Здоровому предку – здоровенный диагноз. Чем болели и от чего умирали древние люди
Спикер: Станислав Дробышевский – антрополог, кандидат биологических наук, доцент биологического факультета МГУ, научный редактор портала Антропогенез.ру.
Доклад прозвучал 21 августа 2022 г. на форуме «Ученые против мифов. Никто не уйдет без диагноза» (организатор АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).
https://vk.com/podcast-110924669_456239306
Podcasts are available on the mobile app
Стенограмма: Андрей Гудков, Елена Королева..
Александр Соколов: Здравствуйте, Станислав. Я так понимаю, вы пришли с другом?
Станислав Дробышевский: Да.
Александр Соколов: Покажите, пожалуйста, друга. У вас в руках череп, и у этого черепа, как я понимаю, заросшее большое затылочное отверстие. А теперь, пожалуйста, проголосуйте, почему, как выразился Станислав, такая фигня с этим черепом?
Станислав, скажите, пожалуйста, какой самый больной древний человек попадался в руки антропологов?
Станислав Дробышевский: Кандидатов несколько, но рекордсменом, наверное, является человек из Шанидара. Шанидар I, который прям совсем плохой. У него не было одного глаза, у него не было руки по локоть, у него не гнулись ноги, у него были стёрты зубы, он был глухой, у него был шрам на лбу и скрюченный позвоночник. Прожил при этом дольше всех. Но есть и другие инвалидики.
Относительно наших предков есть много разных мифов. И мифы противоположные, на самом деле. В частности – древние быстро взрослели и старели, рожали в 15, умирали в 25.
И как-то вот совсем им было плохо. На самом деле, смотря в какое время. И времена были разные. Если посмотреть на австралопитеков, то самый старый австралопитек имеет возраст примерно в 33 года. Возраст Христа практически. Но уже среди самых первых homo обнаруживается персонаж из Дманиси – бабулька, которой было, видимо, около 80 лет. Судя по зарощению костей свода.
Среди Homo heidelbergensis достоверно самый старый – Сима де лос Уэсос 5, которому 35 лет. И старше есть кандидаты, но не факт, что они сильно старше. А то, что иногда они выглядят хуже – это да. Или Шанидар V, который старше Шанидара I, ему лет сорок, ну может, пятьдесят максимум.
И только среди кроманьонцев стабильно появляются более-менее пожилые персонажи, до 50 лет. Но надо учесть, что здесь указаны самые рекордно старые, а средняя продолжительность примерно так и будет: у австралопитеков – лет 12-15, а у гейдельбергейцев от 14 до 21. Так что, в принципе, этот миф — не такой уж и миф. Отдельные персонажи могли жить дольше, но в среднем, да, примерно так они и помирали. А нормальная полноценная жизнь появилась только в XX веке с появлением антибиотиков и нормальной доказательной медицины.
Так что здесь не совсем миф. Но с учётом времени, потому что время бывало разным.
Есть другой миф, что древние умирали молодыми, зато здоровыми. И жизнь у них была прекрасной.
Ну, в принципе, иногда примерно так оно и было. То есть они умирали молодыми и здоровыми. Потому что для смерти болезнь не нужна. Их мог съесть какой-нибудь леопард. Или они могли споткнуться и расшибиться головой об камень. Или ещё что-нибудь такое неприятное могло произойти.
Вот, например, из гейдельбергейцев Сима де лос Уэсос 14 – персонаж с зарощением лямбдовидного шва, который сделал его голову очень нестандартной. И он умер не очень здоровым, прямо скажем, но молодым. Или Схул I, 100 тыс. лет назад, ребёнок, которому кто-то по лбу треснул булыжником, но, в принципе, до этого момента он, может быть, был здоровый. Помер молодым, потому что он совсем маленький ребёнок.
В пещере Окладникова замечательный скелетик неандертальского ребёнка девятилетнего возраста, но, правда, судя по остеопорозу, биологический возраст у него был примерно так 50 и больше лет. То есть он умер молодым, но не очень, мягко говоря, здоровым. Износ организма был такой, что сейчас… Я ещё до такого не дорос, хотя уже с бородой, а мне не 9 лет. Радуйтесь, что вы не неандертальские детишки. Так что не всегда они умирали такими уж прям здоровыми, иногда прямо-таки очень больными. Вообще жизнь была не очень проста.
И отсюда вырастает следующая байка, что на самом деле древние люди постоянно болели, всё время они травмировались. Что-то у них там ломалось, хрустело, они голодали, им было совсем плохо.
Местами – да. Однако, если посмотреть поширше, то можно найти и здоровых людей. Были в древности здоровые люди. Например, тройное погребение в Барма Гранде II, III и IV — все здоровенькие. Там у одного есть какие-то там следы, что-то такое с зубами, но это не считается даже.
В принципе, их нормально рассматривали, патологий нет. Правда, из них двое подростков — это как раз те, которые молодые, здоровые, но при этом померли. Всегда ещё стоит помнить, что на костях мы видим не всё. На костях мы видим то, что видно на костях. А если он помер от какого-нибудь туберкулёза лёгочного, то на костях это не отразится никак.
Действительно, иногда они травмировались, но не обязаны были. Если человек адекватный и ведёт себя хорошо, он не обязан себе ломать руки-ноги, а может всю жизнь прожить спокойно. Я вот до сих пор ничего не сломал, но я не очень первобытный. Но и в первобытности такие тоже были.
То что, они постоянно недоедали — такое бывало, кто бы сомневался. Но иногда им удача улыбалась. Например, вот в Амвросиевке чудесное захоронение костей бизонов, где от 1500 до 1000 бизонов в одном месте. Где они там загоняли их на обрыв, в овраг, и прекрасно себя чувствовали. Когда под ногами в овраге валяются тысячи бизонов – что ж тут недоедать-то?
Или в Солютре, где до 100 тыс. лошадей. Ну, там не за один раз, понятное дело, это 20 тыс. лет подряд происходило, но зато каждый год у вас мимо кочуют стада лошадей. И можно просто сидеть на месте этой самой миграции бизонов, лошадей — неважно, и прекрасно себя чувствовать.
В Мауране – это ещё неандертальские времена — тоже 4000 бизонов в одном месте. И таких мест вообще хватает. То есть люди были не идиоты, в среднем, по крайней мере. И если они не хотели голодать — они не голодали. А если уж такая еда кончалась в данном конкретном месте — ничего не мешало встать и откочевать куда-нибудь самим на 1000 километров, где ещё есть бизоны. Благо планета была большая, людей было мало, бизонов хватало, жизнь была прекрасная.
Отсюда вырастает следующая байка, что на самом деле, раз всё было не так уж и ужасно, то вообще-то они были здоровее, сильнее. У них были отличные белые зубы жемчужные, кости крепкие и жили они долго и счастливо.
