Переход железной дороги Псков-Порхов 3-ей ЛПБ 31.01.1944 г.

В январе 1944 года перед 3-ей ЛПБ была поставлена задача начать уничтожать немецкие войска, отходящие по шоссе Ленинград-Псков и по железной дороге Луга-Псков. Для этого бригада должна была пересечь железнодорожное полотно Псков-Порхов у деревни Шарабино и перебраться в Новосельский и Струго-красненский районы. Переход был намечен на 31 января 1944 года. Немцы успели подготовиться и переходить железную дорогу бригаде пришлось с ожесточенным боем. Наши и немецкие архивные документы сохранили сведения о бое.

В боевом приказе №72/68 по 3-ей Партизанской бригаде комбриг капитан И.В. Крылов определил порядок и тактическую схему марша [ЦГАИПД СПб, ф.Р-116Л, оп.1-2, д.1583, л.93-94]:

Приказ

№ 72/68 3-ей Партизанской бригады им. Германа

28.01.1944 н.п. Мишкино

В связи с успешным наступлением частей Красной Армии на Ленинградском и Волховском фронтах фашистские разбойники откатываются назад. Натиск успешно наступающих частей красной армии заставляет грабь-армию Гитлера бросать технику и нести неимоверные потери в людских резервах. Разбойники просчитались, думая, что возьмут город Ленина -колыбель Пролетарской революции.

Для помощи наступающим частям Красной Армии на Ленинградском фронте в отмену приказов бригаде за № 70/66 от 24.01.44 и 70/67 от 27.01.44 г.,

приказываю:

1. В ночь на 30 января 44 года бригаде в составе 3-х партизанских полков выйти в новый район боевых действий с задачей беспрерывного разрушения железной и шоссейной дорог на участке Струги Красные – Плюсса.

2. Командирам и комиссарам 1-го, 2-го им. Пахомова, 3-го и 4-го партизанских полков к 18.00 29.01.44 г. прибыть на строевое совещание в штаб бригады в н.п. Мишкино.

3. На месте старой дислокации бригады оставляю 3-ий партизанский полк (командир Гвоздев и комиссар Суворов) с задачей сохранения раненых, населённых пунктов и баз. Одновременно в задачи 3-го партизанского полка входит систематически разрушать и быть хозяином железной дороги Подсевы – Порхов.

4. Командирам и комиссарам партизанских полков (кроме 3-го), немедленно связаться с отрядами, вышедшими на спецзадания по разрушению железной дороги и оттянуть их к себе.

5. Общий выход в рейд 29.01.44 г. в 20.00.

6. Контрольный пункт сбора, а также место первой дневки, назначаю н.п. Мачкова (8834).

7. Все диверсионные группы, которые ушли и находятся на заданиях, должны прибывать в распоряжение командира и комиссара 3-го партизанского полка.

8. Пересекать железную дорогу Псков-Порхов приказываю в районе между ст. Подсевы (0228) – Локоть (0420). При пересечении железнодорожной магистрали 2-ому партизанскому полку им. Пахомова выбросить сильный правый заслон в район 2 км северо-западнее н.п. Луг силою одного отряда. 1-ому партизанскому полку – левый боевой заслон в составе одного партизанского отряда 1,5 км восточнее Локоть (0420). Сбор заслонов на марш – 1 зелёная ракета.

9. Напоминаю командирам всех степеней: при совершении боевого рейда нести строжайшую дисциплину марша, обставляя его всеми требованиями уставов РККА. Головная походная застава должна быть манёвренной и подвижной, сильна огневым оснащением, преимущественно автоматическим. Тактическую схему марша и боевой порядок прилагаю:

10. Марш проводить на лошадях.

11. Всех больных, раненых, неспособных к выполнению рейда, оставить на дислокации 3-го партизанского полка.

12. Все имеющиеся в партизанских полках «НЗ» забрать с собой, не упуская всех хозяйственных мелочей (походные кухни, кузницы, портняжные и шорные мастерские).

13. Маршрут движения будет объявляться на строевых совещаниях по ходу рейда.

14. Еще раз предупреждаю весь офицерский, сержантский и рядовой состав о строжайшей дисциплине рейда. Виновных в нарушении буду немедленно расстреливать, как изменников и предателей Родины.

15. Начальником бригадного госпиталя на период рейда соединения назначаю т. Пищелева М.М.

16. Начальнику санслужбы, а также ведущему хирургу, т. Иванову и т. Гилеву выступить на рейд вместе с соединением. Санитарный штат подобрать по своему усмотрению.

17. Все имеющиеся в полках базы сдать по акту моему помощнику по МТО т. Мигрову. Последний сдает их помощнику по МТО 3-го партизанского полка.

18. Моему заместителю по разведке лейтенанту Костареву, при постановке командирам заданий на разведку, предупредить весь личный состав разведки о недопущении болтливости, что часто имеет место.

Командир 3-ей ПБ им. Германа: капитан Крылов, военком: подполковник Исаев, нач. штаба: лейтенант Ярославцев

Согласно немецкой карте, участок дороги от Карамышево до Локоть охраняли 2-ая и 3-я роты 914 батальона, а от Локоть до Подсевы охраняла 2-я рота 618 батальона. Штаб V-го батальона отпускников находился на разъезде Сосонье, с развёрнутыми для охраны железной дороги 1-ой и 3-ой ротами от Лунево до Порхова. Кроме того, в д. Пустой Бор был расположен штаб и 4-ая рота 865 батальона 281-ой охранной дивизии.

Бой подробно описан в книгах двух партизан - в книге «По жизненным показаниям» бригадного хирурга Викентия Ивановича Гилева и в книге «На фронте и в тылу врага» командира отряда Ильи Григорьевича Семенкова.

Викентий Иванович Гилев присутствовал на совещании перед переходом:

В четверг 27 января 1944 года, во второй половине дня, в деревне Мишкино Славковского района состоялось совещание командиров и комиссаров полков. Присутствовали: от первого полка — Иван Николаевич Синяшкин и Александр Иванович Казаков, от второго полка — Василий Георгиевич Ершов и Григорий Тимофеевич Волостнов, от третьего полка — Константин Васильевич Гвоздев и Василий Семенович Суворов, от четвертого полка — Григорий Иванович Ефимов и Иван Александрович Александров, от 11-го штабного отряда— Михаил Михайлович Бабыкин и Иван Семенович Кульков. Кроме них приглашены были начальники всех служб.

