Почему происходят великие вымирания и почему астероид - не главная твоя проблема?
Спикер: Дмитрий Соболев — автор канала «Упоротый палеонтолог».
Доклад прозвучал 19 августа 2023 г. на форуме «Учёные против мифов. Тихо! Идут раскопки» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).
Стенограмма: Анастасия Котлярова, Ирина Мельникова.
Александр Соколов: Здравствуй, Дима.
Дмитрий Соболев: Здравствуйте, здравствуйте.
Александр Соколов: Друзья, предлагаю вам проголосовать, какой из этих таксонов вымер полностью? Эупеликозавры, динозавры, тригонотарбы или завроптеригии? Пожалуйста, перейдите по ссылке, проголосуйте. Я вот лично вымирание динозавров представляю так: проснулись утром млекопитающие, а динозавры все мёртвенькие лежат. Примерно так, наверное, всё и было.
Дмитрий Соболев: В каком-нибудь голливудском кино, возможно, было бы именно так, но тут проблема в том, что бедняги-млекопитающие были одной из сторон конфликта и вымерли, наверное, даже куда более конкретно, чем бедняжки-динозавры. Но процесс-то мы этот объясним в нашем рассказе.
Итак, о чём будем говорить? Говорить, собственно, будем про вымирание. Вымирание в широком смысле. Тут сразу хочу сказать: про вымирание будем говорить в том плане, когда у нас вся популяция, метапопуляция, не важно, как вы хотите это называть, вся популяция берёт и полностью кончается. Сегодня мы поговорим про то, как вымирают отдельные виды, как вымирают целыми таксонами. Что называется, вымирайте с нами, вымирайте сами, вымирайте вместо нас!
Ситуация какая? Куча мифов есть про вымирание. Вот я отдельно все вынес. К примеру, вымирание — такое понятие, что «раз и всё». Что какая-то катастрофа должна быть, чтобы бомбануло, и все разом «оп!» — и одни бактерии, и жизнь чуть ли не заново начинается. Или вот, например, есть такое мнение, что, когда экосистема стабильна, и все к жизни приспособлены, то такая экосистема никогда в жизни не будет подвергнута именно такому системному и достаточно мгновенному в геологических условиях событию. Или, например, посмотрим на момент, что на самом деле вымирать можно настолько эпично, что это продлится десятки миллионов лет, и, честно говоря, на протяжении почти 50 лет исследования целого геологического периода люди даже не будут в курсе того, что вымирание какое-то вообще происходило. Вот настолько всё может быть весело. Так что тезисы у нас сегодня будут странные, немножко буду по-другому выступать, не так, как остальные спикеры, потому что тут отдельные мифы разбирать не будем. Разберём вымирание на примере двух вымираний. Естественно, про динозавров, мел-палеогеновое, и то, что обычно очень редко кто-либо вообще объясняет — про девонское вымирание, или позднее девонское, как его англосаксы называют. Вы уже поняли, что это было постиронично?
Начнём с самого главного. Вымирание — это праздник. В чём соль? Если бы не глобальные вымирания, то нас бы здесь не было. Почему? Потому что вот у нас есть какая-нибудь экосистемка, все там чуваки радостно сидят, друг друга месят, но более-менее приспособились друг к другу. Главенствующая культура, которая стабильно заняла всю территорию, обязана вымереть для того, чтобы появилось что-то новое и что-то более сложное.
Буквальный пример — самое великое вымирание за всю историю планеты. Пермь-триасское вымирание, когда у нас в воде откисло 80 процентов населения. Не в виде отдельных видов, родов, нет, чуваки вымирали целыми классами. Тогда, например, бедняги-трилобиты вымерли. Да, они вымирали ещё чуть ли не с начала девонского периода, но тогда они наконец-то кончились. На суше ещё 70 процентов видового разнообразия откисло. Вымирают наши родственники-предки: пермская фауна, синапсидная, все эти террасофалы, горгонопсы, ранние цинодонтии — они все кончаются. Но что у нас появляется в триасе? В триасе у нас появляются архозавры. Наверное, самая прогрессивная из всех групп позвоночных животных, которые когда-либо были. Млекопитающие — это, конечно, мелочь ничтожная. Динозавры круче во всём. Возможно, кроме силы укуса, тут мы их переиграли и уничтожили. Тираннозавр по сравнению с нами просто девочка-пятиклассница.
Раз уж динозавры, то поговорим про их вымирание. Когда готовил материал, обмысливал всё происходящее, думаю, а что у нас население-то говорит про всё это дело? Была история про то, что у нас вымирания на планете такие все из себя цикличные. Каждые 30-35 миллионов лет падает астероид, и все начинают радостно вымирать. И такое предположение в статье было, что или девятая планета у нас есть большая, какой-нибудь ледяной гигант, газовый гигант — вообще по барабану. Просто массивный объект, который на дальней орбите вращается. Или есть у нашей звезды какая-нибудь подружка небольшая, то есть у нас система «двойная звезда»: Солнце плюс ещё одна, которая оборачивается с периодом 30 миллионов лет, подлетает к поясу Койпера или облаку Оорта, оттуда астероидный материал своим гравитационным полем запускает во внутреннюю территорию Солнечной системы. И это всё радостно бомбит нашу планетку. Странная идея, сразу говорю. Она красивая чисто математически, но ни девятой планеты, ни второй звезды вокруг нас мы пока что не нашли, слава яйцам. Но меня поудивила вот эта вот штука: чувак начинает за здравие практически, что вымирание — это глупость, шло видоизменение видов из-за видоизменения самой Земли. А это ли не есть вымирание, когда у нас одна экосистема сменяется другой? Один набор видов сменяется другим из-за изменения самой, собственно, Земли. Но дальше у него, оказывается, именно вымирали только динозавры. Но каким образом? Земля внезапно затормозилась. Начал за здравие, закончил за упокой. Но в любом случае первое, о чём он подумал, это динозавры. Ну ладно, динозавры, так динозавры.
Главные мифы про мел-палеоген — что это самое массовое вымирание. Абсолютно нет. Оно на третьем-четвёртом месте находится, скорее всего. Некоторые считают, на втором месте находится по количеству вымерших видов. Тут надо считать: вымирание может быть первым по количеству вымерших видов, но может быть каким-нибудь пятым-шестым по количеству вымерших таксонов более высокого уровня. Так что это не самое массовое вымирание ни в тех, ни в других вариантах вообще никак, там третье-четвёртое место такое глупенькое, маленькое, ничтожное. Главные пострадавшие — динозавры. На самом деле нет. Более того, динозавры — это животные сухопутные. Никто из динозавров не умел ни плавать, ни летать. Ну кроме птиц, естественно, птицы умеют летать. Это у нас веерохвостые птицы, это у нас энанциорнисы — это единственные две группы динозавров, которые научились летать. А скансориоптеригиды со всякими эпидексиптериксами — лесом их. Кто очень умный, может сам почитать это, разобраться. Но про морскую фауну, которая вымирала и вымирала в большей степени, почему-то забывают. Так вот в море процент вымирающих гораздо выше был и по рыбам, и в том числе по рептилиям тоже. Далее забывают про то, что млекопитающие тоже радостно откисали. Не совсем, конечно, глобально, как, например, нептичьи динозавры, но тем не менее, если мы говорим про всех динозавров, млекопитающим тоже сильно досталось.