В принципе, местами так оно, наверное, и было. Но, правда, тоже не всегда. Они были здоровее и крепче. И если мы приедем в поселение современных бушменов или папуасов, то мы увидим — все здоровенькие. Но это потому что все, кто был чуть-чуть не здоровенький, он уже помер. Естественный отбор никто не отменял.
Даже те, которые, в общем-то, жили и не помирали, тоже не всегда были такими уж прям здоровыми. Например, у Олдувайского 16 гоминида на зубах есть дырочка, образованная из-за питания очень кислыми фруктиками. Некоторые любят такие фруктики, чтобы они кисленькие были, ну и дырка была, а зубы так болели, что аж все челюсти перекосило и даже мозги стали кривыми.
Или Дманиси, четвёртый череп, который с кариесом. Тоже зубки у него болели. Зато там морда большая. Кариес был редко, надо сказать. То есть на самом деле на всех ископаемых людей кариеса не так уж много и известно.
В Триниле, например, питекантроп ел что-то такое посыпанное пеплом вулканических извержений, и заработал себе какой-то ужасный флюороз или что-то такое. Какую-то фторовую интоксикацию, отчего пошли разрастания на бедренной кости. Отчего он хромал, отчего его съел крокодил. Он был до поры до времени здоровый, сильный, крепкий. Но кость — такая вещь, она реагирует на происходящее.
Ну или вот даже чуть пораньше в Кении KNM-ER 1808, тётя очень любила мёд или что-то другое такое, содержащее витамин А. А может быть, врождённая какая-то аномалия была. И весь скелет покрылся периоститом. Кости были, может быть, и прочные, но чересчур, с толстыми стенками, с наростами бесконечными и очень, наверное, болели. Потому что переостит — это не очень классная болезнь.
Кроме таких обменных процессов иногда что-нибудь и снаружи прилетало. Ломали регулярно что-нибудь. Чаще всего, наверное, это кончалось прямо сразу, и мы находим уже потом скелетик. А иногда заживало. Например, мужичок сломал себе большую берцовую кость — это тоже надо, кстати, постараться. С жутким смещением всё заросло, но ничего, жил потом ещё довольно долго. И, наверное, в месте срастания кости были крепче.
В Назлет Хатере, в Египте, примерно 35 тыс. л. н. товарищ имел врождённо укороченные ножки. Отчего не мог сильно много бегать, отчего занимался добычей кремнистого сланца и копал норки, такие микрошахты. Отчего износил себе скелет совершенно и лет в 25 закончился. То есть дольше он не прожил, кости у него были совершенно раздолбанные и очень неприятно выглядящие. И как-то вот радости ему, наверное, это не доставляло. Но зато и не бегал по Сахаре за газелями, по-своему тоже, наверное, хорошо. Первый шахтёр, между прочим.
Так что не всегда у них были лучше зубы. Иногда и с дырками разных степеней. И кости тоже как-то так себе. И жить приходилось не сильно долго, потому что износ скелета и всего организма вообще в целом был сумасшедший.
Есть миф, что древние не страдали от избыточного веса. Они были стройняшки, понятное дело, всё время же на природе, на свежем воздухе, питание без ГМО, без искусственных красителей, консервантов. Красота! Ну и все стройняшки-красавцы.
Но у нас есть автопортреты, так называемые верхнепалеолитические Венеры. И уже многие обращали внимание, что какие-то они не самые стройные. На самом деле, есть и стройные, допустим, в Мальте и Бурете ( — там более-менее тоненькие. Но там скорее стилистика такая. А большинство Венер славится своими пышными формами. Но остается гадать — это древние люди хотели, чтобы у них такие были, или они «что вижу, то пою» изображали. В любом случае, какой-то образец у них перед глазами был. Правда, тут ещё есть такой момент — насколько это избыточный вес? Может быть, он такой должен быть? Может быть, это самое правильное строение? А мы теперь зациклены на какой-то там чрезмерной худобе, стиль Барби. И может быть, это не так уж и правильно.
Пикнический вариант. Собственно, для женщин, по статистике, самые распространённые варианты либо пикнический, либо мезопластический, иногда там какой-то эурипластический. Вот пикнический вариант и есть. Он самый стандартный, потому что женщина должна быть немножко пухленькая, чтобы нормально вынашивать, рожать, кормить детишек. Это её предназначение, это её свойство врождённое.
Так что если есть склонность немножко к пополнению, то кого-то может и зашкалить. Но если посмотреть на самую древнюю Венеру из Холе-Фельс, то да, немножко она пухленькая такая. И, наверное, иногда избыточный вес был. Когда позволяла возможность. Когда у вас есть тысяча бизонов, например, почему бы и не откормиться? А когда вы должны мигрировать до следующей тысячи бизонов через сухую тголодную холодную степь, то, может быть, вы уже такими прямо избыточными не будете.
То есть склонность к накоплению веса была врождённым и благоприобретённым очень полезным свойством, а реализация зависела уже от ситуации, но это как получится. Это уж сколько у вас оленей пасётся и лошадей.
Зато, может быть, у них не было рака. И это вообще болезнь современности, а древние от этого не страдали вообще. Гадать-то мы можем, но лучше не гадать, а посмотреть на оригинал. А у нас есть такие оригиналы, даже в самые древнейшие времена, и даже не совсем у людей есть раковые заболевания. Другое дело, что рак — это понятие широкое. Злокачественное образование, и чаще всего кость просто не затрагивается, мы никак не увидим. А заканчивается очень быстро, так что, опять же, ничего на скелете особо не отразится. На организме отразится фатально, а на скелете нет. Так что мы ничего не найдём.
Тем более, что и находки у нас, как правило, неполноценные. Но и даже при всём этом у нас есть примеры рака. И среди парантропов, SK-7923, и в Малапе какая-то опухоль. Ну, скорее всего, доброкачественная, она такая на позвонке. Вот и в Диналеди у Homo naledi, и у неандертальцев несколько случаев. В том числе у классического неандертальца, который Неандерталь, — у него есть какие-то подозрительные дырочки с рваными краями в костях. Так что, видимо, раковая опухоль-таки у него была.
И маленький кусочек черепушки из Зиланд-Риджес в Северном море тоже с доброкачественной, но кистой, которая тоже радости, наверное, не доставляла. Есть очень большое подозрение, что и у Ла-Феррасси I, такого мега-неандертальца, был рак.
Сапиенсы этого тоже не избежали. Разных степеней, разных вариантов опухоли. Вот у Кро-маньона, который кроманьонец, тоже вся рожа была в каких-то жутких наростах. Есть классическая реконструкция товарища Герасимова, где он такой благородный дикарь, а есть современная реконструкция французских, по-моему, реконструкторов, где вся правда жизни. Может, это и не рак, но радости ему это не доставляло. Ну и в Лянг Лемдубу на островах Ару тоже кости с какими-то дырочками, скорее всего, это была раковая опухоль. Ещё из Крапина там опухоль, но она, может быть, и не раковая.
