«Экзо-что»? Насколько достоверны наши знания о планетах у других звезд?
Спикер: Олег Угольников — астроном, к.ф.-м.н., старший научный сотрудник Института космических исследований РАН. Победитель состязания «Наука на пальцах» (УПМ-12) и состязания «ФРИК-РИНГ» (УПМ-16)
Доклад прозвучал 30 апреля 2023 года на форуме «Ученые против мифов. Ищи на третьей планете» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).
Александр Соколов: Здравствуйте, Олег.
Олег Угольников: Добрый день!
Александр Соколов: Ну что, друзья, будем голосовать. Я предлагаю еще и поднимать руки. Когда мы откроем жизнь на планетах у других звезд?
- через 10 лет. Кто так считает?
- от 10 до 30 лет.
- от 30 до 100 лет.
- и больше 100 лет понадобится. Ну это уж точно, да?
- или вообще не откроем никогда.
Спасибо! Вопрос: а что такого необычного в открытии экзопланет? Про это, вообще, писатели-фантасты писали давным-давно. Их что, могло не быть вообще?
Олег Угольников: Необычного ничего нет. Знаете, я вспоминаю свое детство, юность, когда я увлекся астрономией. Я понимал две вещи: первое – что, конечно же, планеты существуют у других звезд, почему бы им не быть. Но мне тогда казалось, что это что-то вообще за областью понимания, из области фантастики. Что мы их откроем в течение, ну буквально, последующих 10 лет после того, как эти мысли залезли мне в голову. И тем не менее, смотрите, мы знаем о них уже очень много и необычно не то, что они есть, а необычно то, как мы быстро стали способны их открывать в таком количестве и стоим уже на пороге того, что скоро мы будем не просто их открывать, а будем узнавать, из чего они состоят, что там есть, а там, дай бог, уже и то, за что вы только что голосовали, посмотрим.
Итак, давайте вспомним, сколько вообще планет человечество знало в то или иное время. Вот этот график, не буду пугать вас страшными словами. Обратите внимание, что масштаб по оси ординат логарифмический. Тем не менее, смотрите, какая вспышка произошла с самого-самого конца XX века. До есть до этого мы еле-еле по планетке вот так вот по Солнечной системе пробирались. Ну, тут я выполняю решение Астрономического союза, поэтому Кларк Томбо нарисован, но там где открыт Плутон, соответственно, количество планет не увеличилось. Сейчас речь не о Плутоне, но дальше идет такой большой вверх “ух”.
Из-за чего такое? Что случилось в 90-х годах? А случилось то, что просто технически мы дотянулись до такого уровня, что мы стали способны, ну, по крайней мере, устанавливать существование планет около других звезд. И вот собственно это и предопределило то, что у нас пошло вперед вверх. Но тут изображена фотография нобелевских теперь уже лауреатов Дидье Кело и Мишеля Майора. Конечно, с ними не связана первая ступенечка, с ними связана, скорее, уже ступенечка вторая, но почему это так – это я вам скажу чуть позже.
Ну, слово “экзопланеты”, наверное, вас не должно смущать. Просто мы не хотим ломать себе язык, и если я буду каждый раз говорить “планета, обращающаяся вокруг звезды, отличной от Солнца”, то мне точно 30 минут не хватит. Поэтому появился термин “экзопланеты”. Очень удобный, я считаю, на всех языках – почему бы им не пользоваться.
Давайте подумаем, почему это так сложно? Ну казалось бы, вот есть Солнце, вот есть у нас какая-то соседняя звезда. Давайте предположим, что мы, наоборот, там с вами живем, где-то на Альфе Центавра или на Проксиме Центавра, и захотели открыть планету у Солнца. Ну вот посмотрим, что такое будет Юпитер. Вот он маленький, понимаете? Вот если в том же масштабе нарисовать орбиту Юпитера, а потом увеличить ее в 1000 раз, то вот он рядом с Солнышком будет болтаться. Собственно, я думаю, вы понимаете мои чувства, почему мне еще в 80-х годах казалось это нереальным. Как вот это можно открыть? Речь пока о Юпитере, не о Земле. Удаление его от Солнца в небе Альфы Центавра, в общем, приличное – 4 секунды. Вот для этого инструмента это вообще как нечего делать, но есть одна проблема: яркость – одна миллиардная от яркости Солнца. То есть найти рядом со звездой нечто, что в миллиард раз слабее на четырех секундах… ну, казалось бы, что-то такое не совсем-совсем уверенное.
И тем не менее, как мы видим, экзопланеты открываются. Ну естественно эта тема уже обросла большими мифами. Здесь я в презентации не выписал все эти мифы сразу – они будут появляться по ходу презентации, когда мы будем касаться этих тем, я думаю, что мы ничего не пропустим. К тому же далеко не все эти мифы являются мифами, кое на какие вопросы я буду отвечать вполне себе “да”.
Итак, мы должны понимать, что планеты просто увидеть с другими звездами за очень небольшими исключениями сейчас невозможно, потому что они просто уступают по яркости самим звездам. И если мы ставим задачу, что мы хотим увидеть невидимое, значит, мы должны использовать какие-то другие методы, кроме непосредственных попыток увидеть что-то в телескоп.
Но в астрономии очень часто, как вы понимаете, так. И вот сегодня, когда Дмитрий рассказывал о Венере, он с чего начал? Он начал с Венеры, у которой мы открыли атмосферу по тому, как она проходила на диске Солнца. Или же мы долгое время не могли увидеть, как звезды перемещаются друг относительно друга на небе. Понятно, что это движение существует, но мы его не видим, потому что оно медленное. И тоже долгое время еще греки пытались его отнаблюдать и, тем не менее, все-таки нашли. И вот например с Сириусом – ярчайшей звездой неба после Солнца, а какая самая яркая звезда на небе я вас сегодня уже спрашивал. Если Солнце не рассматривать, то у нас будет Сириус. Сириус – звезда яркая, близкая, и поэтому для нее тоже достаточно уже давно обнаружили собственное движение, тоже, что не видно заранее.
Почему я про Сириус вдруг заговорил, когда мы говорим про экзопланеты? А потому, что сначала это собственное движение обнаружили, а потом Фридрих Вильгельм Бессель увидел, что это движение очень странное, что Сириус идет по небу относительно других звезд, как человек после бурной вечеринки, который решил вернуться домой пешком зачем-то. Вот и его так туда-сюда мотает. И он сделал предположение, что около Сириуса есть другое массивное тело. Вот, собственно, пример такой характерный, как мы открываем то, что мы не видим напрямую.
