[ARTICLE] Интервью Намджуна для декабрьского номера журнала 032с

Интервьюер: Фиона Бэй

При встрече с РМ'ом — рэпером, автором песен, продюсером и исполнителем K-поп, я почувствовала сосредоточенность и пунктуальность в его характере. В настоящий момент он завершает работу над своим новым сольным альбомом после «INDIGO» (2022), перед тем как отправиться на 18-месячную военную службу. РМ начал читать рэп в андеграундных клубах Сеула в 15 лет, изначально мечтая стать поэтом. В то время в зале находилось всего 20 человек, а теперь группа BTS, которую он возглавляет, является самой успешной K-поп группой не только в Корее, но и во всем мире.

В статье Forbes отмечено, что BTS (акроним, изначально означавший Bangtan Sonyeondan — «Пуленепробиваемые мальчики-скауты» на английском, но измененный на Beyond the Scene) — единственная группа в истории Billboard Global 200, которая занимала первое место с синглом каждый год с момента создания чарта. The New York Times описывал группу, образованную семью участниками в 2010 году и в настоящее время находящуюся в своей второй главе, как «juggernaut».

// Слово «juggernaut» в основном используется для обозначения огромного и непрекращающегося движения или развития, которое трудно остановить. В переносном смысле оно часто описывает мощный, неудержимый процесс или организацию, которая доминирует в своей области. Например, в контексте группы BTS, упомянутой в тексте, термин «juggernaut» подчеркивает их огромную популярность и влияние, которые трудно остановить или игнорировать.

По дороге на интервью в жаркий августовский день я случайно встретила несколько взволнованных молодых поклонниц, быстро выходящих из автобуса, чтобы сфотографироваться рядом с вывеской HYBE перед штаб-квартирой этой многонациональной развлекательной компании.

Прежде известная как Big Hit Entertainment, компания HYBE открыла двери своего 26-и этажного здания в 2021 году. Стеклянное изваяние построено по принципу «город в городе». Помимо 9 офисных этажей, для сотрудников есть фитнес-зал, кофейня и полноценная столовая, а также кабинеты медпомощи и многое другое. На других 6 этажах расположились музыкальные студии, танцевальные залы для артистов и помещения для создания контента. В HYBE также есть музей наград BTS, который расположен в пентхаусе на одном из верхних этажей. А ещё здание хорошо охраняется.

Меня провожают до самой простой переговорной вместо стильной музыкальной студии, о которой я была наслышана, и представляют РМ’а. На нём летняя коричневая рубашка с веселым узором, а на голове аккуратный ёжик. РМ выглядит спокойным и дружелюбным, но атмосфера в переговорной искрит из-за чувства срочности, что он излучает.

Фиона Бэй: Ваш сольный альбом «INDIGO» посвящен поиску идентичности. Как вы изменились за ... восемь месяцев после его выпуска?

РМ: Столько всего происходило, как в личном, так и в профессиональном плане. Я столько раз был сломлен, после чего собирался обратно, снова и снова. Я осознал, что человека, которым я себя считаю, на самом деле не существует.

ФБ: Как бы вы описали самого себя?

РМ: Это интересный вопрос. Я далек от нарциссизма и всегда двигался под влиянием своей собственной неуверенности. Я человек, в котором смешаны грязь, сквернословие, любовь, доброта и забота настолько, что мне кажется, я бы сошел с ума, если бы не выражал это откровенно перед миром. И я тот, кто стремится к переменам — будь то в себе, вокруг меня, в индустрии или в мире. Мне кажется, я рожден для того, чтобы изменить что-то, и я думаю, что сделал это однажды с BTS.

ФБ: Звучит так, будто вы поняли в чем ваше призвание.

РМ: Некоторые люди и по сей день задаются вопросом, почему я вообще занимаюсь этим, но правда в том, что, если у вас нет короны, вам и не понять насколько она бывает ярмом. Статус, который я имею сегодня, — это не то, о чем бы я мог даже догадаться желать, но я стараюсь оставаться позитивным и использовать своё влияние во благо. Думаю, моё предназначение в том, чтобы творить своё искусство и превратить собственную индивидуальность в универсальность. Это такое незабываемое чувство, когда ты видишь, как люди смеются и плачут благодаря тому, что артист смог сделать из своей личной истории нечто универсальное и и вызывающее эмпатию. Однажды я побывал на концерте Ким Юны, лидера группы Jaurim, я услышал, как одна из фанаток кричала в слезах: «Я не покончила с собой благодаря тебе!» Я и сам часто слышу о том, как людям помогла моя музыка, но услышать подобные откровения вот настолько рядом с собой и со стороны было невероятно волнующим опытом. Я понял, что музыка действительно может изменять мир и спасать людей. Именно это я и хочу продолжать делать. Без призвания мне было бы трудно быть частью BTS, я бы просто слёг замертво.

