Провинциальный город в творчестве Виктора Астафьева

На примере города Енисейска

Виктор Петрович Астафьев в своих произведениях не часто радовал читателя детальным описанием города, а порой, и не произносил его названия. Возможно, что данное утверждение покажется странным, ведь уже в первом, так называемом «чусовском периоде», он, как житель города, не мог не тяготеть к урбанистической литературе. Интересная особенность на данном этапе творчества писателя выражается в том, что он представляет читателю описание либо города безымянного, и примером здесь может служить один из ранних рассказов «Кровь человеческая» (1959), либо город с вымышленным названием. В последнем случае Астафьев к этому приёму прибегал неоднократно. Здесь показательны вымышленные названия городов в романе «Тают снега» (1958), где перед читателем в противоположность трудовой идиллии деревни появляется некий город Лысогорск, а в известной повести «Кража» (1966) фигурирует городок Краесветск. Правда, здесь мы должны оговориться: у «Краесветска» существует реальный прототип – город Игарка. Не менее выразителен и вымышленный город Вейск в «Печальном детективе» (1985). Вымышленные топонимы у писателя были связаны не только с городами, но и с сельской местностью, хотя именно вымышленные города роднят его творчество с традициями русской, да и в целом мировой литературы, начиная с XIX в., когда, по словам И.Г. Щербовских и Н.М. Рустамовой: «…город, будучи поначалу просто фоном, на котором разворачиваются события, вырастает до уровня самостоятельного героя произведения, а нередко – обретает значение символа»[1].

Однако нас интересуют вовсе не вымышленные города, а настоящие. И такие в произведениях Виктора Петровича также имеют место быть. В том числе, провинциальные. С разворотом писательской мысли Астафьева в сторону Сибири, что произошло ещё в годы «чусовского» и «пермского» периодов его творчества, он всё чаще воссоздаёт в своих книгах образы небольших сибирских городов. Помимо Игарки писателем в нескольких произведениях отмечен не менее провинциальный Енисейск. В письме к А. Н. Макарову от 30 июля 1967 г. писатель делится замыслами относительно будущей повести «Пастух и пастушка»: «Да и в Енисейске побывал, ибо уцелил я сделать героя из «Пастуха и пастушки» родом из этого замершего городка, когда-то шумного, богатого и расположенного неподалёку от Казачинского порога, среди величественной, яростной природы. Думаю, что именно в таком месте должен был вырасти мой герой — застенчиво-скромный, но бесстрашный, яростный в иную минуту и робкий в проявлении чувств, но до последней жилки отдающийся ему и товариществу»[2].

Вообще, тема небольших городков, система их образов в отечественной литературе до Астафьева была успешно разработана А.П. Чеховым, Н.В. Гоголем, М. Е. Салтыковым-Щедриным. У Астафьева же здесь наблюдается некая преемственность именно с Гоголем, особенно в плане того, как городок наделяется узнаваемыми чертами провинциальности. Н.А. Белова очень точно подметила, что у Гоголя: «Семиотика провинциального города наделяется следующими чертами: отсутствием движения времени, которое будто остановилось, дикостью нравов и анекдотичностью событий, сознанием ущербности, уязвимости уездной жизни»[3]. У Астафьева «город, в котором остановилась жизнь», в повести «Пастух и пастушка» (1967) служит для иллюстрации воспоминаний главного героя Бориса Костяева. Город Енисейск здесь – это существование чего – то доброго, не тронутого разложением страшной повседневности войны, и в то же время, Енисейск – это нечто, остановившееся во времени, и потерявшее в развитии: «Улицы, переулки в нашем деревянном городке зарастают всякой разной топтун-травой. Набережная есть. Бурьян меж бревен растет, птички в щелях гнезда вьют. Весной на угреве медуница цветет, летом — сорочья лапка и богородская травка и березы растут старые-старые. А церквей!..»[4]. Примечательно, что астафьевская характеристика Енисейска для эпохи 1940-х гг. удивительным образом перекликается с тем, каким увидел его на излёте «золотой лихорадки» 1880-х гг. журналист А. А. Уманьский (Дробыш – Дробышевский): «Когда прибываешь в город в первый раз, особенно, если прежде приходилось жить в европейских городах, Енисейск производит впечатление большой деревни»[5].

При этом не стоит ожидать от автора благополучного города – призрака. У Астафьева это вполне реальный город со своей трудной и переменчивой историей: «Золотишники-чалдоны ушлые были: пограбят, пограбят, потом каждый на свои средствия — храм! И все грехи искуплены! Простодушные все-таки люди! Ну а теперь в церквах гаражи, пекарни, мастерские»[6]. Нет, Енисейск для автора не свят, не смотря на всё обилие своих церквей, ведь «город возник вместе с потребительским обществом, когда человек перестал довольствоваться необходимым и стал приобретать излишнее»[7]. Конечно, не стоит забывать, что любой город в произведении выполняет функцию места действия. Енисейск в «Пастухе и пастушке» - это действие прошедшего времени, которое важно для прорисовки личности главного героя. В этом плане прозаику особенно удаётся самое узнаваемое место в старом Енисейске – набережная: «Под завалившимся срубом набережной скапливался туман, конопатил щели меж бревен, заячьими шапками надевался на купола церквей, на прибрежные будки и бани, на рекламные тумбы, на кусты. От реки шёл запах прелой коры, днем туманы пахли убитым лесом. Коренная вода подбиралась к дамбе, вымывала из - под срубов землю, отрывала гнилые сутунки»[8]. Кроме того, Астафьев точно подмечает одну из любимых забав енисейсейцев, известную ещё с дореволюционных времён - встречать пароходы: «— Пареваны и девки любят у нас встречать пароходы. Каждый пассажирский. Парят себя ветками — комары и мошки заедают, — улыбаясь, заговорил Борис, и Люся догадалась, что перед ним прошли какие-то лишь ему известные картины, и он продолжал их видеть отдаленно от неё»[9]. Вновь обратимся к воспоминаниям свидетеля енисейской жизни 1880-х гг. Уманьскому: «Публика енисейская с торжеством встречает и провожает каждый пароход, особенно красноярский. Ко времени появления парохода она толпами стекается на набережную, и терпеливо выжидает, пока на отдалённой глади не покажется дымок парохода»[10].