Долгое время этот объект, который называется Сириус В, непосредственно в телескоп не наблюдался. Сейчас, конечно, он виден, и в этот телескоп будет виден прекрасно, потому что это белый карлик – о белых карликах уже говорили. Но вот потом его увидели, потом его открыли. Вот вам пример, когда мы открываем то, что не видим и это не является мифом, все же у нас в порядке. Так вот, с планетами ситуация очень и очень похожая. Именно движение звезды относительно общего центра масс вместе, теперь уже, с планетой и стало основой их первых обнаружений.
А если мы привлечем на помощь еще и спектральный анализ, то есть, если мы будем смотреть не только, как звезда подгулявшая идет с вечеринки, а еще и ее спектр померяем, то будем знать гораздо больше. Во-первых, мы увидим маленькие колебания спектральной линии – можем измерить лучевую скорость, то есть как звезда движется: к нам или от нас. А во-вторых, мы можем узнать многое о ее химическом составе. Химический состав – хотел сказать, это не сегодня, а на самом деле очень даже сегодня. Об этом тоже поговорим, только уже не в приложении к звездам.
И вот что у нас получается. Если мы смотрим откуда-то издалека на Солнце, у нас есть самая массивная планета Юпитер, она движется по орбите со скоростью 13 км/с – это много, но сейчас речь не о нем. Солнце тоже движется относительно общего центра масс с Юпитером. Этот самый центр масс немножечко вне Солнца находится, если посмотреть. Так как Солнце в тысячу раз массивнее Юпитера, то скорость будет в тысячу раз меньше, то есть 13 м/с. С одной стороны, скорость большая. Если кто-то у вас сейчас побежит по залу со скоростью 13 метров в секунду, на самом деле не сможет, это быстрее чем рекордсмен в легкой атлетике по бегу, казалось бы, скорость большая. Но как померить скорость звезды на большом расстоянии от нас вот с такой точностью? На самом деле сейчас современные методы это вполне позволяют сделать. Более того, если речь у нас будет идти не о Солнце и Юпитере, а каких-то других звездах, то эта скорость может быть еще больше. Она будет больше, если планета ближе к звезде. Соответственно, если мы Юпитер мысленно к Солнцу приблизим, то скорость Солнца возрастет в 10 раз. Ну или если само Солнце будет не таким уж массивным, не таким гигантским, то оно тоже легче почувствует нахождение Юпитера рядом с собой – тоже скорость станет больше.
То есть и 13 м/с мы можем померить, и даже больше мы можем померить, и получается, что все это достижимо. И даже, собственно, именно так Мишель Майор и Дидье Кело в 1995 году открыли первую планету у “нормальной” оптической звезды. До этого еще открывались планеты у нейтронных звезд, но об этом сегодня не будем, потому что там жизнь искать точно нечего.
Ну и мы теперь прекрасно понимаем, почему эта планета оказалась непохожей на Землю. Первой была открыта та планета, которую легко открыть. Посмотрите, она очень близко к своей звезде – 0,05 а.е., то есть в 20 раз ближе, чем мы к Солнцу, и масса у нее, в общем, такая неслабенькая – половина массы Юпитера. И понятно, что все экзопланеты, которые вначале открывались таким способом, были вот примерно такими, то есть близко к звезде и при этом сама планета достаточно большая.
Ну про эффект Допплера я вам уже рассказывал тут три года назад, более того, показывал на теннисных шариках, которые кидал в Александра. Вот он снова прячется от меня, я вижу. Но это было уже давно, сейчас, я думаю, сильно повторяться смысла нет, этот эффект вы хорошо знаете. Скажу лишь, что сейчас при измерении лучевых скоростей звезд, особенно звезд ярких, точность в 1 м/с, то есть это скорость не спеша идущего человека, вполне-вполне достижимая вещь.
И теперь мы понимаем, что таким способом открываются прежде всего массивные и близкие к звездам планеты – горячие “юпитеры”. Собственно поэтому, когда этих планет стало уже много, возникло ощущение, что они все какие-то ненормальные, вот совсем не такие, какие они вокруг нас. Все какие-то горячие, все какие-то “юпитеры”. А просто вот такие планеты открывались. И если мы подобное событие обнаружили, если мы провели наблюдение хотя бы в течение одного-двух периодов планеты вокруг своей звезды, а периоды у них маленькие, то мы можем определить нижний предел массы планеты, расстояние планеты от звезды. И если мы сделаем некие грубые или не очень предположения относительно свойств атмосферы планеты, тут есть конечно некий произвол, то мы можем определить ее температуру, то есть понять, насколько этот “юпитер” горячий или не очень горячий.
А потом случилось то, о чем говорил Дмитрий несколько часов назад. Всплыл, еще один очень хороший способ находить достаточно много планет у других звезд. Вспомним, что атмосфера Венеры была открыта в тот момент, когда планета прошла перед диском нашего Солнца. А что если мы увидим, как планета проходит перед диском своей звезды? Почему бы этому не быть? Другое дело, что, конечно, даже в такой телескоп мы не увидим Солнце таким красивым, какое оно на этой фотографии, не увидим звезду такой красивой, и планету тем более. Мы увидим только то, что блеск звезды на короткое время станет чуть-чуть меньше. Насколько меньше? Если Земля пройдет по диску Солнца, а мы смотрим откуда-то издалека, то это 0,01%. Могу сказать, что для современной звездной фотометрии это на пределе, или даже за пределом – это тяжело.
А вот если Юпитер пройдет по диску Солнца – это один процент, это совершенно элементарное дело. “Земли” мы тоже можем находить, ну “земли” во множественном числе, как нарицательное имя, то есть планеты типа Земли, если сама звезда будет меньше. То есть если планета сможет перекрыть какую-то более-менее приличную часть диска звезды, то вполне землеподобная планета, если звезда карликовая, тоже может вполне дать вам что-то типа одного процента, что можно увидеть.
И вот постепенно этот метод, который поначалу был вторым по вкладам в число открытых экзопланет, стал выходить на первое место. То есть если к 2010 году такой способ дал нам 30% известных открытых экзопланет, то сейчас их уже, в общем-то, большинство. Но их могло быть еще намного больше, если бы не одно неприятное обстоятельство.
Вот это неприятное обстоятельство – оно долго всех астрономов расстраивает, что у нас вот каждый месяц Луна проходит между Солнцем и Землей, а затмений солнечных мы не видим. Венера у нас каждые полтора года проходит между Солнцем и Землей, а ближайшее прохождение мы только через 100 лет увидим. Все по вот этой одной нехорошей причине: орбита планеты может быть расположена так, что сколь не крутись ей вокруг звезды, а не увидим мы этот транзит. Нам должно сильно повезти: наш взгляд должен оказаться примерно на плоскости движения планеты вокруг звезды. И вероятность этого будет тем больше, чем планета к звезде ближе. Естественно, если планета будет рядом со звездой, то с большей вероятностью вы так развернете орбиту, что она на диск звезды будет попадать. А вот если планета далекая, то просто очень малы шансы, что нам вот так повезет. Поэтому хотя точность требуемая не зависит от расстояния планеты до звезды, но вот вероятность успеха у нас опять-таки оказывается больше для горячих “юпитеров”, просто их будет больше. И поэтому этот метод тоже в основном дает нам планеты, которые располагаются где-то близко около звезд. Ну и естественно, предел обнаружения лучше, если планета побольше, а звезда поменьше.
