Бой 3-ей ЛПБ у реки Сороть 11 июля 1943 года
В июле 1943 года 3-я Ленинградская партизанская бригада, маневрируя, продолжала бои против немецких захватчиков. Особенностью жарких июньских и июльских боев было то, что в них участвовали помимо уже знакомых партизанам 207-ой и 281-ой охранных дивизий, полноценные армейские подразделения, которые немцы выводили из-под Ленинграда. Одним из таких подразделений была 223 пехотная дивизия. Она прибыла на Восточный фронт в ноябре 1941 г. и действовала южнее Ладожского озера до апреля 1943 г. 9 апреля 1943 г. дивизию направили в тыловые районы для борьбы с партизанами. В конце мая 1943 г. ее по железной дороге перебросили из-под Мги через Лугу и Дно в район Сущево – Бежаницы – Локня - Красный Луч. Здесь дивизия участвовала в антипартизанских операциях у Насвы, а затем, совместно с 331 пд, в боях против партизан у Новоржева, Сошихино и Пушкинских Гор.
Несмотря на солидный боевой опыт и хорошее оснащение врага, партизаны в боевых действиях часто одерживали победу. Один из таких знаменательных для бригады боев произошел 80 лет назад, когда два партизанских отряда 3-го и 4-го партизанских полков (отряд №23 – командир С.А. Пупышев, и отряд №37 – командир С.А. Панцевич), действуя совместно, разгромили II-ой батальон 344 гренадерского полка 223-ей пехотной дивизии, который маршем двигался из Выбора через деревню Вишлево. В деревне Пентеши немцы остановились и загнали местное население в сарай, собираясь его поджечь. Под ударом партизан враги разбежались: часть отступила назад в Вишлево, а другие попытались прыгнуть в реку Сороть и скрыться в рощах Пушкиногорского заповедника. Не всем им удалось переплыть через небольшую реку.
Дневник штаба 3-ей Ленинградской бригады рассказывает о событиях: «11 июля 1943 года. Штаб бригады находится в д. Пожиково. Противник – 8 рота 2-ой бат. 344 полка 223 пд в количестве 200 чел. прибыл с Выбора в расположение гарнизона полка и завязал бой в н.п. Кашино, Пентеши, Поповня (3218). В результате боя противник был прижат к реке Сороть, где переправиться через реку ему не удалось.
В бою уничтожено противника 154 чел., 4 фрица взяты в плен. Кроме того уничтожена 1 машина с боеприпасами, 2 ст. пулемета, 1 бат. миномет, 50 мин, 50 винтовок, повозка с боеприпасами.
Взяты трофеи: 1 пушка 37 мм и 48 снарядов, радиостанций 2, винтовок 9, патронов 5900, автоматов 1, документы, 4 ручных пулемета, остальное по мелочи.
Наши потери: убито 3, ранено 13 человек» [1]. Деревня, где в описываемое время расположился штаб бригады, как часто бывало на Псковщине, имела два названия: Пожиково и Пожито. Оба названия встречаются в документах и в аннотациях к фотографиям.
Немцы в своих документах также отметили этот бой. Журнал боевых действий 223 пд содержит краткое донесение от 12.07.43, описывающее события предыдущего дня:
«12.7.1943. 425-й гренадерский полк докладывает, что подчиненный ему III-й батальон 344-го полка на марше из Выбора через Вишлево и Крюково, встретил сильное сопротивление. Из-за превосходящих сил бандитов, батальон с потерями отступил в Вишлево и там закрепился. 2-й дивизион 223-го артполка, 3-я и 4-я роты 223-го велосипедного разведбатальона (Radf. Schw./Schn. Abt. 223) были подтянуты к позициям 425-го полка. Кроме того II-ой батальон 425-го полка был выдвинут в район 5 км севернее Новоржева.
Приказом командира дивизии II-ой батальон 385-го полка также был подчинен 425-ому полку для борьбы с бандами (численность батальона 9 офицеров и 320 солдат)».
