Как построить дом?
Многие из наших современников считают, что каменный век это неимоверно далекое прошлое. И люди, которые жили в этом прошлом, были дикими, ходили в одежде из шкур животных, жили в пещерах или простеньких шалашах, питались сырым мясом, рыбой и съедобными растениями.
В начале каменного века, возможно, так и было. Но каменный век – самая длительная эпоха в истории человечества. Он начался почти два с половиной миллиона лет назад и закончился около 5 тысяч лет назад.
И как раз в конце каменного века начинается самое интересное. А, точнее, этот период изучен учеными более подробно, чем предыдущие.
К этому времени давно закончились все ледниковые периоды и климат стал очень похож на современный. Люди того времени достигли совершенства не только в приспособлении к климату и выживанию, но и в строительстве жилищ, изготовлении орудий труда из камня, кости, дерева.
Самое главное, они научились не бродить (кочевать) с места на место в поисках пищи, а жить долго на одном месте и рационально использовать для питания существующие природные ресурсы. Поэтому в конце каменного века, в эпоху энеолита, появились большие поселки с долговременными жилищами. То есть, не временные шалаши, а хорошие добротные постройки и поселки, где могли жить по не одному десятку лет.
Археологи в 60-80-х годах на Южном Урале, Южной Башкирии и в Северном Казахстане обнаружили остатки более десятка таких поселков. Судя по материальным остаткам (керамической посуде, орудиям труда, технике обработки камня), эту территорию занимало население с похожими хозяйственно-культурными укладами. Но археологи все-таки по набору признаков выделяют здесь несколько культур: суртандинскую на Южном Урале (Матюшин, 1982), южнее - терсекскую в Тургайском прогибе (Калиева, Логвин, 1997) и восточнее, в Приишимье – ботайскую (Зайберт, 1993).
В древности в некоторых поселках жили только в летний или зимний сезон (Калиева, 1998. С.225), а многие из них были заселены круглый год. Особенно многолюдными становились поселки в осенний и зимний период. Осенью занимались ремонтом крыш и строили новые жилища, зимой устраивали совместные загонные охоты на крупных животных: диких лошадей, бизонов, сайгаков. Благополучная охота и добротное жилище были гарантией выживания при суровом степном климате.
Но на поселениях терсекской и суртандинской культур были обнаружены остатки жилищ предположительно сезонного, летнего обитания. А самое крупное, долговременное и всесезонное поселение этой эпохи было обнаружено и раскопано в Приишимье, на берегу степной речки Иман-Бурлук. Археологи его назвали Ботай. Здесь когда-то стояло более двухсот жилищ, которые занимали площадь около 8 гектар. Археологам удалось выяснить, что поселение существовало не менее 100 лет (Зайберт, 2011).
Свои первые жилища древние ботайцы начали строить вдоль родникового ручейка в укромной долинке. С южной стороны маленький поселок защищал обрывистый берег степной речки, а с северной – поросшие лесом холмы. Шли годы. Численность населения поселка росла и к старым жилищам пристраивались новые. Формировались своеобразные «кварталы», в которых насчитывалось до трех десятков построек. Между ними пролегали «улицы» шириной до 8 м и длиной до 50 м. Но сейчас на месте древнего поселения и его жилищ сохранились лишь блюдцеобразные впадины глубиной не более 10 см.
После окончательной расчистке остатков построек стало ясно, что, самое маленькое жилище внутри имело площадь 20 квадратных метров, а самое большое – 75. В центре на полу обычно было расположено углубление для очага. Нередко рядом находились следы еще одного очага. Вероятно, он служил для дополнительного обогрева в наиболее холодные зимы. Очаги служили не только для отопления, но и для приготовления пищи и обжига глиняной посуды.
В глубине помещения под стеной обычно находилась яма-погреб для хранения продуктов.
Большую часть находок находили на полу у очага, со стороны противоположной от входа, или на «полочках»-нишах в глиняных стенах. То есть, основную часть времени древние жители проводили у очага, а хранили свою хозяйственную утварь в нишах стен.