ФБ: Как вы справляетесь со своим статусом суперзвезды?

РМ: Я освоил метакогницию в довольно юном возрасте, поэтому на сегодняшний день я научился балансировать между стрессом от постоянного пребывания на виду и преимуществами суперпопулярности. Недавно я увидел четыре привычки счастливых людей в Instagram. Ненавижу такие советы по самопомощи, но потом осознал, что и сам следовал всем этим четырём пунктам. Видимо, я и правда счастлив. Ещё я стараюсь не держать эмоции в себе и выплескивать их такими, какие они есть. Должен отметить, что с каждым разом у меня получается делать это всё лучше, но самая трудная часть — это атмосфера в индустрии K-поп. Грустно признать, но некоторые люди действительно слишком озабочены не своей жизнью и видят лишь то, что хотят видеть. Но я занимаюсь этим уже 10-11 лет, так что, думаю, для тех, у кого есть определенное влияние, подобно моему, идти по пути честности — это самое верное решение. Сейчас наступило время, когда ценится именно честность.

ФБ: Как вы раскрываете себя как артист?

РМ: Очевидно, что наилучший способ для этого — альбомы или контент. Я также стараюсь больше делиться своей жизнью в Instagram. Так я показываю не только свой быт, но и уязвимость. Некоторые критикуют меня за это, говоря, что «для айдола делать подобное — перебор», но для меня это способ говорить «я люблю тебя» своим подписчикам и миру в целом. Как долго я ещё буду держать рот на замке и говорить только о хорошем в интервью? А что делать, если задача СМИ и самой индустрии как будто бы состоит в том, чтобы продолжать давить мне на щеки? Конечно, рот лопнул. Я это не к тому, что последние десять лет я жил во лжи и пестрил «удобными» ответами, нет же, наоборот — я жил настолько насыщенно, что мне банально было некогда думать о чем-то другом, кроме того, что нужно делать дальше, не то что рефлексировать и откровенничать.

ФБ: Мне кажется, что, вырвавшись из традиционно угнетающих социальных ограничений в Корее, многие артисты приобрели смелую и отважную позицию, которая находит отклик у молодых людей в других странах, желающих бросить вызов старым порядкам.

РМ: Некоторые артисты могут чувствовать себя именно так, но я не думаю, что это на все 100% относится ко мне. Я никогда не подходил к своей деятельности как «О, мне нравится проповедовать свободу и любовь через хип-хоп, потому что моя жизнь так тяжела.. Ну всё, точно надо рассказать об этом миру» или «О да, хип-хоп! Дух сопротивления! Йааа!». Мне просто понравился жанр, я и по сей день нахожу его увлекательным.

ФБ: Я хотела бы поговорить с вами о подъёме современной корейской культуры, поскольку вы находитесь в самом её апогее. Побеседовав с искусствоведами для моей книги «Make Break Remix: The Rise of K-Style (2022)», я пришла к убеждению, что именно смелый подход, с которым молодое поколение корейцев подошло к созданию нового через переработку уже существующего, сделал корейскую культуру влиятельной во всём мире. Как Вы думаете, способствовали ли такому успеху какие-либо определённые корейские черты характера или подход?

РМ: Вероятно, единственная часть корейской культуры, в которой я действительно разбираюсь, — это музыка. Я не могу отвечать за другие её направления. Думаю, что в отношении Кореи существует множество предубеждений, таких как, например, идея о том, что мы чересчур трудолюбивы. Но нельзя судить о других через призму собственной культуры. Мир стал бы лучше, если бы мы трезвым взглядом смотрели на отдельного человека, страну и культуру в целом.

ФБ: Люди всё хотят отыскать какую-то определённую черту корейского характера, которая вызывает столь бурные восхищение и интерес. Как вы считаете, есть ли такая черта?

РМ: Я нахожусь в самом эпицентре этого шторма под названием «Успех К-поп и корейской культуры» и, быть может, успел дать интервью на эту тему больше, чем кто-либо другой. Самый близкий моему сердцу ответ звучит так: «Я не знаю, так что, по всей видимости, не знает никто». Если бы я сказал, что знаю ответ на этот вопрос, это всё равно, что объяснить, почему я люблю человека в какой-то конкретный момент. Я настолько кореец, что если кто-то со стороны спросит меня, что значит быть корейцем, я не найду, что сказать. Разумеется, в нас есть нечто самобытное, это нельзя отрицать. Но этого не постичь по-настоящему, если вы не родились и не выросли здесь. Когда вы пытаетесь определить, что являет собой «корейскость», вы заходите на уровень метафизики.