В послевоенных воспоминаниях события описывают командир 3-го партизанского полка Д.В. Худяков и командир 37-го отряда 4-го партизанского полка С.А. Панцевич.
Вот что пишет Д.В. Худяков в книге Н.В. Масолова «Не сломленные бурей» [2]:
«До войны мне не доводилось бывать в этих краях. Какие же тут были леса, луга, поля, усадьбы, если и теперь, обезображенные войной, они сохраняли щемящую душу красоту! Сюда приезжали люди со всех уголков нашей страны, бывали здесь и зарубежные гости. На этой земле жил и навсегда в ней остался великий Пушкин.
— Взгляните, вон Михайловское! — воскликнул Григорьев. И глаза его возбужденно сверкнули. — Вы помните эти строки? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продекламировал:
Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных,
Сердца их мщеньем зажжены.
Утренние розовые облака величаво плыли по небу, отражаясь в водах Сороти и озер. С высоты холма нам хорошо были видны михайловские рощи, подернутые голубой дымкой. Далеко на западе синела брошенной лентой Великая. И как бы надо всем этим возвышался человек с гордо поднятой головой:
Утешься, мать градов Россия,
Воззри на гибель пришлеца.
Взгляни: они бегут...
Мы с начальником штаба Василием Бойковым молча слушали комиссара, продолжавшего читать и читать. Сердце мое замирало. Да, Александр Григорьевич и сам в душе был поэтом. Его как-то по-особенному волновали и красота здешних мест, и тишина, и стихи.
Но вдруг уродливым диссонансом раздалась стрельба. Мы вскочили на коней и поспешили в штаб. Здесь нас ожидал связной. В донесении, которое он доставил, командир 23-го отряда С.А. Пупышев лаконично сообщал: «Иду в наступление на карателей в деревне Пентеши».
Что за черт? Ведь в деревне должен был находиться заслон 4-го полка Ефимова. Что же случилось?
Тотчас отправили связного к комбригу с донесением. За вражескими гарнизонами в Пушкинских Горах и Новоржеве усилили наблюдение. Отряды полка подняли по тревоге. Но толком никто еще не знал, почему Пупышев кинул отряд в деревню, оставив занимаемые им оборонительные позиции.
А произошло, оказывается, вот что. Из Новоржева двигался незамеченный партизанами батальон карателей. Он занял ряд деревень и натолкнулся в Пентешах на группу партизан. Принимать бой группе было не выгодно, и Ефимов отвел ее на основные позиции полка. Каратели остановились в деревне, не подозревая о скоплении партизанских полков и отрядов вокруг.
Из деревни в отряд Пупышева прибежали взволнованные женщины. Их провели к командиру.
— Что с вами, бабоньки? Ну, говорите же, что случилось? — почуяв неладное, спросил Семен Афанасьевич.
— Наших жгут... Всех, и старых и малых, в скотник согнали... Фрицы по хатам рыщут. Ой, спасите, милые, помогите...
Партизаны, ворвавшись в деревню, были свидетелями настоящего разбоя, который учинили гитлеровцы. К счастью, скотник еще не был подожжен. Оттуда доносились неистовые крики людей.
Застигнутые врасплох, гитлеровцы имели жалкий вид. Они лезли в скирды соломы, прятались по темным углам конюшен, на чердаках. Жить, жить — умоляли их поднятые руки.
Освобожденные жители деревни, обезумев от радости, целовали смущенных партизан. Старики, вооружившись вилами, стояли в боевой готовности, ожидая приказа преследовать карателей.
Наседая на отступавших карателей, бойцы погнали их к деревне Кашино, где стоял 2-й полк Ярославцева. Фашисты, почуяв, видно, опасность, свернули к Сороти. Они искали в ней спасение, а нашли смерть.
Вот что означала эта неожиданная стрельба в то тихое прозрачное утро. Я докладывал тогда командиру бригады Александру Викторовичу Герману:
— Партизаны двадцать третьего отряда нашего полка под командованием Пупышева и комиссара Антонова разгромили батальон карателей и спасли от расправы жителей деревни Пентеши. Захвачены трофеи: пушка и снаряды, радиостанция, пулеметы, автоматы, винтовки и повозки с боеприпасами. Есть пленные. Наши потери: один убитый, восемь раненых, трое контуженых.