Чтобы подчеркнуть близость к прошлому Енисейска автор в процессе повествования выводит образы родителей главного героя, и, особенно фокусируясь на биографии матери, говорит: «Школа наша в бывшей гимназии. Мама училась в ней ещё как в гимназии»[11]. Эстетика провинциального города здесь важна не только для механики повествования о родителях лейтенанта Бориса Костяева, но и для того, чтобы у читателя возникло это противопоставление жизни военной и жизни мирной. Цветопись мирной жизни удачно передана Виктором Петровичем через ветшающие улицы провинциального сибирского городка.

Но Енисейск в произведениях писателя не только чертог доброго захолустья. В книге «Царь – рыба» Астафьев кратко вновь возвращается к Енисейску в рассказах «Дамка» и «Капля». В первом рассказе демонстрируется не сам город, а его аэропорт, как дань индустриальной эпохе: «В аэропорту старого годами, обликом и нравами городка Енисейска, снаружи уютного, но с тем казённым запахом внутри, который свойствен всем мрачным вокзалам глубинки, в особенности северным, гнилозубый мужичонка с серыми, войлочными бакенбардами и младенчески цветущими глазами на испитом лице потешал публику, рассказывая, как и за что его только что судили, припаяв год принудиловки»[12]. Разумеется, писатель бывал в городе, поэтому его наблюдательность позволила точно передать особенности енисейского аэропорта: «Взлетные полосы располагались в низине, вокруг аэродрома простирались болота и кустарники»[13]. Действительно, местность, в начале 1930-х выбранная под строительство городского аэропорта, была выбрана за городом, в относительно болотистой местности. Енисейск здесь явлен эпизодом, но как штрих полезен для раскрытия полноты характера героя рассказа – плутоватого и непутёвого браконьера по кличке «Дамка».

Во втором рассказе – «Капля» сибирский городок также помогает обозначению одной из сторон жизни одного из главных персонажей всей книги – охотника Акима: «Аким — закадычный друг братана — уехал в Енисейск вербоваться в лесопожарники и, как я догадался, решил «разменять» подъемные, потому что не любил таскать за собою какие-либо ценности»[14]. Енисейск здесь снова показан лишь штрихом, но как некий очаг цивилизации в таёжном захолустье, в котором есть место и для заработка, и для кутежа, он необходим. И в этом тоже своя сила преемственности от лучших образцов классической литературы – делать город важным актором в виду того, что: «…образ города остаётся отличным способом для достоверного представления действительности, современной писателю»[15].

[1] Рустамова Н.М. Щербоковских И.Г. Образ города в русской литературе начала ХХ в. // Sciences of Europe. 2024 г. С. 36. [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru [2] Астафьев В.П. «Нет мне ответа…». Эпистолярный дневник 1952 – 2001 гг. Иркутск. 2009 г. С. 119. [3] Белова Н.А. Концепт «Город» в современном литературоведении. // Вестник Югорского государственного университета. С. 90. [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru [4] Астафьев В.П «Пастух и пастушка». Собрание сочинений в 15 т. Т. 3. Красноярск. ПИК «Офсет». 1998 г. С.94. [5] Уманьский (Дробыш – Дробышевский) А.А. Очерки золотопромышленности в Енисейской тайге. Санкт – Петербург. 1888 г. С. 8. [6] Астафьев В.П «Пастух и пастушка». Собрание сочинений в 15 т. Т. 3. Красноярск. ПИК «Офсет». 1998 г. С.94. [7] Набилкина Л.Н. Образ города в мировой литературе. // Культурология. С. 219. [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru [8] Астафьев В.П «Пастух и пастушка». Собрание сочинений в 15 т. Т. 3. Красноярск. ПИК «Офсет». 1998 г. С.94 – 95. [9] Там же. С. 95. [10] Уманьский (Дробыш – Дробышевский) А.А. Очерки золотопромышленности в Енисейской тайге. Санкт – Петербург. 1888 г. С. 33. [11] Астафьев В.П «Пастух и пастушка». Собрание сочинений в 15 т. Т. 3. Красноярск. ПИК «Офсет». 1998 г. С.94 – 94. [12] Астафьев В.П «Дамка». Собрание сочинений в 15 т. Т. 6. Красноярск. ПИК «Офсет». 1998 г. С.110. [13] Там же. С.112. [14] Астафьев В.П «Капля». Собрание сочинений в 15 т. Т. 6. Красноярск. ПИК «Офсет». 1998 г. С.41. [15] Малыгина Ю.В. Образ города в языке русской классической литературы. // Челябинский гуманитарий. 2016 г. С. 32. [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru