Ломоносов. Часть 1: Немецкие жёны
- ЛЕТОСЧИСЛЕНИЕ
Одним из ключей моего понимания феномена Ломоносова стало замечание: «Он родился в 1711 году, причём летосчисление с Рождества Христова было введено всего за 11 лет до его рождения, и все его родственники, всё окружение и даже духовенство по привычке мыслили по-старому, и год у них был, по их традиции и по вере – 7220-й от Сотворения Мира. Ломоносов, как и его предки, считал себя частью 7220-летней истории Руси, а это совсем иное восприятие мира...»
Конечно иное! Одно дело – образ мира с «новой эрой» продолжительностью в 2021 год, и совсем другая картина, когда ты понимаешь, что летописи ведутся непрерывно уже более 7000 лет. И потоп в книгах Ломоносова – не тот, «библейский», с Ноем и «каждой твари по паре»: это серия потопов. Его геологическая история Земли – это история катастроф (потопов, оледенений), про которые он знал и которые описывал в своих книгах.
2. КЛИМАТИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ
Модная тема! А если через призму климата взглянуть на исторические факты? Известно же, что у новгородцев арктическим портом и «столицей Севера» были Холмогоры, а вот московский царь через 400 лет зачем-то порт перенёс севернее – в то место, где позже возник Архангельск. Это в связи с чем?..
Для новгородцев, судя по топонимам, оба пути были равноценны: «двинуть на Север» (Северная Двина), «двинуть на Запад» (Западная Двина), в обоих направлениях шла торговля. И, судя по старым картам, при новгородцах море доходило до Матигор (буквально: «мать-гора», «материк»), а потом большая вода стала отступать, обнажая новые «холмы» и «горы», что до сих пор лежат ниже Матигор… Такая версия объясняет, почему первый новгородский низинный порт появился в Холмогорах, а при Иване Грозном «таможня» со стрельцами передвинулась на север и «огородилась» вокруг стен Михайло-Архангельского монастыря. Затем наступили сто прекрасных лет для Архангельска. Но через сто лет царь Пётр «закрыл» Архангельск, как международный порт, и перенёс центр морской торговли в Петербург. И если предположить, что при жизни Петра и Ломоносова климат начал меняться, Арктика и Белое море стали сильно выстужаться – и роль Балтики, как морского пути, неизмеримо возросла для Русского царства, – тогда понятен перенос главного порта России в Санкт-Петербург.
3. НЕМЕЦКИЕ ЖЁНЫ
Понятен в этом случае и выбор жён для русских царей – сплошь из береговых балтийских «немок»: «голштинцев» и «датчанок». Чем воевать за проход через узкий пролив между Данией и Швецией, лучше взять «ихнюю невесту» и государствам «дружить семьями». Это объясняет, почему Пётр свою московскую жену (Евдокию Лопухину) запер в монастырь, и после смены летосчисления короновал балтийскую избранницу (Марта Скавронская, она же Екатерина I), и дальше так оно всё и шло. Анна Иоанновна – курляндская герцогиня. Наследник Елизаветы Петровны – голштинский принц. Екатерина II в девичестве – София-Августа Ангальт-Цербстская… Даже мать последнего русского царя, Николая II – датская принцесса Дагмара (до того, как стала российской императрицей Марией Фёдоровной), кстати, похоронена она в 1928 году – в Дании…
Так вот, о Ломоносове. Его выбор жены чётко соответствовал тенденциям того времени. Отец нашёл ему невесту «поморскую» и хотел женить сына согласно своему «староверскому» представлению. А сын – сбежал от навязываемого местного родства: сначала в Сию, к своему родному дяде. А уже из Сийского монастыря – дальше, «по связям»: в Москву, в Киев, в Марбург… И жену, по примеру и подобию с российской знатью и российскими императорами, Ломоносов нашёл в «немецких» землях, и прожил с Елизаветой Цильх до своих последних дней.
Продолжение следует…