Английский абсолютизм: мифы и реальность
Исследование истории английской монархии в раннее Новое время - несомненная исследовательская проблема. В интересах консенсуса историки права продолжают сглаживать оттенки реальности, применяя термин «абсолютный» по отношению к любому монарху, который обладал властью большей, чем считается необходимым сегодня. Проблема заключается в том, что трудно определить, что именно историки и историки права подразумевают под терминами «абсолютный» и «абсолютизм». Очевидно, что они не согласовывали своих определений.
Происхождение этих двух слов совершенно различно, и очень важно не смешивать их. Слово «абсолютный» часто употреблялось в раннее Новое время, термин «абсолютизм» был почти неизвестен до 1820-х гг. Именно он является предметом исследования в данной статье, хотя без слова «абсолютный» здесь обойтись также невозможно.
Термин «абсолютизм» неразрывно связан с четырьмя утверждениями.Во-первых, абсолютизм по сути своей деспотичен. При нем ущемляются права и привилегии подданных и попирается мнение тех учреждений, которые были призваны их защищать. Абсолютизм - враг свободы.
Во-вторых, абсолютизм автократичен. Он не обращается к консультативным механизмам, диалог при таком режиме не поощряется, а принятие решений централизовано. Государи отодвигают на второй план сословные представительства и корпоративные организации, через которые ранее осуществлялся обмен мнениями с властными группировками. Власть монополизируется монархом и теми, кому он ее делегирует.
В-третьих, абсолютизм бюрократичен. Он действует независимо от организаций, обладающих собственной властью и интересами. Используя агентов, зависящих только от короны, будь то чиновники или «новые люди», не связанные со знатью, абсолютные правители отделяют себя от общества и лишают народ возможности саботировать их повеления.
В-четвертых, абсолютизм никак не связан с английской монархией. Историки-виги решили, что именно 1689 г. ознаменовал окончательное размежевание между континентальным абсолютизмом и английской ограниченной монархией. С этого времени Англию стали считать образцом свободы и управления через процедуру одобрения.
Для начала стоило бы определить, сколько «не абсолютистских» черт нужно обнаружить, чтобы снять с исторического явления ярлык абсолютизма. Можно было бы предположить, что если историко-правовой феномен описан верно, присвоенные ярлыки не меняют его сути. Однако опыт учит иному. Марк Блок писал о неверных ярлыках, которые в конечном итоге обманывают относительно содержания. Имя значит достаточно много, если оно искажает действительность.
Термин «абсолютизм» утверждался в историографии четырьмя основными способами. Что же служило импульсом для действий монархов?Марксисты считали, что понятие «абсолютизм» полностью характеризует существовавшую социально-экономическую систему. Для них абсолютизм был механизмом, с помощью которого знатные землевладельцы угнетали крестьян.
Противоположная точка зрения представляет абсолютизм спланированным воплощением теории. Эту модернизированную, целенаправленную и разумную версию монархии изобрели юристы, философы и епископы раннего Нового времени. Но поскольку теория постоянно использовалась для оправдания желаний монарха, маловероятно, что она служила побудительным мотивом. Скорее всего монарх использовал новые идеи при решении насущных задач, а не следовал плану.
Третья распространенная концепция абсолютизма считает главным фактором его формирования необходимость преобразований в стране, подчеркивая также роль войны и милитарной революции. Эти факторы обусловили складывание государства, приспособленного к ведению войны и к выживанию в мире безжалостного соперничества. Именно для этого нужно было вводить и собирать налоги, при необходимости обходясь без содействия пассивно сопротивлявшихся сословных представительств.
Четвертая версия абсолютизма акцентирует внимание на том, что увеличение количества различных налогов поощряло экономическое развитие. Торговля и промышленность находились в жестких тисках государственного регулирования, а фискальные цели, в свою очередь, требовали создания бюрократии, не использующей тактику саботажа, к которой зачастую прибегали властные группировки.
Но ни один из перечисленных выше вариантов не предполагает абсолютизм. Такой социальный порядок достигался благодаря работе сословных представительств, гильдий и корпораций. Единственным отличием стало лишь регулирование сфер государства, где до этого всё обходилось делом случая. А попытки установить фискально-военное государство не требовали обращения к механизмам, которые традиционно связываются с абсолютизмом.
Одним из немногих суждений, которые с уверенностью можно вынести в отношении абсолютизма, является то, что в Англии его никогда не было. Миф об английской ограниченной монархии и континентальном абсолютизме укоренился очень прочно. Он берет свое начало в работах сэра Джона Фортескью, относящихся к 1460-м гг.
На протяжении XVI - начала XVII вв. англичане считали свой парламент единственным защитником прав, жизни, свободы и собственности. Правителю, который пользовался доверием своего народа, не нужно было отчуждать их собственность силой: они свободно отдавали ее на законные нужды монарха и признавали его абсолютную власть. В частично смешанной конституции королевская власть была представлена абсолютным монархом, который был не угрозой, а гарантом прав подданных.
