утверждающего, что только мужчины могут занимать эти должности, и некоторые из них занимают женщины. Наш нынешний премьер-министр, в конце концов, женщина. Существует мало доказательств того, что дисбаланс обусловлен дискриминацией в отношении женщин, а не разным выбором, сделанным мужчинами и женщинами. Поскольку женщины имели доступ ко всем профессиям, они быстро стали доминировать в образовании, здравоохранении, издательском деле и психологии. Делает ли это эти сильные социальные сферы, которые определяют, как общество думает и чувствует, матриархальными?". (Хелен Плакроуз; Как определить — живём ли мы в патриархате, 2017)

Прежде чем предполагаемый "революционер" бросится выставлять себя на посмешище, утверждая, что существуют "сексистские законы" или что "социально-экономически женщины всё ещё находятся в патриархате", он вполне мог бы начать изучать социальную и законодательную эволюцию последних двух столетий в таких странах, как Франция, Германия и других, что, кстати, включено в классический труд по марксизму Августа Бебеля "Женщины и социализм" 1879 г. Возможно, проблема именно в этом! Что эти "фемимарксисты" не изучали классическую литературу марксизма и не видят дальше того, что извергает буржуазная феминистская пропаганда

В Испании были отменены законы времён франкизма и более раннего периода, предусматривающие наказание за супружескую измену или гомосексуализм, облегчён развод, декриминализованы аборты и т.д. Что касается вопросов усыновления, фамилий, родительской власти — совокупности прав, обязанностей и полномочий, которыми обладают родители в отношении своих несовершеннолетних детей, — брака, развода и т.д., то многие из этих законов были особенно узкими в период непосредственного и недавнего конца франкизма, но со временем, постепенно и постепенно, они были изменены, чтобы адаптировать их к потребностям нового буржуазно-демократического режима, поскольку именно этот режим будет управлять их интересами как класса. Следовательно, гражданские права были реформированы и адаптированы, и все они были сглажены, чтобы наилучшим образом сварить современную конструкцию испанского капиталистическо-империалистического государства. Давайте рассмотрим лишь некоторые законы:

— Закон 14/1975 от 2 мая 1975 года, реформирующий некоторые статьи Гражданского и Торгового кодексов о правовом статусе замужних женщин и правах и обязанностях супругов, который заменил Закон от 24 апреля 1958 года в этой области, и который положил конец обязанности жены подчиняться своему мужу; право жены не быть обязанной приобретать гражданство мужа; исчезновение супружеской лицензии, которая обязывала жену действовать через мужа при совершении любого юридического действия и осуществлять права частного или исключительного характера.

— В 1978 году были отменены статьи 449 и 452 Уголовного кодекса, касающиеся прелюбодеяния — наказывавшие за неверность жены и супружеской измены — людей, которые живут вместе и имеют сексуальные отношения, не будучи женатыми.
— Закон 11/1981: о родстве, родительской власти и экономическом режиме брака.
— Закон 30/1981: о браке и вытекающих из него основаниях для аннулирования, раздельного проживания и развода.
— Закон 13/1983, реформирующий Гражданский кодекс в вопросах опеки.
— Закон 21/1987, вносящий изменения в некоторые статьи Гражданского кодекса и Гражданского процессуального закона об усыновлении.
— Закон 11/1990 о реформе Гражданского кодекса с применением принципа недискриминации по признаку пола.
— Закон 35/1994, вносящий изменения в Гражданский кодекс в части разрешения гражданских браков мэрами.
— Органический закон 1/1996 о правовой защите несовершеннолетних, частично изменяющий Гражданский кодекс и Гражданский процессуальный закон.
— Закон 40/1999, регулирующий имена и фамилии и порядок фамилий.
— Закон 41/2003 о защите имущества лиц с ограниченными возможностями.
— Закон 42/2003 о семейных отношениях между внуками, бабушками и дедушками.

Все эти законы означали разрыв с идейно-культурными основами франкизма и, следовательно, с фашистской концепцией семьи, брака и роли мужчины.

За этим длинным списком следует ещё один длинный список законов по другим вопросам, которые каждый может себе представить и которые уже были приняты на закате режима Франко или в период после Франко, чтобы породить буржуазную демократию.

— Органический закон 9/1985, который декриминализировал искусственный аборт в трёх случаях: серьёзный риск для физического или психологического здоровья беременной женщины, изнасилование, пороки развития или дефекты, физические или психологические у плода.

Закон 13/2005, подразумевал в себе легализацию однополых браков и допустимость усыновления/удочерения.

— Органический закон 2/2010 об абортах, основанный на правах и основах сексуального здоровья и репродуктивного здоровья, установленных Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ), регулирующий условия добровольного прерывания беременности.

Если совершенно глупо заявлять, как это делает PCE (r), что современная Испания, при посредничестве прежде всего, правительством PSOE (Испанская социалистическая рабочая партия), имеет "фашистский" правовой корпус, то не менее сюрреалистично видеть феминистку, заявляющую, что законодательство и правосудие являются "патриархальными". Проблема в том, что ни феминистки не знают, что такое патриархат, ни PCE (r) — что такое фашизм.

Любопытная "патриархальная система" с законами в пользу женщин

За годы своего существования правительства разных стран создали целый ряд законов, направленных на предотвращение насилия в отношении "женщин". Существуют даже законы с асимметричными наказаниями, которые более сурово осуждают мужчин за то же действие, которое может совершить женщина — см. Всеобъемлющий закон о гендерном насилии от 2004 года.

Правда в том, что далеко не все живут в "патриархальной" судебной системе, существуют законы, которые дают преимущества "женщинам" перед "мужчинами" при приёме на государственную службу в случае ничьей — Андалусия:

"Совет планирует применить "позитивную дискриминацию" в случае ничьей на конкурсных экзаменах в Андалузской службе здравоохранения (SAS), опубликованных в этот понедельник в Официальном вестнике правительства Андалузии (BOJA), что позволит при равных достоинствах и условиях нанимать женщину только в тех категориях, где преобладают мужчины." (В Diario.es; Совет изберёт женщину вместо мужчины в случае ничьей в оппозиции к здравоохранению, 22 апреля 2015 года)

Существуют льготы для государственных должностей с небольшим количеством женщин — Галисия:

"Он должен соответствовать положениям статьи 59 Закона 2/2015 от 29 апреля о государственной занятости в Галисии (LEPG), на который ссылается статья 17 LCCG, и гарантировать паритет между женщинами и мужчинами". (РЕЗОЛЮЦИЯ от 20 января 2020 года о публичном предложении по трудоустройству на 2020 год)

Здесь также можно привести в пример, как мы увидим в других главах, посвящённых вопросу гендерных квот и паритета, снижение для "женщин" требований во время физических тестов на общественных должностях:

"Объявление о создании новых должностей пожарных в городском совете Мадрида сопровождалось спорами. (...) Правительство Мануэлы Кармены снизило требования к физическим тестам, которые кандидаты должны были пройти во время последнего публичного призыва на вступление в Корпус в 2011 году. Так, например, претендентам на вступление в муниципальную пожарную службу будет достаточно 15 секунд, чтобы подняться по гладкому 6,5-метровому канату, используя только руки, вместо 10 секунд, которые требовались ранее. Пятиминутный лимит времени для гонки на выносливость также был увеличен на 45 секунд, хотя её длина по-прежнему составляет 1 500 метров". (El Mundo; Кармена сокращает физические тесты для отбора пожарных, 18 августа 2017 года).

Разве "патриархальная" система, особенно в том смысле, в котором её представляет феминизм — почти как духовную сущность — могла бы всё это развивать? Разве она позволила бы подорвать свою собственную власть таким образом, если её намерение — увековечить власть "мужчин"? Как видно, если немного поразмыслить над реальностью, эта теория рассыпается.

В ожидании возможных умников, которые могут прийти и сказать что-то вроде "формальное равенство для женщин не обеспечивает реального равенства" — с чем мы согласны — мы просим вас, прежде всего, ознакомиться с социально-экономическими данными в этом документе. И даже если мы примем такую предпосылку о законе, это всё равно не доказывает существование этого предполагаемого патриархата. Более того, если мы согласимся с тем, что "патриархат" продолжает существовать, несмотря на обратные законы — даже если есть законы, благоприятствующие "женщинам" — мы должны отметить, что для гегемонистского феминизма последних двух десятилетий это было бы выстрелом себе в ногу, поскольку его цель — реформировать институты буржуазного государства, чтобы "освободить женщин". Но, как выясняется, феминизму даже не удаётся решить проблему, ради которой он якобы существует, поскольку его меры не служат "полной эмансипации женщин" — помимо того, что некоторые из них даже не хотят устранить эксплуатацию наёмного труда. Напротив, они сосредоточены на аберрантных законодательных проектах, которые отменяют презумпцию невиновности для "мужчин", стремятся приравнять жестокое обращение к сексуальной агрессии, хотят введения инклюзивного языка и даже влекут за собой такие обескураживающие предложения, как снижение наказания за преступления, связанные с сексуальной агрессией, как это сделала организация United We Can в своём последнем законопроекте в 2020 году, — что мы подробно рассмотрим в следующих главах.

Несмотря на отдельные победы этих "иллюзорных проектов", правда заключается в том, что метод "реинтеграции", который будет использовать буржуазия, будь то "воспитание гражданских ценностей" — социальная демократия - или "воспитание с гендерной точки зрения" — феминизм — будет недостаточным для того, чтобы реинтегрировать практически всех преступников — другое дело, чтобы вернуть их в производственную систему. И это, конечно, с учётом того, что на основании новых феминистских законов преступник не будет ложно обвинён полицией, а судьи "проинформированы благодаря курсам, проводимым Министерством по вопросам равенства". Говоря прямо, уже достаточно доказано, что насилие над женщинами или плохие условия их труда продолжают — и будут продолжать существовать как явление в капитализме; что реформизм и феминизм — часто неразличимые — были и остаются неспособными справиться с этим злом должным образом. Именно поэтому звёздная цель феминисток — требовать от капиталистического государства все больше и больше финансирования и власти для "защиты женщин и повышения их уровня жизни" — на самом деле для усиления своей явно сексистской пропаганды — свидетельствует об их полной уверенности в возможности реформирования системы от её пороков — реальных или вымышленных — их желании донести до нас, что если мы принимаем "законы буржуазной игры", то это потому, что она обладает большой "преобразующей силой". Короче говоря: политически она доверяет буржуазной демократии. Поэтому феминизм и капиталистическое государство уже живут в симбиозе.

Задумайтесь на минуту, как мы можем дать больше репрессивной власти буржуазии — в любом деле — под кажущейся справедливой причиной? Когда это когда-либо приносило пользу народу? Никогда. Буржуазная законность всегда использовалась неоднозначно, чтобы направлять людей, когда они доставляли беспокойство, либо как бедные и маргинальные, либо как подрывной элемент. Народ не должен наивно доверять буржуазной юриспруденции, тем более помогать внедрению сексистской дискриминации в пользу того или иного пола. Будем ли мы также голосовать за усиление армии и полиции для защиты "национального суверенитета" или для достижения "конца преступности"? Доверимся ли мы прогрессивным планам Министерства образования в выборе учебных программ и образовательных методик для наших детей, братьев и сестёр? Для революционера это, по меньшей мере, смешно, потому что он отрицает не коллективную юриспруденцию или образование, а юриспруденцию и образование, сфабрикованные капиталом.

Могут ли быть отголоски прежних социальных систем?

Конечно, если бы это было не так, мы бы говорили о механической концепции истории и общества. Где мы можем отметить опредёленные лазейки в патриархальной идеологии, так это в некоторых сферах жизни, но даже в этом случае мы должны сделать соответствующие пометки, чтобы не запутать читателя.

a) Неравное распределение домашних обязанностей между мужчинами и женщинами, при котором последние берут на себя основное бремя — как само собой разумеющееся:

“Современная индивидуальная семья основана на явном или замаскированном домашнем рабстве женщины, а современное общество — это масса, состоящая сплошь из индивидуальных семей, как бы его молекул.” (Фридрих Энгельс; "Происхождение семьи, частной собственности и государства", 1884).

В некоторых странах, таких как Швеция или Дания, ситуация стала гораздо более ограниченной, и даже среди некоторых социальных слоёв это бремя изменилось на противоположное, как, например, в Великобритании среди работников ручного труда — см. доклад Марты Ортеги Гаспар: "Уход за детьми и гендер" 2006. Но даже в этом случае детский и домашний труд не может свидетельствовать о существовании или отсутствии патриархальной системы.

В странах, где законодательно закреплено равенство между полами, могут существовать пары, где "мужчина", не работающий вне дома или сокративший своё рабочее время — по договорённости с персоной-партнёром или в силу форс-мажорных обстоятельств, — берёт на себя домашние обязанности, на что уже указывал Энгельс в своей работе: "Положение рабочего класса в Англии" от 1845 года —; это будет, если поддерживать с партнёром более или менее равные отношения, находясь в ситуации экономической зависимости по отношению к персоне, которая обеспечивает основную поддержку семьи, что иногда влияет на принятие решений в пользу того, кто приносит домой зарплату. Именно поэтому возвращение женщин в производственную ткань исторически было так важно для их индивидуальной автономии и по отношению к своим партнёрам. Точно так же существуют союзы, в которых оба партнёра работают вне дома, но только или почти только один из них — в силу своей личности и авторитета в отношениях — решает, что покупать, как воспитывать детей и как управлять финансами семейной экономики. Это верно и сегодня, но были также исторические и узнаваемые случаи, когда жена, будучи домохозяйкой, была той, кто "носил брюки дома" — популярное выражение, обозначающее ту, кто управлял делами семейной ячейки — но, как ни парадоксально, в то же время она была лишена целого ряда прав, где она не могла действовать без своего мужа — см. франкистские законы, приведённые выше. Понимает ли читатель социальные сложности на индивидуальном и коллективном уровне, которые возникают? Это говорит о том, что многие "эксперты-социологи" путают внутренние отношения, сложившиеся между парами — которые могут быть более или менее эгалитарными по отношению к официальной модели — с общей структурой общества — законодательством, доступом к образованию, работе и т.д. Социально-экономические рамки задают тренд в отношениях нашего времени — иначе и быть не может, — но если мы присмотримся, то поймём, что это не абсолют.