Благодаря чему этот метод прорвался на первое место? А потому что он стал основой работы целого космического телескопа. Причем космического телескопа, который в отличие от “Хаббла”, в отличие от “Джеймса Вебба” не метался по небу. Он просто выбрал одно, самое любимое место на этом небе и всю свою работу туда смотрел, то есть статистически изучая яркость огромного количества звезд, которое там находится. Он никуда не отворачивался, потому что его задача была заметить как можно больше транзитов именно у этих звезд. Это обсерватория имени Кеплера, вы ее хорошо знаете. Вот перед вами кусочек звездного неба между звездами Вега и Денеб, хорошо вам знакомыми, собственно, где в основном экзопланеты открывались. То есть если мы построим звездную карту открытых экзопланет, то мы увидим такое яркое пятно. Не потому, что их там больше, а потому, что туда смотрели.
Еще один очень интересный способ, и сегодня о нем тоже речь шла – Михаил Лисаков рассказывал про гравитационное линзирование. И даже были предложения обсерваторию создавать в фокусе гравитационной линзы. Ну действительно эти процессы происходят. Конечно, если у нас звезда спрячется за другой звездой, то наблюдать ее, наверное, будет сложновато, просто по физическим причинам. А вот представьте ситуацию, когда далекая звезда пробежала за планетой. Этот процесс будет не столь длительный и мы увидим короткую вспышку этой самой далекой звезды. При этом родная звезда этой планеты может находиться где-то рядом и процессу не мешать.
Чем этот эффект хорош? Мы можем определить массу планеты, и главное, тут уже у нас появляется шанс работать с планетами все-таки более-менее удаленными от звезд, а не выискивать эти горячие “юпитеры” или “не-юпитеры”, которые прямо около звезд у нас бегают. То есть это уже способ, который работает по другим планетам, и тем он интересен.
Ну и наконец, XXI век, случилось то, во что наверное многие не верили. Несколько особо ярких планет, больших, были непосредственно обнаружены около звезд. То есть их яркости оказалось достаточно, чтобы крупные телескопы их смогли увидеть. И вот тут у нас уже первый миф/не миф, который был заявлен, что мы обнаруживаем экзопланеты только косвенными методами, и вообще, можно ли тогда об этом что-то говорить. Вот и ответ: нет, не так. Несколько прямых наблюдений у нас есть. И поэтому уже о планетах мы можем знать гораздо больше чем, скажем, 30 лет назад.
И вот на этой диаграмме у нас показано, какие планеты мы знаем. Тут у нас по оси абсцисс расстояние планеты от звезды. Оно тут очень маленькое. Ну хотя вы видите – одна астрономическая единица, то, что у нас от Земли до Солнца попадает, примерно на середину этого графика. А вот по оси ординат масса в массах Юпитера. И мы видим, что наша Земля – это 0,01 массы Юпитера и одна астрономическая единица и она вот на краю и таких планет открыто очень мало. Собственно почему, потому что их нет? Ничего подобного. Потому что пока такие планеты нам открывать еще очень и очень сложно.
И сразу два вопроса: среди экзопланет найдено много землеподобных? Пока это не так, но я думаю, что если лет через 10 мы соберемся тут с вами снова, ответ будет другой. И точно нет, что “все найденные экзосистемы похожи на солнечную”. Мы видим, что это не так, что открываются планеты в основном массивные, находящиеся вблизи звезд. У нас таких планет, наверное, по счастью для нас с вами, нет. Массивная планета нашей Солнечной системы, Юпитер, находится гораздо дальше.
Итак, Солнечная система. О ней мы знаем больше всего, но теперь мы можем сравнить ее с другими системами, которые мы постепенно начинаем узнавать. Можно ли сказать, что она необычна? Да, потому мы видим массу систем, которые не такие. Но можно ли сказать, что наша Солнечная система уникальна? На самом деле говорить об ее уникальности – это то же самое, что завязать себе глаза и говорить, что в комнате темно. Может быть там и темно, но для того, чтобы это понять, вам надо снять повязку и посмотреть. А что такое “снять повязку”? Мы должны подойти в своих возможностях до ситуации, когда мы могли бы открыть “солнечную систему” другую, если бы она где-то у нас рядом в Галактике оказалась.
Так это или нет? Давайте вспомним, что бы мы узнали о Солнечной системе, если бы жили рядом: на Альфе Центавра, около Сириуса или еще где-то. По методу лучевых скоростей можно говорить, что мы с большой, очень большой вероятностью открыли бы Юпитер, но при одном условии. Мы должны хотя бы один его орбитальный период пронаблюдать, то есть 12 лет. Ну так как сейчас у нас история открытия экзопланет явно насчитывает больше 12 лет, то в принципе можно почти уверенно говорить, что мы бы открыли Юпитер. Но вот остальные планеты этим методом нам бы не дались.
Транзиты: Юпитер вызывает падение блеска Солнца на 1%, но вероятность его открытия транзитным методом составляет 0,1%. Именно с такой вероятностью мы с вами окажемся в том конусе, который здесь показан на рисунке рыжими линиями. Сразу скажу, Альфа Центавра в этот конус не попадает. Большинство близких к нам звезд в этот конус тоже не попадает. То есть транзиты по Солнечной системе нам бы ничего не дали. Вероятность того, что мы бы открыли Землю, чуть-чуть больше – полпроцента. Очень много, да? Правда точность фотометрии, как я уже говорил, должна быть равна одной сотой процента, что тоже не так просто. Так что мы видим, что если бы мы смотрели на Солнечную систему снаружи, то не факт, что мы бы ее открыли, и поэтому мы сейчас не можем уверенно говорить, что “солнечных систем”, вот таких, просто точно нет. Может быть, в будущем мы что-то сможем сказать больше на этот счет.
