Бесславная революция и конец абсолютизма в Англии

Если бы вам пришлось стоять на берегу Темзы 11 декабря 1688 года, вы бы стали свидетелями довольно необычного зрелища. Невысокий, но при этом хорошо одетый человек, выходит из кареты и направляется к берегу реки. За ним поспешает мальчик-слуга с мешком под мышкой. Подойдя к берегу, слуга открывает мешок, дабы мужчина смог достать изнутри большую металлическую тарелку. Затем он бросает её в реку и тихо ждёт несколько секунд после всплеска, прежде чем вернуться к своей карете. Это Яков II, король Англии, Шотландии и Ирландии, и он только что выбросил Большую королевскую печать в Темзу.

Конечно, у нас нет возможности узнать, как именно Яков обошёлся с Большой печатью. Эта история вполне себе может являться байкой. Но, как это часто бывает с подобными россказнями, в них излагается идея, наводящая на мысль, которую даже в многотомном издании по истории не удалось бы выразить настолько точно. Суть достаточно проста. Яков и Парламент имели фундаментально различные взгляды на то, что определяет законность власти.

Яков был достаточно наивен, чтобы верить в то, что без Большой печати правительство не сможет функционировать. Это была попытка наказать предателей, поддерживавших его голландского зятя Вильгельма Оранского. Была лишь одна законная печать, и она лежала на дне Темзы. А без одобрения Якова этого нельзя было изменить. Король не думал, что тот же Парламент, который предал его в пользу собственного зятя, мог с лёгкостью предать его снова, наложив новую печать. И это именно то, что он сделал. На самом деле Парламент даже не воспринимал это как акт предательства, поскольку к тому моменту он стал считать себя единственным источником легитимности короля. По его мнению, Яков являлся предателем, поскольку он действовал против воли английского народа, или, скорее, воли людей, которые должны были представлять волю англичан.

Парламент решил, что король отныне служит ему, но удобно забыл, что сам первоначально существовал для того, чтобы служить своему монарху. И несмотря на всё вышесказанное, англичане стали одобрять деятельность парламента. Люди больше не верили в абсолютную монархию, хоть это и не делало их сторонниками демократии.

К сожалению, Яков был недостаточно умён, чтобы осознать эти перемены, он был лишь ржавым инструментом, одним из множества острых лопат и ножей, лежащих в сарае. Также о глупости Якова говорит то, что после махинаций с Большой печатью, ему не удалось придумать подходящую маскировку для побега из Англии. Достоверно неизвестно, как именно он замаскировался, но что бы им не было предпринято, это вряд ли было что-то хитроумное, поскольку в тот же день он был схвачен кентскими рыбаками. Позднее Вильгельм Оранский сжалился, Якову разрешили «сбежать» во Францию. Возможно, Вильгельм допустил это, потому что не хотел смотреть на страдания заключённого в темницу тестя. Также возможно, что заключённый в тюрьму король принёс бы куда больше неудобств и до того нестабильной политической ситуации в Англии. Как бы то ни было, «побег» Якова – вовсе не его заслуга.

Так как же Англия докатилась до такого? Почему легитимный король был вынужден бежать под покровом ночи, словно дезертир? Чем были движимы англичане, когда встречали голландского оккупанта как спасителя нации? По какой причине современники назвали сие грязное действо «Славной революцией»?

Я попытаюсь дать ответ на эти вопросы простым тезисом. Славная революция являет собой отправную точку для законодательного господства на Западе. Да, именно господства. Законодательный орган, такой как британский парламент или любой из его многочисленных подражателей за рубежом, как правило, является гораздо более властной силой, чем король. Когда дело доходит до абсолютного господства, ничто не может побороть кучку пронырливых юристов, способных подписывать законопроекты. Даже самый жестокий монарх когда-нибудь умрёт, в то время как законодательная власть, словно опухоль, будет медленно распространяться по политическому телу. Если уделить достаточно времени, законодатели в конечном итоге будут контролировать прессу, образование, армию, казначейство, комитет по надзору и комитет по надзору для комитета по надзору.

Имея это в виду, неудивительно, что пресса была лояльна к британскому парламенту на протяжении всей истории. Славная революция приветствовалась как наблюдателями семнадцатого века, так и современными историками как сирена, призывающая к свободе. Многие самодовольные учёные уверяют вас, что эта революция привела к появлению первых признаков свободы в Британии. Но я буду утверждать прямо противоположное. Это был коварный захват власти Парламентом.