б) Двойные стандарты при моральной оценке действий мужчин и женщин в таких вопросах, как сексуальная распущенность.

"Прелюбодеяние, соблазн, делают честь соблазнителям и являются хорошим тоном..... Но бедная девочка, какое преступление — детоубийство! Если она дорожит честью, необходимо, чтобы исчезли доказательства ее бесчестия; а если она приносит своего ребёнка в жертву предрассудкам мира, она ещё больше бесчестится и попадает под предрассудки закона". (Карл Маркс и Фридрих; "Святое семейство", 1845)

И опять же, мы не можем говорить о том, что это происходит на том же уровне, что и столетия назад, и что это приводит к тем же карательным явлениям, о которых говорилось выше; в старые времена эта сцена вполне могла закончиться тем, что женщину заперли бы в доме, плохо обращались с ней или убили, что было юридически и даже социально защищено. В случае с дочерью, её вполне могли отправить в монастырь или в интернат в качестве наказания. Сегодня, если "мужчина", морально осудив сексуальную активность взрослой персоны, попытается заточить её дома или отправить в монастырь, общественный скандал будет широко распространён, и закон будет действовать против отца или супруга

в) Использование некоторых слов кастильского языка в женском роде с негативной коннотацией:

"Это неопровержимое доказательство того, что были, есть и будут сексистские сообщения и даже явно женоненавистнические тексты и жанры. Но такой сексизм и женоненавистничество — это не свойства языка, а его использование. Они не присущи системе — это не сексизм языка — а ценности, которые приобретаются в употреблении благодаря намерениям эмитентов или их идеологическим предрассудкам — сексизм дискурса. (...) Они исправляются не путем улучшения грамматики, а путем искоренения культурных предрассудков посредством образования". (Королевская академия языка; Отчёт RAE по инклюзивному языку и связанных с ним вещами, 2020)

Можно привести ещё несколько примеров, например, продолжать рассматривать определённые профессии — сёстринское дело - исключительной сферой деятельности женщин; или ассоциировать определённые черты характера как атрибуты "женщин" — эмоциональную чувствительность — в уничижительном смысле, и т.д. Но особенности этого типа явлений мы увидим в следующих главах. В любом случае, не существует ни патриархата, ни матриархата как структурированного режима, поскольку это означало бы абсолютное доминирование одних предрассудков над другими во всех важных областях, а, например, в Испании это даже отдалённо не так. В любом случае, иногда существует естественное неравенство — результат полового диморфизма или различных интересов, созданных на протяжении истории, — а иногда унаследованное — результат клише и культурных предрассудков, которые иногда затрагивают женщин в большей или исключительной степени, и которые также становятся социально размытыми. Кроме того, мы не должны забывать, что "мужчины" также страдают от других сексистских предрассудков и уже обременены законами, которые нарушают их особые права как "мужчин".

Отражает ли каждая вспышка мачизма патриархальное общество?

Повторение моделей, известных как "мачо", можно наблюдать и в случае преобразованных исторических обществ, таких как сталинский СССР (1922- 1953) или Албания Ходжи (1944-1985). Есть несколько работ этих авторов, в которых они комментируют, как некоторые события такого рода всё ещё происходят и как они пытаются их преодолеть. Эти эпизоды иногда напоминали менталитет феодальных или капиталистических обществ, но они не были прямой ответственностью новой социалистической системы, потому что руководящая идеология этих новых обществ, марксизм-ленинизм, воспитывала не на таких отсталых ценностях, а как раз на их противоположности — отсюда массовые кампании против идеалистической идеологии или, например, обязательного ношения чадры. Откуда возникли эпизоды и попытки мачизма? Очевидно, от наследия прошлых экономических и культурных систем. Однако это не означает, что лидеры не ошибались в этом отношении. Мы сами отмечали определённые неудачи в этом опыте.

