Записки из подполья
Мысли о книге Достоевского и понравившиеся цитаты. Автор «Американского психопата» вдохновлялся ей, БАП рекомендовал её. До этого я уже писал о «Бесах» и «Преступлении и наказании».
С первой страницы Достоевский снова зрит в души людей и описывает их в художественном произведении. В главном герое узнаёшь отчасти себя и других людей. Полностью таких людей мало, но похожие бывают, особенно в наше время. «Один из характеров недавнего времени», Достоевский описал.
Много философских идей завуалированно подаются. Отличные цитаты и идеи мельком упоминаются, всех не перечислить. Психологию и свободу воли обсуждает автор: люди не хотят становиться винтиками, которыми их видят марксисты. О новых философиях и природе людей говорит, отвечает теориям, которые якобы разгадали природу человека и хотят устроить её «на разумных началах», что он продолжает в «Бесах» и другом. Тонко критикует утопические философии, революционеров (подполье) и современный мир в целом, т.к. не только интеллигенты сходят с ума.
Разные типы людей описывает: настоящих людей и чрезмерно думающих интеллектуалов. «Всё-таки я крепко убеждён, что не только очень много сознания, но даже и всякое сознание болезнь». БАП тоже критиковал осознанность, а Солоневич — интеллигенцию.
Главный герой мелочный и злопамятный, но при этом считает себя лучше других. Оскорбляется всем попало с низкой самооценкой, но иногда, наоборот, заносчивый. Противоречивое настроение у него, местами напоминает меня. Об офицере смешная история.
Герой живет мечтами, а не настоящим, с насекомыми себя сравнивает и ненавидит обычных людей, будто левак: «Я, впрочем, ненавидел его и в низших классах, и именно за то, что он был хорошенький и резвый мальчик».
Хорошо видна разница между героем и нормальными людьми в сценах с друзьями, где герой думает о мелочах и о мыслях других людей, а они живут своей жизнью: «Вы ни при каких обстоятельствах не можете меня обидеть!»
Герой унижает себя и ведёт себя как идиот, слегка противно читать было — напоминало некоторые фильмы Коэнов. Он хочет к себе внимания, чтобы им восторгались, и именно его умом, ибо ничего другого у него нет.
Лечить баб — дело неблагодарное, но жалкий герой как раз это и делает, но баба нормальной как-то оказалась, проститутка как в ПиН. Правда, тут всё не заканчивается хорошо. Герой совсем ничтожный, жестокий и с людьми, и с собой.
Цитата о лицах будто из Шопенгауэра: «В нашей школе выражения лиц как-то особенно глупели и перерождались. Сколько прекрасных собой детей поступало к нам. Чрез несколько лет на них и глядеть становилось противно».
Выводы
Достоевский действительно описывает в своих книгах наш мир и людей 2022 года, хотя он жил давно. Отчасти он пишет будто философию, а не литературу.
В книге есть над чем порассуждать, многое напоминает современный мир и людей, как и в других произведениях Достоевского, потому что наш мир — такой же, как мир конца XIX века, только хуже. Властвуют нынче те же силы, что захватывали мир тогда, а православной веры стало меньше. Видно, что это раннее произведение автора, некоторые идеи он продолжает в следующих.
Слегка монотонная книга, но она закончилась через 10 минут после того, как я это заметил. Опять слишком депрессивный мир и люди у Достоевского, в плохом районе Питера жил. Гнилого и противного много, но жизнь этим не ограничивается, и по книгам о жизни судить нельзя, как Солоневич показывал.
Отчасти забавная и поучительная книга, но мерзкая и депрессивная — после трёх книг охладел к Достоевскому из-за этого. Нужно позитивные книги читать между его книгами. Если Николай I не рекомендовал читать даже «Героя нашего времени» из-за его характера, то с Достоевского он бы ужаснулся. Необычная книга, но сложно её всем рекомендовать.
Цитаты
«Я не лечусь и никогда не лечился, хотя медицину и докторов уважаю. К тому же я ещё и суеверен до крайности; ну, хоть настолько, чтоб уважать медицину. (Я достаточно образован, чтоб не быть суеверным, но я суеверен)».
«Я не только злым, но даже и ничем не сумел сделаться: ни злым, ни добрым, ни подлецом, ни честным, ни героем, ни насекомым». «Я даже и насекомым не сумел сделаться. Я много раз хотел сделаться насекомым, но даже и этого не удостоился».