Для начала давайте рассмотрим причины, побудившие Англию предать несчастного короля Якова. Если это имеет какое-либо значение, я должен признать, что Яков II был никудышным правителем. Его не интересовала политика, он ненавидел придворную жизнь, а его чувство такта было сравнимо с пороховой бочкой. В отличие от своего брата Карла II, предыдущего короля, который не был столь набожным католиком, Яков не хотел сидеть сложа руки, позволяя английскому государственному механизму работать без него. Он хотел вращать шестерёнки. Он намеревался возвратить прежнюю терпимость к католикам. В 1680-х годах за это не желала бороться ни одна душа в Англии, кроме Якова.

Католицизм долгое время ассоциировался с тиранией. Многие английские протестанты боялись, что кровавые пики времён царствования королевы Марии снова воспрянут. Они были умелыми пропагандистами и сумели посеять этот страх среди людей, благодаря тому, что контролировали бо́льшую часть прессы. Всё, что им потребовалось – это несколько жутких цитат из «Книги мучеников» Джона Фокса, чтение которых вызывало у людей тошноту. Мудрый человек осознал бы это и проводил более осторожную религиозную политику. Яков, к сожалению, таковым не являлся.

В 1687 году Яков издал «Декларацию о религиозной терпимости», которой объявлялась свобода вероисповедания в Англии и устранялись религиозные ограничения для госслужащих. Преимущественно протестантский Парламент был в ярости. И вовсе не веротерпимость побуждала их перевернуть политическую обстановку в стране вверх тормашками, они, в конце концов, предшественники универсалистов. Разозлила их вторая часть Декларации, которая дала королю возможность снова наполнить своё правительство католиками. Возможно, это связано с тем, что католицизм представлял собой единственную силу, способную обратить вспять полномочия, которыми Парламент столь щедро награждал себя в течении прошлого столетия. В сознании большинства англичан католичество было неразрывно связано с абсолютизмом.

Год спустя Яков приказал Англиканской церкви зачитать текст Декларации в храмах, дабы напомнить прихожанам, что никто их не принуждает придерживаться англиканского обряда. Скверные последствия сего действа не стоит недооценивать. Яков не только приказал Англиканской церкви отсечь запястье от собственной руки, но и обязал её совершить это собственноручно. Англикане перестали плясать под дудку Якова. Семеро епископов, включая архиепископа Кентерберийского, выступили против короля и написали гневную петицию, призывающую его отменить свою декларацию на основании того, что она была незаконной. Яков, в свою очередь, подал на них в суд за подстрекательство и клевету. Но епископы были оправданы, а Его Величество заработал на всю страну репутацию вспыльчивого дурака.

Вторая причина грядущей революции была намного проще. У Якова было две дочери от первой жены, Мария и Анна, обе являлись протестантками. Это успокаивало Парламент, потому что понимали, что независимо от мнения о монархе, как только Мария станет королевой и посадит на трон своего мужа-протестанта из Нидерландов (ранее упомянутого Вильгельма Оранского), любой ущерб, нанесённый Яковом, можно будет полностью возместить с помощью его дочери.

Единственной проблемой было то, что вторая жена Якова забеременела. Королевская пара намеревалась воспитать ребёнка в католической традиции, но было весьма глупо с их стороны рассказывать всем об этом. Напряжение в Парламенте росло. Если бы жена Якова родила девочку, Парламент мог бы вздохнуть с облегчением, ведь согласно порядку наследования, корона всё равно перешла бы к старшей дочери, Марии. Но судьба, провидение, банальная случайность или как бы то ни было, как бы вы это ни называли, вмешалась от имени католической церкви. В июне 1688 года родился мальчик. Ребёнок был окрещён под именем Джеймс Фрэнсис Эдуард.

Парламент больше не мог этого терпеть. Мало того, что ему придётся терпеть очередного католического короля Англии, он должен был вытерпеть ещё одного католического короля по имени Яков (англ. James). Несколько знатных семей и видных членов парламента написали письма Марии и Вильгельму Оранскому, «пригласив» их приехать в Англию и очень сердечно напомнили о том, чтобы они привели с собой голландскую армию. Конечно же, это было измена.