Следовательно, социалистическая система также не могла взять на себя ответственность за различные действия, которые совершали некоторые отдельные субъекты — совсем другое дело различные правительственные выражения, которые указывали бы на возврат к регрессивному мышлению или, в противном случае, недостаточное образование в плане эгалитарной концепции полов. Но, переворачивая всё с ног на голову, буржуазные феминистки зашли так далеко, что заявили, что марксистский социализм и его исторические выражения также не решили абсолютно никаких женских проблем, и, следовательно, утверждают, что "революция будет феминистской или её не будет". Они игнорируют эпоху наибольших достижений как для мужчин, так и для женщин; и вместо того, чтобы перенимать их успехи и продвигать ещё большие, они претендуют на "революцию" в обществе с помощью идеалистической и полностью псевдонаучной идеологии, такой как феминизм. Это все равно, что сказать, что марксисты не преуспели в господстве, что их система рухнула, так что ничто из того, что они сделали, не служит ориентиром для сегодняшних революционеров. Можете ли вы представить, как продвинулись бы естественные науки, если бы физики, астрономы или химики отвергли работы своих предшественников, даже их сильные стороны, только потому, что они совершили ошибки, которые были результатом их времени или плохих личных решений? Это показывает, что эти болваны не знают, как работает прогресс в науке — будь то естественный или социальный. И что буржуазный феминизм решил для "женщин", если можно так сказать, если якобы, по словам тех же феминисток, мы всё ещё живём в "патриархальном строе"? Должны ли мы тогда без аргументов отвергнуть весь феминизм, как это делают феминистки с "мачизмом-ленинизмом"? Нет, потому что мы преодолеваем феминистские аргументы с помощью критики и научной теории, с помощью эмпирических результатов, продиктованных историей.

Но вернёмся к настоящему. По данным Центра социальных исследований (CIS) в июне 2013 года, 95,3% респондентов сочли "совершенно неприемлемым" для пары "оскорблять или презирать своего партнёра". По данным СНГ, в ходе опроса, проведённого в феврале 2020 года, в котором респонденты подчёркивали его конфиденциальный характер, 93% опрошенных ответили отрицательно на вопрос о том,"оскорблял ли их партнёр за последние 12 месяцев или заставлял их чувствовать себя плохо", в то время как 99,1% ответили, что их партнёр не "давал им пощёчин или не бросал ничего, что могло бы причинить им боль", 97% ответили, что они никогда не "боятся своего партнёра", 97,2% никогда не "препятствовали вам видеться с друзьями", 95,3% "никогда не настаивали на том, чтобы знать, где вы находитесь в любой момент", 99% никогда не "препятствовали вам работать вне дома", 97,8% никогда не "препятствовали вам принимать решения, связанные с семейными финансами". Эти официальные данные опровергают каждую ложь феминизма.

Только категорически отвергнув позиции буржуазного феминизма, женщины в прошлом смогли освободиться от старого патриархального мышления и стали достаточно экономически и психологически самостоятельными. И сегодня также преодоление современного патерналистского буржуазного феминизма позволит любым персонам, даже самым особенным, отстоять свои действительные интересы как трудящихся.

"Работающая женщина наивно приняла руку, протянутую ей буржуазным феминизмом. Суфражистки обратились к работающим женщинам в надежде привлечь их на свою сторону, заручиться их поддержкой и организовать их в полностью женское, якобы бесклассовое, но по сути буржуазное движение. Однако классовый инстинкт и недоверие к "прекрасным дамам" уберегли работающих женщин от вовлечения в феминизм и не позволили заключить длительный или стабильный союз с буржуазными суфражистками. (...) Рабочие женщины внимательно слушали буржуазных суфражисток, но то, что они предлагали, не удовлетворяло их самых насущных потребностей, связанных с порабощением капиталом, и не вызывало никакого искреннего отклика. Женщины рабочего класса были измучены бременем невыносимых условий труда, голодом и материальной необеспеченностью своих семей; их непосредственными требованиями были: сокращение рабочего дня, повышение заработной платы, более гуманное отношение со стороны руководства фабрик, меньший полицейский контроль, большая свобода действий. Все это было чуждо буржуазному феминизму". (Александра Коллонтай; Об истории рабочего женского движения в России, 1919)

Сказочные "привилегии" быть мужчиной и жить при капитализме

Мы уже прояснили вопрос о существовании — или, скорее, несуществовании патриархата. Теперь перейдём к теме, которая является приложением ко всем этим дебатам: знаменитая мужская привилегия. Существует ли такая вещь? Очевидно, что, учитывая вышесказанное, ответ — нет. Но всё не так просто. Давайте вкратце рассмотрим его.

"Конечно, существует гендерное насилие, насилие в отношении женщин только потому, что они женщины", — сказал Касадо."Это бедствие имеет специфическую составляющую, с которой необходимо бороться. Отрицание смертельно опасно". (...) На том же мероприятии заместитель секретаря PP по социальной политике Ана Пастор осудила тот факт, что в обществе всё ещё существует культура мачо, и призвала к "образованию, образованию и образованию и свободе, свободе и свободе". (ABC; PP (Народная партия Испании) утверждает, что общество является "мачистским", и предупреждает, что отрицание гендерного насилия смертельно опасно, 25 ноября 2020 года).

