Биологические метафоры в анализе культурной эволюции

В эволюционной теории, проблема объяснения разнообразия форм — это проблема объяснения изменений, потому что новые формы появляются в результате изменения предшествующих. Похожим образом, чтобы объяснить многообразие культур — необходимо понять процесс их изменения.

Эволюция включает три механизма:

• вариация;
• селекция;
• трансмиссия.

Как и гены, культурные практики варьируются при каждом копировании. Аналогично генетическим аномалиям, большинство вариаций культурных практик неудачны. Вариации в культурном фонде, как и в генофонде, появляются не только в результате ошибок копирования, но и как следствие миграции.

Культурная селекция происходит частично вследствие гибели носителей неудачных практик, но основную роль в ней играет избирательная трансмиссия. Если организмы живут в изменчивой среде, то отбор благоприятствует механизмам, повышающим шансы трансмиссии успешных в прошлом практик.

Трансмиссия культурных практик – это трансмиссия приобретенных, а не генетических, характеристик. Возможности культурной трансмиссии превосходят возможности генетической потому, что источник и получатель культурной практики могут быть не связаны генетически. Помимо этого, у культурной трансмиссии есть еще одно преимущество — она происходит не только во время зачатия, но на протяжении всей жизни.

CGP Grey вводит эволюционную метафору через аналогию распространения информации и распространения вирусов, но с порога повторяет распространенную ошибку в анализе культурной эволюции — овеществление.

Культурные репликаторы известны под разными именами. Ламсден и Уилсон (1981) называли их культургенами, Докинз (1989) — мемами. Скиннер (1971) использовал слово «практика», оно подчеркивает, что репликаторами являются активности. Этот термин заимствован из повседневной речи, но наука уже знает примеры, когда новый термин не придумывался — как кислород — а брался из уже существующего словаря — как сила.

Анализ культурной эволюции биологами закончился ничем потому, что им не удалось описать культурные репликаторы как активности, природные явления. Ламсден и Уилсон, а также Докинз писали об эволюции убеждений, идей и ценностей. Убеждение, идея или ценность, что красть — это плохо, не могут эволюционировать потому, что они нематериальны.

Проблемы ментализма, применимы к культурным практикам, как и к любому оперантному поведению. Можно представить, что единицами культурной эволюции являются ментальные события (Бойд и Ричердсон, 1985) или неуточненные нервные структуры (Докинз, 1989), но это не делает процесс понятнее. Гипотетические события пускают объяснение по кругу и не приближают к пониманию, как возникли и менялись культурные практики.

Ответ на вопрос о механизмах культурной эволюции лежит в истории и рассмотрении активностей на больших промежутках времени. Частота генов видна, если смотреть на популяции индивидов. Похожим образом, распространенность практики можно оценить, посмотрев на поведение членов сообщества.

К примеру, частота использования губной помады среди американских женщин сейчас выше чем в 70-х годах XX века, а в 70-е – была ниже чем в 50-х; эти культурные изменения видны на уровне множества женщин. Феномен, частота которого меняется на протяжении времени – это практика пользоваться губной помадой; она является репликатором.

Кластер активностей, которые составляют один репликатор, наполняется по той же логике, что и остальные растянутые во времени паттерны поведения — подобно категориям, которые описывает Гилберт Райл в анализе категориальных ошибок. С молярной точки зрения, практики — это активности, состоящие из более простых активностей.

Например, «осуждение воровства» состоит из наказания краж и напоминаний детям, что красть — это плохо. Эта категория состоит из природных явлений, набора взаимосвязанных активностей, которые могут эволюционировать в результате работы механизмов естественного отбора.

Члены сообщества наказывают воровство, подкрепляют честный обмен товарами и воспроизводят правила, напоминающие, что воровство — это плохой поступок. Последствия этих действий — например, сниженная частота краж — повышает относительную успешность сообщества, поэтому подобные практики становятся более распространенными.

Когда биологи и антропологи говорят о мемах или культургенах, об убеждениях, идеях, ценностях культуры — или когда СGP Grey вводит метафору мыслевируса — речь идет о практиках, кластерах вербального поведения.

Передача признаков между поколениями — важный элемент эволюции. В биологической эволюции, этот процесс называется трансмиссией и происходит посредством копирования ДНК родителя ребенку. Аналогом трансмиссии в культурной эволюции является передача практики от особи к особи.

До XX века считалось, что черты передаются от родителя потомкам напрямую, то есть черты родителя, появившиеся прижизненно, достанутся детям. Если родитель работает кузнецом и его руки стали мускулистыми, то руки его детей будут такими же.

Эпигенетические эффекты сейчас стали известны — окружающая среда иногда действительно влияет на гены, включая или выключая их, и эти изменения могут быть переданы потомству. Но в целом большинство приобретенных характеристик не наследуются посредством генетического родства. Культурная эволюция — это, наоборот, процесс формирования и изменения приобретенных характеристик.

Дети повторяют за родителями в обладающих культурой видах, как в человеческом. Все что угодно, начиная от стиля одежды до манеры речи, может быть передано напрямую от родителя ребенку. Роль наследования генотипа в культурном отборе — в создании предрасположенности реагировать определенным образом на определенные события. Шейпинг поведения ребенка упрощается, если он и родитель разделяют страх высоты, интерес к музыке или тонкую моторику рук.

Генетический материал играет небольшую роль в культурной эволюции, поэтому генетические и культурные родители человека могут различаться. Ребенок получает культурные практики от большого количества взрослых — родственников, учителей, наставников. Помимо этого, культурные практики передаются от сверстников: дети узнают правила игр от других детей, а взрослые «связаны по рукам» другими взрослыми. Трансмиссия практик внутри поколения называется горизонтальной. Благодаря ей, практики могут распространиться по популяции за одно генетическое поколение.

Культурная эволюция быстрее биологической из-за скорости распространения практик. Генетическая трансмиссия происходит при зачатии индивида, а культурная продолжается непрерывно на протяжении жизни. Культурная трансмиссия может изменить поведение огромного количества людей за всего лишь несколько лет.

Скорость трансмиссии — это преимущество культурной эволюции, но несовпадение сроков культурной и биологической эволюций может создавать проблемы, например, в случае кариеса и ядерного оружия. Практики производства сахара и оружия эволюционировали быстрее, чем отбор выживанием снизил распространенность генотипов, реагирующих на сладкое и на причиненный урон как подкрепление. Чтобы скомпенсировать медленный темп биологической эволюции, возникли практики подкрепления умеренности в еде и мирных переговоров.

Первый способ трансмиссии культурных практик — это прямое копирование, имитация. В биологической эволюции, копирование ДНК происходит во время образования гамет, после чего копия контролирует развитие организма, в котором она оказалась. Этот механизм не так предсказуем, как прямое копирование фенотипа, предлагаемое имитацией.

Дети имитируют взрослых и других детей. Взрослые, как правило, имитируют других взрослых, но могут имитировать и детей. Используемые подростками фразы, например, «кринж» и «флекс», могут застревать в речи услышавших их взрослых. Имитация создает материал для дальнейшего шейпинга. Как только действие было индуцировано поведением модели — оно может быть подхвачено и доработано отбором подкреплением. Ребенок может сказать «ябоко», а отбор реакцией слушателей — одобрением и похвалой — превратит высказывание в «яблоко». И наоборот, родители могут слышать сленг подростков, но в отсутствие шейпинга со стороны сверстников своих детей результат имитации получается нелепым.

Частота имитируемого поведения остается низкой, если подкрепления не происходит. Один ребенок может ударить другого, имитируя агрессивное поведение из фильмов или видеоигр, но последствия этой попытки определят, продолжит он драться с другими детьми или нет [см. подробный разбор генерализованной оперантной имитации в контексте насилия].

Контекстуального контроля над имитацией может быть больше или меньше — то есть, имитация может быть оперантом или фиксированным паттерном активности [см. функциональный анализ терминов инстинкт, рефлекс и оперант]. Не требует подготовки имитация у голубей и обезьян. Имитация у человеческих детей происходит без прижизненного шейпинга — они ведут себя так, будто в генах записана инструкция «Смотри, как делают другие, и делай так же». Маленький ребенок, увидевший, как взрослый забивает гвозди, подберет молоток и будет бить доску. Комбинация шейпинга и склонности к имитации — это механизм, которым дети учатся говорить и жить в родном сообществе. Взрослые, оказавшиеся вдали от родины, начинают копировать местный язык и обычаи без специальных указаний.

Контролируемое правилами поведение — возможное объяснение оперантной имитации. Когда произносится фраза «Делай, как я», последующие действия слушателя зависят от его истории подкрепления имитации в контексте подобных дискриминативных стимулов. История формирования стимульного контроля над имитацией включает фразы «Посмотри на меня» от родителей, «Смотри, как нужно» от сверстников на игровой площадке и игры, похожие на «Саймон говорит».