Но если нас интересуют все-таки планеты типа Земли, то понятно, что нас будут интересовать слабые звезды – звезды красные карлики, которые менее массивные, не такие горячие, не такие яркие, зато они очень долго живут. Сегодня об этом на Форуме тоже говорили. Собственно, планета, какая-то, например, Земля, вызовет у этой звезды большую амплитуду лучевой скорости, то есть нам легче будет открыть ее методом лучевых скоростей. Если вдруг нам повезет, она взойдет на диск звезды и вызовет падение у блеска, то это падение будет большим и мы тоже сможем открыть. Ну и опять-таки, даже если эта планета окажется близко к звезде, что сейчас чаще всего происходит, это не проблема в плане каких-то разговоров о жизни, потому что звезда слабая и соответственно то место, где рядом с этой звездой будет хорошо жить, оно находится к ней ближе. Так что именно там нужно что-то подобное искать, это естественно делается и есть несколько кандидатов на планеты, очень похожие на Землю.
Ну вот я одну наугад взял, о ней чаще всего говорят – Кеплер 438b. Мы видим, конечно, то, что слева – никакая не фотография, такой мы планету увидим еще не скоро. Но вот это сравнительные ее характеристики с Землей, видите – она чуть-чуть больше, чем Земля и по массе и по радиусу, при этом она значительно ближе к своей звезде, видите, в 6 раз. Но так как сама звезда очень слабенькая, то и, в общем-то, температурные условия на этой планете, насколько мы можем об этом говорить, они вполне могут быть подходящими.
Так что еще одно утверждение, которое было известно, что среди экзопланет вообще нет землеподобных, его присылали сюда устроителям Форума. Ответ: “неправда, уже есть”. И даже не одна, а больше, просто здесь я выбрал самую-самую известную.
Итак, мы ставим перед собой задачу поиска жизни вблизи таких интересных звезд, как красные карлики. Здесь, конечно, есть специфика, тут, наверное, нужно ставить еще и биолога рядом со мной, который скажет гораздо больше, что, конечно, даже если у вас температура на такой планете будет комфортная, вот такая же, как здесь в зале, то все равно условия будут другими. Во-первых, у этих красных звезд очень слабый поток ультрафиолетовых лучей. И это дает сразу много вопросов: а как у вас будет идти в фотосинтез, если допустим жизнь кислородная, все другие подобные вещи. Как будет образовываться кислород? Ну, это не я должен об этом говорить.
Ну и еще, к сожалению, эти звезды характеризуются периодическими вспышками, гораздо более сильными в относительном масштабе, чем на Солнце, что наверное тоже не очень будет приятно для зеленых человечков, точнее красных человечков, которые будут жить на этой планете.
Но, все равно, может быть все же что-то подобное мы сможем найти. Что для этого нужно? А нужно самое главное – открыть атмосферу. Так же, как Ломоносов открыл атмосферу Венеры. Можно ли сейчас, буквально через 30 лет после того, как мы начали открывать экзопланеты, замахнуться на еще большее – понять, а какие у них атмосферы? На самом деле можно.
И для этого опять нам нужны транзиты. Вспомните, что первая внеземная атмосфера была открыта как раз методом транзита. Давайте представим, что вокруг нашей планеты существует атмосфера, достаточно обширная по высоте, которая поглощает свет определенной длины волны. Ну есть в ней газ, который имеет эту самую линию поглощения. Тогда в этой длине волны, когда вы увидите транзит, планета вам покажется чуть больше, потому что не только она будет закрывать свет звезды, но и атмосфера. А вне этой длины волны планета покажется меньше. Фактически, в спектре звезды в момент транзита вы увидите линию атмосферного газа, который явно звезде не принадлежит, только во время транзитов появляется, значит, этот газ в атмосфере планеты. И это уже никакая не фантастика, такие работы уже ведутся в настоящий момент.
Вопрос: какие могут быть газы, которые бы свидетельствовали о том, что, ну не то, что прям жизнь уже есть, а что-то похожее на нас с вами. Таких газов очень много. В ультрафиолетовой области это озон, в видимой области это кислород и вода, в инфракрасной области опять же вода, спектр вам показывали, и метан. То есть опять же много-много всего интересного можно найти.
Но вспомним, что мы вынуждены просто в нашей нынешней обстановке больше работать с красными карликами. Красными карликами, которые слабы в ультрафиолете, слабы в основном даже в оптических лучах, кроме самых близких звезд, и ставить там задачу маленькие спектральные линии находить – это, в общем-то, достаточно сложно. Поэтому мы вынуждены обращаться к инфракрасному диапазону, тем более, что у нас есть такой монстр, как телескоп имени Джеймса Вебба. И поиск экзопланет и исследований их атмосферы естественно является одной из его основных задач.
Было уже много работ, собственно, а какой газ нам надо прежде всего найти в атмосфере этой планеты, чтобы говорить: а вдруг там есть вот это самое?
Тут, на самом деле, итог оказался очень интересным. Нужно искать даже не сам кислород. Есть ряд работ, которые показывают, что более надежным биомаркером является одновременное присутствие в атмосфере азота и кислорода. Ну идея там такая, что без жизни такую комбинацию в атмосфере получить очень сложно. Получается, надо искать либо азот с кислородом, что в инфракрасной области не очень удобно, потому что у этих молекул там не так-то там много линий, либо какую-то комбинацию азота и кислорода, которая бы показывала, что эти оба газа в атмосфере присутствуют. И мы видим, что особенно для холодных звезд с их инфракрасным излучением весьма хорошим кандидатом, который будет давать яркие спектральные линии, является газ, который вам наверное известен, как веселящий газ – закись азота. У него есть хорошие инфракрасные линии вблизи пяти микрон, причем она по моделям станет даже более интенсивной, если мы наблюдаем планету около звезды холодного красного карлика.
Если же мы дорастем по точности до обнаружения планет около звезд типа Солнца, которые уже помощнее в ультрафиолете, то включится наша известная старая гвардия в виде озона O₃ и в виде уже ультрафиолетового маркера нахождения одновременно азота и кислорода, то есть линии окиси азота NO. Это будет чуть позже, но это вполне-вполне может быть.
Теперь еще один миф о том, что планеты могут или не могут существовать в двойных системах. Конечно, существование другой звезды рядом сильно осложнит движение этой планеты, тем не менее, говорить о том, что планета не может появиться в двойных звездах, а двойных звезд у нас большинство, как мы знаем, тоже неверно. Планета может появиться в двух случаях. Первый случай – если она находится рядом с одной из двух звезд и тогда вторая звезда где-то у нас далеко. Ну вот представьте, в Солнечной системе у нас вместо Нептуна была бы еще одна звезда. Было бы очень интересно и специфично, но существовать Земля может.
И второй случай, наоборот, когда планета находится дальше, чем соответствующий диаметр этой звездной системы, чем расстояние звезд друг от друга. Но вот описывать восьмерки между звездами, как часто рисуют во всяких фантастических книжках, и как это нарисовано на картинке слева, этого быть не может. Поэтому, конечно, условия для жизни на таких планетах будут, наверное, усложнены, но говорить, что планет у двойных звезд нет, тоже нельзя.
