Я знал, что за организацию демонстрации грозит каторга

Рабочий «Красного Сормова» Пётр Заломов, речь на суде, 1902 год

От редакции. Вот уже 30 лет в нашей стране существует капитализм. В остальном мире и того больше. Но нигде — ни у нас, ни в мире — не прекращается классовая борьба. Это борьба рабочих против капиталистов.

Трудящиеся современной России по большей части пребывают в растерянности и сомневаются в социализме. Поражение социализма в 1991 году деморализующе подействовало на всё общество, и рабочие в основном сторонятся политики, не уверены, что борьба, ради которой надо жертвовать, может дать результат. Но уже сегодня идеи борьбы за социализм вновь овладевают умами многих: по большей части умами интеллигенции, а в меньшей степени умами рабочих. Идёт переворот в сознании, коммунизм пробивает себе дорогу и в среду рабочего класса.

Наши предки — русские рабочие конца 19 — начала 20 века прошли за очень короткое время путь от стихийной борьбы до победы революции и завоевания власти в 1917 году. Очевидно, что и теперь события будут развиваться всё быстрее, и рабочим нашего времени предстоит за короткое время учиться многим вещам: профсоюзной — и, именно забастовочной борьбе, политическим стачкам и демонстрациям, организации в партию ленинского типа, учиться даже излагать свои мысли внятно — становиться агитаторами и вождями рабочих масс.

Для нас опыт предков теперь как нельзя кстати. Поэтому нынешним рабочим не мешает изучить смелую, сознательную, гениальную речь на суде выдающегося рабочего революционера Петра Заломова, которую он произнёс в защиту революции в 1902 году.

«— Признаю себя виновным в том, что принимал участие в демонстрации. Я сделал это сознательно, и вот почему. Я сын бедного безземельного крестьянина, семья у нас была большая: кроме меня было семеро детей и дедушка. На него смотрели как на обузу, как на лишний рот.

Ссорились из-за куска хлеба. Отец пил запоем. Мать оправдывала его, жалела и на последние деньги покупала ему водки. Мне было 7 лет, когда отец умер; ему было 38 лет, из них он проработал 25 лет на заводе. После его смерти нам стало жить еще хуже; дедушка стал собирать милостыню.У нас и одежды порядочной не было. Шила мать нам платье из тряпок. По вечерам нам давали по куску хлеба.

Когда я кончил уездное училище, надо было работать, помогать семье. Мать в это время лишили пенсии. Отец работал всю жизнь на заводе и умер от ядовитых газов. Пришлось поступить на тот же завод Курбатова, где работал отец, подручным слесаря.

Едва я пришел в мастерскую, как меня, пятнадцатилетнего мальчика, сразу запрягли в ночную и денную работу, часто непосильную, которую исполняли взрослые. Заводская обстановка произвела на меня удручающее впечатление. Угнетающе действовали на меня оскорбления, которым подвергались рабочие. При входе на завод меня стали обыскивать, как вора. Грубо обращался со мной мастер, обижал и ругал меня циничными словами. Я уходил на завод рано утром и возвращался домой ночью. В 4 часа утра я вставал, не успев выспаться; идя, я дремал на ходу. Вся жизнь мне казалась пыткой. Мне хотелось умереть.

Взяточничество на заводах процветает. У мастеров есть даже особые поверенные из рабочих, которые принимают взятки и передают по назначению... Мастера дико обращаются с рабочими. При мне раз мастер избил литейщика, а затем пригрозил его уволить, если он подаст на него в суд... Я видел, как на сормовских заводах калечили людей. Механик заставлял руками надевать ремень на шкив во время хода. При опасной работе, когда летели огненные стружки, нам не давали очков — рабочим выжигало глаза.

Все это, вместе взятое, произвело на меня удручающее впечатление. Мне хотелось помочь рабочим, но я не знал, каким образом это сделать.

Узнав из листков, которые я нашел на заводе, о готовящейся демонстрации, я хотел своим участием в ней обратить внимание правительства на жизнь рабочих. Плохо живется рабочим: расценки уменьшаются, заработков не хватает. Потребности рабочих увеличиваются. Рабочим нужно образование. Они стараются дать его детям, но школ мало, да и средств не хватает.

Неправда, что рабочим нужен только трактир да вино. Рабочие нуждаются в приличной обстановке и в удобной квартире, а они в Сормове дороги, и продукты дороже, чем в городе. Потребность лучшей жизни и сознание собственного достоинства в рабочих развились сильно...