Ускорение культурной трансмиссии происходит дополнительно благодаря оперантной имитации — она позволяет избежать повторения неудачных активностей. Одной фразы «Вот так можно расчесывать длинные волосы» может быть достаточно для индукции аналогичной практики у другого человека. Если имитация подкреплялась вербальными или невербальными последствиями, то правило индуцирует ее еще раз.

Второй способ трансмиссии культурных практик — оперантная имитация, трансмиссия контролируемым правилами поведением. Один из самых ранних элементов обучения детей — это формирование следования правилам взрослых. От детей требуется не просто повторять действия, но делать то, что говорят. Конфликты разрешаются фразой «Не смотри, что я делаю — делай, как говорю». Дети начинают следовать правилам с раннего возраста потому, что звуки речи и родительское внимание функционируют как безусловные подкрепления в силу отбора выживанием.

«Социальные договоренности» — распространенные в определенной культуре корреляции. Многие правила, которые родители передают ребенку, можно перефразировать как «В этой культуре делают вот так, и эти действия подкрепляются другими членами сообщества» или «Здесь так делать не принято, и другие члены сообщества наказывают подобные активности».

Сообщества подкрепляет фразу «Пока» в конце взаимодействий, реплику «Спасибо» в ответ на услугу и рукопожатие при встрече. Родители индуцируют эти активности у своих детей в нужное время. Окружающие наказывают драки, громкий смех и ковыряние в носу, поэтому родители говорят детям так не делать.

Договоренности работают из-за преимуществ членства в группе для выживания. Финальная корреляция за ними звучит как «Если ты будешь поступать таким образом, то группа будет защищать тебя и делиться ресурсами». Отклонение от приемлемого поведения наказывается остракизмом.

Социальные договоренности отличаются от правил, индуцированных невербальным подкреплением или наказанием. Правило «Утепляйся на зиму» — это хороший совет в условиях умеренного климата, независимо от того, одобряют его другие люди или нет. Социальные договоренности указывают на социальное подкрепление и зачастую включают модальные глаголы. Родители могут говорить «Тебе не следует лгать друзьям, но ты можешь солгать в налоговой декларации». Как и другие правила, эти договоренности индуцируются финальными корреляциями, ведь с другими людьми связаны два из четырех финальных подкрепления (HRRR, health, reproduction, resources, relationships) — взаимоотношения и доступ к воспроизведению.

Резюмируя, распространение мыслей как вирусов превращается в трансмиссию практик посредством генерализованной оперантной имитации. «Вирус размножается» означает, что распределение времени между культурными практиками в сообществе сдвигается в сторону конкретной культурной практики — относительная частота культурной практики увеличивается. Члены сообщества теперь проводят больше времени за обсуждением одной темы, и меньше за обсуждением других — больше времени за одним делом, и меньше за другими.

Механизмы вариации, селекции и трансмиссии значительно отличаются на уровнях биологии, поведения и культуры. Однако процесс эволюции не требует конкретного механизма. Наблюдать сами принципы селекции, вариации и трансмиссии на уровнях вида, особи и культуры достаточно, чтобы говорить об эволюции.

Мыслечихи — метафора для описания вербального поведения. То, что содержащийся в них мыслевирус попытается попасть в мозг читающего, метафорически описывает контекст трансмиссии культурной практики — история подкрепления имитации и текущие социальные обстоятельства, по аналогии с примерами имитации насилия из видеоигр.

«Заражение новой идеей» подкрепляют те, кого она «будет заражать» — увиденные в соцсетях рассказы воспроизводятся потому, что окружающие дискриминировано реагируют на них, то есть, подкрепляют. Аналогично воспроизводится нажатие на кнопку «поделиться» — это поведение находится под прерывистым режимом подкрепления. Рано или поздно кто-то увидит пост, поставит лайк, прокомментирует или обсудит его вживую. [см. анализ, в силу каких обстоятельств социальные активности могут казаться несоциальными].

Временной аспект — это классическая проблема дуализма в анализе коммуникации, необходимость поместить куда-то передаваемую информацию, во внутренний мир или мозг, где она будет находиться какое-то время до того, как покинет и найдет нового реципиента. Метафора передачи вируса повторяет проблемы метафоры передачи сообщения [cм. анализ коммуникации без метафоры передачи].

Делиться фотографиями — это вербальное поведение. «Смерть мыслевируса» метафорически описывает перераспределение времени сообщества на другие культурные практики, то есть относительная частота разговора о конкретной фотографии, конкретном событии или утверждении снижается.