Но если и существует некая корейская черта, то Сеул — это то самое место, где можно получить ключ к разгадке. Здесь вещи, понятия — всё распадается и собирается заново, а жизнь буквально кипит. Корейцы очень быстро усваивают что-либо и переосмысляют это по-своему. Мне нравится говорить, что Сеул — это город динамики. Как отметили некоторые художники в вашей книге, Сеул может не давать продыху. Я сам порой чувствую, что Сеул слишком наседает и будто поглощает меня. Некоторые стремятся убежать отсюда. Но вы многого добьётесь, если выдержите то, что пробудит в вас этот динамичный город.

ФБ: Как повлияло на Вас детство в Корее?

РМ: Я вырос в новом городе под названием Ильсан, что рядом с Сеулом. Проведя много времени за границей, я понял, что мои корни — это то, что поддерживает меня. Детство сильно влияет на каждого человека — вы либо строите на его каркасе всю свою взрослую жизнь, либо полностью меняете её. У меня было довольно счастливое детство. Меня любили, и многие мои лучшие друзья — это люди, которых я встретил тогда. Привязанность, ностальгия и тоска по Корее, которые я испытываю, важны для меня. Кей-поп чрезвычайно напряжённый и динамичный, потому что это сочетание корейского и поп-музыки. Люди реагируют на этот квантовый ускоритель, на эту энергию, на этот синтез. Я как лосось, что снова и снова возвращается в течение. Это мой личный способ жить в мире Кей-поп и не сходить с ума.

ФБ: Что вы думаете о префиксе «K-»? Лично мне кажется, что корейское правительство и отечественная пресса довольно одержимы этим статусом, потому что они гордятся тем, чего достигла наша маленькая страна, зажатая между Японией и Китаем.

РМ: Он также пришёл извне. Чтобы понять незнакомое, людям важно дать этому название, заключить в определённые рамки. Это человеческий инстинкт. Люди хотят думать, что в этой стране, где процветает К-поп и другие культуры, есть нечто особенное. Но я не против этого ярлыка. Я лишь благодарен им за то, что они пытаются назвать что-то корейским. Понятно, что многим творцам неуютно, когда их ставят в определённые рамки. Сегодня каждый творец показывает свою индивидуальность, и это во многом возможно благодаря этому статусу.

ФБ: К-поп вбирает в себя самые разные жанры. Как вы считаете, у него выработалось собственное звучание?

РМ: Да, разумеется. Он приобрёл довольно узнаваемое звучание, и многие страны пытаются его скопировать. Я пришёл в BTS не потому, что хотел заниматься К-поп. Изначально BTS были скорее хип-хоп группой, как Run-DMC или Beastie Boys, но мы каким-то образом добились того, что имеем сейчас. Я хочу, чтобы люди смотрели на жанр шире. Начнём с того, что это в основном танцевальная музыка. Но К-поп — это не просто музыка, это хореография, клипы и сопутствующий контент. Это огромный набор разных форматов. Я видел, как многие люди, недолюбливающие К-поп, в конечном итоге превращались в фанатов после того, как вникали в его суть. Так что мне хочется донести людям: «Не отвергайте К-поп, пока не распробуете его!»

ФБ: Что насчёт влияния субкультуры лично на вас? Работая над своей книгой, я обнаружила, что субкультурные движения тесно связаны с К-поп и трендовой К-модой.

РМ: Я всегда окружён субкультурой, и я её преданный фанат. Поскольку в жанре меня считают музыкантом с утончённым вкусом, меня привлекают по-настоящему аутентичные и взрывные вещи.

А как Вы относитесь к моде в целом? Бренд Bottega Veneta оценил Ваше влияние на культуру и сделал Вас своим единственным глобальным амбассадором.

Я не был особо заинтересован в том, чтобы стать абмассадором люксовых брендов. Но креативный директор Bottega Матье Блази объяснил, что выбрал меня, потому что ему понравился мой образ жизни и искусство, которое я выкладываю в Instagram. Он сказал: «Давай просто будем дружить и обсуждать всё это». Это предложение показалось интересным, поэтому я согласился.

Мода завораживает меня, как ничто другое. Я был одержим модой, когда начинал заниматься музыкой, и она мне нравится до сих пор. Было время, когда я одевался в стритвир, одежду в готическом стиле, брендовые вещи от Rick Owens и Damir Doma. Я чувствовал себя таким крутым, когда одевался в тотал блэк. Затем мне захотелось больше цвета, и я сменил стиль, такой же переход случился и в случае с моими альбомами «Mono» (2018) и «Indigo» (2022). Из-за специфики моей работы я постоянно на виду. Есть даже такой термин, как «аэропортная мода». От меня ждут, что я каждый раз буду в чем-то новеньком. А мне хотелось чего-то такого, что будет вне времени, вещи, которые вышли в 2015 году, но и в 2023 будут по-прежнему актуальны. Я искал что-то классическое и удобное, то, что не выйдет из моды, и остановился на стиле American Casual. Это было почти шесть лет назад. Теперь мне хочется попробовать носить слегка китчевые вещи, необычные и немного странноватые. Мода — это примерно то же самое, что твой статус в приложение Kakaotalk (корейский эквивалент WhatsApp). Это самый «스근 ( [сыгын], тонкий, непринужденный и мягкий)» способ выразить свои эмоции и самоощущение в настоящий момент. Это один из самых пассивных и одновременно самых активных способов самовыражения.