Пространство слева и справа от входа, судя по малому количеству культурных остатков и сохранности обмазки пола, было занято лежанками для сна.
На обмазке пола одного из жилищ удалось зафиксировать отпечатки обгорелых бревен рухнувшего купола крыши. Это позволило впоследствии представить конструкцию крыши и наличие в ней дымового (светового) проема.
В то время у населения уже сформировались какие-то верования и ритуалы. Об этом свидетельствуют находки под «порогом» у входа некоторых жилищ захоронения черепа лошади или собаки. А иногда того и другого вместе. Лошадь была символом хорошей добычи, а собака – первым другом человека и сторожем жилища. В одном из жилищ в нише стены археологи нашли череп человека, обмазанный красной глиной. Возможно, это был череп шамана, которому поклонялись соплеменники.
Таковы фактические данные, полученные во время археологических раскопок.
Расчищенный котлован одного из жилищ на краю «улицы» в 1983 году был использован для реконструкции в натуральную величину. Конечно же, при этом использовались документальные данные, полученные при раскопках еще многих жилищных и хозяйственных построек. Натуральная модель постройки была необходима ученым для проверки правильности теоретической реконструкции. Требовалось на протяжении ряда лет пронаблюдать процесс разрушения постройки, чтобы понять последовательность образования культурного слоя.
В первую очередь было необходимо поэтапно восстановить отдельные элементы конструкции и жилища:
- форму в плане;
- особенности пола, его уровень относительно окружающей поверхности;
- устройство стен, входа и перекрытия;
- выявить внутреннюю планировку;
- как отапливалось жилище, эффективность отопления;
- выяснить, где спали, ели, занимались трудом;
- и, наконец, проверить, действительно и в нем можно было жить.
Первая реконструкция в натуре сразу же выявила недостатки теоретического моделирования. Основной отличительной особенностью этой модели была уплощенная крыша. При разжигании огня в очаге в связи с отсутствием тяговой высоты дым активно распространялся внутри помещения. Ведь при полевых исследованиях нам удалось получить представление только о конструкции и форме купола, а не о его высоте. Кроме того, крыша по причине ее большого радиуса и уплощенности оказалась недостаточно прочной и, несмотря на два опорных столба, вскоре разрушилась.
Учитывая этот опыт в следующем году, а в 2000-х на Аркаиме, было смоделировано в натуральную величину еще несколько жилищ разных размеров и с вариантами внутренней планировки (Кисленко, 1983).
Для начала археологи провели хронометраж всех трудовых операций с использованием орудий труда, типичных для каменного века.
Углубление для жилища (котлован) копали палками-копалками с костяными наконечниками. Взрыхленную глину насыпали в мешки из шкур костяными лопатками и выносили. Такими же кожаными мешками носили воду из речки и месили глину. Этой глиной потом обмазывали стены, крышу и пол.
Каменными топорами рубили деревья и стесывали ветки.
Каменными серпами срезали траву и камыш.
Таким образом, удалось выяснить, что построить среднее жилище площадью 30-40 квадратных метров одна большая семья могла за 40 дней. Причем, работали они по 7-8 часов в день. В остальное время нужно было спать, добывать и готовить пищу, заниматься хозяйством. В такой большой семье могло быть 8 человек: четверо взрослых (два мужчины и две женщины) и четверо подростков (два мальчика и две девочки). А если семье помогали соседи, то жилище можно было построить и быстрее, чем за 40 дней. В итоге можно сказать, что, в зависимости от размера жилища, количества строителей, близости леса и источника воды, трудозатраты могли составлять от 150 до 350 человека дней.
На Аркаиме для строительства выбрали площадку на берегу реки Большой Караганки в ландшафте мелкосопочника, характерного для расположения поселений представляемой культуры. В эксперименте приняли участие школьники-подростки и студенты университета под руководством опытного археолога. Правда, здесь работали уже современными орудиями труда.
