Между строк. Заложница времени. Глава 92

Есть в этой главе одна короткая фраза, которая потом начинает довольно невоспитанно расползаться по всему тексту. Гермиона уверена: раз домовики разумные существа, их нужно освободить. А Виолетта отвечает ей: «Тем более я должна спросить, чего хотят они».

Очень простая фраза. И очень неудобная, потому что стоит оглядеться по сторонам, как выясняется: половина главы занята людьми, которые с самыми благими намерениями решают за кого-нибудь другого. Помфри беспокоится о Виолетте. Дамблдор беспокоится о Виолетте. Грюм беспокоится о Виолетте. Локи, страшно сказать, тоже беспокоится о Виолетте. И у каждого есть отличная причина считать, что именно сейчас он понимает ситуацию лучше неё.

У Помфри с этим вообще всё честно. Пока Виолетта находится в больничном крыле, её состояние решает целитель. Будет лежать, восстанавливаться и никуда не пойдёт.

Виолетта выслушивает это правило, некоторое время смотрит на Помфри и находит безупречную лазейку: тогда она просто выписывается. :)

Такая вот маленькая война юрисдикций.

Помфри ведь совершенно права. Человек с температурой, истощением и почти пустым резервом не обязательно лучший специалист по вопросу, пора ли ему вставать и куда-то идти. Медицине иногда действительно приходится вмешиваться без долгих переговоров с пациентом. Но даже здесь право решать за другого не оказывается абсолютным: оно существует внутри конкретной роли, конкретной ответственности и конкретных обстоятельств.

Отсюда разговор в кабинете Дамблдора становится намного интереснее простого спора о чрезмерных тренировках. Там никто не собирается лишать Виолетту свободы, отбирать палочку или запирать её в башне. Более того, она сама знает, что стала удобной целью, и прекрасно способна принять риск сознательно.

Взрослые спорят о вещи гораздо тоньше: насколько далеко ей позволено зайти в решении, которое она уже приняла.

У Дамблдора свой предел. Перед ним четырнадцатилетняя ученица, которая после ночной тренировки дошла до больничного крыла.

У Грюма свой: человек должен знать, что умеет на пустом резерве, потому что враг не станет дожидаться хорошей погоды и удобного расписания, но хороший щенок всё-таки должен уйти с занятия своими ногами.

А Локи приносит аргумент, которого у остальных просто нет: разум и сейдр Виолетты прожили больше времени, чем её тело, и теперь плоть пытается сократить этот разрыв. Только тактически умалчивает, что речь о годах в петлях, а не неделях третьего курса. Пока организм ещё растёт, его можно научить держать большую нагрузку сравнительно легко. Позднее за те же изменения придётся платить куда дороже.

И самое неудобное здесь в том, что никто не несёт чепуху. Если бы один был самодуром, второй равнодушным идиотом, а третий мудрым защитником детской свободы, можно было бы раздать белые и чёрные плащи и спокойно допить чай.

Но забота устроена хитрее.

Чем больше человек знает, чем сильнее чувствует ответственность и чем яснее видит последствия, тем убедительнее звучит внутреннее: «Я вмешаюсь, потому что сейчас понимаю ситуацию лучше тебя».

Локи этим языком владеет почти свободно. :)

Только в новой версии главы он делает кое-что интереснее прямого контроля: не отнимает у Виолетты выбор, а постепенно меняет само пространство, в котором она выбирает.

Дамблдор добивается для неё отдыха. Локи соглашается, причём вполне искренне. Он действительно видит то, чего директор не замечает: в Хогвартсе Виолетта почти не умеет отдыхать, потому что здесь на неё постоянно смотрят. Чемпионка, ученица принца, девочка, вокруг которой растут слухи и политические версии. Любой жест замечают, любое исчезновение обсуждают, любую близость превращают в историю. Оставить ей несколько свободных часов в замке почти наверняка означает получить несколько часов рун, книг или очередной конструкции, в которой удобно спрятаться от чужих глаз.

Поэтому Локи предлагает город, кино, музеи, лавки, вечера и выходные за воротами. Очень разумно. Более того, похоже, действительно полезно для неё.

Только у этой заботы есть ещё одно дно.

Локи прекрасно понимает, что каждое такое отсутствие понемногу уменьшает Хогвартс. Не физически, конечно. Просто замок перестаёт быть для Виолетты единственным миром, вокруг которого естественно строится всё остальное. Появляется Север, его дом, другие места, другие знания, другие люди и масштаб, в котором школьные отношения уже не занимают весь горизонт.

И это ему выгодно.

Дамблдор смотрит на привязанность Виолетты к факультету и видит то, что удерживает её рядом с нормальной подростковой жизнью. Локи смотрит на ту же привязанность и видит цепь. Список людей, которых она считает своими и потому обязана спасать. Детей, ради которых снова будет прятать часть возможностей, строить планы вокруг их безопасности и в крайнем случае умирать, даже если они никогда не узнают, сколько раз это уже происходило.

Он не требует от неё отказаться от друзей. Не говорит, что Хогвартс мешает. Не запрещает заботиться о тех, кого она любит. Он просто расширяет мир Виолетты так, чтобы однажды школа перестала быть центром вселенной.

И вот здесь домовики неожиданно становятся очень интересным зеркалом.

Локи ведь и их не «освобождает». Он даже отдельно подчёркивает это Виолетте. Нотт сам разрывает связь с домовиками, потому что больше им не доверяет, а рядом внезапно оказывается ближайший родственник их древнего сюзерена. У этого человека есть огромный источник магии, крыша, работа, подходящая их природе, и место в системе, где они не будут голодать.