Мы полагаем, что PP, эта партия, родившаяся и воспитанная в недрах национал-католицизма в результате воспитания Франко, будет той, кто научит нас уважать "женщин", свободу! Господа, начните с того, что не отстраняйтесь от голосования за осуждение франкизма в Конгрессе депутатов. Когда ваши бывшие президенты перестанут финансировать Фонд Франко, как Аснар, или принимать бонусы, как "господин М. Рахой", возможно, люди забудут о ваших безобразиях, и у вас снова появится хоть какой-то авторитет, чтобы говорить, не находясь под подозрением.

"PP тоже стала феминистической!" — удивлённо воскликнут некоторые. Воистину, пути Господни неисповедимы. Вернее, пути, ведущие к Монклоа (официальная резиденция премьер-министра Испании), разнообразны. Если Азнар может присоединиться к трио с Азорских островов, наложить техасский акцент и говорить на каталонском в частной беседе, неужели кто-то посмеет сомневаться в способности к адаптации и жизнеспособности старой испанской буржуазии? По правде говоря, это соответствует стратегии PP, которая рассчитала, что, приняв феминистский нарратив, она сможет обозначить дистанцию с Vox, поскольку партия зелёных в настоящее время является одной из немногих правых партий в Конгрессе, которая отвергает подобные позиции — вероятно, считая, что если она присоединится к пурпурной группе, то боится потерять голоса своего "твёрдого ядра", которое сделало ей имя — таким образом, РР рассчитывала отвоевать голоса у PSOE с помощью своего рода "современного и либерального феминизма". Но в то время не было известно, что Ciudadanos также думает присоединиться к этому большому бизнесу, финансируемому элитой, а оранжевая партия в одночасье стала феминистской, чтобы ловить рыбу среди откровенных молодых девушек. Однако её лидер, Инес Арримадас, решила сосредоточиться на таких "революционных" требованиях, как "стеклянный потолок" — то, что мелкобуржуазные "женщины" также стремятся однажды преодолеть, догнав своих буржуазных коллег:

"Независимо от достигнутого прогресса, по-прежнему существует поразительное неравенство возможностей для женщин, неприемлемый разрыв в оплате труда и свидетельства того, что женщинам труднее достичь своих целей. Пока полное равенство не достигнуто, феминизм будет главным оружием в этой борьбе. (Граждане; Феминистский декалог, 2019)

Это должно по крайней мере заставить любую феминистку минимально соответствовать реальности, подозревая, что буржуазия с такой радостью принимает феминизм, если мы якобы живём в "патриархальной системе", и что феминизм настолько прогрессивен для правящих классов, что Арримадас выступает в защиту "женщин", как и в защиту трудящихся в целом.

Принять сценарий буржуазного феминизма, написанный в такт всеобъемлющему закону о гендерном насилии, как это делают почти все политические группировки, независимо от того, являются ли они "правыми" или "левыми", означает механически нарисовать картину, в которой в современном обществе "мужчины" всегда находятся в позиции превосходства над "женщинами", даже до совершения акта реального насилия со стороны первых в отношении вторых. Согласно этому закону, рабочий, работающий за тысячи долларов, или водитель погрузчика на Amazon будут находиться в "привилегированном" положении по сравнению с министром PSOE или членом парламента от Ciudadanos. В то же время, элитная портниха или ведущая телевизионного ток-шоу будут занимать более низкое положение, чем работник склада или студент. Знаменитые "привилегии"!

Мы привёдем некоторые данные, чтобы читатель мог судить, живут ли люди в "раю" при капитализме. Что ж, давайте для начала поговорим о количестве несчастных случаев на производстве в 2018 году, которое составляет около 617 488 по данным Министерства труда. Что касается смертельных случаев:

"В прошлом году в Испании 652 человека умерли во время рабочего дня или по дороге на работу или с работы. (...) Эта цифра, пока еще по предварительным данным с января по декабрь, является самой высокой за последние семь лет. (...) Подавляющее большинство смертельных случаев на производстве - это мужчины: из 652 рабочих, погибших в прошлом году, 602 были мужчинами и 50 - женщинами. Мужчин больше как среди погибших в рабочее время - 482 по сравнению с 24, так и среди смертельных несчастных случаев в Итинере, произошедших по дороге на работу или с работы - 120 и 26 соответственно". (El diario.es; Radiografía de los trabajadores fallecidos en 2018: mayoría de hombres, por accidentes de tráco y en transportes y construcción, 18 февраля 2019 года).

