# 172. Почему многие не готовы к правде в высоком разрешении и нуждаются в небылицах и какие есть способы адаптировать знание?

В первые века нашей эры качества любящей доброты и сострадания сгустились, материализовались и приобрели личностные черты бодхисаттвы Авалокитешвары – покровителя и защитника всех живых существ. Этот прекрасный образ лег в основу главного культа буддизма Махаяны и из Индии распространился по всем близлежащим странам. В каждой культуре Авалокитешвара приобретал новое имя и новые черты.

В Китае персонификацией любви и сострадания стала богиня Гуаньинь. Гуаньинь лелеет всех живых существ. Ее любовь безусловна и беспредельна и распространяется даже на обитателей ада и голодных духов, ибо любовь нужна им так же, как и всем остальным. Гуаньинь знает, что для тех, кто в самом низу, всегда существует возможность восхождения и освобождения. Но как Гуаньинь наладить контакт с теми существами, которые в своей ненависти, жажде и невежестве дошли до высшей точки и потому пали на самое дно? Не будет ли безукоризненная чистота и безусловная любовь Гуаньинь укором для демонов и злых духов? Не ослепит ли она их своим светом и не увидят ли демоны в ней своего заклятого врага, если Гуаньинь явится к ним в своем небесном обличии? Как же ей поступить?

Сохранилось несколько прекрасных изображений, на которых китайские художники попробовали дать ответ на этот вопрос. На них Гуаньинь спускается в ад и, дабы не испугать его обитателей, в своем великом сострадании сама принимает обличие демона. Гуаньинь сознает, что только если она скроет свою светозарную суть от обитателей ада, принесенная ей пища будет принята. Если они увидят ее, то от ужаса их умы помрачатся, а потому богиня кормит этих несчастных, так и не узнанная ими. Мы, однако, видим, что вверх от демона-Гуаньинь поднимается сияющая нить света, ведущая к ее истинному облику. Так мы понимаем, кем она является на самом деле и почему Гуаньинь приняла обличие демона.

Пища, которую приносит Гуаньинь, есть сущностное знание. Эта пища доступна каждому живому существу, целительна для каждого и освобождает каждого, будь то демон или бог, однако условия для ее усвоения могут сильно различаться. Понимая это, хороший учитель готовит это блюдо по-разному и по-разному преподносит как его, так и самого себя. Хотя приносимое им знание всегда в своей основе состоит из одного набора питательных компонентов, их соотношения, приправы, украшения и порции всегда немного иные, как и те декорации, в которых происходит передача.

Если мы хотим преуспеть в помощи другим, то мы, подобно Гуаньинь, должны адаптировать то, чем мы делимся, по крайней мере тремя способами: мы выбираем правильный уровень точности, на котором знание излагается; мы выбираем правильную последовательность в изложении информации и темп, соответствующий возможностям усвоения другого человека; и, наконец, мы создаем уникальные условия для донесения этого сущностного знания, зависящие от особенностей другого и от его жизненного пути, порой принимая несвойственное нам обличие. Адаптация знания под уникальную структуру ситуации и есть искусство упайи в наиболее строгом смысле этого слова.

Познание можно представить как процесс фотографирования или видеосъемки с той важной оговоркой, что так же, как и камера, наше познание никогда не запечатлевает некую объективную реальность как она есть, а предлагает свое особое и художественное видение реальности. Фотография – это не нейтральное отображение объекта, а картина, написанная в соавторстве человеком, устройством и обстоятельствами жизни и отражающая их слившиеся в произведении индивидуальности. Итог съемки зависит от устройства и настроек камеры, от нас самих и от динамики обстоятельств, в которых она происходила.

Мы можем сделать видео в разрешении с разным количеством точек в кадре: 480p, 720p, 1080p, 4К и 8К. Чем выше разрешение видео, тем точнее будет запечатлена сцена, но при этом итоговый файл займет больше памяти и потребует более сложной и длительной обработки процессором. Некоторые компьютеры не способны справиться с обработкой видео в очень высоком разрешении. При первых попытках осмыслить такую громаду они выдадут критическую ошибку, перегреются или поломаются в процессе.

Человеческий ум устроен схожим образом. Не всегда целесообразно предлагать нам правду в разрешении 8К; мы просто не сможем ее принять на свое устройство и эффективно обработать. Наш процессор перегреется и начнет дымиться, а память не сможет сохранить файл столь внушительного размера. Знание не будет передано, потому что оно не было адаптировано до подходящего нам разрешения и формата.