Так что рак был. И учитывая, что находок более-менее цельных не так уж у нас запредельно и много (даже учитывая, что часть из этого вполне себе доброкачественная, а не злокачественная, то есть не рак), если мы посчитаем в процентах, то очень такой не маленький процент получается. Поэтому рак — это не болезнь современности. Это не потому что у нас жуткие излучения сотовых телефонов, вышек 5G, пища с ГМО, и всякая вот эта бредятина, а потому что это глюк организма. И сейчас, может быть, действительно больше раков — потому, что мы доживаем до этого самого рака. Раньше у людей был шанс помереть от того, что его съел медведь, от того, что его прибил сосед, от того, что он помер от голода, что он замёрз на морозе. А теперь мы всего этого лишены, но отчего-то мы помирать должны. Остаются сердечно-сосудистые и раковые заболевания.
Собственно, приходится болеть иногда раком. Благо у нас есть медицина, иногда можно опухоль взять и отрезать, или какой-нибудь там химиотерапией, радиотерапией, ещё чем-нибудь таким вылечить. Они этого не могли, они были лишены возможности лечиться, так что радуйтесь, если вас диагностировали, вылечили, вы теперь живы. К сожалению, бывает, что и сейчас с этим делом не справляются.
Но зато, может быть, с женщинами всё было хорошо? Они же были близки к природе и легко рожали. Прям так вот: чпок — и родила, и дальше пошла. Ну, может быть, иногда так оно и было. Более того, у нас же есть описание из недавнего прошлого родов всяких там аборигенов, индейцев и прочих папуасов. Местами так оно примерно и описывается: отошла в сторонку и родила. Более того, у многих народов даже обычаями предписывается женщине не помогать. Где-нибудь в сторонке строится какой-нибудь там родильный шалашик. Женщина туда отправляется — рожай как-нибудь. В лучшем случае к ней пошлют повивальную бабку, которая тоже та ещё бабка. А дальше уж как получится.
Собственно, поэтому потом они, да, все будут здоровенькие. Потому что если хоть что-то по минимуму пошло не так — они тут же помирали.
Ну и это отражается на нашем теле. Потому что когда мы слезли с дерева, у нас была как бы дилемма. Для того чтобы хорошо и быстро ходить на двух ногах, нужно иметь узкий таз, чтобы бедренные кости были близко друг к другу. Для того чтобы рожать умных детишек с большими башками, надо иметь широкий таз. Ерунда получается. Поэтому у мужчин таз у́же в среднем, а у женщин таз шире. Мужики должны бегать за сайгаками по саванне, а тётки должны рожать больших умных детишек. У некоторых это даже зашкаливало. У неандертальцев, например, был очень широкий таз. Детишки, наверное, более-менее нормально рожались.
Но, с другой стороны, и у некоторых пикантропов, у Сангирана II, например, и у нескольких даже неандертальцев, например, Гибралтара I, есть такая ерунда, как внутренний лобный гиперостоз. А внутренний лобный гиперостоз — это такое неприятное явление, когда гормональный фон у мужчин скорее как у женщин, а у женщин скорее как у мужчин. Про мужчин нам сейчас не интересно, а вот если у женщин, как у мужчин, то у них много мужских половых гормонов. Начинает расти щетинка, голос становится грубее, характер соответствующий, мускулатура, жироотложение по мужскому типу и проблемы с рождением. На самом деле, вначале с вынашиванием ребёнка, потом с рождением, потом с выкармливанием.
У неандертальцев несколько таких случаев известно. Гибралтар — самый красивый, но не только он. Может быть, это доставляло прямо проблемы в масштабах вида. То есть не то что в масштабах конкретного Гибралтара I, а прямо-таки в видовом масштабе.
До поры до времени это, может быть, не было запредельно большой проблемой, поскольку неандертальцы были суперхищниками, и их не должно было быть слишком много. А когда пришли кроманьонцы, у которых не было этих гормональных перекосов, и они нормально размножались, давали кучу приплода, то неандертальцы оказались в проигрыше демографическом. То есть в тот момент, когда неандертальцы с грехом пополам вынашивали одного ребёнка, у кроманьонцев уже было пять, допустим. Цифры придумываю, но примерно так. Учитывая ещё и метисацию, неандертальцы растворились и исчезли. Так что с родами проблемы иногда были, а иногда были и вот совсем фатальные технические сложности.
Примеров этого не сильно много. И самые яркие уже из голоцена, но учитывая, что это Австралия, а там каменный век застрял практически до современности, то вполне себе нормальный пример. Рунка 110 — скелет женщины, которая сохранилась-таки в процессе родов. Если посмотреть на картиночку, на тазовые кости, то можно увидеть, что там есть ещё и скелет ребёнка. Она рожала, рожала, и не смогла родить. Видимо, это продолжалось, может быть, даже не один день, поэтому добрые родственники, которые всегда готовы помочь, взяли и разбили голову каменюкой или дубиной — это мы не узнаем уже никогда — чем-то большим и тяжёлым. То есть они помогли. Помочь родить они не могли, медицины родовспомогательной было небогато, а прибить — да. Из сострадания. Поэтому некоторые, наверное, очень легко рожали, а вот те, которые нелегко рожали, просто технически кончались, их больше нет с нами. Так что миф, как обычно бывает с мифами, имеет в основе какую-то реальность, но как бы не очень реальную.
Ну а зато, может быть, у этих древних людей не было никаких психических заболеваний и стресса? Было вообще некогда, они жили отлично? Это можно проверить, как это ни странно. Потому что некоторые стрессовые ситуации оставляют на скелете следы. Какие-нибудь линии Харриса (хотя их критиковали), гипоплазия эмали на зубах и ещё что-нибудь такое.
Гипоплазия эмали изучена лучше всего — это такая вещь, когда ребёнок формируется, у него зубы ещё только в челюсти растут, на них образуются слои эмали. Если случается какая-то ерундистика: голод, холод, война, эпидемия, родители-алкоголики, наркоманы, тунеядцы — то зубы на какой-то момент перестают расти. А когда снова всё налаживается и становится хорошо — зубы продолжают расти. Но на этом месте возникает гипопластическая бороздка. Первая такая гипопластическая бороздка по стандарту образуется, когда ребёнка отнимают от груди, и он переходит с молочного кормления на взрослое. Для него это ужасный стресс. А следующие — там уже обычно какая-то серьёзная ерунда, не смертельная, может быть, но тем не менее. И мы можем посчитать, сколько было такой фигни. И вот мы видим, что, допустим, у человека из Мауэра (Гейдельберга) примерно 600 тыс. л. н. целая куча таких полосочек, причём на всех зубах практически. То есть жилось ему как-то не очень. И вот в Дманиси 211, самая первая нижняя челюсть, тоже с такими гипопластическими бороздками. Как минимум три штуки. Потому что они только-только вышли из Африки (кстати, в Африке в этот момент саблезубые тигры вымерли), приходят в Грузию, а там опять саблезубые тигры. Здравствуйте, пожалуйста! Ну и три гипопластические бороздки за раз.