Итак, художники, которые рисуют такие интересные картины в небе с двумя-тремя звездами, не являются уж полными выдумщиками. Все вполне может быть.
Итак, нам с вами повезло – мы живем у одиночной звезды, Солнца, может поэтому мы с вами и живем. Потому что, как мы с вами сейчас видим, у одиночных звезд очень часто открываются планеты и может так оказаться, что они будут практически у всех. А у двойных могут быть, может не быть, но тоже вполне-вполне возможно.
Ну и самый такой экзотический вид планет, которые вообще со звездами не связаны. Они могли быть выброшены из звездных систем, когда у нас только система образовывалась, могли еще как-то возникнуть, и теперь они свободно гуляют по Галактике. И почему-то люди их начинают бояться: а вдруг такая сейчас к нам влетит и нам тут бед наделает. Но дело в том, что количество этих планет: да, их много, их примерно столько же, сколько звезд в Галактике, может быть, даже сто миллиардов. Давайте вспомним, часто ли к нам в гости залетали звезды? А это гораздо более опасный процесс, чем планеты. Так вот, можно посчитать, что примерно раз в 10 миллиардов лет, то есть за все время жизни нашей Галактики, в среднем, может произойти такой пролет звезды мимо нас, который наделает бед в Солнечной системе. Планете нужно пролететь к нам гораздо ближе, чтоб устроить нам беду, и поэтому частота таких событий оценивается раз в триллион лет, что гораздо больше, чем время жизни Вселенной. Поэтому бояться планет-бродяг не нужно, можно их скорее просто пожалеть: мало света, мало тепла, не к кому прийти домой на чай и ничего с этим планом не сделать.
В конце своей лекции я покажу лишь основные источники науки об экзопланетах, где можно посмотреть, как их открывают, сколько их сейчас известно, какие они и так далее.
Ну а в самом конце я отвечу на последний вопрос, который задавали зрители. Есть ли планеты, на которых еще удобнее жить для нас с вами, чем Земля? Отвечу: мы пока таких не знаем. Могу предположить, что, наверное, узнаем нескоро, все-таки при всем том количестве самых разных объектов, планет и так далее, которое нам известно, другой такой Земли, более приятной, комфортной для нас сейчас нет. Поэтому я хочу закончить свое выступление призывом беречь нашу родную Землю. Большое вам спасибо за внимание!
Александр Соколов: Просто мы можем ее так загадить, что уже появятся планеты более приспособленные.
Олег Угольников: Может быть и так.
А. С.: Да, Венера вот была сегодня озвучена. Давайте-ка посмотрим, как зрители проголосовали.
О. У.: Пессимистично.
А. С.: А как вы оцениваете пессимизм наших зрителей?
О. У.: Дело в том, что я бы, наверное, с удовольствием стал 132-м для того, чтобы сравнять фиолетовую и желтую колонку. То есть мое мнение примерно такое.
А. С.: Хорошо, спасибо! Может доживем, а? А сейчас здесь начнется космический просто беспредел.
На сцене вредный оппонент. Не на сцене, конечно, а онлайн. С нами на связи Андрей Кузнецов – популяризатор астрономии, автор канала “Космос просто”. Привет, Андрей.
Андрей Кузнецов: Привет, добрый день.
Александр Соколов: 10 минут.
А. К.: Да, ну конечно, очень интересно мы тут все услышали эту прекрасную историю об экзопланетах. Итак, сейчас якобы уже тысяча экзопланет нам известна. Но, как вы сами сказали, большая часть их открыта косвенными методами. Да, сколько-то там есть прямое наблюдение. Но в каждом из этих косвенных методов можно найти очень серьезные дыры и, собственно, давайте первый мой вопрос будет касаться одного из этих методов.
Возьмем метод транзитный. Он, якобы, работает так, что звезду перекрывает планета, планета тускнеет и мы думаем, что это планета. Но ведь звездам характерно менять светимость, яркость и по разным другим причинам, в том числе по внутренним, своим собственным причинам. И нам известно немало переменных звезд, в том числе таких, которые меняют свою светимость. Мы видим то, как их яркость меняется: предсказуемо, периодически, часто на одну и ту же степень, как те же цефеиды некоторые. Так с чего мы взяли, что это именно экзопланеты, а не какой-то внутренний процесс звезды, который меняет ее яркость, наблюдаемую нами.
О. У.: Мой ответ такой: нам помогает это сделать наше большое терпение и аккуратность. То есть, если бы мы просто увидели, что звезда ослабла на 1%, крикнули бы “ура” и пошли пить чай, то мы бы, конечно, ничего не поняли. Мы видим, как этот процесс происходит во времени. То есть, когда у нас проходит планета по диску звезды – это один характер. То есть у нас быстро уменьшается, теряется этот 1%, потом долгое время яркость почти постоянная, потом этот процент возвращается. Если, скажем, на звезде есть пятно, а такое тоже бывает, то тоже может быть там процент или больше, но при этом поведение блеска звезды, оно другое. Более того, мы буквально три года назад, ну про мои олимпиадные дела все хорошо знают, дали детям задачу, где у нас были две разные экзопланеты и по-разному ведущие себя пятна. И дали кривую блеска во всех четырех случаях, и представляете, дети быстро угадали, где что. То есть действительно, если мы наблюдаем, скажем, период изменения блеска, а лучше даже больше, то мы не просто можем понять, что “о, звезда ослабла”, а из-за чего она ослабла, будь это внутренние причины, будь это пятно или действительно что-то по звезде прошло. То есть чем чаще наши наблюдения, чем они подробнее по времени, тем быстрее исчезает та проблема, о которой вы говорите.
А. К.: Ну не знаю, не знаю... Но на самом деле это не единственная дыра, и у всех остальных методов они тоже есть. Взять вот то же самое микролинзирование. Вообще, здесь в основе лежит принятие теории относительности Эйнштейна. А к этому товарищу очень много вопросиков на самом деле есть. И скептики, вообще, говорят, что Эйнштейн-то был неправ, и вообще нет никакого искривления пространства-времени. А если нет никакого искривления пространства-времени, то и нет эффектов микролинзирования, а значит это никакие не экзопланеты. Что вы на это скажете?
О. У.: Ну я скажу большое спасибо Михаилу Лисакову, он мне сильно помог, потому что красивую картинку гравитационным линзированием в Галактиках, по-моему, даже красивые картинки, он уже здесь показывал. То есть есть эффект, который вот просто наглядно показывает, что это оно. Ну конечно не на планете, а на гораздо более тяжелом теле, но все это видно и, главное, всему этому мы отметили уже сто лет как. Знаменитая работа Эддингтона, который во время солнечного затмения увидел, как звезды сместились в своем положении. То есть, в общем-то, это уже такая история вековая и я думаю, что нам не стоит сейчас сильно беспокоиться и искать какие-то другие способы объяснения того, что мы просто видим глазами. То есть здесь мы действительно видим, уже ничего не фантазируем.