Ещё про астероид говорится, что астероид — это главная проблема. На самом деле не только он. Вот Хелл Крик, очень весёлое место, конец мелового периода, 65 миллионов лет назад... Ну, ладно, 66, немножко передатировали.
Тут дакотараптор есть справа — это теперь не дакотараптор, потому что его вилочковая кость, оказалось, принадлежит вот тем двум черепахам, а скелет дакотараптора на самом деле является скелетом велоцерапторина по имени ахерораптор [Acheroraptor temertyorum — прим. стенографиста]. Ахерораптора почему-то здесь не нарисовали, но кто в Saurian играл, тот знает. Это те самые уроды, которые вас грызут, пока вы за хатчлинга-дакотку [хатчлинг (анг. hatchling) — детёныш яйцекладущего животного — прим. стенографиста] играете, и от него никак не убежать почему-то. Ну а про Рекса вы и так знаете.
Так вот, глазки закрываете, стоя в лесу под Москвой, под Питером. Открываете глазки, вас переносят, соответственно, туда. Вы смотрите: ага, вот те же самые растения, названия которых запрещает мне произносить Роскомнадзор, те же самые сосны, те же самые чуть ли не березы. Мир похож на наш, пока за вами не будет бегать вот такая вот хреновина.
Как это всё уничтожить? Самая стандартная гипотеза — это гипотеза Альвареса, отца и сына… Продолжать не буду, о защите верующих закон есть. Соответственно, она [гипотеза] предполагает импактное событие. Какое?
Упал астероид на полуостров Юкатан 66 миллионов лет назад, когда там было неглубокое шельфовое море. 10 километров в диаметре: бомбанул, взорвался — ударный кратер, там до сих пор всякие события, связанные с гейзерами, находят. Всё, весело! Так почему здесь чашка — тут дописано: «и чашка чая»? Вы сахарочек-рафинад в чашку чая бросаете — вот это ваш астероид Чикшулуб — бросаете в центр, круги расходятся к краю чашки и возвращаются обратно. Если мы говорим про нашу планету, она шарообразная, и если в одной точке по ней долбануть, то сейсмические волны обойдут планету и сойдутся с другой стороны.
Сойдутся они на тот момент в Индии, тогда она стремилась стать частью Азии. Как видите, получилось. Но проблема в чём? Там есть такая штучка, вот представьте вулкан, но вулкан, который вот здесь вот синеньким обозначен на левой карте. Вот это всё — вулкан, если упростить. Да, it's a trap! Причём из всех смыслов это трапповый вулканизм, где у нас прямо сейчас происходит геологическая активность, потому что плита движется. И прямо там, где и так чадит, как в огромной атомной печке, сходятся ударные волны астероида. Вы понимаете, что ничего хорошего не случится, потому что волны разойдутся обратно, вернутся сюда, и кроме самого астероида, самих постимпактных событий, когда куча литосферы, куски астероида взлетают вокруг планеты, начинают летать, падать, вызывают пожары, у нас ещё цунами. Например, в формации Танис, которая находится, по-моему, в Вайоминге, даже обнаружен момент, когда это цунами пришло. Известно, это был конец апреля — начало мая, и ударная волна до США дошла примерно утром с 8 до 12 часов дня. Вот настолько всё очень точно. Правда, год неизвестен, но тогда от Рождества Христова не считали, ничего не поделать. Но это видно, потому что импактные сферулы найдены в жабрах веслоносов, это такие осетровые рыбы, и плюс обнаружены мальки веслоносов, сеголетки, которые, судя по размеру, соответствуют весенним малькам. А ещё там нашли запечённую ногу тесцелозавра. Да, прямо с мясом. Вот чуваку настолько не повезло. В общем, весело было. И вот это всё происходит, а с другой стороны планеты у нас начинается то самое веселье, связанное с вулканизмом. Нам мало того, что цунами по всей планете, так у нас ещё и закисление морей происходит, что всякие сернистые газы выделяются, куча углекислоты, плюс пожары, плюс тут ещё немножко очень сильно закрывается всё дымом и поднятыми частями литосферы. Не только астероид виноват, но это всё абиотическое.
Но ведь всё же было стабильно. Динозавры не один импакт пережили. Динозавры пережили не одно вымирание. Динозавры, более того, стали хозяевами суши, благодаря вымиранию триасово-юрскому, которое уничтожило некрокодиловых псевдозухий, типа постозухов, попозаврид и так далее и тому подобного. Буквально за 30 миллионов лет до мел-палеогенового вымирания происходит сеномано-туронское вымирание, когда у нас кончаются куча мегалозаврид и когда у нас, наоборот, тираннозавриды выходят на первый план, потому что у нас кончаются все крупные кархародонтозавры.
В чём проблема стабильности-то? А вот в чём. Конец мелового периода — это эпоха специалистов и супервидов. Кампан и маастрихт — последние две эпохи мелового периода, когда у нас есть проблемка, связанная с тем, что погодка, в принципе, стабильная, полутепличная, она не меняется. Меняется, конечно, в маленьких диапазонах, но в целом к ней очень легко приспособиться. А когда у нас стабильны условия среды, то появляется большое количество видов, которые специализируются на определенных нишах. То есть у нас появляются чуваки, которые такие: «Вот я ем только красные яблоки, от жёлтых у меня понос». Всё. А вот, например, вон тот ест только зелёные яблоки, потому что от красных у него, соответственно, запор. Чтобы не повторяться с заболеваниями, этиология такая. То есть появляется куча специалистов, и универсалы уходят в какие-нибудь маргинальные ниши. Как это сделали, например, многие млекопитающие, многие небольшие динозавры в том числе.
Нужно понимать, что само по себе вымирание мел-палеогеновое было достаточно быстрым. То есть некоторые считают, что чуть ли не за 500, за 1000 лет все динозавры нептичьи вымерли, и в море все вот эти вымирания закончились. Почему так говорю? Потому что буквально через 300 тысяч лет после вымирания динозавров млекопитающие увеличиваются уже в 17 раз. Настолько быстро увеличиваются, что коэффициент энцефализации у них падает почти в 10 раз. То есть млекопитающие мало того, что и так-то были «сиди, я сам открою» [стучит по кафедре], так ещё и по массе растут. Понятное дело, мозги никому особо не нужны, млекопитающим тоже никогда не были нужны, потому что когда ты в экосистеме можешь себя обеспечить едой без особо сложных мозгов, зачем их растить? Тяжёлые мозги нужно кормить, они много едят сами по себе.