Но даже когда мы в состоянии обработать очень сложную информацию, нам не всегда стоит это делать. Допустим, мы фотографируем тарелку супа в ресторане. В этом случае будет глупо создавать высокоточную трехмерную модель этой тарелки, чтобы потом предаваться воспоминаниям о съеденном супе. Это пустой расход ресурсов, который лишит нас намного большего числа возможностей, чем предоставит в наше распоряжение. В равной мере, объясняя другу дорогу до магазина, не стоит рисовать ему подробную карту со всеми щербинами на асфальте и зданиями, которые он увидит по пути. Достаточно пары штрихов.

Знание всегда является неполным и неточным из-за несопоставимости величин нас и мира вокруг. Реальность со всеми населяющими ее живыми существами не только громадна, но и пребывает в движении, что делает неполноту и неточность всякого познания еще выше и неизбежнее.

Как следствие этого, мы не можем претендовать в своем познании на абсолютность и совершенство. Для стоящих перед нами задач, однако, мы можем выбирать разные степени приближения к той предельной ясности восприятия, что нам сейчас доступна. В быту мы по большей части отталкиваемся от убеждения, что свободны в своих решениях, являемся единоличными авторами собственных поступков и несем за них ответственность, что яблоки зеленые, а наши повседневные дела чрезвычайно важны. В кино, когда мы смотрим мультфильм про единорогов и фей, мы приостанавливаем свое недоверие, забываем про плоскость экрана и позволяем истории себя обмануть и очаровать.

Эти допущения могут быть сделаны и являться правдой в пространстве кинотеатра или повседневного общения, но становятся ложными на более высоком уровне точности. Когда мы покидаем эти сферы, нам необходимо вспомнить, что мы уже не в художественном мире фей и что, к примеру, нет никакого «Я, что все поступки и события находятся в сети взаимозависимости и у них нет одного автора, и что цвета предметов не есть их собственные свойства, а представляют собой субъективные условности при интерпретации нашим зрением длины электромагнитных волн. Только применив более точные способы интерпретации, мы получаем возможность решать задачи более высокого уровня, но вот для примитивных задач эта точность будет избыточна.

Чем точнее и полнее то знание, которое мы предлагаем другому человеку, тем оно сложнее для усвоения и практики. Мы передаем ему очень большой файл. Справится ли он с ним? Сможет ли он его принять и обработать? Зачастую, наши ожидания завышены. Многие люди совершенно не готовы к правде в высоком разрешении, и стоит нам ее предложить, как они, покивав головой, спешно возвращаются к привычным феям, единорогам и зеленым яблокам. В общем-то, это нормально. Эволюция познания любого человека происходит поэтапно и движется от более простых форм к более сложным. Сперва люди ищут правду в красивом расписном фантике и с разными сказками на ее поверхности, и лишь со временем они начинают видеть, что содержимое фантика намного ценнее его оболочки.

Ребенку говорят, что Дед Мороз принесет ему подарки, если он будет вести себя хорошо, и оставит его без подарков, если он будет вести себя плохо. Ложь ли это? С определенного ракурса, да, но с этого ракурса все вообще есть ложь, ибо все вообще является неточным и неполным. Сказка о духе, который награждает за хорошие поступки и наказывает за дурные есть правда о безличном законе кармы в разрешении 480 пикселей – как раз для юного ума. По мере взросления ее нужно будет отбросить, иначе это взросление не состоится.

Взрослым людям преподносят сказку о Деде Морозе в несколько ином ключе и рассказывают о том, что после смерти они попадут в рай или ад сообразно своим делам при жизни. Религиозные книги рисуют довольно подробные картины этого ада с кипящей лавой, скрежетом зубовным и злобными чертями, а в качестве альтернативы аду живописуют многочисленные райские наслаждения. Ложь ли это? В определенном смысле, то есть на определенном уровне точности, это также и правда, однако детали про чертей, кипящие котлы и благоуханные небесные сады есть искажения, которые возникают при разрешении 480 пикселей с его зернистой и грубой картинкой.

На самом деле, люди прямо сейчас находятся в раю или аду сообразно своим делам и своей ситуации, как и в тысячах других мест посередине этих крайних точек бытийного спектра. Чтобы быть бесконечно мучительным, аду вовсе не нужны черти с рожками и острыми вилами, а райское блаженство совсем не предполагает ломящиеся от яств пиршественные столы, десятки обнаженных девственниц и иные умилительно-наивные сцены, которые рисует себе юное воображение.

Пушкин заканчивает свою «Сказку о золотом петушке» известными словами:

«Сказка ложь, да в ней намек! Добрым молодцам урок».

Фантик этих историй является ложью, своего рода театральным реквизитом, в который мы должны хотя бы частично поверить, если хотим понять суть пьесы – тот самый урок для добрых молодцев. Но и эта драгоценная суть всякой сказки есть ложь в сравнении со знанием, которое является еще более точным и полным, чем она. Правда, которую мы переросли, становится ложью на новом уровне нашего восприятия.