Если культурный фонд похож на генофонд, то должны существовать механизмы его обновления. В генофонде, три процесса ведут к возникновению новых единиц. Вариативность культурного фонда обеспечивается аналогами этих процессов:

1. мутация — источник новых аллелей;
2. рекомбинация, или «кроссинговер» — разрыв и повторное соединение ДНК во время мейоза — создает новые комбинации аллелей;
3. миграция организмов между популяциями перемешивает генофонды.

Культурный аналог мутации — это неудачные стечения обстоятельств и ошибки. Не существует двух одинаковых активностей. Поведению организмов присуща вариативность и некоторые варианты успешнее других. Неудачные стечения обстоятельств накладывают ограничения, ведущие к появлению новых вариантов поведения.

Однажды повредив руку, человеку придется чистить зубы другой рукой — это может оказаться удобным, и смена рук во время чистки зубов будет воспроизводиться.

Ошибки воспроизведения также возникают при имитации. Неправильное повторение за тренером может создать новый способ подавать мяч. Ребенок может ошибиться в имитации и найти лучшую технику завязывания шнурков.

Как и в случае с биологическими мутациями, большинство ошибок в воспроизведении связаны с меньшей относительной приспособленностью. Положительные мутации — это редкость.

Возможный культурный аналог рекомбинации — это смешение стимулов. Можно разговаривать по телефону за рулем и пропустить нужный поворот, поздно лечь спать и утром в спешке надеть не ту рубашку или прикрикнуть на близкого человека, отвлекающего от важного дела. Паттерны поведения, существовавшие по отдельности, смешались потому, что индуцировавшие их стимулы совпали.

Как правило, смешение создает неудачные активности, но стечение обстоятельств может быть началом нового стабильного маршрута до дома, костюма или способа взаимодействия с близкими.

Миграция добавляет генетический материал в генофонд и практики в фонд культурный. Обмен практиками происходит, когда индивид из одного сообщества попадает в другое. Американцы, жившие в Японии в XIX и XX веках, привнесли в японскую культуру множество американских практик. Приезжающие в США иммигранты привозят с собой новые рецепты блюд, выражения, форматы взаимоотношений и религиозные практики.

Новые практики могут возникать, в том числе, после миграции между субкультурами — сообществами внутри сообщества. Эффект иммиграции на американскую культуру, как правило, отложен потому, что новоприбывшие остаются отделенными от основной популяции на несколько поколений. Многие американцы понимают слова «джайв», «паста» и «хуцпа», даже если не знают их происхождение.

Какой-либо механизм селекции — еще одно требование культурной эволюции, помимо вариации и трансмиссии. В биологической эволюции, селекция происходит посредством различий генотипов в шансах на выживание и воспроизведение. Что-то аналогичное наблюдается в эволюции культурных практик — некоторые из них более долговечны, плодовиты и точнее копируются.

Выживание и воспроизведение напрямую связаны с некоторыми культурными практиками. По этой причине, в очень редких сообществах практикуют поедание поверженных на поле боя противников — это распространяет смертельную болезнь куру — и строительство дырявых лодок — они тонут.

Чаще выживают те сообщества, в которых распространяются альтернативные практики — снабжение стерильной пищей и строительство водонепроницаемых лодок. Превознесение плодовитых женщин в древних культурах повышало шансы на воспроизведение этих сообществ.

Биологическая эволюция накладывает ограничения на культурную, но непосредственный отбор выживанием — это не главный механизм культурной эволюции.

Реже выживают те сообщества, которые копируют практики без разбора, чем которые подходят к копированию избирательно. Наличие критерия, по которому можно отличить адаптивное поведение от неадаптивного, делает возможной трансмиссию на его основе.

Имитация «успеха» — лучшее правило избирательной трансмиссии. В изменчивых условиях, где доступна только информация о поведении предков, ген или генотип, руководствующийся этим правилом, просуществует дольше. Естественный отбор не может создать следующий настолько абстрактному правилу генотип; вместо этого, происходит отбор генотипов, опирающихся на признаки, коррелирующие с «успешностью» поведения.

Первый критерий отбора — относительная частота активности. Бойд и Ричердсон (1985) пишут об этом: «Предположим, потомство вынуждено часто эмигрировать. Индивиды, которые родились в новой местности, скорее всего, будут более удачной моделью, чем биологические родители». Наиболее распространенные активности, вероятно, являются наиболее успешными.