Сначала выкопали округлый котлован площадью 33 квадратных метра и глубиной 70 см. Т.е. было вынуто 23 куб.м грунта. Вынутую глину уложили вокруг по периметру в виде трапециевидного в поперечном сечении вала. Чтобы глина не расползалась и не размывалась, в нее для армирования добавляли камни и кости животных. Получилась широкая стена высотой около метра. Со стороны восхода солнца оставили неширокий проем для входа внутрь.
На выстроенную стену по периметру шестиугольником были уложены восемь венцов бревен диаметром около 20 см и длиной до 5 м. Причем, на каждом венце уменьшали радиус крыши. Бревна своими концами опиралось на концы бревен соседних сторон. Для большей горизонтальной жесткости венцы фиксировались неглубокими зарубками. В итоге над котлованом с глиняными стенами появилась крыша в виде многоугольного шатра.
На вершине шатра крыши было оставлено дымовое отверстие 50х50 см, которое служило и световым окном. Высота потолка в центре помещения получилась более трех метров.
При сооружении последней реконструкции самого крупного жилища число венцов купола за счет большей площади было увеличено до 18-ти, изменились высота и крутизна свода. Отпала необходимость в опорных столбах (тем более, что при раскопках следы их фиксировали крайне редко). Таким образом, экспериментальным путем мы выяснили, что у шатровой многоугольной крыши, крутизна ската должна быть около 45°, длина бревен в основании венцов не более 6 м, а высота - достаточная для образования естественной тяги.
Снаружи бревенчатый свод укрыли ветками деревьев, камышом, травой, пластами дерна и обмазали слоем глины.
Для реконструкции входа пришлось использовать, в основном, косвенные данные, так как археологические признаки его наличия фиксировались слабо. При указанной конструкции крыши практически невозможно сделать в своде боковой проем, поэтому мы предположили, что вход оставлялся в глиняной стене. Поскольку высота ее была менее одного метра, следовало искать в полевых материалах нарушение контура плана или вертикальности борта котлована. Во многих случаях поиски увенчались успехом: были выявлены участки шириной до 1 м. А у котлованов некоторых жилищ были зафиксированы столбовые ямки от конструкции входного коридора длиной до 1,5 м.
Выполнив реконструкцию, мы убедились, что нижний венец купола крыши над входом должен находиться несколько выше от уровня пола в тамбуре. Но и в этом случае высота входа не могла быть более 80-100 см. Или должен существовать заглубленный коридор. Но последнее нигде не фиксировалось. Требовались поиски конструктивного решения входа. Поэтому в последующих вариантах реконструкций нижние два-три венца купола над входным проемом стены мы не стали монтировались. Вместо них на соседние углы укладывали по два-три длинных бревна, которые по хорде пересекали пространство постройки. При этом жесткость купола не нарушалась. Выступающие наружу концы бревен служили для оформления входного тамбура высотой почти в человеческий рост. Внутри жилища хордовые бревна служили основой для монтажа второго яруса мест для сна, своеобразных полатей. Под ними, как уже говорилось выше, сооружался нижний ярус лежанок. В последней реконструкции жилища с большой площадью, за счет высоты купола был сооружен и третий ярус лежанок. Для доступа на верхние ярусы пристраивались лесенки. На таких лежанках свободно могло разместиться по два человека, а на длинных и по четыре.
В задней, хозяйственной, части жилища у стены восстановили яму-погреб для хранения продуктов. В самой стене была сделана ниши для хозяйственной утвари и ритуальных предметов. Пол и стены изнутри обмазали глиной. В центре, на полу, сделали углубление, которое обложили по периметру камнями. Здесь будет очаг. Над очагом можно подвешивать и сушить или коптить мясо. Такие очаги обладали обычно не только отопительными, но и производственными (обжиг посуды) и ритуальными функциями. О последних свидетельствуют находки обожженных костей, расположенные рядом орнаментированные предметы, выкладки из лошадиных черепов
И, наконец, для чистоты и красоты стены и пол обмазали глиной.
