(18+) Про биты и дэмпу
Наиболее яркие атрибуты дэмпа-кэя — это провода, безумие и таймлупы, но кроме них есть еще один, который, хоть встречается не так часто, но всё же привлекает внимание — бейсбольные биты.
Самые яркие примеры — Сёнэн батто из «Агента паранойи» и сцена убийства Мион и Рэны из «Цикад». Еще можно вспомнить «Электромагнитную подружку» и серединные главы «Цветов зла», но в основном в дэмпа-кэе используются «битозаменители» — похожие по форме хватки объекты, как, например, гитара в «Фури-кури» или лопата в «Школьной жизни».
Интересно, что во всех случаях орудиями защиты или преступления выступают бытовые предметы, достаточно доступные и не выбивающиеся из внешней среды. В случае с битами это ещё более очевидно, так как бейсбол — самый популярный вид спорта в Японии, и если какой-нибудь скрытый психопат будет ходить по улице с битой, то не привлечет к себе слишком уж большого внимания. Плюс у биты широкий радиус поражения, её сложно отнять, а ещё в неё можно гвозди повбивать, что и делает биту популярной у всяких криминальных элементов вроде гопоты и якудзы.
Но если вы попытаетесь погуглить информацию с ключевыми словами «бита» и «убийство», то наткнётесь вовсе не на криминальные разборки янки, а вполне себе конкретные индивидуальные дела, связанные с эпохой паранойи, задающие образ японской семьи в периоды последнего десятилетия эры Сёва и первого потерянного.
29 ноября 1980 года в городе Кавасаки префектуры Канагава 20-летний ронин забивает до смерти своих отца и мать металлической битой. Поводом послужили психологическое давление, оказываемое родней из-за того, что сын не поступил в университет, и ссора из-за украденной кредитной карты отца.
Дело становится весьма известным, так как внимание общественности привлекает семья преступника. Ведь она была «приличной»: у отца, матери, а также старшего брата убийцы никаких проблем с карьерой не было, и деньги, соответственно, в доме всегда имелись. Это не столько к тому, что сор из богатых изб выметают редко, а к тому, насколько приятно народу обсуждать кровавое бельё зажиточного класса. Особенно когда в дело вступает пресса, особенно в двадцатом веке.
После убийства чередом пошли материалы, исследующие предпосылки преступления с точки зрения изменений в экономической и образовательной сфер страны в начале 80-х. И если про образование мне говорить скучно, вы и сами знаете, как у них там всё сложно, то вот экономика — это интересно.
Вследствие послевоенного экономического расцвета традиционные большие семьи стали превращаться в нуклеарные — у всех членов обычной семьи появились свои комнаты, в результате чего разговоры между представителями разных поколений начали сходить на нет: за японским столом теперь все либо молчат, либо кричат.
Родственники превращаются в соседей, соседи в незнакомцев, и очень скоро политика коммуникации сменяется с «не смотреть друг на друга» на «старательно не смотреть друг на друга». И раз уж все так стараются, то и ответ на вопрос «кто же и как же смотрит на меня?» получить становится всё сложнее, из-за чего естественным ходом развития диалога становится разговор исключительно с самим собой и развивающаяся вследствие этого та самая паранойя.
Поэтому-то на повестке социальных наук именно в 80-х начинают появляться первые ростки исследований, посвященных феномену хикикомори.
В июне 1996 года происходит второй громкий случай, но с немного другой перспективой.
Отец и мать в течение года подвергались периодическому домашнему насилию со стороны старшего сына. Подробностей про это дело в открытом доступе не очень много, но точно известно, что мотивация сына была в стыде за отца, которого он считал слабым. Поскольку тот не противостоял насилию со стороны отпрыска, выбирая вместо власти склонение головы, отец не соответствовал представлениям сына о «сильном мужчине — главе семьи». То же самое происходило и с матерью, но та после нескольких выбитых зубов нашла в себе силы уйти из семьи. Наконец после года постоянных измывательств отец не выдерживает и забивает своего сына металлической битой пока тот спит, после чего добровольно сдаётся полиции.
Эта история отличается от других подобных тем, что преступник здесь — взрослый человек, но ответ на вопрос, почему же её важно было добавить в этот нарратив, кроется в одной критической детали, касающейся жертвы: старшему сыну на момент смерти всего лишь 14 лет.
Это дело так же широко освещается в прессе: на повестке дня вопрос жестокости, но внезапно не взрослых, а детей. Экономический кризис в самом разгаре, эмпатия к рабочему классу усиливается, а в памяти людей все ещё свежа история убийства Фуруты Дзюнко (1988) четырьмя подростками от 16 до 18 лет. Ситуация достигает апогея во время судебного процесса, когда неравнодушным гражданам удаётся подать петицию на смягчение срока преступнику. Даже судья на это, кажется, согласен, но отец решает понести наказание в полном объёме.
В итоге вопрос семейной нестабильности и проблем с психикой, ведущих к проявлению подросткового насилия, всё чаще всплывает в дискурсе японского социума. Пишутся статьи, выходят репортажи, а на обложку книги, посвященной расследованию этого дела («Мой папа добрый: проверка дела об убийстве металлической битой», 2000), попадает металлическая бита.
Миф культивируется.
Последние два известных дела происходят под конец потерянного десятилетия — 21 июня и 29 июля 2000 года в префектурах Окаяма и Ямагути соответственно. В обоих случаях подростки примерно 17-летнего возраста забивают насмерть битой своих матерей. Здесь контекст более стандартный: школьный буллинг, издевательства над животными, споры из-за долгов и так далее.
Эти два убийства становятся частью явления, известного в японской культуре как «Kireru 17-sai», что можно перевести как «Потерявшие рассудок 17-летние». Это феномен серии убийств, совершенных в районе 2000-го поколением несовершеннолетних примерно 1982 года рождения.
Рассматривая это явление, исследователи делают следующий анализ: все подозреваемые — талантливые молодые люди, которым не повезло взрослеть во время кризиса. Они чувствуют себя обездоленными и разочарованными: приходиться жить в эпохе выживания, а не развития, и в головах детей все чаще возникают желания «поднять шум», заявить о себе и стать частью истории. Ведь 2channel уже существует (был создан в 1999-м), можно искать единомышленников, читать о вдохновителях (убийства детей в Кобе 1997-го 14-летним подростком) и без помощи средств нормальной живой коммуникации выходить на улицы и захватывать автобусы (инцидент с угоном автобуса (2000) 17-летним в Фукуоке с последующим убийством).
Нация эту серию убийств, в отличие от дела Фуруты Дзюнко, где подростки-убийцы считались больше исключением, чем правилом, обойти стороной уже никак не может, поэтому 1 апреля 2001 года в Японии под давлением общественности вступает в силу закон об ужесточении наказаний за преступления, совершенных несовершеннолетними.
Таким образом, социальная изоляция, подавленное эго и подростковая жестокость находят свое отражение в виде одного простого объекта — металлической биты, изменяя и извращая суть её предназначения, из предмета для всеми любимой коллективной игры делая символ бунта против систем, как той, что снаружи, так и той, что внутри.
Массовое убийство в Токио 1981 года оказало влияние на эстетику проводов и мотив безумия в дэмпа-кэе благодаря большому количеству внимания к вопросу, действительно ли радиоволны способны контролировать сознание человека. В вышеописанных же делах бита была выбрана орудием совершенно случайно, но именно она приковывала к себе внимание СМИ. Образ окровавленной биты слишком привлекательный, слишком цепляющий взгляд, поэтому в каждом материале по теме, а также ряде других книг («Дело об убийстве металлической битой», 1988, «Убийственное намерение моего отца. Расследование инцидента с металлической битой», 1998, «Маска: игрок бейсбольной команды старшей школы Окаямы убил свою мать металлической битой», 2020) в центр внимания попадает именно металлическая бита и становится одним из тегов «историй про безумие».
И на самом деле она там так же к месту, как и провода, ведь что электричество, что бита влияют в первую очередь на мозг: одно сводит с ума, а второе тупым ударом от него освобождает. Как показывает искусство, это далеко не всегда плохо: именно после удара битой все жертвы Сёнэн батто от паранойи в итоге и излечивались.
Поэтому, надеюсь, что как минимум «Агент паранойи» после этого текста для вас заиграет новыми красками.
Автор — Axtert.