Далее, у динозавров очень длинный жизненный цикл. Например, тот же тираннозавр, вот он родится, вылупится из яйца, с мамкой годик походит, потом мамка его отпустит на вольные хлеба, когда он полтора-два метра в длину будет. И чтобы стать половозрелым тираннозавром, достигнув длины где-то в 9-10 метров и массы в 3-4 тонны, ему нужно годиков 10-12. Например, самый старый тираннозавр, которого мы обнаружили, ему примерно 30-32 года. По-моему, Скотти его зовут. Я путаю: по-моему, Сью 28 лет, Скотти примерно 30, что-то такое в среднем отсчитывают. Там очень сложно, потому что есть проблема с тем, что динозавры любят изнутри свои трубчатые кости растворять, поэтому некоторые птерозавры по гистологическому срезу кости кажутся вечно молодыми. На самом деле, просто кость нарастает с внешней стороны, с внутренней её разъедает. Это, по-моему, реабсорбцией называется или резорбцией [резорбцией — прим.стенографиста], точно сейчас не скажу — не тема лекции. Так что смена поколений у динозавров — это довольно долгий процесс. Даже если мы говорим про небольших динозавров, даже если мы говорим про энанциорнисов, которые являются птицами, 3-4 года потребуется, чтобы стать взрослым. Так что есть определённая проблема, но это не является проблемой, когда у тебя стабильные условия жизни.
И далее, вот у нас всё бомбится, у нас астероид упал, у нас все моря чуть ли не горят, они закислились из-за деканских траппов с другой стороны планеты. У нас вторичные импактные события, у нас проблемы с растительностью из-за нарушения фотосинтеза, потому что облака пыли по планете летают и полтора цветочка вырастает. Соответственно, у нас непонятки с климатом дикие: может 2 зимы за год быть, 3 лета и так далее, то есть сезоны абсолютно непонятнейшие. Еды и так-то мало, и ещё меньше становится.
Далее самое главное: в таких условиях выживает на самом деле не самый крутой специалист типа динозавра, потому что считают, что динозавры крутые. Ну как бы да, крутые, супервиды появились: типа тираннозавра, типа того же эдмонтозавра, все такое. Но выживает не самый крутой в таких условиях. Есть такая модель Левинса и Калвера, [но] обычно говорят «модель Левинса». И она описывает очень интересное событие: чувак в классическом исследовании 79 года изучал просто валуны, по-моему, в Южной Калифорнии. Валуны на берегу в приливно-отливной зоне валяются, он видит, что на валуне наросли красные водоросли. И на этой территории ещё есть зелёные водоросли, есть всякие присасывающиеся моллюски весёленькие. Он берёт этот камень, переворачивает другой стороной и смотрит, кто этот валун заселяет. Так вот, в первую очередь его заселяют не крутые специализированные красные водоросли, а в первую неделю на него залезут всякие зелёные водоросли, моллюски его облюбовывают для того, чтобы сидеть, фильтровать, радоваться жизни. И в дальнейшем, в процессе, который некоторые называют сукцессией (у нас это чаще всего к лесным массивам и к растениям применяют, за бугром, по-моему, ко всему вообще), на этом камне через некоторое время биом зелёных водорослей сменяется красными. Они более настойчивые, но более медлительные, более приспособленные к условиям жизни и постепенно, медленно они всех вытеснят, если условия будут стабильны. Но если ты раз в две недели будешь камень переворачивать, в этом случае на пляже у тебя никаких красных водорослей не будет, у тебя всегда будут моллюски и зелёные водоросли. То есть в первую очередь при условиях, когда у тебя климат меняется чуть ли не каждые полгода, когда он нестабилен, все твои эволюционные понты абсолютно ни к чему не ведут, если ты просто не способен найти себе еду и место для жизни. Так вот, во время мел-палеогенового вымирания этот камень переворачивался чуть ли не каждый год.
Поэтому крутой тираннозавр, который занимал в своё время ниши хищника от трёхметрового до двенадцатиметрового, оказывается просто не у дел, потому что растёт долго, у него какое-то сложное поведение, у него подход к поиску еды довольно извращённый, и так далее, и тому подобное. И получается ситуация, что тираннозавр просто мало того, что от недостатка пищи вымирает, мрёт сам по себе, популяция и так небольшая, до взрослого состояния большинство из них не доживает. И в итоге складывается ситуация, что вся экосистема, завязанная на этих видах, берёт и радостно откисает. Это не только с тираннозаврами связано, но и с большинством видов динозавров. Животные просто привыкли жить при стабильности и очень сильно привыкли к тем условиям, которые практически не меняются.
Вы можете посмотреть на самого маленького тираннозаврёнка, это животное худое, с длинными ногами, поджарое, — и взрослый тираннозавр. Если посмотреть на ту же самую формацию Хелл Крик, о которой я говорил вначале, то там идут хищные динозавры: метр, два, три, и потом всё, только тираннозавр от трёх до двенадцати. Если мы посмотрим на формацию Моррисон, то там гораздо веселее, там на каждый метр длины по несколько новых видов.
Ладно, вымирание может быть катастрофой, но может быть и достаточно весёлым событием, которое даже трудно заметить.
Давайте ещё кое-кого выпилим, насчёт девонского вымирания поговорим. Здесь всё просто. Девонский период — это период середины палеозойской эры, век рыб, век, когда появились первые лопастепёрые рыбы, наши предки. Формально мы тоже являемся завроптеригиями, просто более продвинутыми. Тогда же происходит эволюция первых настоящих сосудистых растений. Не то чтобы самых первых, но именно тех, которые сейчас нашу планету населяют. В общем, эволюционное веселье. Настолько веселье, что есть понятие девонского взрыва флоры, по сути, создавшего нашу планету в том виде, в котором мы её сейчас видим.
Но, как я уже сказал, девонский период ознаменован тем, что появлялись новые виды и происходил эволюционный взрыв (в основном, на суше). Этот эволюционный взрыв, как в случае с кембрийским взрывом, чаще всего (очень редко об этом говорят) связан с тем, что одни радостно откисают, когда другие радостно основывают новые ниши и осваивают новые территории. Так вот, вымирание это длилось по некоторым прикидкам почти 25 миллионов лет. Незаметное такое. Есть там два таких больших события: это событие Келлвассера и событие Хангеберга. Это, ладно, там большие вымирания, связанные, например, со снижением количества кислорода, с похолоданиями. Но проблема в том, что некоторые из специалистов насчитывают до 27 событий вымирания, причем не по всей планете, а отдельно по разным территориям. Это на самом деле, весело, при том, что около трети всех живых существ на планете вымерло. При этом в конце этого вымирания появляются первые тетраподы, то есть мы, с четырьмя ножками.
Да, специально выделил, почему это любимое вымирание Хидео Кодзимы. Хидео Кодзима, девонский период и кораллы — как связаны? Девонские кораллы после своего вымирания образовывают залежи сланцевой нефти. Да, Death Stranding. Нормана Ридуса мы позвать не смогли, возможно, он был бы неплохим косплеером на нашем фестивале.
И как обычно, в первую очередь пострадала морская экосистема. В частности, самые главные пострадавшие — это панцирные рыбы.
Из-за чего же могло всё произойти? Ну, вымирание это на самом деле многокомплексное, как я уже сказал. Во-первых, изначально предполагали, что это вообще не вымирание, просто темпы видообразования медленнее, чем темпы вымирания. И всё. Потому что чуваки под себя экосистемы меняют, между собой воюют, и кто-то к этим изменениям в экосистеме не приспосабливается. А так — ничего страшного. Ладно.