Другие данные, теперь о школьной неуспеваемости, которая выше среди мальчиков:

"Это проблема Запада, которая в Испании выражена ещё сильнее. Несколько дней назад Министерство образования поздравило себя со снижением уровня отсева школьников в Испании. Согласно собственной статистике, 83% девочек заканчивают ESO, по сравнению с 73% мальчиков". (El Mundo; El 'sexo débil' en clase: por qué los chicos sacan peores notas, 13 февраля 2019)

Мужчины также "пользуются" более высоким уровнем самоубийств:

"Тенденция, которая наблюдается на континентальном уровне, не обязательно должна воспроизводиться на национальном уровне. Вот что с данными по количеству людей, решивших покончить с собой в Европе и Испании, если мы посмотрим на возрастной диапазон. По случаю Международного дня предотвращения самоубийств Европейское статистическое управление (Евростат) опубликовало доклад, в котором указывает, что в среднем на Старом континенте больше всего молодых людей решают покончить жизнь самоубийством. Однако в Испании дело обстоит иначе. В Испании тенденция противоположная. На самом деле, именно у людей старше 50 лет регистрируется большинство смертей по этой причине. В течение 2016 года было зарегистрировано в общей сложности 3 569 самоубийств, из которых 2 662 были мужчинами и 907 женщинами, так что разница между двумя полами очевидна." (Medical Reaction; В Европе регистрируется больше самоубийств среди молодёжи; в Испании - среди людей старше 50 лет, 10 сентября 2019 г.)

В этой "патриархальной Испании", которую имеет в виду феминизм, правда заключается в том, что при расставании супругов правосудие обычно отдаёт опеку над детьми матери:

"Опека над несовершеннолетними детьми присуждается матери в 66,2% случаев, а в 28,3% - разделяется". (Национальный институт статистики; Испания в цифрах, 2018).

Наверное, впервые в истории мы живём в патриархате, в котором патриарх не может распоряжаться своим потомством! "В Испании всё по-другому"!

"В случаях, когда решался вопрос об опеке над несовершеннолетними детьми, в 58,1% она была присуждена матери -61,6% в предыдущем году, 76% в 2013 году-, в 4,1% ее получил отец -4,2% в 2018 году, 5% в 2013 году-, в 37,5% она была разделена (33,8% в 2018 году, 17% в 2013 году- и в 0,4% она была присуждена другим учреждениям или родственникам". (El País; Совместная опека удваивается за семь лет, 28 сентября 2020 года).

В качестве примечания следует отметить, что это достижение в области совместной опеки яростно атакуется многими феминистками.

В Испании то, что гегемонистский феминизм называет "патриархальной" системой правосудия, парадоксальным образом достигло следующего:

"53,2 процента действующих судей и судей в Испании — женщины, это тот же процент, который десять лет назад составляли мужчины". (EFE; Число женщин-судей продолжает расти: теперь их доля составляет 53,2 процента, 28 марта 2018 года)

По данным Национального института статистики, в 2012 году бездомными были около 18 000 мужчин и около 4 000 женщин. И мы могли бы продолжать и продолжать — мы полагаем, что это последствия "привилегий" быть "мужчиной"!

Если бы мы руководствовались внешними признаками, и всегда в соответствии с формальной логикой феминизма, эти данные привели бы к "леденящему душу", но нелепому выводу о существовании "структурного насилия" по отношению к "мужчинам", которое заставляет их выбирать более опасную работу, обрекает их на жизнь бездомность и так далее. Насилие в отношении "женщин", которое должно решаться особым образом, представляется феминизмом как серьёзная проблема — и это так, но данные ясно показывают, что оно не находится на тех уровнях, которые нам представляются. Однако феминизм, используя геббельсовскую тактику пропаганды, повторяет ложь тысячу раз, пытаясь заставить её впитаться, тем самым распространяя цифры, которые либо не основаны на тщательном анализе, либо откровенно замалчиваются. Феминизм намеренно игнорирует убийства из-за неуверенности в себе, правонарушений, несчастных случаев на производстве, количество бездомных или самоубийств; другими словами, согласно этому течению, мы должны забыть об остальных данных, чтобы уделить внимание исключительно тому, что феминизм считает важным, а не именно моральным интересам.

Несмотря на все эти данные, феминистки продолжают свою выдуманную историю. И это, рано или поздно, приводит их к мизантропическим позициям — что, за исключением слабых, похищенных или равнодушных умов, означает поставить себя в положение, которое лишает их всякого разума. Таким образом, их идеологи в конечном итоге продвигают абсурдные теории, такие как невозможность для "женщин" поддерживать эмоционально здоровые отношения с любым "мужчиной" — теории исторических феминисток, таких как Кейт Миллетт — и даже заканчивают фантасмагорической идеей, что будет "наука для мужчин" и "наука для женщин" — как провозгласил лидер курдского национализма и феминизма Абдулла Оджалан.