Он никого не тащит туда силой. Ему даже не нужно говорить: «Теперь служите мне». Достаточно подтолкнуть старый порядок к тому, чтобы он сам разорвал связь, а после оказаться рядом с вариантом, который выглядит самым естественным из доступных.

Очень в его духе.

И немного страшно, если задуматься, насколько похожим способом он обращается с Виолеттой. Он вообще предпочитает работать не с запретами, а с возможностями: понемногу добавлять новые дороги, пока прежняя не перестанет казаться единственно естественной.

С домовиками исчезает дом, которому они служили, зато появляется источник магии и новая система, где их способности нужны. С Виолеттой никто не отнимает Хогвартс, зато мир за его воротами становится всё больше, интереснее и доступнее.

И ведь Локи в обоих случаях сможет совершенно искренне сказать, что никого не заставлял.

Технически он будет прав. Что особенно раздражает. :)

На этом фоне Гермиона выглядит почти трогательно прямолинейной. Она видит несправедливую систему и хочет её сломать. Домовик принадлежит хозяину, обязан подчиняться, может подвергаться наказаниям — значит, ему нужна свобода. Человеческая логика очень быстро достраивает правильный ответ.

Виолетта ломает красивую конструкцию тем самым вопросом: а чего хотят они?

Не домовик как символ угнетённого народа, а конкретный Мигси, Добби или Кричер. Существо со своей магией, привычками, привязанностями и совершенно нечеловеческим устройством жизни. Добби хотел уйти — значит, должен иметь возможность уйти. Мигси оказался свободен и начал голодать, потому что потерял источник магии, — значит, одной свободы оказалось недостаточно.

Виолетта не доказывает Гермионе, что существующая система хороша. Она предлагает куда менее приятную задачу: прежде чем исправлять чужую жизнь, придётся понять, как эта жизнь устроена. Что держит домовика возле дома, чем он питается, может ли жить отдельно, можно ли заменить одну связь другой и чего он сам хочет. И быть готовой услышать ответ, который совершенно не совпадает с тем, что ты приготовила для него заранее.

Очень убедительно.

Особенно из уст Виолетты. :)

Потому что вскоре после этого она сама без всякого разрешения устраивает голову на плече Локи.

Виолетта поначалу играет близость намеренно. Ей нужно окончательно испортить окружающим простую версию слухов, поэтому она изображает именно ту влюблённую девочку, которую все готовы увидеть. Локи тут же ломает спектакль вслух: перестань играть, неубедительно.

Маска исчезает.

А голова остаётся.

И этот маленький момент мне нравится едва ли не больше всей игры, потому что никто не комментирует переход от ложной близости к настоящей. Виолетта уже не изображает ничего для гостиной. Ей действительно плохо, плечо удобно, а заодно появляется возможность проверить одну очень интересную вещь.

Месяц назад Локи бы её оттолкнул.

Теперь терпит.

Мы довольно привыкли к тому, что Локи изучает Виолетту. Он следит за реакциями, проверяет пределы, раскладывает её решения на причины, смотрит, где она солжёт, где упрётся, где уступит, как поведёт себя под давлением. Пташка всё это время занимается ровно тем же самым.

Она тоже его измеряет.

Что ему неприятно. Что допустимо. Где он ещё держит дистанцию. Где граница уже сдвинулась. Что месяц назад вызвало бы яд, а теперь принимается молча.

Плечо на одно короткое мгновение напрягается.

Но Локи её не отталкивает.

Вот и ответ.

Разумеется, принц тут же выставляет счёт: шоколадное печенье, с вишней, до конца недели. Всё-таки позволить занять плечо бесплатно было бы уже совершенно неприличным проявлением мягкости. :)

И здесь возникает ещё одна версия того самого «без вашего разрешения». Виолетта действительно вторгается в чужое пространство без спроса, но не объявляет после этого пространство своим. Она смотрит на реакцию. Локи сохраняет возможность оттолкнуть, возмутиться, назначить условия. Он выбирает не отталкивать.

Они просто на ходу выясняют, где теперь проходит граница между ними.

Причём оба.

Не только Локи изучает Летту.

Летта давно изучает Локи.

Поэтому название главы звучит гораздо шире спора Гермионы о домовиках. Помфри решает, что пациенту полезнее лежать. Дамблдор определяет, какой образ жизни ещё можно назвать нормальным для ученицы. Грюм торгуется за допустимый риск. Гермиона хочет дать существам свободу, ещё не выяснив, как они сами её понимают. Локи предпочитает вообще не запрещать, а менять вокруг людей обстоятельства так, чтобы перед ними открывались нужные ему дороги.

А Виолетта, защищая чужое право на выбор, сама тихонько проверяет, насколько далеко теперь можно зайти на территорию Локи.

Никто из них от этого не становится злодеем. Именно поэтому всё так неудобно. Иногда вмешательство необходимо, иногда ответственность действительно даёт право остановить человека, иногда ты знаешь больше, а иногда предлагаемый тобой вариант объективно лучше.

Но остаётся один очень неприятный вопрос.

Если человеку не запретили выбирать, зато заранее изменили всё пространство, в котором он выбирает, насколько этот выбор по-прежнему принадлежит только ему?

Подозреваю, Локи ответил бы, что полностью.

Он же никого не заставлял. :)

А ближе к финалу он рассказывает Гермионе о мире, которого её книги не подтверждают, и напоминает о неприятном свойстве реальности: она существует независимо от того, укладывается ли в нашу систему представлений.

Пожалуй, в этой главе это касается не только миров.

Людей тоже.

Домовиков.

И даже чужих плеч.