Манифест Общества щита

Перевод с английского отрывков эссе Юкио Мисимы.

Оригинал (первая годовщина Общества, ноябрь 1969)

Общество щита (Татэ-но кай), которое я создал, — это самая малочисленная, духовная и безоружная (за исключением мускулов) армия в мире. В ней состоит менее ста человек, которым ничего не платят. Каждому члену предоставляется зимняя и летняя униформа, фуражки, сапоги и военная форма. Я ни от кого не получал денег на Общество, его спонсируют только мои авторские гонорары, поэтому я ограничил численность Общества сотней членов.

Чтобы стать членом Общества, необходимо пройти месячные военные учения в качестве рядового Сил самообороны, а затем сдать экзамен. В следующем году наступает новый период тренировки в армии.

Я должен соблюдать баланс между активностью в Обществе щита и качеством моей литературной работы. Если этот баланс нарушится, то Общество щита превратится в развлечение художника, или я в итоге стану политиком. Как художник, я не чувствовал бы ответственности, даже если бы мир расплавился словно мороженое, но я полностью отвечаю за Общество щита.

Меня тошнит от лицемерия послевоенной Японии. Нет другой страны в мире, где пацифизм стал бы настолько синонимичен лицемерию. В этой стране жизнь пацифиста, который отвергает насилие и повторяет позицию левых партий, — самая безопасная и уважаемая. И этот «салонный социализм» влиятельной интеллектуальной элиты распространяется как зараза. Я считаю, что интеллектуалы должны критиковать конформизм и жить более рискованной жизнью.

Кто-то возразит: «Но почему Вы, интеллектуал, не занимаетесь только словами?» Как человек слов, я знаю, что в Японии все слова потеряли свой смысл и стали лживыми и незначительными, как пластик, имитирующий мрамор. Ложь проникла в каждое слово. Литература — это мир, свободный от борьбы и ответственности. Если слова действия испортились, то нужно возродить японские традиции воинов и самураев, которые бы действовали бесшумно, без помощи слов и возможной путаницы. Я давно соглашаюсь с самураями, что оправдывать себя — низко.

Экономическое процветание превратило японцев в торговцев, и самурайский дух полностью исчез. Сейчас считается старомодным рисковать жизнью ради защиты идеала. Только когда студенты встретили интеллектуалов жестокостью, те поняли (слишком поздно), что для защиты идеалов нужно рисковать жизнью.

Я считаю, что молодые парни должны распределять время между тренажерным залом и агорой. Защищать мнение мнением — это противоречие: я считаю, что идею нужно защищать своим телом и боевыми искусствами.

Я понял военную стратегию «непрямого вторжения». Снаружи это выглядит скрытной идеологической борьбой, которую направляет иностранное государство, но на деле это является битвой между теми, кто уничтожает национальное самосознание, и теми, кто защищает его.

С XIX века в Японии исчезли народные ополчения до такой степени, что во время Мировой войны добровольцев начали принимать только за два месяца до поражения.

Весной 1968 года я начал тренироваться с 20 студентами на склоне Фудзиямы. Солдаты отнеслись к нам с недоверием. Они считали, что эти юноши, кого послевоенное образование научило избегать физических нагрузок и дисциплины, не смогут преодолеть месяц суровой военной жизни. Но, к их удивлению, эти юноши прошли все испытания. Осенью я назвал нашу группу Обществом щита.

В Японии, за исключением Сил самообороны, никто не прошёл даже месяца военной подготовки, кроме Общества щита. Таким образом, несмотря на малую численность, военная значимость нашей группы относительно велика.

Созданием этой группы я хотел возродить воинский дух, восстановить благородную традицию самураев, которая умирает в современной Японии.

Я хочу пересказать ситуацию, которая, по-моему, отражает характер нашего Общества. Летом я гостил в казармах Фудзиямы с 30 студентами. В первый день мы занимались военной подготовкой. Когда мы вернулись в казармы, помылись и пообедали, некоторые студенты собрались в моей комнате. Сиреневые молнии сверкали над равниной, вдалеке слышался гром, а рядом с нами стрекотали сверчки. После разговора о трудностях в управлении взводом, студент из Киото достал из чехла поперечную флейту. Это был древний инструмент гагаку, придворной музыки; сегодня мало кто умеет играть на нём. Студент признался, что он учится играть уже год, и что он часто играл, когда первым прибывал на место встречи с девушкой, в старый храм возле Киото, и она находила его по звукам флейты. Зазвучали первые ноты. Это была грустная и притягательная мелодия XI века, которая напоминала о холодном осеннем поле. Слушая её, погрузившись в звуки флейты, я почувствовал, будто послевоенной Японии никогда не существовало, и что, хоть на мгновение, в этой музыке счастливая и идеальная гармония между элегантной красотой и воинской традицией стала реальностью. Этого моя душа жаждала многие годы.

Юкио Мисима