Важные перемены в использовании англичанами слова «абсолютный» произошли во второй половине XVII в. На протяжении гражданских войн оно приобрело уничижительную окраску: абсолютная власть стала отождествляться с деспотизмом. Кроме того, это понятие загадочным образом стало страдать от отвращения англичан ко всему католическому. Из-за того, что Карл I был связан с католической религией его власть была отвергнута.
После «Славной революции» 1688 г. склонность англичан не разрушать смешанную и абсолютную составляющие в их управлении исчезает. Теперь Англия официально становится смешанной, или ограниченной монархией, а абсолютная власть получает название «деспотизм». Большинство комментаторов скромно упоминали о той области государственной власти, которая принадлежала исключительно королю - о прерогативе. Совершенное протестантами изменение смысла терминов стало катастрофическим для последующего осмысления анализируемой проблемы. Различие между властью, уважавшей права подданных, и властью, их попиравшей, исчезло навсегда.
В 1701 г. сочинение Фортескью было переиздано под симптоматичным названием: «Различие между ограниченной и абсолютной монархией». События 1688 г. стали представлять новой точкой отсчета конституционной истории Англии и ее свобод не ранее 1730-х годов, и эта версия повторяется до сих пор.
Первоначальная интерпретация, впоследствии повторенная Эдмундом Берком, отводит «Славной революции» роль простого корректирующего механизма. Политические мыслители выделяли различные составляющие смешанного правления. В Англии одни предпочитали называть таковыми короля, лордов и общины, другие - клир, лордов и общины, и лишь немногие - исполнительную, законодательную и судебную власти. Таким образом, политические реалии подгонялись под заранее подготовленную престижную модель, а не модель под факты. В конце XVIII в. критики режима это поняли. Иеремия Бентам спрашивал, не совмещаются ли в этой смеси только недостатки, а не достоинства ее компонентов, а Томасу Пэйну казалась смешной ситуация, когда три разные корпорации стараются достичь гармонии, притесняя друг друга.
Большая часть разнообразных «измов» появилась в XIX в., и многие из таких терминов были созданы в духе уничижительной иронии. Важным было приклеить удобный ярлык к тому, что ты не одобрял. Период Реставрации, наступивший после 1815 г., был временем реакции и жестких политических дискуссий. Мнения политиков резко поляризировались. На фланге «либерализма» находились приверженцы парламентской конституции и слабого клира. На другом - сторонники божественного права, наследственной монархии и союза между троном и алтарем. Абсолютная и разделенная власть, действовавшие рука об руку до этого, теперь стали означать противоположные виды управления, ибо воспаленное воображение историков права стремилось истолковать сущность государств раннего Нового времени в свете собственных азартных споров.
К 1850-м гг. абсолютизм прочно занял свое место в историографии. Вначале он служил для осмеяния тех автократических репрессий, которые происходили в действительности. В 1860-х гг. формирование абсолютизма совпало с другим явлением XIX в. - со складыванием национальных государств, обладавших большими армиями и современной бюрократией. Либералы справедливо полагали, что армия и бюрократия - столпы современного абсолютизма, а среди историков XIX в. преобладали именно либералы.
По сути в концепции абсолютизма увековечена сделанная в XIX в. попытка назвать деспотическими абсолютные монархии раннего Нового времени. При этом наличие в Англии консультативных и прерогативных механизмов да ограниченной и абсолютной стороны явления, зачастую игнорировалось. Однако XIX в. воспринимал абсолютную и ограниченную монархию только как альтернативные системы управления. Такая точка зрения стала фатальной для понимания периода, когда правительства не могли функционировать без использования обоих механизмов. Миф об абсолютизме произвольно выхватывал из контекста абсолютную сторону власти (на континенте) и ограниченную - в Англии. Тонкая политика раннего Нового времени была сведена к конфронтационным карикатурам.
В последние два десятилетия исследователи уловили суть проблемы. Она состоит в наложении современных стереотипов на прошлое, которое не было с ними знакомо или придавало им другое значение. В раннее Новое время абсолютные монархии совсем не походили на аристократии XIX в.: в них преобладал консультативный элемент, они были более конституционными и патриархальными. Пользуясь этими открытиями, в последние двадцать лет историки права попытались выявить изначальную концепцию абсолютизма, поскольку результаты исследований поколебали старую модель. В результате возникла грандиозная историографическая неразбериха. Понятие «абсолютизм» неотделимо от той политики периода, когда оно воспринималось как обозначение особой системы управления. Оно навсегда стало слишком автократическим, слишком деспотическим и слишком бюрократическим, чтобы отразить всю сложную систему сдержек и противовесов старого порядка.
Если применить иную метафору, то «абсолютистский» сценарий поздно исправлять: никакие вырезки или переписывания уже не смогут его спасти. Сохранять название «абсолютизм», изменяя большую часть его содержания - полумера, ведущая к непоправимым заблуждениям. Уже нет нужды далее продлевать ему жизнь. Потеряв своих автократов и бюрократов, свою теорию и практику, абсолютизм в его «традиционном» варианте должен просто уйти со сцены.Редакция — XI Неизвестный