Показательный пример из Сима де лос Уэсос, потому что там у нас есть выборка: там 32 индивида по зубам. И гипоплазия тоже есть. Её можно посчитать. Её посчитали, и она оказалась-таки очень с небольшой частотой. На красивом графике видно, что в Сима де лос Уэсос гипоплазия в разы, если не на порядки вообще, меньше, нежели у других людей более-менее современных. Причём как охотников каких-нибудь там австралийских аборигенов, североамериканских индейцев, и уже всяких горожан XIX века, XX века, более ранних, у которых гипоплазия встречается гораздо чаще. То есть получается, что люди из Сима де лос Уэсос иногда стресс испытывали, но гораздо меньше. Но только как, может быть, помните, жили они при этом в среднем 35 лет. Не в среднем, в среднем 14-21 лет, а максимум 35 лет. Зато счастливо! То есть прожил свои, там, 20 лет — и счастливеньким помер.
Не только гипоплазия есть. Допустим, есть такая штука, как cribra orbitalia — это когда вот совсем уже плохой стресс, при смерти ребёнок находится, у него анемия. Организм отвечает образованием дырочек на верхней стенке глазницы — это печальный вариант. Вот у человека из Рипаро Виллабруно такой вариант есть. У него ещё там куча всяких отклонений связана с близкородственным скрещиванием. Жизнь у него в детстве была, видимо, не очень, так что стресс был.
Психические заболевания тоже с большой вероятностью были. Например, череп из Бодо, Эфиопия, 640 тыс. л. н. имеет скальпирование — это можно ещё понять, кто-то захотел поесть мозгов, а тут подвернулся товарищ. У него, кстати, ещё несколько шрамов со следами зарастания, то есть несколько раз на него покушались и до этого, но он выживал. А потом всё-таки его убили. Но у него есть следы обрезания вокруг лица, то есть кто-то ему снял лицо. И, может быть, это какой-то хитрый обряд погребения, но 640 тыс. л. н. это маловероятно. А вот мне что-то представляется, что это действие какого-нибудь психопата-маньяка первобытного. Нафига снимать лицо? Есть, конечно, такое блюдо — щёчки телёнка тушёные, но щёчки питекантропа — что-то я не уверен. Тем более, они тогда ещё не тушили ничего, до огня ещё не дошли в тот момент. Так что, скорее всего, это что-то нездоровое. Даже если это какой-то хитрый обряд погребения, то какой-то сильно уже хитрый обряд.
Или, допустим ребёнок из Кафзеха XI, которому в возрасте примерно 6 лет прилетело что-то по голове. Получилась там дырочка, мозг был повреждён, и он в итоге не мог узнавать родных, вряд ли говорил, у него были проблемы с движениями, координацией движений и т. д. И вот он был совсем неадекватный, ну ничего, прожил ещё 6 лет примерно, в возрасте около 12 помер и был похоронен даже в такой специфической могилке.
В Дольни Вестонице есть тройное погребение, и вот средний из них — девушка, Дольни Вестонице 15, с таким количеством отклонений… Первый вопрос был, кто там рекордсмен? Вот она кандидат. И в числе прочего многого всего там всяких искажений конечностей, остального, у неё, скорее всего, было слабоумие. Ничего, тоже дожила до 20, после чего её, видимо, принесли в жертву. Тоже какая-то польза.
Так что и отклонения были — и врождённые, и приобретённые. И стресс иногда был, но в некоторых случаях жили таки хорошо.
Может быть, хорошо лечили? Может быть, травки, заговоры, природа, медицина? Как известно, «съешь лягушку из пруда, чай, природная среда». В некоторых случаях — да, у нас есть такие примеры.
Допустим, неандертальцы из Сидрона 50 тыс. л. н. ели ромашку с тысячелистником и тополиную кору. Тоже помогает, в принципе, это же фактически аспирин. Я даже не удивлюсь, если они подорожник какой-нибудь там куда-нибудь прикладывали, но подорожника не определили. А вот это да, можно. Это горько, невкусно, но, наверное, целебно.
В Шанидаре четвёртое погребение просто засыпано цветами. И там по 100 зёрен пыльцевых в кучке от лекарственных растений, а у этого же индивида перелом ребра на спине со следами частичного заживления рядом с тем местом, где находится почка. А все вот эти вот цветочки используются для лечения почечных заболеваний до сих пор курдами этой же местности. Так что да, народная медицина, каким-нибудь гадючим луком если лечиться можно, но лучше всё-таки не гадючим луком, а чем-то более эффективным.
Есть другие варианты и хирургические вмешательства. Правда, одно строго говоря. В Лианг Тебо на Калимантане 30 тыс. л. н. Товарищу ампутировали левую стопу, прямо отпилили. Причём интересно, чем они вообще пилили 30 тыс. л. н.? Но умудрились, такое тоже бывает. И человек жил довольно долго после этого, у него там кости переменились довольно основательно.
Есть и стоматологические операции. В Рипаро Виллабруна и Рипаро Фредиан очень похожие случаи, датировка там почти одна и та же. Всё это Северная Италия. Был кариес на зубах, высверлили кремневым остриём, и залепили всё это дело восковой пломбой, что хроматографическим анализом было установлено. Стоматология каменного века.
Плюс ещё из Америки пример, из Монте Верде, где есть комки каких-то растений, часть из которых принесена с берега моря, водоросли, а часть со склонов Анд, с гор. И оттуда, и оттуда довольно далеко. Всё это вместе скомкано и находится в месте, которое интерпретируется как жилище шамана. Какое-то странное сооружение такое подковообразное, кости слонов лежат рядами в виде скамеечки, вот эти растительные штуки. То есть что-то он там такое шаманил. Но насколько эффективно — большой вопрос. Поскольку это практически все случаи достоверной медицины. То есть есть следы зарастания, заживления, но не факт что там кто-то лечил, судя по тому, как криво и косо всё это происходило. Это вся древняя медицина, которая нам на данный момент известна, поэтому чаще всего они этим вообще не парились.
Как писал, если не ошибаюсь, Адам Олеарий про XV уже век, что на Руси все лечатся луком и водкой. Ну, в тот момент лук у них был гадючий, водки ещё не было, поэтому лечились как могли. А скорее всего, не лечились вообще, потому что большинство следов всяких травматологических и прочих, не имеют следов заживления или очень слабенькие, такие, какие есть и у животных. В принципе, у нас известен даже аллозавр, какой-нибудь Большой Ал, у которого куча переломов и частично с заживлениями. То есть зверюшки тоже могут выздоравливать. Примеров таких из палеонтологии хватает.