ВСЕ! ЖИЛИЩЕ ПОСТРОЕНО!
А можно ли в нем жить?
Уже поздней осенью, в ноябре, когда ночью на улице было 20 градусов мороза, несколько экспериментаторов решили переночевать в построенном жилище. Заготовили дров, еды. Оказалось, что на лежанках, укрывшись полушубками, можно было спокойно спать. А у древних жителей, вероятно, были одеяла из шкур животных. Правда, один из жителей должен был всю ночь дежурить и поддерживать огонь в очаге.
Дым легко выходил через отверстие в крыше. Когда моросил дождь или порошил снежок, выходящий теплый воздух не давал проникать им внутрь жилища. В жаркие дни внутри было прохладно и комфортно. Поэтому летом, когда требовалось развести огонь, сооружался еще один очаг, но снаружи, у входа в жилище.
Со временем любая семья увеличивается, ей становится тесно. Возникает необходимость было строить новые жилища.
Поэтому археологи на Аркаиме продолжили эксперимент и к стене первого сооружения пристроили второе жилище, но немного поменьше, всего 20 квадратных метров. Ко второму пристроили и третье, побольше – 65 квадратных метров. Но вход с улицы сделали только в маленькое жилище, а в третье жилище можно попасть из второго через внутренний проход в стене. Получилось очень удобно. Это, как бы, большая двухкомнатная квартира. Здесь уже может жить, как минимум, две семьи. Зимой в третьем жилище намного теплее, так как его вход не связан с улицей.
В течение нескольких лет, как на Ботае, так и на Аркаиме, удалось пронаблюдать почти полный цикл процесса и закономерностей разрушения постройки: размыв и осыпание дерновых пластов и обмазки крыши; размыв внутренних контуров котлована весенней водой; оседание глиняных стен; разрушение кровли; использование бревен перекрытия для хозяйственных нужд местным населением; естественный замыв остатков котлована талыми и дождевыми водами, его зарастание и формирование блюдцеобразной впадины.
Следует отметить, обмазка купола крыши из-за атмосферных воздействий требует регулярных ремонтов. При раскопка признаки таких неоднократных ремонтов фиксировались почти у каждого жилища. Исследователи столкнулись с такой необходимостью и при многолетних наблюдениях за воссозданными моделями.
Посезонное наблюдение за жилищем позволило сделать существенные выводы экологического, хозяйственного и этнографического характера. Поскольку человек ранних эпох во многом зависел от природы, он и старался всецело слиться с окружающим миром, не нарушать естественных экологических процессов, происходящих в этом мире. Поэтому округлая приземистая ботайская полуземлянка как бы вписывалась в микрорельеф мелкосопочника, создавая минимальное сопротивление активному ветровому режиму степей. Полуземляночный тип построек в условиях многоснежной зимы позволял с максимальной рациональностью регулировать тепловой режим внутри помещения. Жилищные и хозяйственные постройки округлой в плане формы были довольно широко распространены у народов в зонах жесткого климата. Вместе с тем жилище, по представлениям предков, отражало структуру мирового пространства, его единство.
Древние навыки и традиции сохраняются очень долго. В следующую эпоху, когда наступило аркаимское время, на крышах жилищ так же можно было увидеть деревянные купола, похожие на ботайские.
Еще позже, в эпоху кочевников, многие племена строили гробницы для своих вождей по образу ботайского дома. Что бы убедиться в этом, достаточно посетить реконструкцию кургана «Темир».
И почти до настоящего времени на стойбищах пастухов можно увидеть юрты, а в поселках хозяйственные постройки, «шошолы», которые удивительно напоминают ботайские жилища.
Несколько слов следует сказать о хозяйстве энеолитического населения (Зайберт…, 2007).
Из раскопанной части поселения Ботай собрана коллекция из сотен тысяч предметов. Большая часть из них представлена остеологическим материалом и простыми отщепами. Но и десятки тысяч представляют производственный и хозяйственный инвентарь. Для его изготовления применялся самый широкий ассортимент доступного сырья.