А. К.: Да, как, я часто слышу, говорят “секта Эйнштейна”. Это, конечно, тяжелая штука.. Но лучевые скорости, опять же, иллюзию изменения лучевых скоростей, того, что якобы мы видим, что линии смещаются в спектре, могут тоже процессы создавать другие. Взять там пульсацию звезд, которая может прикидываться изменением лучевых скоростей. Как мы здесь можем быть уверены, что это…
О. У.: Давайте посмотрим. Пульсация - это что такое? Это у вас одна часть звезды стала к вам двигаться, а при этом края звезды к вам не двигаются. Получается, что спектральная линия расширится, потому что разные части звезды будут двигаться с разными скоростями относительно вас. И вы увидите не только смещение линии, а то, что она потолстела, потом села на диету – похудела. Все это наблюдается, собственно, у цефеид это одна из основных материалов для того, чтобы строить зависимости период светимости и в конце-концов менять расстояние до далеких галактик. Но сейчас о другом. Если же звезда смещается как единое целое, не пульсирует, то и линия смещается как единое целое и именно об этом идет речь. То есть спектральный анализ в этом случае мощная штука, потому что мы видим линию не как материальную точку, а как некий профиль, и поэтому наши возможности существенно расширяются.
А. К.: Ну косвенные методы – они, конечно, тоже прекрасны, и вот наверное единственное, что бы могло убедить – это прямые изображения. Но если мы откроем эти прямые изображения, которые есть, которых, во-первых, меньшинство, их там несколько десятков против нескольких тысяч якобы открытых звезд, мы увидим какие-то очень неубедительные точки. И как мы можем, во-первых, быть уверены, что эти точки – это именно планеты, а не что бы то ни было другое, но что еще хуже эту ситуацию делает, это тот факт, что часто эти открытые планеты закрывают обратно. Ну, были такие прецеденты. И один из самых известных – это, наверное, Фомальгаут B, красивая вот эта картинка такая четкая. Там была вот эта планета, а потом оказалось, что вполне вероятно, это вообще какое-то облако газа. И это не единственный пример, могу еще пару назвать. Так откуда мы можем быть уверены, то это…
О. У.: Ну давайте мы тоже уйдем в историю. Вспомним 1610 год, когда Галилей открывает, не скажу “спутники Юпитера”, он обнаружил странную вещь, что рядом с Юпитером вдруг оказалось сразу 4 ярких звезды. Ну странно, правда? Но он не стал сразу говорить про спутники. Он стал наблюдать и увидел, что спутники-то движутся, а звезды бы этого не делали. Тут то же самое. В самых лучших случаях мы увидим не только то, что рядом со звездой что-то там понабежало, а то, что она действительно обращается по кругу. Конечно, когда у вас идут наблюдения на грани фола, когда некоторые эффекты еле-еле наблюдаются, может произойти закрытие. Ну, поспешили объявить о том, что видно очень-очень плохо. Но на фоне этого есть события, есть эффекты, есть тела, которые наблюдаются с большой уверенностью. Я понимаю ваше стремление увидеть настоящую планету, вот как Землю, прямо с фотографией. Но тут был доклад, посчитали, какого размера зеркало нужно сделать. Давайте этим займемся и ваша мечта сбудется.
А. К.: Ну да, ну да. Это все мои вопросы.
О. У.: Надеюсь, хоть как-то мог ответить.
А.С.: Ну это у нас тут, может, не самый вредный, но самый быстрый оппонент! Я тогда попрошу зрителей… Спасибо, Андрей, ты нам еще сегодня пригодишься!
Давайте проголосуем, оценим вредность Андрея Кузнецова, а мы переходим к вопросам.
Вопрос от зрителя Роберта Баскаева: Какую лепту вносят геологи в изучение планет. И можете ли вы назвать российских представителей этой профессии, которые занимаются космической геологией?
О.У.: Я думаю, их час еще только подойдет, вон они где-то за кулисой стоят. Потому что мы, физики, еще не снабдили их достаточным количеством информации, чтобы они сказали что-то определенное. Но я думаю, что если бы мы этот вопрос выставляли на голосование, то это была бы уже левая колоночка, что все это уже очень-очень скоро.
А. С.: Блиц! Готовы?
О. У.: Давайте попробуем.
А. С.: Три минуты максимально лаконично. Время пошло.
А. С.: Возможно ли существование планеты, состоящей из золота или серебра? Если нет, то почему?
О. У.: Очень вряд ли.
А. С.: Есть ли новые данные про Росс 128 b?
О. У.: Зеленых человечков нет!
А. С.: А будут на экзопланетах серебристые облака?
О. У.: Конечно будут, я туда поеду.
А. С.: Зачем наука сейчас изучает экзопланеты, если мы не сможем добраться или хотя бы увидеть их в ближайшем будущем?
О. У.: Когда-нибудь доберемся.
А. С.: Плутон объявили не-планетой уже довольно давно, но в школе еще долгое время учили, что планета. О чем до сих пор обманывают детей в школе по поводу Вселенной?
О. У.: Ну, просто их стало слишком много, поэтому приходится тасовать карты.
А. С.: Существует ли зона обитаемости у белых карликов?
О. У.: Нет.
А. С.: Какой класс экзопланет вы хотели бы посетить?
О. У.: Землеподобные.
А. С.: На ваш взгляд у каких звезд мы скорее всего найдем первые подтвержденные обитаемые планеты?
О. У.: Чуть слабее Солнышка.
А. С.: Какие по составу атмосферы чаще всего находят у экзопланет?
О. У.: Вода, я думаю, будет и углекислый газ.
А. С.: Каким методом открыли планеты около TRAPPIST?
О. У.: Транзиты все семь.
А. С.: Применимы ли все эти методы для открытия маленьких спутников газовых гигантов?
О. У.: Пока нет.
А. С.: Какое решение парадоксов Ферми вы считаете наиболее вероятным?
О. У.: Ух, тут даже затруднюсь…
А. С.: Если существуют планеты, пригодные для нашей жизни, то они скорее разнородны по климату, как Земля, или однородны, как в космической фантастике: пустынные, тропические, арктические?
О. У.: Я думаю, мы даже не представляем, какие они разные.
А. С.: В нашей фантастике часто обитаемыми бывают спутники планет-гигантов. Находили ли у экзопланет-гигантов в зоне обитаемости спутники?
О. У.: Пока еще нет, но скоро будет.
А. С.: Чем закончилась история со звездой Табби?
О. У.: Тут затруднюсь... По-моему, там пока еще ничего не подтвердили.