Так что всё-таки лучше не вот так, не с бубнами, колотушками и какими-то кремневыми сверлилками , а всё-таки как-то чуть более продуктивно. Радуйтесь, что вы не питекантропы, не неандертальцы, и живёте в современности.
Александр Соколов: Да, радуйтесь, друзья, радуйтесь! И давайте посмотрим результаты голосования. Как наши зрители проголосовали?
Результат инфекции все-таки. Как жил вообще человек с такой инфекцией, мне интересно? Можно жить вообще с такой инфекцией?
Станислав Дробышевский: Когда я первый раз смотрел на этот череп, я тоже обалдел и думал, что, может быть, через эти вот дырочки как-то там кровоснабжение происходило. То есть чисто гипотетически, наверное, так можно, но это чисто гипотетически. Ни одной практической ситуации такой нет, поэтому нет, это не след инфекции. И более того, это не полная декапитация, которая вторая по номеру. Декапитация – это отрубание головы, а если отрубить голову – человек жить не будет. Не рубите никому голову, не надо. Залепили ручейники – это правильный ответ. Делали рентген в институте антропологии, мы показывали зоологам – да, ручейники. Как ещё альтернативный вариант бывает – земляные осы. Но учитывая, что это всё в речке было найдено, таки это сделали ручейники.
Александр Соколов: Ах, они запутали.
Станислав Дробышевский: Такое тоже бывает. Это пример, но, между прочим, когда антропологи в первый раз смотрели – все обалдевали. И никто не мог понять, что бы это значило.
Александр Соколов: Ну что ж, а сейчас Станислав, как говорится, к барьеру! Так, а где у нас вредный оппонент? А, это же я! Ну, поскольку, все думают, что мы с вами приятели, мне-то придётся вдвойне вредным быть. Но это не сложно, потому что я столько лет это всё молча выслушивал, но теперь я, наконец, скажу правду. Что вся эта ваша антропология построена на даже не двойных, а на тройных, четверных стандартах. Постоянная подтасовка! Например, начнём с того, что вы буквально недавно совсем говорили, вообще показывая современного человека череп, что определить точно возраст невозможно. Там минус 10 лет, плюс 20, а тут у вас бац – на слайде австралопитеку 33 года! Ну как Иисусу прям! Это на кого рассчитано? Только совершенно безграмотный, наивный, доверчивый, подпавший под влияние вашей харизмы человек в это поверит, но не я. Извините, веры никакой нет таким цифрам. У вас там даже старичок, старушка… Вот из Дманиси этот пожилой человек – пол его на самом деле неизвестен. Вы говорите «старушка», «80 лет» у вас написано. Я посмотрел даже, собственно, Лордкипанидзе, вот эта вся команда, которая его исследует, они просто пишут, что он старый. А у вас уже 80 лет! Все посчитали! Как?
Станислав Дробышевский: На самом деле ответ прост. Потому что это слайдик-презентация, а не научная статья. Возраст действительно определяется с большим трудом. И даже пятилетний интервал большинство антропологов, ну не большинство, но многие антропологи, считают слишком смелым определением. По-хорошему определяется там infantilis, iuvenis, odultus – это такие очень неслабые интервалы лет по 20. Поэтому когда мы определяем возраст австралопитека, мы определяем его не 33, конечно, года, а от 25 до 35, где-то, может быть, побольше. А среднее получается где-то около 33. То есть это 33 плюс-минус, можно ещё так отобразить.
Александр Соколов: Ну то есть, раз у вас не научная статья, а слайд – значит, можно зрителям морочить голову? Ну ладно, хорошо.
Станислав Дробышевский: То же самое в Дманиси. Цифра 80 исходит из зарастания чешуйчатого шва. Потому что он зарастает где-то после 80 лет. Так что наверное да, бабушка, дедушка, вероятность выживания…
Александр Соколов: Он даже нам не предок, это вообще какая-то тупиковая линия. Поэтому как у него вообще процессы старения происходили, мы не знаем. Может, ему не 80, а 40?
Станислав Дробышевский: Может быть. Запросто. Поэтому в статье зафиксировано…
Александр Соколов: Это всё в прямом эфире, потом вырезать-то не получится!
Станислав Дробышевский: Потому что в статьях пишется – старый индивид. Но я должен дать какой-то ориентир, потому что если по современным меркам взросления, то это скорее всего больше 80 лет. В принципе, чрезмерно раннее заращение швов бывает и до этого, но у него ещё нет зубов, а зубы обычно в детстве не выпадают. Ну чаще всего. И до этого тоже надо дожить, чтобы выпали все зубы и все альвеолы заросли и челюсть редуцировалась. Так что он был точно старше всех других людей. Старше него нет.
Александр Соколов: Шанидар. Вот вы как, как всегда, сейчас тоже скажете – это популярная лекция, взятки гладки, как говорится. Но вы постоянно из разных гипотез подбираете нужную вам под тезис. Вот пресловутая пыльца в Шанидаре. На слайде у вас там всё замечательно, там лекарственные растения. Известно же давно, даже исследования проводили, что там сейчас в этой пещере, в современных отложениях, та же самая пыльца лежит лекарственных растений. То есть никакие, конечно, это не лекарственные там средства какого-то неандертальского шамана, а просто пчёлы. То есть известно, что это пчёлы. Там было пчелиное гнездо, они таскали эту пыльцу, она так попала в могилу. И не нужно ничего тут придумывать. А вы показываете нам пример доисторической медицины якобы.
Станислав Дробышевский: Да, есть ещё гипотезы, что это песчанки закопали.
Александр Соколов: Ветер нанёс.
Станислав Дробышевский: Есть нюанс. В этой могиле найдена пыльца двадцати с чем-то видов. Там 26, по-моему, видов растений, но это отдельные рассеянные там и сям пыльцевые зёрна. А вот именно эти виды, которые были перечислены на слайде, находятся кучками по много-много пыльцевых зерен.
Александр Соколов: Но это Солецки в 1975 году так написал. Кто же это проверит-то?
Станислав Дробышевский: Солецки не имел смысла врать. Если мы будем не верить всему, то мы не будем верить ничему. А пчёлки не носят цветочки. И песчанки не закапывают именно в могилку именно лекарственные цветочки. А вот всё другое, оно просто ветром нанесло.
Александр Соколов: Там любой цветок сорвите на улице – он лекарственный.
Станислав Дробышевский: Здесь они не просто лекарственные, а именно лекарственные от болезни почек. А у него переломанное ребро.
Александр Соколов: То, что у него ребро сломано, ещё не значит, что у него почки болели. Оно сломалось потом уже, когда он помер. Просто от давления почвы.
Станислав Дробышевский: Там есть следы заживления. В течение пары месяцев у него заживало.
Александр Соколов: Сломанное ребро не равно болезни почек. Это домыслы.