— Задача сложная,— поделился опасениями комбриг Крылов. — Маршрут движения бригады будет постоянно уточняться разведчиками в пути следования. Переходить железную дорогу Псков — Порхов будем предположительно между населенными пунктами Локоть и Луг Славковского района. В более или менее крупных поселках на всем пути стоят немецкие гарнизоны. Рейд бригады должен быть быстрым, потому лишнего груза не брать.

Раненых решено было оставить на месте в бригадном госпитале:

Начальник штаба бригады Г. Ярославцев огласил приказ. Из него явствовало, что через сутки первый, второй и четвертый полки совместно со штабным отрядом и хирургической группой уходят в Карамышевский район. Третий полк и бригадный госпиталь, в котором тогда находилось 127 раненых, остаются на месте. Начальником госпиталя назначался на время военврач третьего ранга М. Пищелев, комиссаром — А. Зуев.

Илья Григорьевич Семенков с лета 1943 года был командиром 39-го отряда. Он уточняет про госпиталь и отряды 3-го полка:

Для защиты мирных жителей, оставшихся в Славковском и Порховском районах в 174 деревнях, объединенных в 15 кустов партизанской зоны с восстановленной советской властью, командование бригады решило оставить на старой дислокации 3-й полк под командованием комполка К.В. Гвоздева и комиссара В.С. Суворова. В составе полка были 31-й, 39-й и 43-й отряды. Полку была поставлена задача, наряду с боевой работой на дорогах Псков - Дно, охранять населенные пункты партизанской зоны, бригадный госпиталь, располагавшийся в деревне Шелешни Славковского района, а также продовольственные и материальные базы.

Бригада начала готовиться к предстоящему переходу. Ослабленных партизан оставляли в третьем полку, больных направляли в госпиталь. Некоторых раненых отправляли по домам, снабдив лекарствами и бинтами. Это делалось лишь в том случае, если дома им не угрожала прямая опасность.

В.И. Гилев продолжает:

29 января вечером бригада двинулась в путь. Со стороны она казалась нескончаемой движущейся лентой, петляющей по дороге. Как только голова колонны оказалась вблизи районного центра Славковичи, все немецкие гарнизоны были подняты по тревоге. Однако фашисты не решились что-нибудь предпринять, заняли выжидательную позицию.

К утру 30 января полки и отряды ночным маршем подошли к д. Мачково Порховского района:

30 января, в 15 часов, колонна остановилась на отдых. Штаб бригады расположился в деревне, в нескольких уцелевших после пожара домах.

К утру 30.01. подошли отряды 1-го и 2-го и 4 полков:

30.01.44 г. Прибыли на место утром в Мачковский лес, здесь же отдыхали до снятия. Население все живёт в лесу, спасаясь от немцев. Питались за счёт НЗ. Люди были все хорошо накормлены. В 18.00 снялись на марш, были частые разрывы колонны. В основном день прошёл спокойно. [Дневник и журнал штаба отряда №27. ЦГАИПД СПб. ф.Р-116Л, оп.1-2, д.1648, л.14]

Дневник штаба 17-го отряда 2-го полка:

29.01.44 г. д. Селы, кв. 7028. Ведем разведку по маршруту. В 17.00 проведено совещание с командирами рот. В 18.00 выход. 30.01.44 г. В 8.00 прибыли в д. Мачково. Настроение личного состава хорошее.

30.01.44 г. Д. Мачково. Ведем разведку. Личный состав отряда отдыхает. В 20.00 из д. Мачково вышли. Плохая дорога, кони вязли и подошли к железной дороге в 10.00 утра 31.01.44 г. [Дневник штаба отряда №17. ЦГАИПД СПб. ф.Р-116Л, оп.1-2, д.1662, л.102 об. - 103 об.]

И.Г. Семенков описывал лесной лагерь у д. Мачково:

30 января выдалось хмурым и дождливым. Отряды и полки бригады встали на марш. Во второй половине дня соединение было уже в лесном лагере у д.Мачково. Деревня в отместку за помощь партизанам была сожжена еще в 1942 году. Мачковские старики помогали делать запасные оглобли, гужи и другое снаряжение, а девушки и подростки пошли по трассе движения партизан с заданием: разведать пути подхода к «железке», охрану дороги, огневые точки.

Ближе к вечеру в отрядах и ротах были проведены партийные и комсомольские собрания, на которых обсуждались вопросы ведущей роли коммунистов и комсомольцев на марше и в бою, лучших партизан принимали в комсомол и в партию.

У Гилева отмечена тяжелая ситуация с эпидемией тифа среди жителей лесного лагеря:

Первая заминка случилась в Мачковском лесу. Разведчики обнаружили здесь землянки с жителями, укрывшимися от оккупантов. Выяснилось, что многие из них больны тифом. По приказу начальника санитарной службы бригады мы осмотрели все землянки. В девяти из них были больные. Так, в семье Байкова из пяти человек лежали четверо. Грязные, с кровавыми расчесами на теле, со струпьями на голове, больные были без сознания, метались в жару. Единственным лекарством была клюква. Ее сок разбавляли водой и мыли этим растром волосы на голове. Чтобы хоть как-то предохраниться от страшной болезни, жители у входов в землянки жгли вереск. Им кто-то сказал, что вересковый дым убивает инфекцию.

Первым делом всех больных после санитарной обработки госпитализировали в отдельной землянке. Но когда дело коснулось санитарной обработки одежды и личных вещей, все застопорилось. Кое-что можно было прожарить, проутюжить, но как быть с верхней одеждой? В мирных условиях ее можно было выдержать в пароформалиновой камере, а здесь оставался только один выход — собрать все в одну кучу и сжечь. Но это значило оставить людей среди лютой зимы раздетыми. И тут я вспомнил, что еще в детстве слышал от старших, как боролись с насекомыми восточные народы в древности. Решили попробовать старинный способ. Полушубками, ватниками укрывали вспотевших от холки до хвоста лошадей и с удивлением наблюдали, как быстро выползали из одежды вши и падали на снег.

Ухаживать за больными упросили трех женщин, уже переболевших тифом. Посторонним строжайше запретили заходить в землянку-изолятор. Таким образом, очаг страшной болезни был нами быстро купирован, и можно было надеяться, что остальное население избежит напасти. Если бы не наша помощь, то уже в ближайшие две-три недели от лесной деревни не осталось бы ни одного человека. Тиф в условиях недоедания и переохлаждения организма косил всех поголовно. Фашистское командование запретило немецким медикам оказывать помощь местному населению, обрекая его порой на смерть и от менее опасных болезней. И естественно, что в большинстве случаев больные женщины, старики даже не пытались обращаться к ним за помощью в случае заболевания. Одной из задач нашей санитарной службы был контроль за эпидемиологическим состоянием населения на территории, которая попадала в зону действия бригады.

