Проведи меня через пепел. IV. Пепельный зомби

Они не стали поворачивать назад. Вместо этого поплыли на север, обходя опасные рифы восточного побережья Вварденфелла и лавируя между россыпи мелких островов. Ещё дважды им встречались телваннийские поселения, но каждый раз «Грабёж» уверенно проплывал мимо. По пути попадались и изогнутые лодки, какие строили на Побережье Азуры. Для местных грубое неказистое рыбацкое судно, будто случайно забредшее в эти воды с Горького берега, выглядело уродливой диковинкой. Если не расходились, Альдс обменивался с рыболовами дежурными приветствиями и немногочисленными фразами и, отталкиваясь от воды веслом, вёл судно дальше. Идти под парусом в таких непредсказуемых беспокойных водах удавалось не всегда.

Альдс, несомненно, уставал, хотя и не показывал этого, потому Тальвира старалась лишний раз его не тревожить. Вечером, когда вставали на якорь, она ни о чём не спрашивала, не досаждала разговорами. У неё и самой с каждым днём оставалось всё меньше желания вести беседы.

Отец больше не спал. Болезнь, начавшаяся со слабости, сонливости и пророческих наваждений, дошла до той стадии, когда заболевший уже не нуждался в покое и отдыхе. Всякой земной твари сон был необходим, но нужен ли он упырю? Едва ли. Он только жаловался временами, что сильно устал, что хочет спать, но по-прежнему не смыкал глаз.

Образно. Потому что глаз у него теперь не было.

Когда Тальвира впервые подметила, что кожа на лице отца становится особенно страшной, Альдс попытался успокоить её тем, что ей лишь кажется. Но ей не казалось. Отмирая, плоть отваливалась с черепа, и уже на второй день вместо верхней части лица когда-то красивого данмера осталась жуткая кровавая маска. Ещё через три дня не стало и этого — только чёрная бездна гниющей заживо головы. В тот же вечер отец лишился глаз. Тальвира мысленно поблагодарила Святых за то, что Альдса рядом не было. Она одна это видела и успела завязать жуткие пустые глазницы своим платком, который не раз спасал её от пепельных бурь в Маар Гане. Яркая оранжевая ткань сразу же пропиталась гнилью, кровью и стала неузнаваемой.

Это далось ей непросто. Отец давно уже никого не узнавал, но раньше он хоть изредка реагировал на данмерскую речь и даже что-то отвечал, если его гниющий разум понимал сказанное и находил нужные слова. Теперь же им владела постоянная, ничем не обоснованная жажда убийства. Как-то он снова схватил дочь и едва не впился ей в руку грязными обломанными зубами. Она уже не испугалась так сильно, как тогда, когда он впервые напал на неё. На следующий вечер отец попытался добраться до Альдса, и кузнецу пришлось приложить грубую силу, чтобы усмирить обезумевшего калеку. В который раз.

Чем дольше они плыли, тем меньше оставалось надежд и сил. Тальвира давно уже думала, что пора дать насытиться рыбам-убийцам, так настойчиво преследующим их лодку, но она помнила слова Дивайта Фира. Корпрус был заразен. Возможно, на душе Тальвиры и так уже лежал неподъёмный груз вины за десятки или сотни заражённых. Пока она искала спасение для отца, могла принести погибель другим. Поэтому она думала: что будет, если рыбаки Телванни выловят этих рыб?

Они с Альдсом никогда не говорили ни о чём подобном, но ей казалось, что Баро тоже думал о схожем.

Спустя долгие дни их бесконечного медленного плавания жуткая махина Красной Горы показалась точно по левую руку. Солнечное Побережье Азуры давно осталось позади, ныне же их встречал серый, пасмурный, холодный Грейзленд. Это всё ещё были земли Телванни, и в какой-то момент им встретилась паромщица, переправляющая данмеров и грузы между поселениями Дома. Она подсказала, что совсем скоро впереди появится город Вос, расположенный не на отдельном мелком острове, а непосредственно на берегу Вварденферра. Альдс поблагодарил её с явным облегчением.

— Как думаешь, — спросила его Тальвира, — мы найдём их?

— Найдём, — ответил он, но сам в это не верил.

Вос и вправду показался совсем скоро. Он был гораздо меньше Садрит Моры, и Тальвире даже показалось, что живущие здесь данмеры, хоть и настороженно относятся к чужакам, в целом довольно открытые, милые и добрые эльфы, чего она никогда бы не сказала о Телванни. Впрочем, от глаз не укрылось бы то, что у этого места совсем иные корни. Данмеры здесь жили не в грибах, а в обычных велотийских домах, похожих на поместье, возведённое в Гнаар Моке, но не таких величественных. Была здесь и башня Лорда-Мага. Она уже больше напоминала обычную Тель, да и та — почему-то выращенная на остове разрушенного или недостроенного форта имперцев. Тальвире здесь понравилось. И хоть её сердце навсегда принадлежало Эшленду и Великому Дому Редоран, то, что в Восе, таком маленьком городишке, нашлось место для всех культур, её вдохновляло.