А. С.: Как отличить планету от вращающегося вокруг звезды пылевого облака при открытии методом транзита?
О. У.: Не такая кривая блеска будет.
А. С.: Можно ли за экзопланету принять астероид?
О. У.: Нет, слишком маленький.
А. С.: Что такое планета?
О. У.: Блуждающее светило.
А. С.: Какая из уже открытых экзопланет кажется вам достаточно интересной и перспективной в плане изучения?
О. У.: Ну навреное TRAPPISTы.
А. С.: От чего зависит количество планет в конкретной звездной системе? Есть закономерности?
О. У.: Ну одиночная звезда и не очень яркая.
А. С.: Что если нашу планету заметила другая разумная жизнь, но свет от нашей планеты доходил до них долго, и они увидели только время первичного бульона и поэтому не взяли нас в расчет?
О. У.: Посветить фонариками.
А. С.: Есть ли какие-то разработки кораблей-поколений, на которых можно будет отправиться к экзопланетам?
О. У.: Лет через 100.
А. С.: Во всех открытых системах экзопланеты вращаются вокруг звезды в одну сторону и в одной плоскости?
О. У.: В основном, да.
А. С.: Если представить, что обнаружили планету потенциально обитаемую, по каким признакам наличие жизни может быть определено?
О. У.: Веселящий газ.
А. С.: Какая самая ближняя к нам открытая экзопланета?
О. У.: Проксима Центавра B.
А. С.: Какой практический смысл в изучении экзопланет, если мы не можем отправить туда экспедицию?
О. У.: Надо открыть окно и понимать, в каком мире живем.
А. С.: Почему у нас массивный Юпитер и Сатурн дальше от Солнца, чем аналогичные тяжелые планеты в других системах?
О. У.: Маленькие телескопы.
А. С.: 27, и это рекорд. А мы продолжаем уже в нормальном темпе. А, не рекорд, было 28, простите.
Сушанта из Липецка: Добрый день, спасибо за лекцию. Я слышала о проекте, в котором разрабатывается концепция межзвездных космических зондов со световым парусом. Каковы оценки этого проекта лично ваши, и помогут ли они при поиске и изучении экзопланет? Спасибо.
О. У.: Я точно вам не скажу, если перед вами будет задача просто взять кусок фольги и отправить его куда-то подальше от нас, то я думаю это скоро вполне получится. Но вот так, чтобы там что-то было полезное, это вопрос: сколько времени надо будет ждать, чтоб это стало реальностью.
Александр из Ярославля: Здравствуйте, у меня вот такой вопрос. Как я понимаю, вероятность нахождения экзопланеты, условия на которой были бы такие же, как на Земле, или хотя бы очень близки к земным, очень мала. Соответственно, есть ли смысл говорить в данном контексте о терраформировании, то есть подгонке условий такой планеты, условия которой хотя бы немного близки, под условия, удобные нам.
О. У.: Честно говоря, я не согласен с вашим первым тезисом, что вероятность нахождения планет у звезды с условиями очень мала. У каждой звезды есть вполне своя конкретная зона жизни, которая весьма широкая, и почему бы там не оказаться планете. Другое дело, что мы таких планет пока не можем открыть, потому что силенок не хватает, но это все-таки дело времени. Если же говорить о терраформировании, ну давайте мы в Солнечной системе сначала разберемся. А так у вас, конечно, есть очень мощная рукоятка, как парниковый эффект, такой тумблер, с помощью которого вы можете менять температуру на планете, как мы знаем, +/- 50, а то и +/-100, так что почему бы нет.
Максим, Петербург: У Венеры нет спутника, нет магнитного поля. У Марса есть два спутника и слабое магнитное поле. У Земли есть Луна и хорошее магнитное поле. Вопрос: нет ли такого критерия, что у планет должен быть спутник, чтобы он приливными силами поддерживал динамо-машину – жидкое ядро, создавая нормальное магнитное поле.
О. У.: В принципе есть, тут это обсуждали и что-то подобное может быть на TRAPPISTe. Хотя тут вопрос собственно, где яйцо, где курица на самом деле. Как это влияет на жизнь, тут еще предстоит нам понять.
Вопрос от Дмитрия Решетникова, Москва: допустим мы нашли экзопланету с условиями точно как на Земле, решили транспортный вопрос, но жизни на ней не обнаружили. Возможно ли такое? И если да, что мы можем сделать, чтобы она там появилась и могла самостоятельно поддерживаться?
О. У.: Слушайте, ну давайте на Марсе потренируемся сначала, а то уж очень как-то тяжело. Понимаете, превратить планету в обитаемую – это вопрос сложный, и я думаю, что изменить состав атмосферы – это первое, что надо сделать, и как это надо делать, мы еще не совсем понимаем.
Дмитрий Якубов, Москва: Скажите, пожалуйста, а вот неудачная ситуация, когда у нас есть звезда и экзопланета крутится вот так, как я показываю по отношению к вам? И вообще на какие новые методы открытия мы можем надеяться в ближайшее время?
О. У.: Ну если ситуация совсем неудачная, то есть планета вращается прямо в плоскости визирования, то скорее всего мы эту планету пропустим. Если только там дальше не окажется еще одна звездочка и не даст нам еще эффект линзирования. То есть тут дело еще и в деваться некуда, потому что и транзитов нет, и лучевая скорость у вас в этом случае обращается в ноль. Но все же по статистике не все же орбиты такие, а звезд в галактике много, поэтому видите, все-таки какой-то статистический материал мы набираем. Но зато в принципе, когда у вас появятся более крупные телескопы, может быть вы доберетесь до прямого наблюдения, кто знает. Но это, конечно, более сложная вещь.
Ирина Мельникова: Если предположить, что где-то есть обитаемая планета с очень скромными обитателями, есть ли у них способ скрыть свою планету или замаскировать ее под горячую необитаемую планету типа Юпитера?
О.У.: Двинуть на другую орбиту, но это тяжеловато. Или в другую плоскость.
Андрей, Тула: Хотел спросить, у различных звезд есть какая-то зона обитаемости. Есть ли у самой Галактики зона обитаемости, где могут появиться планеты с жизнью? Спасибо.
О. У.: Я думаю нет, потому что если вы находитесь в Галактике, но вдали от какой-то звезды, то есть в межзвездном пространстве, вряд ли вам вся Галактика обеспечит такой поток тепла, чтобы вы могли существовать нормально на этой планете. Но, конечно, можно пофантазировать: область где-то в центре Галактики, но там черная дыра рядом… Я думаю, что лучше все-таки рядом звездочку какую-нибудь заиметь, будет приятнее.
Вопрос от Анастасии Трубачевой: При проведении масс-спектральных анализов учитывается, что химические элементы на необитаемой планете вступают в реакцию и меняют свойства, или в масштабе исследований этим пренебрегают?