Викентий Иванович Гилев о планах штаба бригады по переходу железной дороги:

Заместитель командира бригады по разведке И. А. Костарев доложил, что в населенных пунктах Луг и Подсевы появилось много вражеских солдат. Усилены гарнизоны в деревне Локоть и в других ближних селениях. Кроме того, недалеко от деревни Луг появилась новая наблюдательная вышка. С нее очень хорошо просматривается весь лес вплоть до Шарабинского переезда. На самом переезде охраны не замечено. Очень сильно охраняется мост через Черную речку. В деревне Шарабино и в помещениях бывшей конторы «Заготскот» немцев пока нет.

С учетом полученных сведений штаб выработал план переброски бригады через железнодорожное полотно у деревни Локоть. Головным должен был идти первый полк. Ровно в 4 часа утра 31 января неожиданным ударом он попытается смять гарнизон и обеспечит движение основных сил бригады через колею. Второй полк займет здания и территорию конторы «Заготскот» и этим блокирует немецкий гарнизон в Подсевах. Особая группа должна будет взорвать наблюдательную вышку, чтобы лишить врага возможности координировать свои действия. Четвертый полк получил задание занять деревню Шарабино и завершить операцию по переброске бригады через железную дорогу.

Бригада в 20.00 30.01.1944 вышла на марш, но планы сразу же начали рушиться:

После короткого отдыха под открытым небом вечером полки двинулись вперед. И здесь случилась вторая неожиданность — испортилась погода. Внезапно пошел дождь. Посреди зимы это было совершенно непостижимо. Люди, лошади глубоко вязли в мокром снегу, зимняя верхняя одежда набухла, стала сырой и тяжелой. Движение сильно замедлилось…

Бригада шла всю ночь, но в положенный срок выйти к железной дороге не смогла. Только к 10 часам утра 31 января партизаны приблизились к железнодорожному полотну на три-четыре километра.

Вечером 30.01.1944 бригада вышла, направляясь к железной дороге. Командование планировало выйти ночью к деревне Шарабино и к утру перейти через магистраль. Но график движения сразу же начал ломаться: поднялась пурга, она слепила глаза, колонна, состоявшая из тысяч людей и сотен запряженных дровень и саней, растянулась на несколько километров; оглобли ломались, а запасные были не на всех санях, и тогда происходило самое страшное на марше - колонна разрывалась. К шарабинскому переезду бригада вышла лишь под утро... Видимо, перевод всей бригады через один переезд был ошибкой: нужно было штурмовать магистраль одновременно в нескольких местах, что позволяли и подходы к дороге — невысокая насыпь, чистое, безлесное место от станции Подсевы до станции Локоть.

Тысячи бойцов, сотни лошадей в упряжке и под седлом сгрудились в ожидании перехода в небольшой балке между деревнями Шарабино и Луг, отрезанные с юга шоссе, а с севера «железкой».

Местность, на которой в считанные минуты разыгралось сражение, была хорошо известна партизанам. От железнодорожной станции Подсевы до переезда Локоть дорога проходила мелколесьем по краю болота. Партизаны не один раз в прежние времена наведывались сюда, оставляя за собой искореженные рельсы и развороченную насыпь. Стремясь обезопасить себя от этих нежелательных визитов, немцы для охраны железнодорожного моста построили ряд укреплений: два бункера на Шарабинском переезде, два — у железнодорожного моста через Черную речку и четыре — у деревни Локоть.

10.00 утра 31.01.1944

Бой 1-го полка 3-ей бригады

Гилев вспоминал:

Первый полк не смог атаковать гарнизон в деревне Локоть с ходу. Он вынужден был задержаться на льду реки Черехи между ее берегами, поднимавшимися на двухметровую высоту. Только в одиннадцатом часу отряд А. Меньшикова вышел на насыпь у разъезда. Здесь он занял два небольших кирпичных дома, а рота Ивана Зубкова сразу же пошла в атаку на бункеры за насыпью. Громкое «ура!» покатилось над лесом.

Штурмовать дорогу пошли отряды 1-го полка И. Синяшкина, встретившие жестокое сопротивление немцев из двух бункеров, возведенных на переезде. В атаке погибли политрук 27-го отряда, отличившийся во многих боях Иван Зубков, командир взвода Иван Павлов, боец Алексей Маслов, радист-ленинградец Михаил Родин и другие.

Командование бригады приказало отрядам обойти шарабинский переезд слева. Здесь было тоже нелегко: партизан обстреливал бронепоезд, пришедший из Пскова, и пулеметы, установленные вдоль дороги на вышках. Полк нес большие потери, однако ему удалось проскочить между бункерами и пулеметными вышками и втянуться в леса и болота Никандровской дачи, взяв направление на деревню Зеньково.

Викентий Иванович Гилев рассказывает, как разворачивались события:

К середине дня стало понятно, что с ходу перейти железнодорожное полотно бригаде не удастся. Используя задержку, враг стремился взять партизан в кольцо. Со стороны Пскова к месту боя прибыло несколько бронемашин, а от железнодорожной станции Подсевы к Шарабинскому переезду подошел бронепоезд. В небе появились самолеты.

27-й отряд под командованием Акима Меньшикова решительным рывком отогнал врага от насыпи и позволил штабу полка еще до подхода вражеских подкреплений перейти через насыпь. Однако остальные отряды под шквальным огнем врага начали медленно отходить к деревне Шарабино и реке Черехе.

Против бригады, вооруженной только стрелковым оружием, теперь действовали артиллерийские орудия бронепоезда и бронемашин. Беспрерывно пикировали «юнкерсы» — свистели бомбы и дрожала земля от взрывов. В воздух то и дело взмывали столбы земли, клубы дыма затягивали небо, по белому снегу стелилась густая черная гарь. Пожалуй, впервые гитлеровцы предприняли столь серьезную попытку расправиться с партизанской бригадой имени Германа.... Появление бронепоезда вынудило первый полк отклониться от заданной цели и отвлечь на себя часть сил противника.

Выдержки из месячного боевого отчёта по 1 партизанскому полку 3 партизанской бригады имени Германа за февраль месяц 1944 года [План работы, отчеты, донесения, строевые записки сведения командования 1-го полка 3-ей Ленинградской партизанской бригады им. Германа. ЦГАИПД СПб.ф.Р-116Л оп.1-2 д.1643 л.27]:

Всем полком. Командир полка Синяшкин, комиссар полка Казаков. Дата: 31.01.44 г. Время: с 10.00 до 16.00. Место: железная дорога Псков-Порхов кв. 0424. При переходе железной дороги в бою уничтожено гитлеровцев 83 чел., 1 ДЗОТ, сбит 1 самолёт Юнкерс 52 транспортный. Свои потери: 24 убито, 14 пропало без вести.