Станислав Дробышевский: Не равно. Причём ребро тут довольно высоко находится, но там, видимо удар, был такой неслабый. Ну что там прилетело непонятно, там корова лягнула или что… И кстати, пчёлки не гнездятся в пещерах.
Александр Соколов: Почему? Гнездо висело пчелиное. Это древние пещерные пчёлы.
Станислав Дробышевский: Ну если это пчелус спелеус…
Александр Соколов: Были же пещерные гиены, пещерные медведи. Пещерные пчёлы, почему нет?
Станислав Дробышевский: Пещерные неандертальцы, пещерные васильки.
Александр Соколов: На самом деле я готовил вопросы, но меня уже прямо вот сейчас рубануло. Понимаете, слушал вас – прямо сердце защемило. Сексизм у вас! Махровый такой сексизм. Женщина должна быть пухленькой. Это что такое вообще? Вы говорите мужчина охотится, женщина рожает. Вы современные гендерные роли переносите на каменный век. На каком основании? Что мы вообще знаем? Мы вообще вполне можем предположить, что женщины охотились наравне с мужчинами, или даже ,может быть, наоборот, у них там был матриархат и пухленькими были мужчины наравне с женщинами. Это такая типичная маскулинная дискриминация, характерная для антропологии века XIX, но в XXI веке просто немыслимо такое слышать с трибуны нашего форума.
Станислав Дробышевский: Конечно, только есть два нюанса. Во-первых, если бы женщины не размножались, нас бы не было в принципе. И они-таки размножались, а значит, это была их функция. Это просто по факту нашего бытия. А во-вторых, женщина-охотник достоверная нам известна одна. И то из Перу, из голоцена. Где погребение какой-то тетки с наконечниками, которыми она там гуанако гоняла по степям. Так что женщины чудесным образом рожали детишек. Я говорю, наверное, были такие, которые не рожали, но их больше нет с нами. Они не родили детишек, а те, которые рожали детишек, стали нашими предками, и мы их потомки. Мужики охотились, потому что те, кто не добывал каким-то образом еду, не кормил детишек, опять же, не имеют потомства. Сдохли просто банально. А если женщина, которая родила детишку, бегает за какими-нибудь бизонами по степям с детишкой на руках орущей, гадящий безостановочно, как вы себе это представляете? Очень проблематично.
Александр Соколов: Самец сидел с ребенком, такой бэбиситтер был. Ему было не зазорно, в отличие от современных вот этих мужиков.
Станислав Дробышевский: Да, но на мужиках есть довольно много тех же самых травм и повреждений, связанных именно с каким-то активным образом жизни. А у женщин скорее как бы хронические такие, продолжительные.
Александр Соколов: У вас ещё такая прям подтасовка. Когда вы говорите про роды у древних людей, широкий таз, чтобы рожать детишек с большими головами. А у австралопитеков самый широкий таз, а какие у них головы-то у детишек? Какого там размера мозг-то у них?
Станислав Дробышевский: Потому что таз бывает разный. Есть верхняя ширина таза, есть нижняя ширина таза. Верхняя ширина таза, которая действительно запредельная, это про пузико, про пищеварительную систему. А отверстие малого таза снизу – это про роды. Это разные тазы.
Александр Соколов: Да-да, это другое, конечно-конечно. Вообще весь ваш доклад – это просто сплошное жонглирование. Я вообще не понял, что вы хотели сказать? То у вас люди живут долго, то недолго. То много болеют, то немного болеют, то женщины рожают хорошо, то они не рожают, умирают постоянно. У вас и так можно повернуть, и эдак. И какой вывод вообще из всего этого?
Станислав Дробышевский: Вывод в том, что жизнь сложна. Люди бывают разные, ситуации тоже бывает разные. Поэтому за многие миллионы лет, на всякий случай, на территории всей планеты происходили разные ситуации. Было и так, было и эдак. Некоторые очень много болели и помирали, некоторые были здоровые и жили до старости. Кто-то голодал, а кто-то шиковал. И люди были тоже люди. Они отличались друг от друга так же, как и мы с вами. Вот у меня болят зубы, там и нету их практически, а у вас там что-то ещё, наверное, не знаю. Но с зубами всяко лучше. И поэтому усреднять как бы разных людей имеет иногда смысл, а иногда не имеет
Александр Соколов: Не убедили, Станислав, не убедили. Но, ладно, время вышло. Сначала попрошу зрителей оценить вредного оппонента.
А теперь переходим к вопросам. Вопрос от Карл-Августа Аванти: «Лекари глубокой древности с какими травмами чаще всего имели дело: бытовыми, полученными на охоте, или нанесёнными пациенту его же сородичами? Можно ли предположить существование табу на медицинскую помощь в отдельных случаях, например, если рану нанесло тотемное животное? Есть ли подобные традиции у современных охотников-собирателей?»
Станислав Дробышевский: На самом деле, чаще всего травмы были какие-то бытовые. Они же собственно нанесённые, причинённые на охоте. Потому что быт – это и есть охота. Если человек бегает где-то по сельской местности, и гоняет коров, то рано или поздно он получит копытом в лоб или в ногу. Чему есть чудесная статистика по неандертальцам, где есть даже такая родео-гипотеза, [Эриком] Тринкаусом выдвинутая, а потом, кстати, говоря им же похороненная обратно. Тем не менее статистика такая, что количество травм в процентах по частям скелета у неандертальцев чудесным образом похожа на то же самое у ковбоев, участвующих в родео. Так что, видимо, с этим имели дело. Но другое дело, что шаманы, как правило, очень относительное дело имели.
Вторая часть вопроса. Предположить можно. В некоторых случаях что-то такое более-менее известно в этнографии, но очень туманно. Как правило, тотемное животное нельзя есть, на них нельзя охотиться. А вот чтобы от них нельзя было лечить? Ну это как-то крайне сомнительно. Может быть, что, допустим, священный крокодил если кого-то жрёт, то не спасайте человека, потому что крокодил священный и ему хочется поесть. Вот такое да, но это не про «лечить», а про «нельзя спасать», такое может быть. Если уж могут лечить, то почему бы и не полечить? Каких-то ограничений на лечение не было, потому что банально не было особо лечения.
Александр Соколов: Так, Станислав, сейчас у нас будет блиц. Я прошу вас в течение 3 минут отвечать на вопросы максимально лаконично. Готовы? Итак. Юрий Долганов: «Справедливо ли сказать, что будь у наших предков современная медицина, они бы жили столько же, сколько и мы? Или всё же они не могли бы прожить столько же, несмотря ни на какие ухищрения?»
Станислав Дробышевский: Смотря какого момента. Если начиная с каких-то там Homo erectus, думаю, смогли бы прожить сколько и мы. Шимпанзе на самом деле живут сколько мы, примерно, там чуть поменьше. А если это времена какие-то совсем обезьяньи, то технически не смогли бы.