Альдс снова остался с отцом, и Тальвира пошла в город одна. Её это уже нисколько не пугало, не волновало, не тревожило. Она слишком устала, чтобы переживать из-за того, как её примут местные жители.

На улице ей подсказали, как пройти к трактиру, и ошибиться с дверью едва ли получилось бы: на окраине Воса росло извилистое грибное дерево. Когда Тальвира зашла туда, сразу отказалась от еды и постели и поинтересовалась:

— Я ищу эшлендеров. Они бывают здесь?

— Да, — беспечно ответила жена хозяина. Ещё несколько дней назад Тальвира безумно бы обрадовалась этой новости, но сейчас… сейчас в её груди не осталось места для радости, всё заполонила чёрная тоска. — Иногда их охотники заходят в Вос, торгуют. Мы здесь, в Грейзленде, знаем племя Зайнаб, они кочуют вдоль границы с пепельными землями. Они миролюбивы, их мужчины даже иногда заглядывают к нам выпить мацта.

Хозяйка засмеялась, будто эшлендеры были для неё какими-то загадочными нелюдимыми отшельниками, а не обычными тёмными эльфами, просто выбравшими хранить традиции предков.

— Не знаете, где я могу их найти?

Женщина покачала головой, но тут в разговор включился её муж:

— Я слышал, что их охотники были замечены где-то на юго-западе. Значит, в том направлении и встали лагерем, потому что они только с месяц назад шли с севера.

Тальвира устало поблагодарила их обоих и, выйдя из трактира, взглянула туда, куда предстояло идти дальше. Красная Гора скалилась в ответ острой чёрной вершиной, укрытой тяжёлыми тучами и непроглядной взвесью пепла.

Она рассказала об этом Альдсу. Будто зная, что ей удастся что-то выяснить, он уже собрал их вещи и приготовился к долгому пешему путешествию. Ни он, ни Тальвира особенно не рассчитывали на успех, но им, как и прочим данмерам Вварденфелла было известно, о шаманах эшлендеров, хранящих мудрые знания предков. Возможно, в одной из их многочисленных легенд, преданий, пророчеств и сказок есть упоминание о корпрусе и о том, как его лечить.

Путь от Воса был в разы труднее, чем долгое путешествие на лодке. Отца приходилось тащиться за собой, а он уже совершенно не был способен мыслить и отзываться на слова или действия. Как только Альдс вытащил его на сушу, отец начал сопротивляться, вопить, размахивать головой. От этого платок, который повязала Тальвира, сполз ему на шею, открывая всему городу жуткий вид на чёрную пропасть вместо глаз. К счастью, рядом никого не было. Тальвира подбежала к отцу, с трудом снова затянула повязку на его затылке. Как только она завязала узел, отец развернулся, пихнул её плечом, и она упала на прибрежные камни, разодрав платье. Альдс хотел поспешить ей на помощь, но Тальвира заверила его, что всё в порядке. Подумаешь, небольшой ушиб.

Уйдя достаточно далеко от поселения данмеров, они разбили маленький лагерь. По пути Тальвира собрала немного грибов и трав — Альдсу теперь было не до охоты, поэтому приходилось питаться тем, что росло под ногами. От голода отец обезумел ещё больше, кричал, стонал, пытался порвать путы, но Альдс связал его крепко. Поняв, что освободиться не удастся, Даврас, точнее то, что от него осталось, повернулся левым ухом к склону Красной Горы. Стал слушать, кивать, тихо напевать что-то. Будто с кем-то общался. Тальвира каждый раз не знала, чего ещё от него ждать. Лучше бы он продолжал вопить и сопротивляться.

Когда отец ослеп, он стал полагаться на слух и обоняние, и прекрасно управлялся без зрения. Ещё в море Альдс давал ему рыбу, и он брал её, проглатывал сырую, будто какое-то животное, требовал ещё. Когда к нему приближались, он дёргался, пытаясь размахивать связанными руками, рычал, пятился или, наоборот, нападал. Поэтому то, что он лишился глаз, нисколько ему не мешало. Он даже стал опаснее.

После ужина Тальвира легла как можно ближе к огню, чтобы согреться. В Грейзленде было холодно, холоднее, чем среди песков Эшленда или волн Зафирбеля. Во сне она видела высокую фигуру в золотой маске.

— Ты дрожала и стонала во сне, — печально сказал Альдс, когда Тальвира открыла глаза.