[Дневник и журнал штаба отряда №27. ЦГАИПД СПб. ф.Р-116Л, оп.1-2, д.1648, л.14]:

31.01.44 г. Вследствие задержки на марше колонна подошла к железной дороге уже утром. Немцы, заметив движение колонны, начали приготовления. В 11.00 началось наступление. Немцы, подготовленные заранее, открыли огонь из ДОТ. Наши пулемётчики крепко дрались, не отходя ни на шаг, но доты взять не удалось. Переправились через железную дорогу по другому пути под сильным обстрелом немцев. Наши партизаны открыли также сильный огонь, уничтожив при этом несколько десятков немцев, 1 автомашину, сбили 2 самолёта. Взяли трофеи: штабные документы коменданта г. Славковичи. К немцам на подкрепление подошёл бронепоезд, но задержать колонну им не удалось. Все благополучно переправились в лес, потеряв при этом несколько лошадей. Лес был густой, поэтому дорогу пришлось прокладывать с топором в руках. В некоторых местах было совсем невозможно передвигаться вследствие вязкой почвы, но ничто не могло задержать партизан. Отряды двигались все вперед и вперед.

[Журнал штаба отряда №29. ЦГАИПД СПб. ф.Р-116Л оп.1-2 д.1650]:

29 отряд. Командир отряда Гайдуков, комиссар Фёдоров. Дата: 31.01.44 г. Время: с 8.00 до 13.00. Место: железная дорога Псков-Порхов, кв. 0222. При переходе железной дороги уничтожены 11 немцев. Свои потери: четверо убито.

У Гилева про участие в бою медицинских сестер и врачей полка:

Начальнику санитарной службы полка военфельдшеру Александру Головко пришлось быстро налаживать первую помощь раненым на поле боя. Он лично перетащил несколько человек в укрытие. По его примеру под пули врага бросились медицинские сестры Нина Тимофеева и Валя Андреева. Утопая в мокром снегу, Тимофеева (ныне Бойкова) подползла к раненому командиру роты Ивану Зубкову, упавшему у самого бункера. Быстро перевязала ему голову и сноровисто перетащила за насыпь, в безопасную от обстрела зону. Вскоре здесь уже было собрано более десяти раненых. Это заметили немцы, укрывшиеся за опрокинутым вагоном под откосом. Они открыли по раненым минометный огонь. Командир роты 13-го отряда И. Горюнов повел партизан на выручку. Уже раненный, он полз вперед, приказывая уничтожить минометную точку. Медсестра Валя Андреева поспешила к нему. Лежа рядом, она перевязала раны и уложила его на плащ-палатку. Волоком потащила обмякшее тело командира подальше от насыпи. Кто-то из фашистов заметил этот ее отчаянный маневр и открыл по девушке прицельный огонь. Один из выстрелов достиг цели. Однако девушка не потеряла самообладания. Она перевязала свою рану и продолжала тащить Горюнова к своим. Ей на помощь поползли Катя Степанова и Мария Никитина. Мария вытащила командира из зоны обстрела, а Катя буквально на руках перенесла на другую сторону насыпи Андрееву.

Бой за железную дорогу отрядов 2-го полка

Второй полк к этому времени успел выйти на шоссе Славковичи — Подсевы. Ушедшая вперед разведка заметила автомашину, идущую из Славковичей. Рота Николая Калачева устроила засаду и открыла по машине огонь. Были убиты четыре немецких автоматчика. В их числе оказался комендант Славковичей. В его полевой сумке партизаны обнаружили карту и схемы обороны поселка.

17 отряд атаковал противника у деревни Луг [Дневник штаба отряда №17. ЦГАИПД СПб. ф.Р-116Л, оп.1-2, д.1662, л.102 об. - 103 об.]:

31.01.44 г. около железной дороги Порхов-Псков кв. 0226. Наш отряд занял оборонительный рубеж у д. Луг, где находятся немцы. Немцев выбили. Староста деревни убежал к немцам. Был приказ зажечь дом старосты. На железной дороге отряды вели бой. Немец находился в блиндажах, подошло подкрепление. Отряды стали прорывать оборону. Разом наш отряд штурмом прорвал шоссе и железную дорогу. Немец бил из пушек и миномётов, крупнокалиберных пулемётов. Двигались по болоту.

17-й отряд под командованием Тимофея Михайловича Овсянникова выдвинулся к деревне Луг, снял часовых и взорвал наблюдательную вышку. Затем одним ударом выбил вражеских солдат из деревни и, заняв оборону, блокировал немецкий гарнизон на станции Подсевы. 19-й отряд под командованием Якова Павловича Сухомлинова и 25-й отряд под командованием Федора Ивановича Заварина подошли к самой насыпи. Чтобы парализовать передвижение бронепоезда, партизаны Василий Смирнов, Алексей Васильев, Алексей Михайлов и Петр Соколов взорвали рельсы с двух сторон.

Первыми через железнодорожную насыпь проскочили командир второго полка В. Ершов, комиссар полка Волостнов, командир разведки полка Г. Васильев, следом двинулся полк. Замыкающим пошел отряд Овсянникова.

[Быстрова Карина, ученица 10 класса МБОУ «Славковская средняя общеобразовательная школа». Доклад «Воинское захоронение в д. Шарабино»]:

31 января, утро. Началась кровавая бойня. Из воспоминаний дедушки Саши: «Спасти нас могла только атака под шквальным огнем. Комбриг Крылов приказал развернуться в боевой порядок и атаковать врага у насыпи. Для многих это была последняя атака. Мы бежали по черному снегу, перемешанному с землей и кровью. Падали, поднимались, опять бежали...»

Бой отрядов 4-ого полка

Отряды четвертого полка вышли на заданные позиции с опозданием. Вопреки данным разведки они наткнулись здесь на сильнейший отпор противника, укрывшегося в замаскированных бункерах у Шарабинского переезда.

Замыкали переход бригады через железную дорогу 35-й отряд Горячева, 37-й отряд Панцевича, отряд Ковтуна и 41-ый «Армянский» отряд Сагумяна из четвертого полка. Им было поручено прикрытие шоссейной дороги со стороны Пскова.

Последним аккордом боя у насыпи была стычка отряда Ковтуна с власовцами. Она была короткой. Помог 41-й отряд. Немецкие пособники вынуждены были отступить. Однако в последний момент сильный удар в правое плечо чуть не сбил Ковтуна с ног. Из онемевшей руки выпал пистолет. Это заметил пробегавший мимо командир 41-го отряда Сагумян и крикнул медсестре Нине Поповой, чтобы она оказала помощь раненому командиру.

Нина тут же бросилась к Ковтуну:

— Иван Сергеевич, что с вами?

— Крови нет,— сказал он. — Ничего делать не надо. Помогайте раненым!

Он крепился изо всех сил, но боль в плече становилась все острее. Уже на этой стороне, в перелеске, Ковтун подошел к обозу раненых и обратился ко мне:

— Доктор! Посмотрите, ранен я или не ранен. В глазах темно, правая рука не поднимается, а крови нигде нет...

На его белом полушубке, справа на груди, я увидел маленькую дырочку с черным ободком. Зацепил ее осторожно пальцем, и оттуда вывалился кусочек кожи из дубленки в виде пробки. Появилась кровь.

— Ранен, Иван Сергеевич, и очень сильно,— сказал я. — Нужна операция.

— Отвоевался, значит,— сказал он и выругался.

Ему оказали срочную помощь.

На правом фланге полковых порядков бился 41-й отряд Сагумяна. Настоящими героями проявили себя С. Аганян, В. Лернер, И. Иванов - пулеметный расчет взвода Давтяна.

Немцы наседают на отряд. За ручки станкача берется Сурен. Ему помогает Иванов. Но вот пулемет смолк - замок забило песком и снегом. Враги увидели это и двинулись на партизан. Сурен возился с пулеметом, а Иванов, вооружившись автоматом, пошел навстречу гитлеровцам. Они решили взять бойца живым. Подпустив врагов поближе, Иванов прошил их очередью, а сам упал в воронку. Немцы стали окружать отважного партизана, но тут Сурен и Лернер, устранив неполадки в пулемете, обдали их свинцовым душем...

Находчивость в бою проявила и санитарка отряда Нина Павлова.

Истекал кровью раненый командир роты. Единственным спасением было переливание крови. Но где ее взять на поле боя? Нина, не задумываясь, берет шприцем свою кровь (она была одной группы) и переливает ее командиру, спасая ему жизнь.

Благодаря усилиям 41-го отряда 4-й полк успешно перешел через железную дорогу.

В журнале штаба отряда №41 записано [ЦГАИПД СПб, ф.Р-116Л, оп.1-2, д.1712, л.21-21 об.]:

Дата: 31.1.1944. Время: 13.00-17.00. Прикрывая выход полка на север от ж.-д. Псков-Порхов, отряд оказался отрезанным от полка. В результате напряженного боя отряд последовательно, подавив огневые точки противника на большаке, с боем вышел в район полотна железной дороги, где было 2 бронедрезины и одна бронемашина, и пулеметные точки противника с обеих флангов. Поставив на полотне железной дороги заградительный огонь, сосредоточив 8 пулеметов на огневые точки противника с правого фланга, и подавив их, станковый пулемет был переброшен на полотно железной дороги. Командир отделения Асрян успешно выполнил эту задачу. Но в момент, когда отряд совершил этот маневр, противник засыпал свинцом всю площадь выхода отряда. В то же время, подвижные части противника, при поддержке танков, ведших бой с тыловым охранением, приблизились на короткую дистанцию и открыли огонь с тыла. Под сильным огнем с двух флангов и с тыла, отряд потерял всех лошадей. В результате боя уничтожено до 46 гитлеровцев, в том числе один лейтенант (Роберт-Симон из части 03526D) у которого взято: 1 автомат, 1 пистолет, 1 бинокль, 1 компас, 1 карабин, документы, в том числе один секретный. Наши потери: убито – 6 чел., ранено – 10 чел., контужено – 3 чел., пропало без вести – 12 чел., с ними вооружение – 9 винтовок. Осталось на поле боя с убитыми 2 автомата и 1 пистолет.

По документам удалось найти информацию о лейтенанте Роберте Симон из части 03526D, о котором отчитался отряд №41. В списке убитых за 31.01.1944 г. по группе армий «Север» числится командир роты 552 гренадерского полка 329 пд. На тот момент лейтенант Симон был командирован в 3-ю роту V-го батальона отпускников. Батальон отпускников формировался из военнослужащих строевых частей, которые использовались как ягд-команды.

37-й отряд Степана Андреевича Панцевича шел на штурм в центре боевых порядков полка. Партизаны отряда приняли на себя удар немцев, прибывших на бронемашинах. Враг так и не смог перехватить инициативу. Не помогли и подоспевшие власовцы. Партизаны держали оборону до того момента, пока не последовал приказ оставить позиции и догонять бригаду. Под жестоким, непрекращающимся огнем ни на минуту не забывал о своем деле военный фельдшер Николай Данилов. Осколком мины разорвало его медицинскую сумку, пули свистели у самой головы, но он опять и опять полз вперед, чтобы спасти хотя бы еще одного раненого.

Впереди - небольшой лесок, туда и втянулся 37-ой отряд. Оставив обоз в подлеске на комиссара Д. И. Шуткина, командир увлек боевую часть отряда через магистраль. Не отставая от него, шел молодой боец Витя Андреев, ставший комсомольцем вчера вечером. За ними спешил его отец. Тяжело было двигаться немолодому человеку, а тут еще, как назло, насыпь обледенела, не взобраться по ней Андрееву- старшему. «Пап, не отставай!» - кричал ему Витя. Но слов сына отец уже не слышал: он упал сначала на колени, потом - на бок и скатился под откос, сраженный пулей. К нему подбежали санитарка Ольга Семенова и боец В. Данилов и вынесли в укрытие - за разбитый вагон, лежавший возле насыпи. Но было уже поздно. Не зная, что случилось с отцом, Витя крикнул с насыпи:

Пап, ты куда делся? Догоняй нас!

Когда же юноша понял, что случилось, он закричал:

Товарищ командир! Папу убило! - и упал на рельсы, чтобы лучше обстреливать немцев, засевших за насыпью. Вдруг его левая рука повисла плетью - разрывная пуля сделала свое дело. Витя одной рукой продолжал стрелять из автомата, положенного на рельс. Где-то неподалеку разорвалась мина, осколком которой его ранило в ногу. Не подавая виду, что он ранен, Витя продолжал стрелять.

- Оля, Андреев ранен! - крикнул комотряда Панцевич. Семенова перевязывала раны Вите, а руки у нее тряслись. И не от страха - Ольга была неробкого десятка, просто ей вспомнился брат Коля, погибший летом 1943 года в калининских лесах на тринадцатом году жизни...

