Себастьян и Винсент Хоукманы | 2

XXI/IV/MCMXXXII

Целую вечность вспоминал как же правильно записывать года римскими цифрами... Приятно, что еще помню, но теперь боюсь, что мне нужна книга для сверки.

А книга у Басти. Не знаю, чем моего брата так увлекла история Римского государства, но он не отдает ее уже больше двух месяцев! Когда-нибудь я все же потребую мне все вернуть и буду требовать проценты за время нахождения моей ценности у него. Какое коварство, да? Надеюсь, он после этого так больше делать не будет.

Папу снова мучает лихорадка и кашель. Басти говорит, мне не стоит с ним сидеть. Он считает, что меня испугает болезненный вид отца. Только больше пугает сам Басти. Он очень многое на себя берет. Я еле уговорил его разделить обязанности по уходу за отцом поровну. Мне кажется, он пытается себя загрузить работой повсюду, лишь бы не думать о произошедшем с Луизой. Я не уверен, что это так, ведь уже прошло больше чем полгода... Но говорить об этом он все еще не хочет и меня это беспокоит.

Винни снова сегодня спорил со всеми. Сначала спорил с отцом, пока лихорадка спала. Папе все хуже с каждым днем, Винни же это не останавливало. Он требует сделать его главным над всеми — папа противится этому. Потом он поругался с Басти, потому что кто-то посмел сделать Винни замечание. Иногда, мне кажется, что если Винни встал не с той ноги утром, то ему нужно испортить настроение всем вокруг. Даже обидно, ведь и со мной он тоже поругался. А под вечер свалил опять бродить по городу.

Чем дальше идут дни, тем больше мне кажется, что отец не поправится. Эта мысль страшит меня и я пытаюсь отгонять ее. Мне кажется, Басти с Винни ощущают тоже. Иначе я не могу объяснить, почему в доме становится напряженнее и напряженнее, и каждый разговор будто поднимает бурю.

Я не хочу, чтобы с папой случилось непоправимое. Мне тяжело представить, что будет дальше...

Боже, если ты слышишь меня, пожалуйста, помоги папе выздороветь. Я готов сделать все, что будет в моих силах, лишь бы это случилось.

Сегодня мой черед быть у отца ночью. Пойду отгонять Басти и отправлять его спать. Поскорей бы еще Винни вернулся, а не как обычно утром.

Дата стерлась, невозможно прочесть слова, страница в некоторых местах заляпана чернилами.

Папа у...

...?! Разве мы мало старались, чтобы... Ведь мы же все делали, чтобы папа вы...

Часть страницы вырвана

21/6/1932

Был сегодня у отца. Басти ходил со мной. Говорил, мне там страшно одному будет.

По итогу, сам стоял как в воду опущенный перед могилой. Неужели он себя все еще корит? Басти ведь не виноват в том, что произошло. Отвлекся и отвлекся, с кем не бывает. Жаль с нами еще кое-кого не было. Винни не может дойти до отца. По крайней мере, мне так кажется. Он был здесь только в день похорон.

Тот день помню плохо. Будто в тумане каком-то весь день был. Даже Винни это заметил.

Папа, где бы ты не был... Тебя не хватает. С кем мне теперь спорить о Фридрихе III? Я еще читаю книги по истории, про которые ты говорил.

Дописано позже, заметно по другим чернилам

Винни с Басти снова поругались.

Винни только что заходил и просил поддержки. Он снова предлагал отдать всю власть ему.

"Ты занимайся своей историей, Басти пускай валит в свои «переодевашки» играться, а я продолжу дело".

Пришлось его расстроить. Это дело отца и он требовал, чтобы мы вели его вместе. Как в детстве скрывались от него втроем в шалостях. Я не хочу, чтобы Винсент тащил все на себе.

В чем-то мне жаль, что Басти больше не желает заняться актерством. Он тут как-то читал “Фауста" вслух и, клянусь, однажды, нашелся бы режиссер, который смог бы оценить его Мефистофеля!

Снова сменили чернила

А что если, я возьму все в свои руки? Уговорю Басти попытаться стать актёром, а Винни продолжить заниматься теми странными боями? Он счастлив, когда возвращается с...как он называл это правильно?...ринга? Кажется, ринга... Уточню у Винни еще раз с утра. Они так много работали при отце, что мне стыдно становится. Будто лежебокой был все это время.

Пусть лучше будут счастливы, каждый в своем деле. Тогда и ссориться не будут, верно?

Запись без даты, написано тяжелым почерком, будто на эмоциях.

Я нашел это случайно. Ты всегда прятал дневник под подушкой? Кто вообще додумается прятать такие вещи здесь?? А что если найдет кто-то посторонний?!

Я не знаю даже зачем это пишу. Тебя нет, и мне невыносимо от этой мысли. Не было ни дня, когда я не сожалел о произошедшем, Джей, я клянусь тебе! Я...

Дальше, бумагу заляпали кляксами.

Прости меня. Я не могу даже зайти к тебе. Боже, кто бы знал, как я хочу, чтобы ты был жив!

Прости меня. Прости меня. Прости...

Дальше страница залита чернилами и прочитать остальное невозможно.

26/11

Написано тяжелым почерком, с периодически появляющимися кляксами, как пишут на эмоциях.

Ты снился мне сегодня.

Помнишь, мы как-то ходили по городу и ты завел нас в книжный магазин, где потом чуть не скупил половину всех представленных книг? В моем сне мы были там. Ты тогда рассказывал о разных авторах, а я, честно говоря, мало тебя слушал... Мне стыдно за это.

Но во сне все было иначе. Ты почему-то потом резко повернулся ко мне и вручил какую-то книгу. Сказал, что это важно. Ты никогда не говорил таким пугающим голосом. Я даже не понял, что ты говорил.

Этот сон сводит меня с ума весь день.

Я жалею о том, что случилось. Джей, прости меня. Прости. Ты не заслуживал этого...

27/2

Сегодня твой день рождения. Он ушел на твою могилу.

Прости, я хотел пойти, но... Мне страшно, Джей. Я не понимаю почему. Мне кажется, будто я дойду до тебя и меня неожиданно ударит молнией.

Как-то, я хотел подарить тебе ту книгу, о которой ты говорил с отцом. Про Отто фон Бисмарка. Только сегодня заметил, что она есть в твоей библиотеке... Похоже, меня опередили.

Я не знаю почему продолжаю сюда писать. Мне кажется, я так мало говорил с тобой, когда ты был жив…

Мне не хватает тебя, братишка.

Почему я был таким дураком, пока ты был жив?