Александр Соколов: Вопрос от Константина: «Мне интересно: могли ли сохраниться на отдалённых островах, скажем, Индонезии или в лесах Амазонии отдельные виды Homo наподобие хоббитов с острова Флорес? Или если не сохранилось, то какой самый «молодой» подобный вид?»
Станислав Дробышевский: Могли бы, но по факту мы таких не знаем. У нас есть орангутанги, гиббоны. Вот они сохранились, почему бы и не сохраниться какому-нибудь хоббиту? Но поскольку люди залезли везде, то хоббиты были до поры до времени, а потом кончились. Самые молодые известные – это собственно флореские хоббиты 50 тыс. л. н. Первая датировка была сильно меньше, байки про этих говорят, что они до XVIII века дожили, но это байки. А объективно мы знаем только 50 тыс. л.
Александр Соколов: Вопрос от Андрея: «Есть ли какие-нибудь болезни, которые не наблюдались у древних людей, но стали обычными для человека современного?»
Станислав Дробышевский: Чтобы прям вообще не наблюдались? Наверное, те, которые не отражаются на скелете. Аллергия, например. То есть в древности аллергии вообще маловероятно были, потому что, опять же, либо быстро помирали, либо у них вырабатывалась там устойчивость какая-то невероятная ко всему на свете. Но по скелету мы это не определим.
Александр Соколов: От Сергея вопрос: «Какие гипотезы объясняют тенденцию уменьшения массы мозга среди представителей нашего рода? Может ли ситуация измениться?»
Станислав Дробышевский: Есть две основные гипотезы. Первая в том, что структура поменялась в лучшую сторону, процессор заменился на более качественный, и при меньших размерах стал больше выдавать эффекта. А вторая версия – то, что мы действительно тупеем. Объективно. У нас меньше мозга, хуже производительность, но зато нас много. А поскольку конкретный мозг универсальный, то каждый может решать свою какую-то маленькую задачку. А поскольку у нас 8 миллиардов, мы решаем все задачки. Ну а есть ещё, конечно, гипотеза, что все это статистический глюк. Недавно, кстати, на тему статья какая-то была. И ни о чем это особо не говорит.
Александр Соколов: Вопрос от Юрия: «С учётом раскопок в пещере на севере Марокко, как изменились представления о происхождении и возрасте хомо сапиенс?».
Станислав Дробышевский: Джебель-Ирхуд, видимо. На самом деле не принципиально поменялись, потому что череп-то там был известен давно. Так что датировки стали более древние, и нижнюю челюсть нашли, которая, кстати, сделала его более архаичным, чем он до этого выглядел. И тут не воззрения о происхождении сапиенса поменялись, а такие штампы, опять же, мифы. То есть что там человек возник 100 тыс. л. н., нет 200 тыс. л. н., вот теперь там датировка стоит 300 тыс. л. н. Но это некий штамп, сам череп от этого не изменился, всё осталось прежним.
Александр Соколов: Так, блиц всё. 5 вопросов у вас. Поехали дальше уже в более спокойном темпе, но всё равно вопросов много. Вопрос от Андрея из Архангельска: «Страдали ли от кариеса древние люди?»
Станислав Дробышевский: Я даже сегодня уже пример проводил – да, страдали. Самый страдательный это человек из Брокен Хилла, у которого почти все зубы были поражены тяжелейшим кариесом. Но до неолита таких случаев немного: в Кебаре один зуб, Брокен Хилл, Дманиси, вот где-то там ещё есть, но их немного.
Александр Соколов: Вячеслав Антонов из Петербурга спрашивает: «Иногда создаётся впечатление, что некоторые антропологи разбираются (и искренне хотят тщательно анализировать) те или иные особенности организма людей куда лучше, чем многие дипломированные врачи в поликлиниках, которым лишний раз лень взглянуть на принесённый пациентом рентгеновский снимок. Как в наше время взаимодействует физическая антропология и медицина с целью получения практически полезных результатов для лечения людей?»
Станислав Дробышевский: У антропологов не стоит очередь из неандертальцев в коридоре поликлиники. Ему не нужно дать результат. Антрополог не должен лечить, а врач должен лечить. Поэтому врач более замороченный, нелегко ему живётся. Я вот радуюсь, что я не врач. Тут разность ситуации. Палеопатологи с врачами бесконечно контактируют и учатся у них, да. Александра Петровна Бужилова, которая наш самый главный, великий, могучий палеоантрополог и палеопатолог, всё время контачит с врачами. Другое дело, что ей не надо лечить. Она должна узнать не как болели древние люди, а как хорошо они жили. А врачу надо починить, ему плевать, как он там жил до этого вот, ему главное, чтобы он не страдал в будущем.
Александр Соколов: Дмитрий Решетников спрашивает: «Станислав Владимирович, есть теория, что с возрастом накапливаются повреждения в ДНК, которые в том числе могут приводить к онкологии. А у древних людей этот процесс не мог происходить быстрее?»
Станислав Дробышевский: С чего бы он происходил быстрее? Мутации – это вещь случайная, по определению случайности они как бог пошлёт. Вот как бы либо будет мутация, либо не будет.
Александр Соколов: Может, каких-то мутагенов больше было?
Станислав Дробышевский: Теоретически что-то такое может быть. Была даже такая прикольная гипотеза, что в Южной Африке больше эволюция, потому что там урановые залежи, и вот там эти австралопитеки мутировали, слезли с дерева, полысели, стали умными, но потом оказалось, что австралопитеков гораздо больше в Восточной Африке, а там нет никакого урана и всё это фигня на самом деле. Так что где-то локально может быть из-за какого-нибудь урана, но они, скорее всего, там помирали.
Александр Соколов: Вопрос от Александра из Новосибирска: «Сильно ли отличалась медицина древних людей среднего-верхнего палеолита и медицина папуасов, огнеземельцев и прочих «дикарей» XIX века?»
Станислав Дробышевский: Вообще, я думаю, никак. Вот с этим гадючим луком, то что я приводил пример, а вы раскритиковали. Это пример того как у неандертальцев 60 тыс. л. н., и у современных курдов на этой же территории эти же самые лекарства используются для того же самого. Ну потому что химия растений не поменялась, биохимия человека не поменялась. Поэтому да, можно ту же самую медицину применять. Перевязать перелом – его хоть берёзовым лыком, хоть тряпками перевязывай, как бы всё одно и то же. Перевязка получается. Поскольку люди принципиально не поменялись, и болячки принципиально всё те же самые, то и медицина примерно та же.
Александр Соколов: Вопрос от Ещё Одного любопытного: «У нас в палеолите толстых не было? Известны ли ископаемые жертвы своей неумеренности или излишней разборчивости в еде?»