«Имитируй наиболее распространенные практики» достаточно простое для реализации правило. Нужно сделать так, чтобы имитация происходила после нескольких повторений активности. Этот механизм будет ошибаться, если более успешный вариант активности возникает реже, но для отбора достаточно, чтобы он был успешен в среднем и на протяжении больших временных промежутков, а не в конкретных ситуациях.

Вторым критерием может быть время, проведенное с моделью. Ребенок, как правило, проводит больше всего времени с биологическими родителями, но на их месте могут оказаться приемные родители, дяди или тети, учителя, друзья и другие люди, с которыми он себя идентифицирует.

Отбор альтруизма по отношению к родственникам или сотрудничества может включать в себя дискриминированное относительно близких людей поведение. Правило «Хочешь быть благодетелем — начинай с собственного дома» дополняется правилом «Хочешь быть имитатором — начинай с собственных родственников».

Успех не гарантирован имитацией часто встречаемых организмов, как и имитацией часто встречаемых активностей. Дети повторяют поступки взрослых, вырастивших их, о чем иногда жалеют. Пережившие насилие от родителей клянутся никогда не поступать так со своими детьми, но обнаруживают, что им тяжело удержаться от насилия, когда у них появляются дети. С точки зрения генов, копирование неадаптивного поведения — это не проблема, ведь повторение за родителями приводило к успеху в прошлом.

Дополнительные критерии успешности обеспечивают копирование менее распространенных активностей от людей, не являющихся родственниками. Успешная активность — это подкрепляемая активность, а успешный человек — это человек, поведение которого подкрепляется. Люди повторяют подкрепленные активности и поступки людей, чье поведение подкрепляется.

Водители стоят в пробках, не выезжая на обочину, потому что это подкрепляется другими водителями, но если одна машина выезжает на обочину без видимого наказания — получает доступ к подкреплению в виде продвижения вперед — то ее примеру последуют несколько других. Ролевыми моделями для детей и взрослых являются влиятельные и богатые люди — актеры, профессиональные спортсмены, политики, бизнесмены — те, чье поведение часто подкрепляется.

Отбор выживанием может создавать имитацию успешных активностей. Прошедшие подобный отбор генотипы ведут себя, как будто им сказали «Всякий раз, как увидишь событие из списка подкреплений – повторяй за находящимися рядом с ним».

Прижизненный шейпинг культурой — это еще один способ появления тактики имитации успешных активностей. Можно услышать, как родители говорят детям что-то вроде «Посмотри на своего дядю, ты же хочешь быть богатым, как он, когда вырастешь?».

Переданная генетически или культурно, имитация ведущих к подкреплению активностей — это мощный механизм селекции. Она объясняет, как относительно редкие практики могут распространиться по сообществу.

В начале двадцатого века, автомобили были редкостью, и многие владельцы лошадей смеялись над автомобилистами. Относительная частота вождения машины росла, поэтому распространилась — за одно поколение полностью вытеснила лошадей в западных культурах. Это изменение было бы невозможно без избирательной имитации.

Избирательное следование правилам появляется благодаря тому же механизму, который создает избирательную имитацию. Не каждая просьба или совет влияют на поведение слушателей. По аналогии с имитацией наиболее распространенных практик, люди чаще следуют наиболее часто встречающимся правилам. Так воспроизводятся доминирующие практики.

Люди следуют советам, а не только имитируют поведение друг друга. Люди редко следуют советам людей, по которым не скажешь, что их поведение часто подкрепляется, но готовы платить за вербальные дискриминативные стимулы и шейпинг от успешных людей — обращаются за консультациями адвокатов и врачей, покупают книги по бизнесу, садоводству или контролю веса.

Практики быстро распространяются по культурному фонду из-за следования правилам успешных людей. Когда цена на видеомагнитофоны в США упала, они появились в большинстве домов за несколько лет. Трансмиссия произошла посредством рекламы и сарафанного радио —успешные люди, то есть, чье поведение подкреплялось покупкой, описывали свои впечатления, то есть, говорили другим, что использование видеомагнитофона подкрепляется.

Реклама пользуется фактом, что правилам успешных людей следуют чаще. В рекламных роликах снимаются известные люди, которые хорошо одеты и говорят правильно поставленным голосом. Когда с виду успешный человек говорит «Покупайте эту машину» или «Покупайте этот напиток» — предполагается, что следование правилу поможет стать таким же успешным.

Текст: Тимур Курицын.
Оформление: Вероника Пачина.
Дополнительные материалы:
Baum, W. M. (2017). Understanding behaviorism: Behavior, culture, and evolution. John Wiley & Sons.
CGP Grey, This Video Will Make You Angry.