О. У.: Сейчас спектральные данные об огромном количестве веществ, как простых, так и сложных – они прекрасные. Поэтому тут обмануть ученых не удастся.
“Некто из города Москвы”: Мы все про экзопланеты. А вот у меня такой вопрос: я слышал в новостях, что на Марсе находили якобы следы простейших организмов, что вы об этом думаете?
О. У.: Я думаю, что не стоит спешить и это именно то, что тогда неправильно сделали. Ученые-то нормально все сделали, а журналисты, и даже политики, которые вокруг этого крутились и информацию эту собирали, как с фосфином, так с этими бактериями. Понимаете, есть гипотеза, а есть подтвержденные вещи, и между ними может быть временной интервал в годы и десятилетия. Не надо спешить. Я бы ответил так.
Платон Качалин: Как любителю помочь? Принять участие в поиске экзопланет.
О. У.: Я знаю, что это вовсю делается. То есть сейчас открыть транзит, это сложно, потому что звезд много. А если у звезды уже есть планета и существуют транзиты, то многие любители активно подключаются к фотометрии, эти транзиты фиксируют и на самом деле это очень ценно, потому что звезд все больше, а крупных телескопов на все не хватает.
Ксения, Химки: Вот Андрей упоминал цефеиды. Я хотела спросить, каким именно образом можно вывести зависимость периода цефеиды от ее светимости с помощью расширения или сужения спектральных линий?
О. У.: Немножечко не так. Дело в том, что это такая классическая астрономия. У цефеид известен механизм пульсаций, в том числе по измерениям лучевых скоростей, и известно, что период этих пульсаций связан со светимостью. И собственно, спектральные наблюдения помогли эту светимость восстановить. И теперь, если у нас есть цефеиды в далеких галактиках, до которых мы не знаем расстояния, а значит не знаем изначально светимость, мы можем померить период. Так Эдвин Пауэлл Хаббл, скоро будет 100 лет как, открыл закон расширения Вселенной.
Евгения, Москва: Система TRAPPIST раньше считалась наиболее перспективной с точки зрения нахождения обитаемой планеты. Сохранился ли у нее статус и не появилось ли серьезных конкурентов.
О. У.: Ну я бы сказал, что она “один из” была и “один из” остается. Вот можно и про Кеплер 438 сказать. То есть сейчас у нас есть много планет, на которых примерно так же тепло и масса близка к массе Земли. Дальше надо атмосферы открывать, тут немножко придется подождать. То есть первый отряд космонавтов уже есть, а выбирать Гагарина еще предстоит.
Федя из города Москвы: Какая для вас экзопланета считается самой необычной?
О. У.: Да они все необычные, просто потому, что мы слишком мало о них знаем. Но я бы, наверное, ответил так: этот момент, который я пропустил. Первая экзопланета, которая была открыта до Майора и Кела – это открытая планета около пульсаров. Пульсары – это нейтронные звезды, которые быстро движутся. Их прожектор светит иногда на вас, вам повезло, если вы заметили, и собственно периоды должны быть достаточно четкими. Если период нарушается, смещается, то это можно интерпретировать как нахождение планеты. Представьте планету около пульсара: страшно, но очень интересно. Вот такие планеты были открыты в 1992 году. Ну да, наверное, можно считать их необычными.
Давид Сандлер: Какие методы и инструменты мы используем, чтоб убедиться, что не пропускаем планеты и другие объекты в других звездных системах, которые могут быть невидимыми для наблюдений из-за орбитальных свойств и малой размерности?
О. У.: Пропускаем, много пропускаем. Опять же транзитный метод вспоминаем – ничего не приходится делать, на одного битого двух небитых дают, потому что, естественно, не все мы видим.
Мария, Санкт-Петербург: Вопрос теоретический. Когда будут позволять технологии, насколько благоразумно и этично будет отправить какой-нибудь зонд с представителями земной жизни куда-нибудь на планету, на которой теоретически могла бы быть жизнь.
О. У.: Красивый вопрос, не знаю, как ответить. Я думаю, что этот вопрос надо будет решать тем, кто откроет планету и, на самом деле, он достаточно сложен, потому что неизвестно, как отнесутся к нам там. Но счастью, у нас еще очень много времени подумать над этим вопросом, предлагаю начать.
Дмитрий из Стаханова: Существуют системы с двойными звездами. Есть ли такие случаи, когда на орбите могут вращаться две планеты, допустим.
О. У.: Ну в TRAPPIST семь планет. Может быть я по-другому понял вопрос: может быть, планеты со спутниками?
Дмитрий: Именно на одной орбите.
О. У.: Нет, там семь планет, как у нас Солнечная система. А планеты со спутниками – да, могут быть и, по-моему, даже есть уже открытые. То есть, когда увидите планету, у нее есть спутник, тоже достаточно крупный – двойная планета.
Юра НИИ: Под каждой новостью об открытии новой экзопланеты всегда очень красочные изображения. Насколько точно можно предположить облик экзопланеты по-научному? Будет ли это что-то большее, чем пятнышко?
О. У.: Пока что это определяется фантазией художника, к сожалению. Но придут времена и станет по-другому.
Роберт, Владикавказ: Есть ли какие-то проекты, по добыче полезных ископаемых на других планетах и может быть какие-то планеты представляют особый интерес в этом плане?
О. У.: Мне трудно ответить, потому что хим состав почв на планетах не особо известен. Хотя тут уже недавно была новость об открытии чуть ли не лантаноидов в атмосфере. Я думаю, что такие проекты возникнут, но вам нужно оценить, сколько времени вы будете эти полезные ископаемые везти с планеты на Землю, если, допустим, они вам нужны здесь.
А.С.: Сейчас вам предстоит выбрать лучший вопрос. Кому достанется книга “Мир физики и физика мира” издательства Питер за лучший вопрос?
О. У.: Вы знаете, когда вы сказали, какой будет приз, я, наконец, смог выбрать лучший вопрос, потому что пока задавали, я все время думал. Так как мы говорим о всем мире, мне понравился вопрос, когда во время лекции человек думает не только об экзопланетах, а обо всем том, что ему рассказали по ходу. Поэтому я бы предложил вновь, следуя нашей традиции, отправить книгу на балкон автору вопроса о том, как люди добывают информацию с цефеид.
А.С.: Отлично, тогда книга уходит на балкон. А мы посмотрим на результаты голосования, как оценили вредного Андрея.
Он такой, средней вредности. Интересный оппонент – я бы так сказал. А вам все-таки от нас подарки, от форума “Ученые против мифов”. И скетч от Юлии Родиной по поводу выступления Олега Угольникова сейчас должен появиться на экране.
===================================================================