Санитарка собиралась перевязывать Вите ногу, когда разорвалась вторая мина, ранившая его в третий раз, уже смертельно.

Так закончилась жизнь партизана Вити Андреева, которому едва исполнилось шестнадцать лет. Коротким оказался его комсомольский стаж...

Переход железной дороги штабом бригады и 11-ым штабным отрядом

Вслед за 1-м полком шел 11-й штабной отряд М. Бабыкина. Если полк Синяшкина свернул левее, то штабной отряд пошел прямо на бункеры.

Штаб бригады, 11-й штабной отряд и другие подразделения, шедшие за первым полком, в 11 часов тоже спустились на лед реки Черехи и замерли в ожидании сигнала о начале перехода через железную дорогу. Но его не последовало. Передовым отрядам первого полка не удалось выбить врага из укрепленных бункеров на Локтевском переезде.

Бой начался со стычки с легковой машиной, мчавшейся по шоссе, через которое переходили партизаны. Бабыкин пытался бросить в нее гранату, но его руку отвел политрук Стасенко, намеревавшийся захватить немцев живыми. Но когда он вместе с бойцами Володиным и Павловым бросился к машине, немцы обстреляли их. Пришлось пустить в ход оружие. «Опель» сожгли, немцев убили.

Тем временем 11-й штабной отряд и другие подразделения партизан все еще находились на льду реки Черехи в ожидании сигнала к переходу насыпи. Прорыв второго полка поднял упавшее было настроение. Последовал приказ выходить на берег. И тут пошли в атаку самолеты противника. Взрывы мощных бомб за несколько минут превратили лед на реке в мелкое крошево. Люди, лошади, сани с ранеными оказались в воде. Ушла под лед и лошадь комбрига. Ему чудом удалось выбраться на берег. Хотя река в этом месте не была широкой и глубокой, уйти из-под бомбовой атаки оказалось непросто. Берега речки были высокими и крутыми. Мокрые люди карабкались наверх и выводили за собой лошадей. Огромного труда стоило партизанам выбраться из этой западни. И тут же они попали во вторую, не менее жестокую. Когда люди, лошади и сани с ранеными оказались на лугу между шоссейной дорогой Порхов — Псков, рекой Черехой и деревней Шарабино, немцы сосредоточили на них артиллерийский и минометный огонь. Самолеты то и дело заходили в атаку и на бреющем полете в упор расстреливали людей из пулеметов. Спасти людей могла только атака. Комбриг приказал развернуться в боевой порядок и атаковать врага у насыпи. Через мелкий сосняк, по болоту партизаны ринулись вперед.

В это время командир взвода штабного отряда Степанов из противотанкового ружья пытался попасть во вражеский самолет. Один из выстрелов достиг цели. Объятый пламенем фашистский стервятник рухнул в болото. Два других самолета сразу же поднялись выше, но поля боя не оставили. Число раненых удвоилось, а затем и утроилось. Вдоль шоссейной дороги, на лугу, в поле земля была исковеркана бомбовыми воронками. В них медики укрывали раненых, оказывали им первую помощь. Затем под шквальным огнем врага раненых подтаскивали поближе к насыпи, где второй полк успел уже наладить переход через полотно.

…над головами партизан появились самолеты. Они бомбили и обстреливали колонну. Первыми не выдержали лошади: обезумев от взрывов и стрельбы, ломая оглобли и вырываясь из упряжи, они носились по колонне, сея неразбериху и панику.

От авиабомбы в Шарабино загорелись избы и постройки, поднялся плач женщин и детей, рев коров и блеяние овец. Люди и кони шарахнулись с берега реки Черехи на лед, который не выдержал и стал проваливаться: на дно реки ушли несколько саней с ранеными и грузами. Призывы о помощи дополняли тяжелую картину боя, начавшегося у переезда.

Комбриг Крылов, носясь на разгоряченном коне, кричал, ругался, уговаривал мирных жителей и партизан сохранять спокойствие. Люди стали приходить в себя, начали стихийную стрельбу по самолетам. Результат оказался неожиданным: один самолет упал на полотно железной дороги, преградив путь бронепоезду, второй улетел в сторону города Острова.

Теперь «партизанская гвардия» могла подняться во весь рост и пойти в атаку на бункер, преграждавший путь бригаде. Первым добежал до бункера пулеметчик Павлов, но тут же был ранен. Политрук Стасенко, сделав бойцу перевязку, хотел взять у него пулемет, но Павлов не отдал, он решил продолжать бой.

Рота Макарова овладела одним бункером, хотя и дорогой ценой: были убиты бойцы Курочкин, Карпов и Николаев, сам командир тяжело ранен. В командование ротой вступил Стасенко.

Перевоз через железную дорогу раненых

Число раненых удвоилось, а затем и утроилось. Вдоль шоссейной дороги, на лугу, в поле земля была исковеркана бомбовыми воронками. В них медики укрывали раненых, оказывали им первую помощь. Затем под шквальным огнем врага раненых подтаскивали поближе к насыпи, где второй полк успел уже наладить переход через полотно. Дальше на плащ-палатках волоком их перетаскивали через рельсы и доставляли к разбитому товарному вагону, когда-то пущенному под откос партизанами. В этом вагоне мы наладили некое подобие полевого госпиталя. Делали перевязки и мелкие операции. Всех, кто побывал на нашем «операционном столе», санитары относили к подводам и отправляли в лес. Там формировался наш обоз для дальнейшего марша.

Раненые накапливались очень быстро, и не было никакой надежды, что поток прекратится в ближайшие несколько часов. Едва мы закончили перевязывать очередного изувеченного осколками партизана, вбежала медсестра Мария Пасхина.

— Доктор,— заговорила она взволнованно,— на той стороне в сосняке очень много раненых! Десять подвод, не меньше! С ними военфельдшер Волков. Переправить раненых сюда он не может. Переход через железную дорогу под перекрестным огнем!

К вагону подскакал командир 11-го штабного отряда М. Бабыкин.

— Доктор! — приказал он. — Всех раненых срочно отправляйте к Никандровскому болоту. Из Карамышева к немцам еще подошло подкрепление. Переход раненых будем прикрывать огнем из пулеметов! И поспешите, доктор, у вас совсем мало времени!

Бабыкин резко вздыбил своего коня и, пригнувшись к его шее, понесся низом вдоль железнодорожного пути к переправе.

Тяжелораненых мы быстро погрузили на подводы, свернули перевязочную. Еще через несколько минут все подводы сразу двинулись в сторону от железной дороги. Сопровождать их я приказал санитарке Вере Гончарук.