Более того, никакая интерпретация, к которой мы приходим, не является окончательной и исчерпывающей. Какое бы большое разрешение для своего познания мы ни применили, оно никогда не отразит всей полноты объекта в его связи с широким контекстом жизни. Это связано с неснимаемой разностью величин нашего ума и мира, с относительностью итогов познания и с непостоянством как нас, так и всего остального. Абсолютная полнота знания и невозможна, и не нужна.

Каждое духовное учение содержит простой для понимания религиозно-мифологический компонент, который удовлетворяет требованиям большинства людей, и буддизм не является здесь исключением. Он предлагает много ступеней познания, на каждой из которых наша картина становится панорамнее и детальнее, а наивные небылицы все более отбрасываются. В отличие от Пушкина, большинство изготовителей сказок не столь откровенны и эту информацию по очевидным причинам не разглашают. Она слишком тяжела для усвоения неокрепшим умом и мешает ему поверить в суть, в «урок для добрых молодцев», и применить эту суть на практике.

Мы не можем начать свое продвижение сразу с верхней ступени, а потому должны понимать необходимость упрощенного материала, отбросить ложное презрение к упрощениям и понять как правдивость детских сказок, так и их ложь. Учитель всегда определяет уровень точности для предлагаемой им правды и отыскивает баланс, с одной стороны, между чрезмерным искажением открытого ему знания при его адаптации до более низкого и сказочного разрешения, и, с другой стороны, чрезмерной сложностью и полнотой, которые мешают знанию быть переданным и усвоенным.

Когда мы разобрались с итоговым разрешением сообщаемой нами правды, нам предстоит решить, в какой последовательности отдельные ее элементы и грани будут переданы, поскольку от очередности подачи зависит и качество понимания. Некоторые идеи не могут быть поняты, если прежде не будут поняты и применены на практике другие. Кроме того, человеку требуется время для их освоения, и мы не должны пытаться выложить их все и сразу.

Как правило, мы выстраиваем последовательность так, чтобы в начале человек знакомился с базовыми и более простыми для доказательства и понимания истинами, которые создают в его жизни условия для постижения последующих. В наставлениях юным монахам Будда обычно начинал с элементарных этических правил и превозносил такие качества, как воздержание от убийства и кражи, честность и терпение, трудолюбие и щедрость, доброта и благожелательность. Он рассказывал о том, как воздержание от вреда живым существам и практика сострадания успокаивают ум, создают благую карму и приводят к благим рождениям после смерти тела.

Человек, который благодаря этичному поведению успокоил грубые возмущения влечения и отторжения в уме, подготавливает себя к постижению следующего уровня истин. На нем Будда говорил об обуздании чувств, отречении от установки на обладание, о бессилии обладания принести нам счастье. Будда излагал Четыре благородные истины и описывал страдание, причину страдания, способ устранения страдания и давал общее описание метода устранения страдания. Наконец, Будда излагал техники медитации и учения о непостоянстве, безличности и пустотности, а также другие учения, насыщающие Четыре благородные истины важными для практики подробностями.

Будда всегда стремился помочь людям выйти за пределы фиксации на обладании, ибо видел абсолютную бесперспективность этого подхода. Тем не менее, когда человек оказывался неспособен видеть что-то за пределами чувственных наслаждений, он предлагал такому человеку пути достижения этого условного счастья на основе этики. Да, счастье обладания является зыбким и пропитанным болью, но это лучше, чем несчастье обладания, в котором боли и разрушения еще больше. По этой причине Будда не рассказывал большинству мирян об обуздании чувств, Четырех благородных истинах, медитации и нирване. Он учил их благим плодам этичной жизни и тому, как избежать мирских проблем (например, долгов, розней, насильственной смерти, тюрьмы и нищеты), а также показывал, как добиться богатства, успеха, крепкой дружбы, положения в обществе и хорошей семейной жизни.

Программой максимум в речах Будды для мирян было не окончательное освобождение ума в нирване, на которое он указывал монахам, а перерождение в мирах богов и переживание блаженства в них. Таков был его урок добрым молодцам, ведь из всех целей, которые они могли понять, это была самая светлая. Если мирянам удавалось освоить этику, устранявшую самые грубые формы жажды, агрессии и невежества и приносящую успех в обществе, то их ум достаточно прояснялся, чтобы получить доступ к правде в более высоком разрешении. Это была более взрослая сказка – более сложный и перспективный набор метафор, понятий и практик для навигации по реальности.