Предложили идею похолодания: есть мнение, что понижается уровень СО2, из-за этого парниковый эффект падает. Но это было несколько раз, и как-то это всё было не привязать именно к смене или к уменьшению видового разнообразия.
Вулканизм на самом деле не сильнее, чем обычно, не слабее, чем обычно. Импактные события, то есть падение астероидов? Есть полтора кратера, которые могут связать, например, с тем же самым событием Келлвассера, которое почти полностью уничтожило панцирных рыб. Но, опять же, астероид там размером километр был где-то, может, меньше. То есть в наших реалиях он бы уничтожил город типа того же Нью-Йорка или Москвы. Всё. Это максимум, который Земля получит.
Далее очень интересные моменты возникают. Во-первых, аноксия. Что такое аноксия? Это процесс, когда в водичке внезапно кончается кислород, дышать становится нечем. Почему это может произойти? Например, у вас есть пруд, канава обычная цветущая, вы туда удобрения вываливаете лишние, и у вас планктончик начинает там радостно цвести. Естественно, планктончик когда-нибудь заканчивает свою жизнь, падает на дно, начинает гнить. Гниение — это, по сути, процесс окисления. Очевидно, да? Соответственно, он из водички весь кислород забирает, и наступает та самая аноксия, которая приводит к гибели живности, рыбов тех же самых, к примеру. Но, опять же, это было не по всей планете, это было локально. Прослеживается, по крайней мере. Окей, запомнили.
Ну и ещё как вариант — сверхновая. Есть два момента, которые указывают на то, что было чуть ли не два взрыва сверхновых. В частности, прослеживается это всё на мутациях спор пыльцы растений, которые очень похожи на мутации при прорыве ультрафиолета сквозь озоновый слой. То есть сверхновая взрывается, её излучение доходит до нас, истончает озоновый слой, и наше молодое солнце сильнее жарит по поверхности, у нас происходит мутация всяких растений, всяких животных, они все радостно из-за мутаций вымирают. Но это тоже были события достаточно кратковременные в геологических мерках, хотя свой след они оставили, потому что, как говорю, следы мутации на спорах пыльцы обнаруживаются. Но кто же виноват на самом-то деле?
Очень интересное мнение прочитал недавно. Есть у нас такое понятие «шут против королевы»: есть концепция придворного шута, есть концепция алой королевы. Придворный шут — это живые существа, остальной королевский двор — это абиотические факторы. Так вот, шут зависит только от влияния королевских особ. Биосфера зависит только от того, насколько на нее влияют абиотические факторы, и эволюция биосферы происходит только под действием абиотических факторов — астероидов, похолоданий. CO2 упало — всё, у нас похолодало, ледниковый период и так далее.
Есть противоборствующая сторона, которая говорит уже про сам королевский двор, точнее, про алую королеву, где каждый чувак воюет за место под солнцем с другим, то есть одна королевская карточка воюет с валетом, валет — с дамой, и так далее друг друга грызут. И эта концепция предполагает, что животные и растения в первую очередь эволюционируют под давлением своих соседей. Девонское вымирание, наверное, одно из первых, которое очень интересно всё это совместило. Но, конечно, королевская конница и королевская рать—- это интересно, но кто же виноват-то в девонском вымирании?
А вот они — появление и семяносных, и способных жить на большом удалении от болотистых территорий растений со вторичной и развитой первичной ксилемой. То есть настоящих деревьев. Не каких-нибудь лепидодендрончиков, из которых жгут каменный уголь, если очень сильно упростить, а более сложных растений. Что же они делают? Они делают всё очень просто — уходят далеко за территорию, начинают сначала с маленьких простых мхов, которые живут на голых камнях, и так далее. Постепенно формируется такой маленький слой протопочвы, на него приходят более сложные растения, и ещё более сложные растения, потом приходят первые древовидные. У них появляется, в первую очередь, очень сильно развитая корневая система. Эта корневая система начинает прорастать сквозь камешки, камешки трескаются, корни выделяют различные органические кислоты. Органические кислоты во время дождей омывают камни, приходит очень большое количество дождей, дожди смывают всё это в пресноводные реки. Пресноводные реки несут это в дельты рек и в океан, появляется очень большое количество удобрений, появляется очень большое количество продуктивности планктона и фитопланктона, и у нас наступает ситуация, когда вода начинает цвести. А после того, как она начинает цвести, все радостно опадают в ил, начинают гнить — и становится нечем дышать. А рыбки потом радостно отращивают ноги, выходят на сушу и показывают один пальчик всем остальным, кто остался в воде догнивать, и начинают захватывать планету ещё дальше. Так что вините во всём зелёненькие растения. И, на самом деле, это достаточно интересная вещь, потому что здесь идёт совмещение биотических и абиотических факторов, и это всё на протяжении 25 миллионов лет. Сложно назвать это катастрофой.
Если кому интересно, вот ссылочки. Не стал полностью всё добавлять, пусть будет. По-моему, тут даже то самое классическое исследование есть. По-моему, оно первым идёт. Вот, можете упороться и почитать.
Александр Соколов: Но сначала мы упоремся, посмотрев результаты голосования. Давайте-ка посмотрим, кто у нас вымер полностью. Большинство проголосовало за тригонотарб, что скажешь?
Дмитрий Соболев: Я вижу, что большинство за завроптеригий проголосовало.
Александр Соколов: Да? Ну ладно.
Дмитрий Соболев: А можно тот слайд вернуть?
Александр Соколов: Верните.
Дмитрий Соболев: Ну, эупеликозавры… Эупеликозавры — это мы. Тарас-диметродончик — за нас! [на первой картинке изображен диметродон — прим. стенографиста] Динозавры. Понятное дело, динозавры — это птицы, те самые 22 тысячи подвидов птиц. У нас, что интересно, четыре с половиной тысячи видов млекопитающих, 20 тысяч видов птиц. У нас сейчас эра динозавров, получается. Да и по биомассе они раза в четыре превосходят млекопитающих. Завроптеригии. Очень такое есть интересное мнение, что завроптеригии каким-то образом включают в себя черепах. Это не факт, не последняя инстанция, но мне это нравится. Что называется, ваша черепашка — это лиоплевродон в душе. А тригонотарбы, да, это такие недопаукообразные, которые откисли, по-моему, в конце девона или в начале каменноугольного периода. Могу путать, могу путать. Но, тем не менее, чуваки благостно померли. Хотя были одними из первых вообще наземных настоящих животных. По-моему, они вообще в силуре уже ползали, когда рыбы только плавники начали делать. Так что выжили действительно завроптеригии.
Александр Соколов: Посмотрим, кто сейчас тут выживет.
Готовы ли вы ответить за свои слова? На сцене вредный оппонент.
Вредный оппонент: Ярослав Попов — палеонтолог, научный консультант энциклопедии «3D Dinopedia»
Александр Соколов: Да, Ярослав Попов. Ты его книгу не рецензировал случайно?
Дмитрий Соболев: Вряд ли.
Александр Соколов: Так, Ярослав, вы с нами?
Ярослав Попов: Да, да, с вами.
Александр Соколов: Десять минут.