Я сознательно примкнул к демонстрантам, но виновным себя не признаю, потому что считал себя вправе участвовать в демонстрации, посредством которой был выражен протест против тех законов, которые, защищая интересы привилегированного класса богачей, не дают рабочим возможности улучшать условия своей жизни. А условия эти настолько ненормальны, что рабочие вынуждены во что бы то ни стало бороться с препятствиями, стоящими на их пути, хотя бы эта борьба и была сопряжена с потерей свободы и даже жизни.

Из личного опыта, вынесенного за 10 лет жизни по заводам, я пришел к заключению, что рабочий единичными усилиями не в состоянии добиться нормальных условий жизни, эксплуатация принуждает его довольствоваться положением вьючного животного. Многие думают, что благодаря сдельным работам рабочие имеют возможность при старании заработать больше. Действительно, рабочий может усиленно работать, но это ведёт лишь к преждевременному истощению сил, потому что невозможно до бесконечности усиливать напряженность труда, а удержать на известной высоте заработок возможно только при этом условии, так как больший заработок, вызванный усиленным трудом, ведет к сбавке расценок, сбавлять же расценки никогда не устанут. Точно так же не может рабочий единичными усилиями поднять уровень расценок и заработка до высоты, необходимой для удовлетворения настоятельных потребностей.

На гуманность предпринимателей рассчитывать нельзя, так как они, признавая сами себя людьми, на рабочего смотрят не как на человека, а как на орудие, необходимое для личного обогащения, и чем короче срок, в который можно выжать все соки из рабочего, тем для них выгоднее. Для более успешной эксплуатации труда рабочих предприниматели соединяются в акционерные общества. Для того чтобы удержать на желательной высоте цены на продукты, производимые трудом рабочих, но принадлежащие предпринимателям, образуются союзы и синдикаты, например союзы сахарозаводчиков и нефтепромышленников.

Отдельный рабочий не может не соглашаться на условия труда, предлагаемые предпринимателем, так как без работы он существовать не может.

И даже соединенными силами, при отсутствии благоприятных условий, рабочие не могут противостоять предпринимателю, которому от временной приостановки производства не грозит голод, как рабочим.

Рабочие не могут добиться участия в прибылях, получаемых от их труда, не соединившись все вместе в один братский союз.

Но и этого единственного выхода они лишены, так как закон, разрешая предпринимателям эксплуатировать рабочих, запрещает последним защищаться от эксплуатации, преследуя союзы и стачки.

Чтобы добиться более культурных условий жизни, рабочим необходимо иметь право устраивать стачки против предпринимателей, иметь право организовать союзы, иметь право свободно печатать и говорить на сходках о своих нуждах и, наконец, через своих выборных принимать участие в законодательстве, так как всякая победа рабочих над предпринимателями может быть прочной лишь после ее узаконения.

В силу всех вышеизложенных причин, считая рабочих вправе добиваться за свой труд лучших условий жизни, я сознательно примкнул к демонстрантам. Узнав о предполагаемой демонстрации, я решил принять в ней участие и сделал знамена с надписями: «Да здравствует социал-демократия!» на одном. «Да здравствует 8-часовой рабочий день!» на другом и «Долой самодержавие!», «Да здравствует политическая свобода!» на третьем.

Я знал, что за участие в демонстрации грозит каторга. Наказание страшное, в моих глазах хуже смерти, так как человеческая личность там совершенно уничтожается и бесчеловечно унижается на каждом шагу. Но надежда на то, что, жертвуя собой, принесешь хоть микроскопическую пользу своим братьям, дает полнейшее удовлетворение за все страдания, которые пришлось и придется перенести.

Я видел, что существующий порядок выгоден лишь для меньшинства, для господствующего правящего класса, что рабочие в борьбе с предпринимателями на каждом шагу наталкиваются на их союзников в лице самодержавных порядков; что царь является врагом русского народа. И вот почему я написал на своем знамени: «Долой самодержавие и да здравствует политическая свобода!»

Речь Петра Заломова была опубликована в газете «Искра» и разошлась по всей России. Вот как об этом писал Ленин: «Пример Заломова и его товарищей воодушевит весь рабочий класс России для геройской, решительной борьбы за свободу всего народа, за свободу неуклонного рабочего движения к светлому социалистическому будущему».

Думается, что этот пример и сегодня должен воодушевить растерянных рабочих нынешней капиталистической России, воодушевить на изучение социализма и борьбу за светлое будущее.

(речь дана в сокращённом виде, полный вариант см. http://saint-juste.narod.ru/Zalomov.html)

Товарищ Шрайбикус.