Будда применял разные стандарты и предлагал разные этические и мировоззренческие модели разным людям, но не из-за некоей двуличности, а поскольку избирал правильную последовательность в изложении истин и сознавал темпы личностного роста отдельных людей. Что толку говорить башмачнику об обретении счастья через устранение цепляния за чувственные наслаждения? Он резонно возразит, что никаких наслаждений у него особо и нет, а если они появятся, то отказываться он от них точно не намерен, что бы там Будда ни говорил. Еще меньше шансов на успех здесь будет у учения о нирване и о преодолении эго. Сперва нужно выучить азбуку – этику и законы кармы в их наиболее грубой форме. Лишь когда азбука выучена, человек получает в свое распоряжение эмпирический материал, чтобы увидеть непостоянство и бессилие обладания, природу счастья и несчастья и необходимость овладения своим умом.

Итак, мы выбрали правильное разрешение для знания и определили правильные последовательность и темп в его донесении. Теперь осталось третье искусство – адаптация знания по его периферическому содержанию, то есть по всем оставшимся внешним условиям, которые должны быть соблюдены, чтобы это знание было усвоено.

В центре своего бытия мы все одинаковы. Это можно понять на примере физики и химии, поскольку чем глубже мы своим взглядом исследуем материю, тем проще и односложнее то, что мы видим. Все невероятное многообразие материалов, вещей и живых организмов состоит из большого числа молекул, которые состоят из небольшого числа химических элементов, которые состоят из совсем малого числа субатомных частиц. Они же в свою очередь состоят из чего-то еще более простого и малочисленного, по поводу чего в физике еще нет консенсуса. Чем ближе мы к центру, тем больше познаваемое нами единство. Чем дальше мы уходим на периферию, тем большее там обнаруживается разнообразие и различие, ибо разнообразие жизни создается путем комбинаций возможностей этого бесконечно простого центра.

Точно так же дело обстоит и в жизни людей. Хотя природа и живого, и неживого едина, существует большое разнообразие в нашем движении к общим целям – к раскрытию нашей творческой энергии за счет познания ситуации и гармоничного взаимодействия с ней. Разнообразие условий достижения одних и тех же целей объясняется разнообразием тех ландшафтов, в которых мы движемся, нашим опытом и нашими особенностями. Хотя истины центра общие, периферические истины и их аспекты совсем не универсальны. То, что подходит для нас, в каких-то деталях или даже в целом может не вписываться в уголки и ложбинки жизненного узора другого человека. В свою очередь, выбранный им путь, приносящий ему благо, может находиться в противоречии с периферическими условиями нашего блага. Наши узоры разной формы.

Различий оказывается тем больше, чем менее существенных вопросов мы касаемся. В глубине мы невероятно похожи, вплоть до тотального единства, но вот конкретные способы пробиться к ее раскрытию варьируются. Это также означает, что по мере приближения к центру, разница между нами становится меньше вплоть до потенциального стирания этой разницы до нуля. Нам всем нужно узнать те же самые фундаментальные вещи. У нас у всех те же самые фундаментальные условия счастья и несчастья, знания и невежества, силы и слабости. Тем не менее периферические условия, ведущие к их постижению, так различаются, поскольку на периферии жизни наши тела и умы с накопленным нами опытом очень непохожи.

Третье искусство адаптации знания позволяет нам учесть периферическую специфику как нас самих, так и другого человека. Мы должны научиться настраивать внешние обстоятельства, менять свои методы, стиль речи, набор образов и метафор, чтобы с их помощью сущностное знание оказалось оптимальным образом раскрыто и усвоено. Задача учителя – выявить уникальный маршрут, лучше всего ведущий его самого и его учеников к этому общему центру через те ландшафты, в которых мы оказались. Один из нас пробирается через северные горы, второй – через южные джунгли, а третий скачет по восточным степям. Маршруты людей различны, сочетания наших сильных и слабых сторон уникальны, а потому мы подбираем условия, методики и акценты с учетом этой уникальности.

Главные качества учителя

Все мы многого не знаем, и существует огромное количество возможностей для исследования и большое число тех, кто может нас чему-то научить. Некоторые из людей предлагают нам свой опыт довольно навязчиво, уверяя, что мы просто не видим открытого им, а чтобы увидеть, нам нужно за ними последовать.

Как же выбрать направление для исследования, если мы не можем знать заранее, что мы найдем на той или иной дороге, пока хотя бы немного не пройдем по ней?…

<…>

Смотреть полную версию статьи и подкаста

© Олег Цендровский

Что такое «Письма» и как с ними работать?

Заказать новую книгу автора (2023 г.)

Оповещения о новых выпусках

Telegram // YouTube и другие площадки