Ярослав Попов: Книгу не рецензировал, но он сделал более страшные вещи, на самом деле. Смотрите, значит, этот человек позвал меня на свой канал и задавал мне каверзные вопросы. Потом сделал это ещё раз, а потом сделал ещё хуже. Потом больше он меня не звал на свой канал. Вот, вы понимаете всю степень моей ненависти.
Дмитрий Соболев: У меня столько денег нет.
Ярослав Попов: Об этом мы ещё поговорим. Ну, хорошо. Сейчас есть более важные вопросы. Вот у меня сразу после прослушивания этого доклада возник главный вопрос. Вообще, что это было? Если вы рассказываете про вымирание, я, допустим, могу понять, когда Вы рассказываете про большую пятёрку вымираний. Логика есть. Просто описывать концепцию вымирания — тоже можно понять, зачем это нужно. Выбрать какое-то одно вымирание, рассмотреть его со всех сторон — окей. Но здесь почему-то берутся какие-то два совершенно произвольных вымирания. Абсолютно непонятно, по какой логике, непонятно, зачем, почему и вообще, что это всё обозначает. Все остальные отметаются. В этих двух отсекаются практически все концепции и сосредоточивается всё на одних, причём на каких-то совершенно разных. Вот Вы там упоминали шутов, королев. Не знаю, опять же, почему именно их. Есть гораздо более, на мой взгляд, лаконичное объяснение: делить всех учёных на катастрофистов и униформистов. Катастрофисты за то, что всё катастрофой закончилось. Униформисты за то, что всё постепенно менялось. А вот у вас как-то всё странно, здесь катастрофа, там не катастрофа — полная путаница. Запутать Вы нас, батенька, хотите? Вот я, пожалуй, сейчас, как во всяких этих видюшках интернетовских, хочу вас спросить: так всё-таки, кто же Вы, король или шут? Всё-таки за какой же вы концепцией, что вообще всё это было?
Дмитрий Соболев: Король и шут, да? Ну да, Горшок жив, всё такое. Если честно, ответ довольно простой, почему всё настолько скомканно и откуда возникло вырезание контекстов из контекста. У меня есть выступление про девонский период, оно длится три с половиной часа. Три с половиной часа оно длится, но было четыре с половиной часа, мы так разговаривали с людьми по итогу. Кто из вас просидит четыре с половиной часа, слушая про палеогеографическую обстановку во время девонского периода? Я вот буквально чувакам объяснял, у меня час двадцать у меня заняло, только чтобы про сам девонский период рассказать, [а] там рассказ вообще был про то, как мы на сушу выходили: всякие текталики, пармастегии и так далее. Смогу ли я за полчаса рассказать хоть что-либо нормальное, про, например, вымирание динозавров? Там только про одну концепцию супервидов можно целую книгу написать, потому что бедняжка тираннозавр, бедняжка эдмонтозавр, они там столько по всей планете понарожали своих копий, что на это смотришь и реально нужен такой огромный матюгальник, чтобы сидеть и три часа это всё объяснять. Про девонский период то же самое, потому что можно сказать, что да, был девонский взрыв флоры, да, круто. Но если я про него буду полностью рассказывать, все эти появления семенных папоротников и так далее, мы тут все благополучно останемся, наверное, часов до 11 вечера и, возможно, так ничего и не поймём. Ситуация в том, что пришлось очень сильно всё сокращать. Что называется, я не виноват. Он там спрятался, выглядывает, вот это он виноват [указывает на Александра Соколова].
Ярослав Попов: Конечно. Короче говоря, народ, вы стали свидетелем нового вообще веяния, можно сказать. Это уже не «учёные скрывают», это уже «блогеры скрывают».
Дмитрий Соболев: Да, это называется научпоп. В наше время в научпопе всё меньше «науч» и всё больше «попы». Смешно-то смешно, но что поделать?
Ярослав Попов: Ладно, ладно, оставим попу кому-нибудь другому. А у меня вот ещё такой вопрос: раз Вы тут сами подняли снова эту концепцию супервидов. Это, конечно, всё любопытненько, что динозавры все такие из себя специализированные, и поэтому они вымерли. А остальные не были такие специализированные, те же млекопитающие, и вот они не вымерли. Но тогда у меня сразу же сходу вопрос: а как же птицы? Вот уж они-то суперспециалисты, они на каждом острове какой-то свой клюв формируют. Как сказал страшный голос за кадром, за свои слова-то надо отвечать, раз уж Вы за эту концепцию взялись. Давайте-ка, ответьте.
Дмитрий Соболев: Давай ещё про перипатрическое видообразование поговорим.
Ярослав Попов: Давай, давай.
Дмитрий Соболев: Особенно центростремительное перипатрическое, которое иногда путают с вымиранием, да? Надо? Не надо ведь. Ну ладно, если серьёзно, то про птиц достаточно интересная тема. На самом деле это не какая-то там научная статья, это, скорее, просто общение с палеонтологами, причём не только нашими, но и забугорными, насколько это возможно. Тот же Брусатти, например, это любит втирать. Когда мы говорим про птиц, в первую очередь, особенно интересно, что птицы-то ведь выжили. Но при этом вот у нас энанциорнисы, и те же самые веерохвостые птицы: что-то веерохвостые птицы выжили, а энанциорнисы — нет, хотя они, вроде, тоже птицы. Вот начнем с того, что у нас энанциорнис откладывает яишко. Отложил, иногда даже может высидеть. Большинство динозавров, так или иначе, если им размер позволял, яйца высиживали, или, по крайней мере, прикрывали их во время сильной жары. К примеру, как это овирапторы делали. Батя, например, на гнезде помер буквально, его так и нашли. Правда, потом его обвинили в том, что он их украсть хотел: собирал и убегал. Оказалось, он просто перьями накрывал их. Так вот, энанциорнис вылупился, и, в принципе, он уже через несколько часиков готов летать. И вот есть же мем, что человек рождается, его 18 лет растят, потом оплачивают универ, институт, он выходит, мама покупает ему квартиру. И вторая строчка мема, где эублефар, рядом с ним вылупляется его детеныш: «Папа, привет!» Папа отвечает: «У тебя есть 2 минуты, иначе я тебя сожру». Всё. С энанциорнисами примерно так. Веерохвостые птицы поступают, как гигачады. То есть безотносительно того, что они умеют летать — хорошо умеют летать, в отличие от энанциорнисов, — у них очень быстрая смена поколений, у них очень хитрое строение черепа относительно энанциорнисов, где рамфотека кератиновая решает всё. Эта рамфотека очень быстро эволюционирует, меняется в процессе эволюции, а поколения меняются быстро. А почему они быстро меняются? А потому, что я, протоворобушек, сегодня детёнышей высадил, напихал им жратвы, через полтора месяца они выросли, они уже умеют практически летать, я их — нафиг, возможно. Возможно, если погода позволит, то через несколько месяцев ещё раз отложу яйца, и они ещё раз вырастут. А вот те, кого он выкинул, в следующем году уже взрослые и сами делают детей. То есть это просто такие летающие крысы получаются, которые размножаются буквально через год после своего рождения, если мы говорим про маленьких и современных, и вымерших веерохвостых птиц. То есть они просто настолько быстро размножаются, и настолько неприхотливы, и настолько быстро подстраиваются под изменяющиеся условия среды, что в таком случае достаточно сложно было вымереть. Хотя, опять же, мы знаем, что некоторые группы веерохвостых птиц тоже прекрасно мел-палеогеновое вымирание не пережили, особенно крупные виды.