Над Вварденфеллом разгорался рассвет. Как прекрасно вставало солнце над Побережьем Азуры, когда они плыли сюда, как величественно оно озаряло лучами воды, землю, как освещало скалы. Дома в это время ещё было темно. Тень Красной Горы падала на Маар Ган.

Альдс постукивал ложкой по стенкам котелка. У его ног валялся пустой мешочек — их запасы риса подошли к концу, а купить было не на что, Тальвира берегла последние деньги.

— Приснился кошмар? — тем же заботливым голосом продолжал данмер. Тальвира не хотела говорить ему. Не об этом.

— Возможно, я не помню, — соврала она. — Почему же ты меня не разбудил?

— Я попытался, но потом… мне стало тебя жаль. Мы и так почти не спим уже который день.

Тальвира с пониманием кивнула и улыбнулась. Её улыбка заинтересовала Альдса, он давно её не видел.

— Что?

— Вспомнила светящихся нетчей в Гнаар Моке. Спасибо, что показал их мне.

Альдс хмыкнул и тоже улыбнулся.

Спокойно позавтракать им не позволили. За ближайшим холмом вдруг послышался какой-то шум, шелест травы. Альдс напрягся, положил руку на нож. Тальвира вытянулась, пытаясь увидеть, что там.

Из-за возвышенности вышли два данмера. Молодые, сильные, очень похожие друг на друга, должно быть, братья. Они носили необычные домотканые одежды. У одного в руке был простой лук, второй держал копьё, украшенное нитками с узелками, перьями и бусинами.

— Эшлендеры… — едва слышно промолвила Тальвира.

— Под этим солнцем и небом мы тепло приветствуем вас, — громко заговорил тот, что нёс копьё. Его брат перевёл взгляд на Давраса, который сидел связанный, покачивался и что-то бубнил, разочарованный тем, что у него нет возможности выбраться из плена. На приход чужаков он не обратил никакого внимания. — Нам было поручено найти вас.

— Нас? — удивлённо переспросил Альдс, поднимаясь с земли.

— Данмеров, что ведут с собой жертву божественной болезни. Ваш приход был предсказан Мудрейшей из нашего племени, чьё имя Сонумму Забамат.

Тальвира посмотрела на друга и увидела, что он тоже изумлённо смотрит на неё. Спорить было бессмысленно, и, в считанные секунды собрав пожитки, они пошли следом за братьями-эшледерами. Альдс тащил за собой Давраса, который сегодня будто бы был не в настроении и всё мычал какой-то тоскливый мотив, лишь усиливая ощущение безысходности, от которого Тальвира не могла избавиться с тех пор, как сбежала из Тель Фир.

Путь занял часа три. Эшлендеры ничего не говорили, а на вопросы отвечали только то, что им приказано привести чужаков и больше они ничего не знают. Пришлось унять любопытство и побороть нетерпение.

Лагерь племени Зайнаб показался внезапно, появившись незаметными юртами, раскинувшимися среди многочисленных холмов Грейзленда. Кочевники занимались привычными делами, но приход чужаков не остался без внимания. Едва на горизонте появились незнакомые фигуры, многие из эшлендеров предпочли укрыться в юртах, и Тальвира понимала, что вынудило их спрятаться.

Братья привели их к одному из больших шатров, над входом в который приглушённо пела музыкальная подвеска из тонкого тростника. Тальвира неуверенно посмотрела на Альдса, держащегося чуть поодаль. Он кивнул ей, подбадривая. Эшлендер с копьём поднял для неё полог, приглашая внутрь.

Тальвира увидела старую данмерку в светлых шерстяных одеждах. У неё были жёсткие чёрные волосы, забранные в высокую причёску, а на лице застыли бледными точками и линиями старые шрамы, оставленные когда-то для украшения или для обозначения её статуса мудрой женщины.

— Ты привела зло в наш дом, — без обвинения, но довольно строго проговорила шаманка. — Я знала, что к нам идёт носитель божественной болезни, но не опасный, не моровая тварь, которыми нынче очернена наша земля.

— Мутсера, я…

Тальвира замолчала, не успев начать. Она ничего не могла сказать. Сонумму Забамат подтолкнула её:

— Говори, дитя.

— Я искала лекарство для отца. Но никто не смог ему помочь.

— Болезнь, которую насылает Дьявол Дагот Ур, нельзя излечить, — спокойно сказала шаманка. — Так он набирает слуг в свою тёмную армию. Насылает сны вместе с пепельными бурями, и Спящие внимают его словами и исполняют приказы. Тем, что ты держишь своего отца рядом с собой, ты противоречишь его новой сущности. Твой отец уже стал воином Шармата, но ты не хочешь смириться с этим.

— Как? — дрожащим голосом спросила Тальвира. — Он мой отец.