Вы бы хотели создать свой собственный модный бренд?

Вообще мода меня уже не так сильно вдохновляет, с тех пор как я открыл для себя искусство.

Прошлогодний приезд Frieze (прим. Frieze — крупнейшая международная ярмарка современного искусства, важное событие для коллекционеров-профессионалов и художников) в Сеул повысил статус Кореи, доказав, что не только K-pop и дорамы, но и корейское искусство привлекает внимание всего мира. И Ваш визит на ярмарку вызвал больше ажиотажа, чем любые сообщения прессы. Я знаю, что Вы начали коллекционировать произведения искусства в 2018 году, но я была поражена, когда Таддеус Ропак (прим.: известный австрийский галерист, специализирующийся на международном современном искусстве) рассказал мне, сколь велико влияние, которое Вы оказываете на молодых коллекционеров. Он сказал, что такие молодые корейские коллекционеры, как Вы, зажигают в людях страсть к различным художникам и периодам и способствуют распространению знаний о них. Он также признался, что не видел ничего подобного в других странах. Почему Вы коллекционируете искусство?

Когда мы ездили с концертами по всему миру, я обзавелся привычкой посещать музеи и рассматривать картины, которые видел на страницах школьных учебников, это стало моим хобби. Но я осознал, что знаю Моне и Ван Гога, но ничего не знаю о корейских художниках. Сейчас я очень полюбил корейское искусство эпохи модернизма и современное искусство. Художники того времени находили в себе силы выдавливать краску на палитру после того, как пережили японскую оккупацию и Корейскую войну. Меня успокаивает осознание, что трудности и проблемы, с которым я сталкиваюсь, — ничто по сравнению с тем, через что прошли они. Для них это был вопрос жизни и смерти.

Однако некоторые представления, которые есть у людей обо мне, ошибочны. Например, мне не нравятся абсолютно все представители тансэкхва (направление монохромной абстрактной живописи, которое возникло в Корее в 1950-х годах как попытка переосмыслить влияние западного модернизма на корейскую художественную культуру). Юн Хёнгын — единственный, кем я восхищаюсь. Я не думаю, что их всех можно связать и привести к общему знаменателю.

В этом смысле тансэкхва похожа на другие слова с приставкой «K» и на K-pop. Я встречался с галеристами-старожилами и с семьями покойных художников, чтобы докопаться до сути. Я уважаю тот факт, что эти художники, несмотря на различия, были отличными соратникамм, когда корейских художников, пишущих абстрактные картины или картины в западном стиле, считали смехотворными, но они также много ссорились между собой.

Я слышала от другого коллекционера, что недавно Вы начали коллекционировать античное корейское искусство. Что Вас сподвигло на это?

Мне стало любопытно, что повлияло на художников, которые мне нравятся, поэтому вполне естественно, что я обратился к древнему корейскому искусству. Самый быстрый способ узнать об античном искусстве — это заплатить за него, разглядывать и трогать его и размышлять, почему оно именно такое. А ещё я, похоже, подделку купил. По крайней мере, так мне сказали профессора и исследователи, которые разбираются в этом гораздо лучше меня. Но даже если это подделка, ничего страшного. Это цена, которую я должен был заплатить за этот жизненный урок. Теперь, когда я начал, я не могу отступить. Трогая и ощупывая вещи, которые окислились, которые когда-то пережили свои лучшие дни, я чувствую, как частичка их души просачивается в мое тело.

У знаменитых художников эпохи Чосон (1392-1897), таких как Кёмчжэ, Данвон, Чуса и Нынхокван, были разные жизни и творческие пути. Некоторые из них были придворными художниками, некоторые рисовали картины для аристократов, а некоторые бросили все и отправились в деревню рисовать, отражая своё сознание в соснах на холсте. Это очень увлекательно, и для меня это словно ключ к тому, как мне следует жить как творцу.

Что Вы можете рассказать нам о следующем проекте, над которым Вы работаете?

В целом он движется в направлении, противоположном «Indigo», но просто беззаботным и веселым его не назовёшь. Люди обычно думают, что я очень серьезный, мягкий и приятный человек, но это далеко не все. Во мне довольно много несерьёзности и дурачества. А еще я люблю смешить людей.

Источник: журнал 032с
Перевод: Roni, mochi & bone @ BangTan Today