Ярослав Попов: Ладно-ладно, всё с Вами понятно, но тут есть ещё вопросы поважнее. Вы что, не слышали новости, что, вообще-то говоря, метеорит-то уже практически отменили. Точнее, не сам метеорит, а то, что он на что-то там повлиял, ведь проверили же уголь послойно, максимально детально, и выяснили, благодаря бактериям, что на границе палеогена и неогена даже какого-то резкого изменения температуры не происходило. Так, слегка потеплело, и всё, и что-то никакой даже похолодательной тенденции, вроде какой-нибудь зимы ядерной, астероидной…
Дмитрий Соболев: Палеоген и неоген?
Ярослав Попов: Ой, да, прошу прощения, это мел-палеоген.
Дмитрий Соболев: Маастрихт-палеоген тогда уж. А давайте поговорим про эоценовый температурный максимум, и как это связано с возвышением китообразных. На самом деле бумагу по этому делу я, если честно, даже и не знаю. Я не знаю, доверять ли этим учёным или нет. Можно вот самую последнюю часть вопроса повторить?
Ярослав Попов: Самая последняя часть вопроса, что сейчас, вот в этом году, вышло исследование, в котором изучили уголь максимально детально, вот как раз пограничный, мел-палеогеновый. И увидели по бактериям, которые там удалось обнаружить, по изменению стенки, что в целом наблюдается потепление постепенное, и никаких вот резких перепадов температуры не видать.
Дмитрий Соболев: Если честно, вот с этим я как-то очень не ознакомлен. Единственное, что я знаю, о чём очень часто говорят, потому что в деталях я, опять же, не смотрел по этой теме, именно по графикам климата, что сами по себе условия достаточно быстро и активно меняются в процессе. Я поэтому про валуны-то и заговорил, когда условия меняются достаточно быстро. А вот насчёт потепления и похолодания, если честно, мне тоже кажется, что именно какие-то катастрофические падения температур или повышения температур даже если и были, то это, скорее всего, какое-то очень эпизодическое событие именно в геологических масштабах, которое заметить очень сложно, потому что у нас есть такие микропримеры из нашей жизни, из нашей истории с извержениями вулканов. Это год без лета, если что. То есть это задетектировать достаточно сложно, такие вот события. Просто проблема в том, что эти климатические события происходили — и ладно, ёжик с ним...
Ярослав Попов: Выкрутился, выкрутился, да.
Александр Соколов: Так, спасибо, Ярослав. Спасибо второй раз.
Ярослав Попов: Пожалуйста, пожалуйста. Давайте ещё.
Александр Соколов: Да, будем звать ещё раз. Но сначала я прошу наших зрителей оценить. У меня язык не поворачивается назвать Ярослава добрым другом. Он, может, такой...
Дмитрий Соболев: Он мне сотку должен.
Александр Соколов: …злой друг, да. Проголосуйте, пожалуйста. А мы переходим к вопросам. И первый вопрос задала Марина Амелюхина: Почему утконосы — млекопитающие и откладывают яйца? Вопрос от дочери.
Дмитрий Соболев: Вообще, на самом деле, для млекопитающих это нормальная тема — яйца откладывать. Причём, скорее всего, это даже прогрессивнее, чем рождать живых детёнышей. Возможно. Потому что, возможно, первые синапсиды были живородящими, а потом потеряли эту возможность, начав откладывать яйца. Есть такая гипотеза просто, которая недавно очень хорошо подтвердилась на основе исследований пятидесяти семи ископаемых и неископаемых эмбрионов и их развития, в том числе и хористодер-бедняжек (сейчас, наверное, Павел Скучас икнул в Питере, когда я про хористодер вспомнил, хоть не про саламандр). Она говорит о том, что первые амниоты, возможно, были яйцеживородящими. Далее самое важное: почему они считаются млекопитающими, если они откладывают яйца?
Александр Соколов: Почему они млекопитающие и откладывают яйца?
Дмитрий Соболев: Я объясняю, что очень большое количество млекопитающих и тех, кого считают млекопитающими, яйца тоже вполне себе откладывали. Те же самые докодонты, эутриконодонты и так далее вполне потенциально могли яйца откладывать. Недавно нашли же репиномама робустуса [Repenomamus robustus], который пситтакозавра загрыз. Тоже чувак вполне себе яйца откладывал. Это не мешало динозавров валить. Небольших динозавров, но тем не менее. Так что всё нормально.
Александр Соколов: Я хочу вот балкон. Сейчас балкон, а потом блиц.
Дмитрий Соболев: Если что, откладывание яиц не является систематическим признаком маммалей, вот так скажу.
Александр Соколов: Вот, с этого надо было начинать. Пожалуйста, вопрос с балкона. Дайте микрофон.
Наталья: Здравствуйте, меня зовут Наталья, у меня такой вопрос по поводу причины девонского вымирания. Правильно я поняла, что когда сосудистые растения стали захватывать планету, у них развилась хорошая корневая система, они выделяли вещества, которые попадали со смывом почвы в океан, и за счёт этого происходило цветение океана. А почему тогда, [если] сосудистые растения — это основные растения на планете, на суше, сейчас не происходит подобного эффекта?
Дмитрий Соболев: Тут на самом деле просто времени уже не хватило нормально объяснить. Вот представьте, девонский...
Александр Соколов: Всё вали на время вообще.
Дмитрий Соболев: Конечно, я тебе ещё вчера говорил об этом. Дай мне три часа. Только привяжите их всех.
Александр Соколов: Так, у тебя три секунды, чтобы ответить.