«Для человеческого обихода было бы достаточно обыкновенного человеческого сознания, то есть в половину, в четверть меньше той порции, которая достаётся на долю развитого человека нашего несчастного девятнадцатого столетия и, сверх того, имеющего сугубое несчастье обитать в Петербурге, самом отвлеченном и умышленном городе на всём земном шаре. (Города бывают умышленные и неумышленные)».
«Для нас, людей думающих, а следственно, ничего не делающих». «Человек тронутый развитием и европейской цивилизацией стонет, как человек, „отрешившийся от почвы и народных начал“». «Чтоб начать действовать, нужно быть совершенно успокоенным предварительно, и чтоб сомнений уж никаких не оставалось». «Ведь я, может, потому только и считаю себя за умного человека, что всю жизнь ничего не мог ни начать, ни окончить».
«Самые утонченные кровопроливцы почти сплошь были самые цивилизованные господа, которым все эти разные Атиллы иной раз в подметки не годились, и если они не так ярко бросаются в глаза, так это именно потому, что они слишком часто встречаются, слишком обыкновенны, примелькались». «От цивилизации человек стал если не более кровожаден, то уже, наверно, хуже, гаже кровожаден, чем прежде. Прежде он видел в кровопролитии справедливость и с покойною совестью истреблял кого следовало; теперь же мы хоть и считаем кровопролитие гадостью, а всё-таки этой гадостью занимаемся, да ещё больше, чем прежде».
«Страдание — да ведь это единственная причина сознания. Сознание, по-моему, есть величайшее для человека несчастие, но я знаю, что человек его любит и не променяет ни на какие удовлетворения».
«Я всё-таки не скажу, что я сыт, когда я есть хочу; всё-таки знаю, что я не успокоюсь на компромиссе, на беспрерывном периодическом нуле, потому только, что он существует по законам природы. Я не приму за венец желаний моих — капитальный дом, с квартирами для бедных жильцов по контракту на тысячу лет и на всякий случай с зубным врачом Вагенгеймом на вывеске».
«Хоть и сказал, что завидую нормальному человеку до последней желчи, но на таких условиях, в каких я вижу его, не хочу им быть».
«Всякий порядочный человек нашего времени есть и должен быть трус и раб».
«У нас же, в русской земле, нет дураков; это известно; тем-то мы и отличаемся от прочих немецких земель». «Хоть и бывали у нас дураки-романтики, но это не в счёт и единственно потому, что они ещё в цвете сил окончательно в немцев перерождались и, чтоб удобнее сохранить свою ювелирскую вещицу, поселялись там где-нибудь, больше в Веймаре, или в Шварцвальде».
«Второстепенной роли я и понять не мог и вот именно потому-то в действительности очень спокойно занимал последнюю. Либо герой, либо грязь, средины не было».
«Для женщины в любви-то и заключается всё воскресение, всё спасение от какой бы то ни было гибели и всё возрождение, да иначе и проявиться не может, как в этом».
«Даже до того отвыкли, что чувствуем подчас к настоящей „живой жизни“ какое-то омерзение, а потому и терпеть не можем, когда нам напоминают про неё. Ведь мы до того дошли, что настоящую „живую жизнь“ чуть не считаем за труд, почти что за службу, и все мы про себя согласны, что по книжке лучше».
Примечания
«Свиньи цензора, там, где я глумился над всем и иногда богохульствовал для виду, — то пропущено, а где из всего этого я вывел потребность веры и Христа, — то запрещено…».
«В „Призраках“ много реального. Это реальное — есть тоска развитого и сознающего существа, живущего в наше время, уловленная тоска».
Н. Страхов: «Отчуждение от жизни, разрыв с действительностью <…> эта язва, очевидно, существует в русском обществе».
«Причина подполья кроется в уничтожении веры в общие правила. „Нет ничего святого“».
«Социализм не может быть осуществлен на принципе разумного договора личности и общества по формуле „каждый для всех и все для каждого“ потому, что, не хочет жить человек и на этих расчетах, ему все кажется сдуру, что это острог и что самому по себе лучше, потому — полная воля».
«Герой „Записок из подполья“ утверждает, что философский материализм просветителей, взгляды представителей утопического социализма и позитивистов, равно как и абсолютный идеализм Гегеля, неизбежно ведут к фатализму и отрицанию свободы воли».
«Воображаемый оппонент „подпольного человека“ говорит ему: „Вы хвалитесь сознанием, но вы только колеблетесь, потому что хоть ум у вас и работает, но сердце ваше развратом помрачено, а без чистого сердца — полного, правильного сознания не будет“».
«Достоевский упрекал „социалистов-западников“ в том, что они, заботясь только о материальном благополучии человека, „дальше брюха не идут“».