Комбриг внимательно слушал доклад. Когда я закончил, он широко улыбнулся, крепко пожал мою руку и сказал:
— А ребята-то наши научились воевать!».
Дмитрий Васильевич ошибся в одном. Герман в описываемое время был в отпуске в советском тылу и бригадой до 27 июля командовал И.В. Крылов.
Для командира 37-го отряда Степана Андреевича Панцевича деревня Пентеши была знакома еще по отступлению 1941 года [3]:
«А в Пентешах Панцевич снова встретился с дядей Павлом Шибановым. Его дочка Нина за два года повзрослела и похорошела. Она опять, как и тогда, приготовила перехватку - горячую картошку с бараниной, а сама пошла постоять на часах.
Бывают же такие совпадения! Перехватки и на этот раз не получилось. Нина, наблюдавшая за берегом Сороти, крикнула:
— Немцы идуть из Кашина!
Степан вышел на улицу и в бинокль увидел в точности такую же картину, какую наблюдал тогда с Муратовым: со стороны Кашина по дороге, спускающейся в лощину, идут машины с пехотой и пушкой.
Но теперь Панцевичу не было нужды бежать к Сороти и спасаться в воде, прикрывшись «сковородкой» кувшинки: под его рукой - отряд бойцов, способных дать отпор непрошеным гостям...
Приказав командиру роты Мише Шуленину принять бой, Панцевич поспешил в Поповню, где находились основные силы его отряда - надо было привести их в боевую готовность и выручать товарищей.
Рота Шуленина, не выдержав напора оккупантов, отошла, оставив жителей деревни на произвол судьбы.
Каратели, обозленные тем, что не смогли окружить и уничтожить горстку партизан, согнали жителей в сарай и готовились поджечь его. Об этом сообщила партизанам в Поповне Нина Шибанова, которой удалось избежать участи односельчан.
Положение осложнялось. Каратели, расправившись с мирными жителями, могли двинуться вглубь дислокации бригады. Панцевич обратился за помощью к командиру полка Ефимову. Григорий Иванович жестко ответил:
— Как оставили деревню, так и берите обратно.
И Панцевич со своим отрядом поспешил к Пентешам на выручку роты Шуленина. В это время, сознавая всю опасность создавшегося положения, Ефимов выслал в тыл карателям, к деревне Кашино роту из 35-го отряда, а командир Третьего полка Д.В. Худяков направил 23-й отряд Семена Пупышева, который должен был перерезать дорогу карателям к бегству в Зимари и дальше на Пушкинские Горы. Общими усилиями двух отрядов и одной роты был нанесен мощный удар, которого не ожидали враги. Побросав убитых и раненых, а также машины с пушкой и вооружением, немцы бросились через Сороть вплавь. Подоспевшие партизаны расстреливали их в упор. Эпизод повторился, только теперь немцы бежали от Панцевича.
Однако у сарая, в котором были заперты жители деревни, враги упорно сопротивлялись. Панцевич, помня наказ Ефимова, приказал Шуленину отбить сарай и спасти людей от сожжения заживо.
Михаил повел роту в атаку, но тяжелый пулемет, поставленный на холме возле самого сарая, прижал партизан в картофельном поле, не давал поднять головы. Среди партизан появились убитые и раненые.
Как заставить замолчать пулемет, если у тебя нет ни миномета, ни гранат? Да если бы и были, бросать мины или гранаты нельзя - в сарае заперты мирные жители. Миша Шуленин, лихой казак, получивший на фронте орден Красного Знамени, снова поднимает роту в атаку. Рота встает и тут же залегает под убийственным огнем. Тогда Михаил принимает единственно верное решение: с частью бойцов по-пластунски обойти сарай и напасть на пулеметчиков с тыла. И вдруг пулемет замолк.