Дмитрий Соболев: Так вот, я просто не договорил, потому что, опять же, час двадцать на объяснение палеогеорафической обстановки девонского периода — у меня его нету. Так вот, болото, приморская какая-нибудь зона или вот речушка течёт, вот вокруг неё растут всякие лепидодендрончики, радуются жизни. Всё круто, у них там не особо развитая корневая система, они просто растут в этом болоте, вот у них такая широкая попа, они этой попой держатся, плюс все там друг друга за кроны держат, чтобы не падать. Всё, радуются жизни. У них нет нормальной корневой системы, но у них зато [есть] влага, всё круто у них, у них всё зашибись, они питательные вещества прекрасно могут усваивать даже теми примитивными корнями, которые у них есть. Но когда тебе нужно быть пионером, захватывать новые территории, то там возникает очень серьёзная проблема. Здесь у тебя почва-то есть, а там почвы нету, там горные породы. И вот, когда постепенно в процессе смен растительных сообществ начинают появляться более сложные растения с развитыми корнями, то, (например, можно посмотреть на те же самые деревья, которые в скалах прорастают) эти корни просто сквозь трещины начинают проходить и дробить камень. Видели, как одуванчики сквозь асфальт прорастают? Это нормальная тема, тут ничего особенного нету. И эти горные породы очень долгое время в себе заключали очень большое количество минеральных веществ. Растения заколлабились с грибочками, корневая система начинает долбить камешек, скалу какую-нибудь, начинает из неё делать первую такую настоящую протопочву вдалеке от всех этих болот, такой пионер сухопутный под конец девонского периода. Корни выделяют органические кислоты, они взаимодействуют с этими раздробленными горными породами, дождик падает, всё это радостно смывает куда-нибудь в ближайшую реку с кучей различных питательных веществ, ионов и так далее. Это всё, конечно же, очень весело, толпой заваливается куда-нибудь в ближайший стоячий водоём, где все сначала радуются тому, что, ничего себе, сколько макроэлементов привалило, а потом все начинают внезапно гнить и такие: «М-м-м, всё». А потом что? А потом пермский период наступает, всё высыхает, диметродон приходит и их со дна отскребывает и кушает. Всё, вот так вот. А сейчас этого нету, да потому что почва везде. В принципе, единственное, на что можно обратить внимание — всякие предгорья, там происходит образование новых почв в процессе сукцессий, когда у нас сначала лишайники, мхи, потом травянистые растения, потом первые кустарниковые, за ними приходят деревья, которые там всё глубже-глубже дробят и так далее. Получается вот такая интересная эрозия, которую очень интересно назвали — биокоррозией. Когда, по сути, у нас на месте, где вообще ничего не росло, лет за 10-15 появляется целое растительное сообщество, которое очень хорошо помогает в процессе этой самой биокоррозии из даже камня получить большое количество интересненьких макро- и микроэлементов, за счёт которых можно нехило свою тушку прокачать и вырасти настолько, что лет через 15 там уже деревья будут сидеть. Посмотрите на любую ближайшую «Пятёрочку», там под брезентом уже берёза растёт, просто из крыши. А на чем она растёт? Ну, как бы вот, растёт.
Александр Соколов: Так, Дим, заканчивай мысль. Сейчас у нас блиц будет. Это значит, что ты должен отвечать максимально кратко. За максимальное число отвеченных вопросов у нас приз. Готов? Давайте. Таймер включите. Пошло.
Светлана Филимонова, Санкт-Петербург: Станет ли чьим-то праздником вымирание людей, или мы заберём планету с собой?
Дмитрий Соболев: Не заберём, скорее всего.
Еще один любопытный: Как Вы думаете, от чего вымрут приматы и кто займёт их место?
Дмитрий Соболев: Насчёт приматов не знаю, но если вымрут млекопитающие, то ставлю на лепидозавров.
Еще один любопытный: Есть ли консенсус, от каких динозавров произошли современные птицы?
Дмитрий Соболев: Скорее всего, что-то похожее на анхиорниса, но предка не найдено.
Лилия Шелар: Куда делся упавший 65 миллионов лет назад астероид, который оставил после себя?..
Дмитрий Соболев: Когда такая штуковина на скорости 700 километров в секунду падает, она просто берёт и испаряется.
Карл-Август Аванти: По каким признакам палеонтологи могут определить, что имеют дело с останками последнего представителя конкретного вида? И возможно ли такое обнаружение останков последнего представителя вида?
Дмитрий Соболев: Прямо самого последнего найти невозможно. Но можно проследить, если в палеонтологической летописи он больше не встречается. Хотя, палеоэффект Лазаря тоже существует.
Андрей Шерстобитов: Как считаете, человечество само себя погубит или оно вымрет от внешних причин?
Дмитрий Соболев: Скорее всего, от внешних, если не пройдём те самые переходные периоды.
Ирина Степанова: Было ли падение астероида главным фактором вымирания динозавров или он просто добил их окончательно?
Дмитрий Соболев: Вполне себе вероятно. Это как раковому больному пуля в голову, как я уже объяснял по некоторым причинам.
Арина Шаферова: Что появилось раньше, курица или яйцо?
Дмитрий Соболев: В рамках популяционной генетики, скорее всего, всё-таки яйцо.
Алина Глушко: Сможет ли человечество пережить глобальную ядерную катастрофу и как быстро оно сможет восстановить уровень развития до прежнего?
Дмитрий Соболев: Ну, если переживёт, то полторы тысячи лет должно пережить.
Илья Владимирович: Какое следующее глобальное вымирание ожидать?
Дмитрий Соболев: Уже идёт антропогенное.
Лариса, Москва: Помогает ли внесение в Красную книгу современным вымирающим видам или это фикция?
Дмитрий Соболев: Зависит от того, как государство, где это животное живёт, заботится о своей биосфере.
DarthSeven Hip-Hop House rec: Появление покрытосеменных растений привело к вымиранию видов?
Дмитрий Соболев: Покрытосеменных?
Александр Соколов: Да.
Дмитрий Соболев: Нет, динозавры вполне себе прекрасно ими питались.
Ольга Окман: Назовите организм, который пережил несколько вымираний, дожил до наших дней и не изменился?
Дмитрий Соболев: Не изменился, таких нету, но, например, та же самая готерия, да и часто на всяких щитней клевещут, но я ставлю на готерию. Четыре вымирания мелких пережило, плюс мел-палеогеновое.
Илья Владимирович: Если бы не было метеорита, то как бы пошло вымирание динозавров? Они бы всё равно вымерли или бы эволюционировали далее в разумную цивилизацию?
Дмитрий Соболев: Ну, разум нам не особо нужен, диносапиенсов не будет, но динозавры, скорее всего, прекрасно существовали бы и сейчас. Я имею в виду нептичьих динозавров.
Qazanostra: Говорят, что тараканы — самые живучие. Что должно случиться, чтобы они вымерли, помимо мелка «Машенька»?
Дмитрий Соболев: Достаточно вымереть человеку, и тараканы тоже вымрут. Это абсолютно ничтожные животные, не способные выживать нигде. Это овощи просто, как и крысы.
Сергей, Калуга: Какие существуют перспективы для возрождения динозавров с помощью генной инженерии?
Дмитрий Соболев: Никаких, генетику не отмотать. Бекапов нет.
Лариса, Москва: У многих фантастов были идеи о том, что через какое-то время человечество перейдёт в другую форму существования без тела. Это можно считать вымиранием или это эволюция?
Дмитрий Соболев: Нет, это эволюция.
Александр Соколов: Я так понимаю, пока что это рекорд: 17. Так, давайте пойдём тогда по вопросам из зала. Пока что вот оттуда вопрос. Дайте микрофончик, пожалуйста.
Дмитрий Соболев: Я только остыл.
Иван, Москва: Здравствуйте, Иван, город Москва. Такой вопрос. Существуют ли в современности супервиды, и если да, можно ли считать одним из таковых человека?
Дмитрий Соболев: Вот, по ходу, мы единственный супервид. Ну, опять же, супервид — это такое, скажем, не какое-то системное научное понятие. Это больше такой термин для использования в блогах всяких учёных. То есть они такое слово используют, но в научной работе вы его не встретите. Но формально человека можно считать супервидом, которому на самом деле очень сильно повезло, потому что такие мозги прокормить — это вообще жесть.
Александр Соколов: Ольга Окман, Нидерланды спрашивает: какое минимальное количество представителей наших прапредков осталось после падения метеорита, чтобы спустя 60 миллионов лет эволюционировать в нас? И какое количество человеческого вида сейчас должно остаться после гипотетического падения метеорита, чтобы не вымереть?