Голландская армия высадилась на берегу в начале ноября 1688 года и захватила Эксетер. Вильгельм, который оказался гораздо умнее Якова, не спешил. Он считал, что чем медленнее его армия будет продвигаться к Лондону, тем больше трещин образуется в правительстве Якова, вплоть до полного раскола. И оказался прав, время было на его стороне.

Как оказалось, бо́льшая часть Англии тоже поддерживала Вильгельма. К декабрю почти все старшие офицеры Якова дезертировали, а младшая дочь Анна предала его. Будучи не в состоянии обеспечить надёжную защиту, он прибег к тому, чтобы выбросить Большую печать в Темзу, а затем попытался бежать, пока не был пойман рыбаками, как упоминалось ранее.

Так и закончилось это буйное веселье, но теперь вы можете спросить, какой урок реакционер может извлечь из этой истории? Урок прост, но требует особенно пристального внимания в нынешнюю демократическую эпоху. Законодательные органы без налаженной системы сдержек и противовесов всегда стремятся усилить свою власть. Чтобы доказать это, давайте подробно рассмотрим действия Парламента сразу после того, как Яков был схвачен, и Вильгельм Оранский вошёл в Лондон.

Парламент созывается без согласия короля, на что у него не было полномочий. Также в Парламенте заявили, что Яков отрёкся от престола, хотя подобных заявлений от него не поступало. Парламент просто решил лгать, потому что вопиющая ложь отвечала его собственным целям. Им было объявлено, что поскольку трон вакантен, его займут принцесса Мария и её муж Вильгельм Оранский. Затем Парламент предъявил многочисленные условия, которые Вильгельм и Мария должны были принять, прежде чем быть объявленным законными суверенами. Это стало «Биллем о правах» 1689 года.

Как и ожидалось, главный пункт этого Билля о правах заключался в том, что суверену запрещалось «освобождать от действия законов и приостанавливать законы и исполнение их без согласия парламента». Одного этого заявления было достаточно, чтобы убрать самое серьёзное ограничение парламентской власти. Короли и королевы стали аутсайдерами в английской политике, ведущим игроком теперь был Парламент. Но члены парламента, очень щедрые по отношению к себе, не остановились на этом. Билль о правах также добавил, что суверен не может содержать регулярную армию в мирное время (конечно, без согласия парламента) и что суверен не может взимать деньги (опять же, без согласия парламента). Как мы видим, Вильгельм и Мария получили трон в обмен на бо́льшую часть своих полномочий.

Кто-то может спросить, почему у Якова не было сторонников в Парламенте? Почему не было одного-двух голосов, говоривших от имени короля? Сам Яков был ответственен за столь холодное отношение к нему.

Партия тори, которая традиционно поддерживала монарха во время любого кризиса, в конечном итоге была вынуждена выбирать между слабым королём и Англиканской церковью, которой она дорожила. А всё это началось, когда Яков заставил Англиканскую церковь огласить свою «Декларацию о религиозной терпимости». Как оказалось, к ноябрю 1688 года большинство тори предпочли веру, а не короля. Это привело к тому, что виги стали доминировать в парламенте. Партия, которая очень долгое время хотела урезать королевские полномочия. Яков совершил фатальную ошибку, он пытался оторвать алтарь от престола и в процессе потерял и то и другое.

Возможно, если бы Яков попытался сделать Англиканскую церковь более похожей на римско-католическую {с дальнейшей перспективой унии}, он мог бы преуспеть в этом деле. В конце концов, между двумя церквями не так уж и много различий, чтобы нельзя было прийти к пересмотру или, по крайней мере, к новому толкованию. Но этого не произошло.

В 1689 году Парламент объявил: «Декларацию о религиозной терпимости» Якова недействительной и заменил её «Актом о веротерпимости». В этом новом документе все те же группы, чьё вероисповедание защищено в Декларации, также защищены Актом, за исключением одной – католиков. Отныне Парламент тщательно следил за тем, чтобы абсолютист больше никогда не сидел на английском троне. Закон был свергнут законодателями. Созданная протестантским парламентом причудливая система власти стала известна как «парламентская монархия».

Авторский паблик — Adeptus Historicus