— Уже нет.

Тальвира обречённо закивала. Она давно понимала это, но была слишком трусливой, чтобы признать. Пришло время избавиться от своих страхов.

— Мутсера Забамат Сонумму, — обратилась к ней молодая данмерка, — выходит, мой путь был зря? Лекарства не существует?

— Ничего не бывает зря, дитя. У меня нет лекарства для твоего отца. Но я могу дать тебе кое-что другое, что облегчит его страдания.

Шаманка подошла к столику, поставленному у стенки юрты, поискала среди разложенных на нём предметов что-то особенное и снова повернулась к Тальвире. В её руках была маленькая глиняная бутылочка.

— Можно мне поговорить с другом?

— Ты сама принимаешь решения, тебе никто не хозяин.

Тальвира уважительно поклонилась и покинула юрту. Альдс ждал на окраине лагеря, не выпуская верёвку, которой был связан отец.

— Что сказала шаманка? — осторожно поинтересовался он, как только данмерка приблизилась. Она улыбнулась ему. Начать этот разговор было непросто.

— Сказала, что попробует помочь нам. Это займёт не день, не два, а возможно, целые месяцы. Поэтому я останусь здесь, Альдс.

— Я останусь с тобой.

Тальвира покачала головой.

— Ты и так очень много сделал для меня. Очень. Больше, чем кто-либо другой, и я ценю это, как самый большой дар в своей жизни. Спасибо тебе за всё, Альдс, но тебе лучше вернуться. Тебя давным-давно ждут в Маар Гане.

Это была правда. Кузнец пропал без предупреждения на такой долгий срок, хотя обещал лишь наведаться в Альд’рун. Совет Великого Дома будет крайне не рад этой новости. И всё-таки он упрямился.

— Я не могу тебя здесь бросить.

— Ты и не бросишь. Здесь я буду с эшлендерами. Понимаешь, мне кажется, что сама судьба привела меня сюда. Всё происходит правильно, Альдс, пусть мы и не всегда с этим согласны. Когда я смогу, я вернусь домой.

— Одна?

— Теперь я знаю дорогу, это не так уж и страшно. Доберусь до Воса, а там найду паромщицу, чтобы переправила меня на юг. Дальше… разберусь как-нибудь. Не переживай за меня.

Альдс Баро не верил ей.

Не верил, но был предан Великому Дому Редоран.

Не верил, но уже слишком устал.

Тальвира спохватилась и достала из сумки лёгкий мешочек с дрейками.

— Вот ещё. Возьми. Тебе будет нужнее.

Он неуверенно протянул руку, взял деньги.

— Тальвира…

— Да и Вальвели давно ждёт свою лодку назад. Тебе предстоит ещё огромный путь, поэтому… отправляйся.

Он ни слову не верил из её лжи.

— Тальви… я так не могу.

— И всё-таки я прошу тебя. Я приняла решение.

Тальвира не сомневалась, что, если Альдс Баро по пути домой начнёт видеть тревожные сны о высокой фигуре в золотой маске, он тоже сможет принять решение. Но она не хотела этого видеть и даже думать об этом не хотела.

— Иди, — подтолкнула она. — Пожалуйста.

Альдс сделал шаг, чтобы обнять её, но Тальвира отпрянула, замотала головой.

— Нет. Если обнимешь меня, я точно передумаю. Мне тоже тяжело прощаться с тобой, но так надо.

— Я знаю, что поступаю неправильно, — наконец, устало проговорил он.

— Нет, Альдс. Это — единственное верное решение. Ступай. Передавай привет Вальвели и… нашим всем тоже.

Альдс не отрывал от неё тяжёлого, полного боли взгляда. Он протянул руку, передавая конец верёвки. Тальвира крепко сжала её.

Любые слова были бы лишними. Альдс Баро прекрасно понимал это, а потому развернулся молча, ничего ей не сказав. Тальвира смотрела, как он направляется обратно в сторону Воса. В глазах стояли слёзы, но она не позволила себе заплакать, поддаться слабости и страху, хотя очень хотела передумать, пока ещё не поздно, догнать Альдса и никуда его не отпускать.

Но Тальвира повернулась к нему спиной и пошла назад в лагерь Зайнаб. Она попросила смелого брата-эшлендера присмотреть за пепельным зомби, в которого превратился её отец, сама же откинула полог в юрту мудрой женщины племени. Над головой тоскливо звучали переливы музыкальной подвески.

— Мутсера Забамат Сонумму, — уважительно обратилась к ней Тальвира. — Мне необходимо лекарство для двоих.

Эшлендерка посмотрела на Тальвиру спокойным, ничего не выражающим взглядом и, будто подтверждая правильность сделанного выбора, кивнула.