В коллекции сотни каменных топоров, наконечников из кремня и яшмы, скребков, проколок, сверл и много других орудий труда. Из сотен фрагментов керамики восстановлена посуда. По останкам костей можно было представить богатство животного мира. Только на исследованной части поселения (а это немногим более 10% площади культурного слоя) обнаружены кости от 133 тысяч особей лошади. Кроме того, на полу и вокруг жилищ хорошо сохранились кости лис, волков, собак, бизонов, сайгаков, оленей, медведей, бобров и многих других животных. Встречались и кости птиц, а также чешуя рыбы.
Инвентарь иллюстрирует хозяйственный уклад населения. Костяные элементы узды, застежки для пут свидетельствуют о начавшейся доместикации лошади. Каменные булавы, ножи, кинжалы, боласы, наконечники стрел, дротиков, копий связаны с охотой. Гарпуны указывают на рыболовческую деятельность. В кожевенном деле были необходимы: скребки, скребла, ножи, резцы, скобели, костяные тупики для выминания, абразивы и гладилки для шлифовки шкур. Среди швейных принадлежностей: иглы, проколки, шилья. Для плетения циновок были необходимы костяные качедыки, для прядения - пряслица. В керамическом производстве были задействованы: песты, терочники, лощила, самые различные штампы. Обнаружено также множество костяных рукоятей и каменных наковален. В коллекции находок есть также культовые предметы, амулеты, украшения (Зайберт, 1993).
Довольно совершенными были камнеобработка и обработка кости, без которых невозможно было изготовление качественных орудий труда. Среди вспомогательного инвентаря - отбойники, ретушеры, молотки, абразивы, кремневые сверла, резцы, диски-маховики.
К строительному инвентарю можно отнести более 10% изделий. Костяные наконечники землеройных орудий и лопатки необходимы были при рытье котлованов полуземлянок. Выделены так же многочисленные деревообрабатывающие инструменты: топоры, тесла, долота, стамески, струги, резцы, ножи, скобели, сверла.
Ведущий исследователь энеолита восточной степи В.Ф.Зайберт характеризует ботайский культурно-хозяйственный тип как оседлый многоотраслевой с зарождением производящей основы - коневодства. Но производящей формы хозяйства, в обычном ее понимании, фиксировать здесь еще нельзя. Пока приручались лишь отдельные особи, необходимые для конной охоты. Это был новый, высший и последний этап в развитии хозяйства потребляющего типа - конные охотники, контролирующие дикие стада животных. Более поздние поселения, начала II тысячелетия до н.э. представляют уже совершенно иные культурно-хозяйственные типы на разных уровнях развития, но – с элементами производящего хозяйства. И вполне логично, что в последующее, синташтинское, время появляются колесо и колесная повозка позволившие человеку достигнуть невиданных вершин прогресса.
Александр М.Кисленко, Мария И.Демешко
***
ЛИТЕРАТУРА:
Зайберт В.Ф. Энеолит Урало-Иртышского междуречья. - Петропавловск: Наука, 1993. 244 с.
Зайберт В.Ф., Тюлебаев А.Ж., Задорожный А.В., Кулаков Ю.В. Тайны древней степи. - Кокшетау, 2007. 163 с.
Зайберт В.Ф. Ботай. У истоков степной цивилизации. - Алматы: Баспасы, 2011. 480 с.
Калиева. Поселение Кожай 1. - Алматы, 1998. 255 с.
Калиева С.С., Логвин В.Н. Скотоводы Тургая в третьем тысячелетии до нашей эры. – Кустанай, 1997. 180 с.
Кисленко А.М. Опыт реконструкции энеолитического жилища. // Проблемы реконструкции хозяйства и технологий по данным археологии. –Петропавловск, 1993. С.117-136.
Матюшин Г.Н. Энеолит Южного Урала. - М.: Наука. 1982.