Дмитрий Соболев: Предков человека после мел-палеогенового вымирания я не знаю, потому что тогда ещё были приматоморфы, типа пургаториуса, бедняжка вот этот. Точнее, пургаториусоподобные животные. Это ещё приматоморфы даже, на уровне каких-нибудь шерстокрылов, только без крыла, естественно. А для человека, вообще для большинства наземных тетрапод, где-то полторы-две с половиной тысячи особей нужно, чтобы поддерживать генетическое разнообразие. Это вообще самый-самый-самый-самый-самый-самый край. Мамонтам, например, не помогло. Под конец, вообще, по-моему, около 700 особей осталось на Шпицбергене, и они все такие радостные там уродами стали, карликами, и все как-то кончились.
Александр Соколов: Франца-Иосифа земля.
Дмитрий Соболев: Что?
Александр Соколов: Франца-Иосифа.
Дмитрий Соболев: Я их путаю постоянно, там все острова одинаковые. Где-то рядом с Мурманском.
Александр Соколов: Дайте, пожалуйста, микрофон.
Маша, Санкт-Петербург: Маша, Санкт-Петербург. Как Вы уже сказали, началось новое вымирание, и люди начинают, если говорить Вашими словами, постепенно откисать. Как, по-Вашему...
Дмитрий Соболев: Плейстоценовое вымирание плавно перелегло в антропогенное, скажем так.
Маша, Санкт-Петербург: Да, хорошо. Раз мы затронули тему того, что будет с человечеством после вымирания, во время блица: перейдёт в новую форму, или кто-то будет после людей. Как по-Вашему, что будет с человечеством после массового откисания?
Дмитрий Соболев: Даже не знаю, на самом деле. В Horizon Zero Dawn играть приходилось? В принципе, не с такими щеками, конечно, бегать будем, но что-то такое, будет. На самом деле, надо уже обращаться к каким-то товарищам, которые человеками занимаются. Потому что я просто не могу представить, что будет с человеком после общего такого вымирания. Я просто вот так скажу, что я в полное вымирание человечества не верю. Конечно, илоны маски всякие могут говорить, что не кладите яйца в одну корзину и давайте мы там чуть ли не на Марсе, на Венере свои колонии откроем. Я думаю, что и на Земле мы не вымрем. У нас, у нашей планеты хотя бы миллиард лет есть в запасе, чтобы на ней ещё всякой эволюционной фигни натворить. Даже если все млекопитающие вымрут, вараны нас спасут. Что-нибудь появится. В конце концов, первые архозавроморфы, из которых динозавры получились, они по внешности были как современные вараны, но только что метаболитически более активные.
Александр Соколов: Прошу, вопрос.
Павел К-дельта: Большое спасибо. Павел К-дельта, Московская область. Значит, вопрос такой. Существует ли статистика, которая бы отображала, можно ли вообще как-то подсчитать, сколько видов разных вымерло в результате катастроф или чего-то подобного? А сколько по другим каким-то причинам?
Дмитрий Соболев: Тут на самом деле надо уже к палеоэкологам обращаться. Я тут не скажу. Тут самый банальный вопрос, просто как, например, с тем же самым кембрийским или авалонским взрывом, когда эдиакарская фауна появилась, — ты просто бегаешь по разным гороскопам с разными датировками, смотришь, где какое биоразнообразие разных групп. Потом сидишь и обмазываешься огромными Excel-таблицами. И потом, обмазавшись, публикуешь это всё, чтобы все остальные в мире тоже обмазались твоими знаниями. Либо на кафедре сидите друг друга обмазываете. И вот такой вот гачи-эротизм — это единственный способ действительно собрать и описать всю статистику, как по мне. Математика и Excel-таблицы — это самое главное, наверное, в таком случае. Здесь особо методов нет, тут нужны просто глаза и просто чёткое следование тому, что ты находишь на данных раскопах, и чтобы у тебя были более-менее точные датировки, как по мне. А так, конечно, спрашивайте палеоэкологов. У них вполне себе должны быть методики, потому что там чуваки такие графики рисуют, что иногда просто непонятно, где у него x, где y, и вообще остальные координатные прямые проходят и чего они значат.
Александр Соколов: Так, Дим, тебе предстоит выбрать без Excel-таблицы, она у меня, лучший вопрос. Кому достанется книга Шапиро «Наука воскрешения видов. Как клонировать мамонта» издательства «Питер»?
Дмитрий Соболев: Шапиро — это тот еврей?
Александр Соколов: Нет, это Бен Шапиро.
Дмитрий Соболев: Или это его сестра?
Александр Соколов: Возможно.
Дмитрий Соболев: Лучше сестра.
Александр Соколов: Я могу напомнить, было 22 вопроса. Может, у тебя есть уже свой фаворит?
Дмитрий Соболев: Может, лучше повторить их, на всякий случай. Excel-таблица ведь есть?
Александр Соколов: Да. Про причины девонского вымирания; про супервиды; что будет с человечеством после массового откисания; сколько видов умерло в результате катастроф, вот как это померить; минимальное количество представителей, которое осталось бы, чтобы вид не исчез; станет ли праздником вымирание людей; от чего вымрут приматы; от каких динозавров произошли птицы; куда делся метеорит; возможно ли обнаружение останков последнего представителя вида; человечество само себя погубит или [погибнет] от внешних причин; было ли падение астероида главным фактором; что раньше, курица или яйцо; сможет ли человечество пережить глобальную ядерную катастрофу; какое следующее глобальное вымирание ожидать; поможет ли внесение в Красную книгу видам; появление покрытосеменных растений привело ли к вымиранию; изменение условий окружающей среды повлияло ли на поведение вид… а нет, этого не было. Назовите организм, который дожил до наших дней и не изменился; человечество перейдёт в другую фазу существования без тела, можно ли это считать вымиранием; если бы не было метеорита, что было бы с динозаврами; про тараканов, как их, наконец, всех вымереть и перспективы возрождения динозавров методом генной инженерии.
Дмитрий Соболев: Меня удивил вопрос, даже немножко глазки приоткрылись мои татарские, про Красную книгу, об этом постоянно все забывают, то есть, кто-то хочет стать «я есть легион», кто-то спрашивает про вымирание человеков, а вот тут Красная книга.
Александр Соколов: Про Красную книгу спрашивала Лариса из Москвы. Значит, Лариса получает книгу про клонирование мамонта. Давайте-ка посмотрим, как сейчас Ярослава Попова оценили наши зрители.
Александр Соколов: И опять он гроза просто, Ярослав у нас гроза морей. Ярослав, это заявка на самого вредного оппонента, но ещё не вечер. Так, значит, сейчас посмотрим на картинку Юлии Родиной, где она изобразила Диму, защищающего динозавров.
Дмитрий Соболев: На ней даже видно инерцию.
Александр Соколов: Да, Дима, тебе от нас подарки, в том числе медаль. Я вижу, ты уже её надел.. или не надел? Нет, не надел, наденешь сейчас, значит. От Андрея Гребенюка, пингвинопитек-археолог, диплом и блокнот от компании «Гедаколор», спасибо.
===================================================================