Станислав Дробышевский: К сожалению, по скелету жироотложения не установить. Это беда. То есть когда мы находим скелет, мы не знаем, толстый он был или тощий. Жировая компонента слишком быстро накапливается и исчезает, чтобы мы её могли диагностировать по костям. Поэтому только по фигуркам. Кстати, про фигурки можно ещё добавить, что недавно была чудесная работа, где посчитали корреляцию между климатом и толщиной фигурок. И оказалось, что корреляция там маленькая, но есть. То есть когда им было хуже, фигурки тощее, а когда климат был как бы лучше, ели они, видимо, лучше, они толще становятся, фигурки. Так что, видимо, они отражают реальность.
Александр Соколов: Вопрос от Владислава Хлебанова: «Сможем ли мы когда-нибудь узнать, чем в основном болели древние гоминины, такие, как сахелянтроп, оррорин, ардипитек? Имело бы смысл в этой связи сравнивать их с болячками не только современных людей, но и родственных нам шимпанзе?» Наверное, так и делают?
Станислав Дробышевский: Ну, в принципе, да. Только другое дело что на обезьянах, вот прям дочеловеческих обезьянах, патологий практически нет вообще никаких. Кроме погрызов хищников каких-нибудь, потому что они слишком уязвимы. Если у них начинается какая-то патология, которая тем более затрагивает кость, эта обезьяна просто помирает.
Единственное исключение значительное, которое я знаю, это исследование современных гиббонов, у которых до 20%, или даже больше, переломов костей, потому что они регулярно падают с деревьев. Они там прыгают по веткам, и иногда рушатся с этих пальм своих, и разбиваются. И даже заживают, там зажившие переломы на самом деле. Но на ископаемых обезьянах, я, честно говоря, вот так навскидку не вспомню ни одного примера патологии. Они все здоровенькие.
Александр Соколов: Вопрос от Сильвии из Томска: «Сторонники естественных родов и т.п. любят говорить, что раньше женщины репродуктивного возраста всё время были или беременными, или кормящими. И, мол, именно на это рассчитан женский организм, а любые отклонения от "природной программы" вредят. Есть данные, как многократные роды влияли на скелет женщин и их здоровье в целом?»
Станислав Дробышевский: На это современные данные прекрасные есть. Да, действительно, они всё время были беременные или кормящие.
Александр Соколов: И во время очередных родов они умирали.
Станислав Дробышевский: Только они помирали, да. И демографическая кривая практически для всех популяций женская имеет два пика. Первый пик примерно в 20 лет – это первые роды. Второй примерно в 40 лет – это последние роды. Ну если вот она уже последний раз родила, дальше она будет жить и до 80. Вот эта бабушка дманисская. Но, скорее всего, она просто уже кончится, и на этом месте всё как бы. Поэтому да, они всё время рожали, но только они быстро кончались. Поэтому и средняя продолжительность жизни вот такая.
Александр Соколов: Вопрос от Анны из Нижнего Новгорода: «На некоторых Венерах видны узоры, в первую очередь на животе. Может ли это быть шрамирование или татуировка, как в Древнем Египте? И какие вообще есть гипотезы относительно этих узоров?»
Станислав Дробышевский: Именно такая гипотеза есть, что это, скорее всего, шрамирование. Татуировка вряд ли, потому что полеогенетика показывает, что они все темнокожие были, там не особо татуировка будет видна. А скарификация, шрамирование, известна этнографически у кого угодно. Там и в Австралии, и в Америке, и где хочешь. Ну где там более-менее темнокожие. В Африке, само собой. Скорее всего, там такая была. Тем более, что в Дольни Вестонице, где вот самая такая со штришками Венера из глины сделанная, там же на черепушках, мужиков правда, есть шрамирование. Именно на черепах на самих. Там как минимум 3 или 4 таких примера. Так что скарификация у них точно была. У мужиков была на лбу, а у женщин видимо на теле, что вот мы по фигурке видим.
Александр Соколов: Следующий вопрос от Федора Ездакова: «Как люди набирали калорийность до окультуривания злаков ? Не могу представить рацион древнего с учётом его большой физической активности и затруднённым доступом к высокоэнергетическим продуктам.»
Станислав Дробышевский: Если вы будете питаться жиром с горбов бизонов практически исключительно, то это куда как более калорийная пища. Ну и собирательством они занимались беспрерывно. То есть злаки собирали ещё и австралопитеки, крахмал злаков известен с зубов человека из Сима-дель-Элефанте (это древнейшие люди в Европе, там 1 млн 300 тыс. л. н. Злаки ели всегда. Сколько сейчас изучают зубной камень, а его сейчас регулярно изучают у неандертальцев, кроманьонцев, у кого угодно. Там эти крахмальные зерна есть. Вопрос, сколько они могли насобирать? Понятно, что это не хлебушек печёный. Но они старались как могли. Если беспрерывно ползать по грядкам и собирать дикорастущее, то можно насобирать вполне себе.
Александр Соколов: Вопрос от Рейг Шиль: «Отражается ли на костях сахарный диабет? Если да, то страдали ли древние люди от таких проблем?». Я помню, у неандертальцев из Киик-Кобы что-то такое было
Станислав Дробышевский: У Киик-Кобы большой вопрос, потому что там есть повреждение пальцев ног. Но там целая куча вариантов, что там и то, и другое, и обморожение, и он поскользнулся на склоне, и обменные какие-то вещи. То есть варианты могут быть. Проблема всегда в таких случаях одна и та же вот со всеми этими случаями и диабетом, и чем угодно. Что кость довольно стандартно реагирует на любую фигню. То есть она либо образует дырки в себе, остеопороз, либо, наоборот, разрастания, гиперостоз. И как бы понять по самой кости, что на неё воздействовало, очень проблематично бывает. Она не сильно специфично реагирует.
Александр Соколов: Дина Харманская спрашивает: «Вопрос: у всех ли наших предков были зубы мудрости?»
Станислав Дробышевский: Нет, не у всех. Зубы мудрости – это третьи маляры, самые последние. И первый случай исчезновения третьего зуба мудрости, если я правильно помню, это из Лантьяня, там нижняя челюсть, там что-то под полмиллиона если не больше.
Александр Соколов: А у кого-то из ранних Homo разве не было?
Станислав Дробышевский: Может, и у ранних Homo. Я помню из Лантьяня точно, а, наверное, что-то и более древнее есть. А потом именно у азиатских людей это сплошь и рядом. И в Чинньюшане, и в Пэнху, и ещё где-то там много-много таких случаев. Вот недавно в Харбине найден череп. Так что, видимо, эта фишка дальневосточных препалеонтропов, которые на самом деле денисовцы.
Александр Соколов: Станислав, вам предстоит выбрать лучший вопрос.
Станислав Дробышевский: Про взаимодействие антропологов с медиками. Он немножко выделяется из общей массы, и он актуальный.
Александр Соколов: Вячеслав Антонов получает книги Станислава Дробышевского. Сейчас посмотрим, как зрители оценили вредного оппонента.
Спасибо за доверие! Станислав, вам подарки от наших спонсоров. И скетч Юлии Родиной на тему выступления.
===================================================================