Подбежавшие к переходу партизаны Кузьмин, Виноградов, Лосев, Павлов, Дмитриев и Петров установили ручные пулеметы и приготовились к бою. Я поспешил на помощь Волкову. К тому времени первые три подводы с тяжелоранеными уже выехали из сосняка мне навстречу. За ними показались другие. Когда они подъехали ближе, моим глазам открылась удручающая картина. Следом за подводами шли, ползли раненые с кровавыми и черными от грязи повязками. Мы с Пасхиной бросились им на помощь.

Первые подводы перебрались через железнодорожное полотно более или менее спокойно. За ними двинулись было другие, и тут вновь на своем коне рядом со мною возник Бабыкин.

— Доктор! — закричал он. — Срочно отведите раненых обратно в сосняк. Сейчас по переправе откроет огонь бронепоезд.

Тем временем подводы с ранеными и аптечным грузом уже карабкались на насыпь. Я бросился за ними следом, но уже было поздно. Первые снаряды легли точно в цель. И раненые, и лошади были убиты. Разорвался снаряд и вблизи саней с аптечным грузом. Насмерть перепуганная лошадь с такой силой рванулась в сторону, что оборвала упряжь и сломала оглобли. Столб мокрого снега и черной земли обрушился на опрокинутые сани. Меня приподняло в воздух и тяжело швырнуло с насыпи вниз. В голове проскользнула мысль, что это конец. На какой-то миг я потерял сознание, затем очнулся и попробовал подняться на ноги. Земля подо мной противно покачивалась, а в ушах стоял сплошной звон. В следующее мгновение я увидел, что еще минуту назад сидевшие в аптечных санях военфельдшер Валентин Смирнов и медсестра Анна Прокофьева теперь лежали рядышком в снегу. «Убиты»,— подумал я, но Валентин вдруг поднялся и с необычной силой перевернул и поставил сани с грузом на место. Тут же бросился к лошади, которая, к счастью, совсем недалеко запуталась в кустарнике. Аня тоже приподнялась, покрутила головой и, размазывая по щекам грязные слезы, поползла к раненым. Стала перетаскивать их через насыпь.

Баррикады из лошадиных тел

Те подводы, которые не успели добраться до насыпи, поспешно повернули назад. Я постепенно приходил в себя, старался понять, что происходит вокруг, но сориентироваться так и не смог. Продолжали рваться снаряды, кричали раненые, ржали в смертельном страхе лошади. В небе то нарастал, то пропадал рев самолетов, где-то рвались бомбы. Иногда у самого уха раздавался свист пули.

Очевидным было только одно: крупные неприятельские силы пытались зажать бригаду между шоссейной и железной дорогами. Особенно тяжело приходилось обозу с ранеными. Орудия бронепоезда били прицельно по подводам. Лошадей становилось все меньше и меньше. Тяжелораненым грозила смертельная опасность.

И вновь возле меня появился на коне командир 11-го отряда Михаил Бабыкин.

— Приказ комбрига,— прокричал он мне почти на ухо,— переправить раненых любой ценой!

Я в отчаянии развел руки в стороны.

— Гоните раненых лошадей к насыпи! — приказал он. — Тащите сани! Устраивайте из лошадей заслоны!

То, что произошло в дальнейшем, мне не забыть никогда. Раненых лошадей партизаны выводили на насыпь. Немцы тут же открывали пулеметный огонь. Подстреленная лошадь падала на рельсы, к ней подводили другую жертву. Через несколько минут с одной и с другой стороны образовались непроницаемые для пуль баррикады. В этот проход поползли раненые. Кто не мог двигаться, тех тащили на плащ-палатках. Благодаря находчивости Бабыкина раненых удалось переправить с минимальными потерями, но сам он был смертельно равен в голову. Пали тогда в неравном бою при охране раненых пулеметчики Лосев, Павлов и Дмитриев. Два тяжелых ранения получил пулеметчик Кузьмин.

Путь штабному отряду закрывал еще один бункер, расположенный по другую сторону насыпи. К нему и кинулся командир отряда Бабыкин с криком «ура!» Проскочить Он не успел. К упавшему командиру отряда подбежали Володин и Степанов, чтобы помочь, но были убиты...Геройски погиб ветеран бригады коммунист Михаил Михайлович Бабыкин.

Командир 11-го штабного отряда Михаил Михайлович Бабыкин

Война застала Бабыкина на северо-западе нашей страны. В боях под Великими Луками его часть попала в окружение, он отбился от своих и вышел в невельские леса, где встретился с группой бойцов и командиров Красной Армии, объединившихся в истребительный батальон имени В. Чкалова. Осенью 1941 года батальон был преобразован в партизанский отряд того же имени, командовал отрядом политрук С. Д. Пенкин (будущий замкомбрига 3-й ЛПБ). Отряд не имел связи ни с советским тылом, ни с местным населением, поэтому чкаловцы решили выйти из тыла врага и направились на восток, разбившись на несколько групп. В Сережинском районе Калининской области чкаловцы встретились со 2-й особой партизанской бригадой Литвиненко и влились в нее всем отрядом (180 человек). Многие командиры-чкаловцы стали командовать ротами и отрядами бригады, а Пенкин был назначен начальником особого отдела. Бабыкин был пулеметчиком, а позже - бронебойщиком.

1 of 3

В апреле 1942 года бригада вышла в советский тыл на отдых и переформирование. Стояла она в городе Осташкове Калининской области. Затем 2-я ОПБ была переименована в 3-ю Ленинградскую партизанскую бригаду под командованием А. В. Германа. В составе этой бригады и прошел свой славный боевой путь М. М. Бабыкин: сначала бронебойщиком, потом командиром роты, а в конце войны в тылу врага - командиром 11-го штабного отряда.

Много славных дел на счету Михаила Бабыкина: в августе 1942 года при переходе линии фронта через дорогу Старая Русса - Холм он подбил танкетку; в том же августе в боях за Партизанский край он уничтожил вражеский танк; в марте 1943 года в бою за «партизанскую столицу» - деревню Ровняк Порховского района подбил еще один вражеский танк.

31 января 1944 года при переходе железной дороги Псков - Дно 11-й штабной отряд М. Бабыкина уничтожил два бункера с пулеметами, истребил несколько десятков фашистов. Но об этом Михаилу Михайловичу не суждено было узнать - он погиб, как и его младший брат Александр, воевавший в одном из отрядов бригады…

«Партизанская гвардия», узнав о гибели своего командира, не только не растерялась, а скорее, наоборот, усилила натиск и овладела бункером, мстя фашистам за смерть Бабыкина и своих друзей. Путь бригаде был открыт.