Ревизионизм как рупор феминизма

В 1990-х годах неомаоисты "Линии реконструкции" утверждали, что капитализм нуждается в патриархальной модели семьи:

"Капитал наследует эту форму организации истории, ему остается только сохранить её, и, если возможно, в её классической моногамической форме, в её патриархальной форме, сохраняя мужское господство в семье как средство продолжать держать женщин в состоянии непродуктивного домашнего труда". (Революционная коммунистическая партия; Эмансипация женщин и пролетарская революция, 1994).

Сегодня PCE, похоже, не слишком с этим согласен, считая, что:

"Альянс капиталистической и патриархальной системы в условиях кризиса становится ещё теснее и делает нас еще более беззащитными перед насилием, которому подвергаются женщины". (Коммунистическая партия Испании; 25N День против сексистского насилия: "Мы хотим, чтобы мы жили! Мы хотим, чтобы мы жили!", 2020).

Отдавая должное всякой чепухе, которую говорит эти феминистки из PCE, остальные "антиревизионистские" организации, которые должны быть слева от них, повторяют все их догмы:

"Они рассказывают нам о патриархате как о причине дискриминации женщин, не анализируя, кто и почему поддерживает эту систему". (Испанская коммунистическая рабочая партия; 8 марта, День трудящихся женщин, 2017 год).

Все они убеждённо говорят, что капитализму для функционирования необходим патриархат:

"Понятие патриархата, как его принято понимать сегодня, страдает от этой изоляции. Хотя она полезна для определения места и осмысления несправедливого подчинения женщин, существует тенденция понимать патриархат как независимую систему, которая случайно "пересекается" с капитализмом". (Коммунистическая партия Испании (марксистсколенинская); Эмансипация женщин — необходима, 2020).

Другие не только согласны с утверждением о существовании патриархата, но и согласны со всей атрибутикой "микромачизмов/микромахизмов" — и другими идеологическими теориями феминизма, которыми кишат реформистские организации, такие как CUP, Bildu или Unidas Podemos:

"Они говорят с нами о патриархате как о причине дискриминации женщин, не анализируя, кто и почему поддерживает эту систему. Они говорят нам о микромачизмах, стереотипах, объективизации, о целом конгломерате культурных элементов, отвечающих идеологии господствующего класса, которая основана не на неравенстве между мужчинами и женщинами, а между классами". (Испанская коммунистическая рабочая партия; 8 марта, День трудящихся женщин, 2017).

Таким образом, они призывают к замене «патриархальной» семьи. Так, например, в документе «Коммунистическая реконструкция» говорится:

«Мы согласны с тем, что традиционную патриархальную семью необходимо заменить другим типом семьи». (Роберто Вакеро; Сопротивление и борьба с постмодернизмом, 2020)

Да, именно так, как вы читаете. Похоже, что в испанской семье доминирует «традиционная модель» франкизма. Почему они так говорят? Мы не знаем. Возможно, потому что «ворам кажется, что все воры». Да, верно, что некоторые лидеры этих псевдореволюционных движений действительно выросли в буржуазных семьях или, по крайней мере, в очень обеспеченных и чрезвычайно буржуазных семьях, как, например, Роберто Вакеро, Валтоник, Хасель и другие «полезные идиоты» для власти. Мы также прекрасно знаем, что многие из этих главарей люмпен-пролетариата, как и умеренные лидеры «позитивизма» — Unidas Podemos, CUP — наполняют свои уста словами «равенство» и «меритократия», но при этом отличаются тем, что управляют своей организацией как «патриархальным кланом», где мужчина не терпит несогласных; в котором продвигаются любовницы, «заслуживающие этого», а те, кто больше не нравится вождю или клике нахлебников, подвергаются чистке. В своем личном поместье эти лидеры ведут себя перед своими рядовыми активистами как высокомерный аристократ перед молодой крестьянкой. Но, господа, ничто из этого не является основанием для заявления о существовании патриархата как такового. Вы должны научиться отличать свою личную жизнь или жизнь своих близких от жизни общества в целом. См. работу: «Ложная позиция в гендерном вопросе: мизогиния и мачизм в «Коммунистической реконструкции».

В заключение, ревизионисты, как и феминистки, день и ночь повторяют, что борются с капитализмом, но не понимают его сущности. Они говорят о борьбе с фашизмом, но не знают его сути. Двумя словами: они бесполезны».

Конец

Данная работа является переводом работы Bitácora marxista-leninista. Совместно с членами их команды, мы перевели данную работу на русский язык.

Оригинал на испанском языке.

✯ Перевод - это обязанность Красных Фронтовиков ✯

647 views·66 shares

647 views