«Наверное, кончились патроны у фашиста», - подумал Шуленин, в третий раз поднимая роту.
Когда партизаны очутились у сарая, то увидели: на пулемете лежал немецкий офицер, его фуражка с высокой тульей, пробитая пулей, валялась рядом. Кто убил офицера, да еще в голову? Партизаны этого сделать не могли...
Раздумывать некогда, Шуленин ударом приклада автомат сбивает запоры, открывает дверь сарая. Ему помогают другие. Освобожденные со слезами радости обнимают своих спасителей, а комроты Шуленин, отойдя в сторону, стоял с опущенной головой - было стыдно и горько от того, что по его вине люди чуть не поплатились своей жизнью.
Верхом на коне прискакал командир отряда Панцевич. Обнимая его, дядя Шибанов сказал, вытирая слезы рукавом рубахи:
— Вот, Степа, пришел и твой черед ослобонить старого Шабанова от безвинной смертушки. Спасибо тебе, родной.
— Дядя Павел, не благодарить нас надо, а ругать за то, что допустили немцев в деревню и подвергли ее жителей смертельной опасности.
— Не, Степа, твои мальцы здорово лупцевали фрицев и выкупали их в Сороти, - продолжал восхищаться отвагой партизан старый житель Пентешей. - А дочушку мою не видал? Успела ли она уйти от шишков* (*шишок - черт, привидение (псковск.)), когда те ворвались в деревню?
— Дочка твоя жива-здорова, она была в штабе полка, скоро вернется, - ответил Панцевич.
— Заходи, Степан Андреевич, в избу, надоть тебе хоть раз покушать по-настоящему за два года нашего знакомства.
— Некогда, дядя Павел. Командир полка вызывает в штаб.
Последним из сарая вышел Саша Иванов, невысокий паренек. Это ему удалось пронести с собой пистолет, он и пристрелил немецкого офицера, просунув оружие в дверную щель. Шуленин понял это сразу, увидев подростка с пистолетом руках.
Соротьское «крещение» немцев оказалось роковым для 8-й роты 233-й пехотной дивизии, прибывшей из Франции для борьбы с партизанами: она почти полностью была уничтожена, большинство ее солдат убиты или утонули в Сороти, а те, кому удалось выбраться на левый берег, в Петровский парк, были выловлены партизанами и местными жителями.
При разгроме роты карателей партизаны захватили или сожгли четыре автомашины, одну 37-миллиметровую пушку и 48 бронебойных снарядов к ней (против партизан бросали пушки с бронебойными снарядами!), два тяжелых пулемета, автоматы, винтовки с боеприпасами. Не говоря уже о таких трофеях, как брюки, френчи, сапоги и другое обмундирование вояк, сброшенное ими на берегу реки для облегчения своего бегства».
Захваченную пушку партизаны возили собой до самого житницкого боя, когда ее пришлось подорвать.
Пленные немцы, пушка и захваченные в бою радиостанции были запечатлены на многочисленных фотоснимках корреспондента ЛенТАСС Михаила Трахмана. В документах и аннотациях к фотоснимкам дивизию иногда ошибочно именуют 233 пд.
Бои с партизанами для 223 пд оказались не слишком удачными. После описываемых событий с 16 по 19 июля дивизия была переброшена через Локню на Опочку, а с 1 по 4 августа прибыла в район Идрицы. 14 августа 1943 г. дивизия была погружена в железнодорожные эшелоны и отправлена на полтавское направление по маршруту Идрица — Люблин — Мозырь — Полтава.
Список источников
- ЦГАИПД СПБ. Ф.Р-116Л оп.1-2 д.1591. Дневник штаба 3-ей Ленинградской бригады. Л.123.
- Не сломленные бурей: Партизаны и бойцы незримого фронта в битве за Ленинград. - Москва : Воениздат, 1975. - 269 с., 8 л. ил., портр.; 21 см. С.172-174.
- Иду на риск. Документальное повествование о партизане А.В. Германе. / Семенков, И.Г.. - Санкт-Петербург, 1998 . С.24-29.