По данным сайта «Память народа» могила Михаила Михайловича Бабыкина в настоящее время утрачена.

Утро 01.02.1944

Ценою жизни лучших бойцов отряды и полки 3-й ЛПБ имени А. В. Германа перешли железную дорогу Псков - Порхов и ушли в леса и болота Карамышевского района. Отряды шли по вязкому болоту, иногда прорубая дорогу топорами, в укрытие густого леса:

01.02.44 г. Пришли на место, заняли д. Голубево и Заходы. Противника в округе меньше 15 километров, нигде нет. День прошёл спокойно, хорошо отдыхали. Все население живёт в лесу, как называют мирные жители в «гражданских лагерях». Установлена советская власть, во всех деревнях которой управляет тройка, выбранная из партизан. Без ведома тройки, нельзя взять у населения куска хлеба. Наши войска заняли на Ленинградском фронте город Кингисепп. [Дневник и журнал штаба отряда №27. ЦГАИПД СПб. ф.Р-116Л, оп.1-2, д.1648, л.14]

Утром 01.02.44 г. прибыли в д. Вески. Отряд отдыхает. Настроение личного состава хорошее. В 18.00 проводили совещание командиров рот о проведенном марше. Отмечали лучших и худших. Вечером отряды принимали самолёты. Настроение личного состава хорошее.

02.02.44 г. Д. Вески Карамышевского района. Ведём разведку. В 12.00 проводилось общее собрание. Настроение личного состава хорошее. [Дневник штаба отряда №17. ЦГАИПД СПб. ф.Р-116Л, оп.1-2, д.1662, л.102 об. - 103 об.]

[Быстрова Карина, ученица 10 класса МБОУ «Славковская средняя общеобразовательная школа». Доклад «Воинское захоронение в д. Шарабино»]:

«...Когда все стихло, жители деревни Шарабино выбрались на улицу. Перед ними открылась страшная картина. Из их воспоминаний, хранящихся в музее: «…запрягли лошадь и начали собирать убитых по всему полю, свозить всех на обочину шоссейной дороги. Было их много, около сотни. Но в карманах ни у кого из них мы не могли найти никаких документов. Мужчины вырыли большую яму. Погибших уложили в 2 ряда, головами друг к другу, засыпали землей. Всего было 93 воина. Тела еще троих партизан нашли уже весной, на островке у трех берез в болоте. Там их и похоронили. Других находили вплоть до лета».

Совсем скоро, в конце февраля, наша территория была освобождена. Тела многих погибших вскоре забрали родственники, чтобы перезахоронить в родных деревнях, некоторых перезахоронили в братской могиле в Славковичах. Но 23 партизана покоится и поныне в братской могиле у Шарабино. Надпись на монументе гласит: «Здесь похоронены партизаны 3-й Ленинградской бригады, погибшие в боях с немецко-фашистскими захватчиками в Великой Отечественной войне 31.1.1944.» Рядом, на каменных могильных плитах их имена.

По немецким данным, в донесении группы армий «Север» от 3 февраля немцы насчитали 185 убитых и 23 пленных партизан 3-ей Партизанской бригады:

В следующем донесении есть уточнение по количеству убитых людей, лошадей и захваченных трофеев:

«Развертывание войск против сильной банды (части 3-й Ленинградской бригады), выдвинувшейся 31 января с юга на восточнее Подсевы и Локоть (см. донесение от 31 января) привело к успеху во взаимодействии с Корюк 584. Деревня Луг, занятая бандитами, была взята Корюк 584. Железнодорожная линия свободна. Бандиты разбиты. Их остатки ушли на север и юг. Подсчитаны потери противника: 185 человек убитыми (подсчитано), 200 человек убито (ориентировочно всего). Взято 44 пленных. Подсчитано: 165 убитых лошадей. Захвачены трофеи: 178 лошадей, 310 саней, 4 пулемета, стрелковое оружие, большое количество боеприпасов и продуктов. Наши потери: Корюк 584: 6 убитых (в том числе 1 офицер), 12 раненых; 285 охранная дивизия: 11 убитых, 7 раненых.»

По нашим данным, в оперсводке Опергруппы ЛШПД при 2-ом Прибалтийском фронте за 05.02.1944 г. указаны потери в 103 убитых и 97 раненых партизан [ЦГАИПД СПб, ф.Р-116Л, оп.1-1, д.266, л.33]:

"3 ЛЕНИНГРАДСКАЯ ПАРТИЗАНСКАЯ БРИГАДА им. ГЕРМАНА, командир КРЫЛОВ, комиссар ИСАЕВ

31.01.1944 г. на пути в новый район боевых действий, при переходе ж.-д. ПСКОВ - ПОРХОВ в районе ЛОКОТЬ кв. 0220 и ЛУГ 0226 - бригада весь день вела ожесточенный бой с бронепоездом, танками, бронемашинами и авиацией противника. В результате боя уничтожено: 299 гитлеровцев, автомашина, 3 ДОТа, 5 пулеметных расчетов, сбит и сожжен транспортный самолет «Ю-52» и «Хейншель – 126». Наши потери: 103 убито, 97 ранено".

К сожалению, архивное дело со списками потерь личного состава не содержит сведений о потерях после 21.01.1944 г.

По сведениям, указанным на сайте «Память народа», в братской могиле в д. Шарабино похоронены:

начштаба 41-го отряда Амбарцумян Завен Седракович (1913-1944);

гвардии ефрейтор из 9-го Отдельного гвардейского батальона минеров Комков Василий Давыдович (1919-1944).

Убитыми 31.01.1944 г. по картотеке ЛШПД числятся (могилы найти не удалось):

боец 41-го отряда Манукян Ельбак Арукинович (1905-1944);

командир 11-го отряда младший лейтенант Бабыкин Михаил Михайлович (1915-1944);

командир роты отряда №27 Зубков Иван Матвеевич (1921-1944), похоронен в д. Локоть;

боец отряда №27 Масляков Алексей Ильич (1925-1944);

боец отряда №29 Антонов Иван Дмитриевич (1922-1944);

боец отряда №41 Агапов Сергей Федорович (1927-1944);

боец отряда №41 Волков Егор Иванович (1923-1944);

боец отряда №41 Никитин Иван Васильевич (1924-1944)

боец отряда №41 Меньшиков Иван Александрович (1925-1944) -пропал без вести 31.01.1944;

боец отряда №41 Осипов Василий Васильевич (1926-1944) - пропал без вести 31.01.1944.

Имена, могилы и количество остальных погибших установить пока не удалось.

Вечная память героям!