Как я переехал в Италию. Лангобардское вторжение
Сложная ли это задача — построить королевство? В эпоху, о которой мы будем говорить, королевства появлялись тут и там, так что неопытный человек может предположить, что не очень. На самом деле, причиной для этого стала благостная «римская почва», а именно — правовые и административные традиции, оставшиеся после гибели Западной римской империи. Помимо богатых и цивилизованных земель с развитой административной структурой, в которую покорители, как правило, не вмешивались, был и еще один элемент — это популяция самих этих народов-покорителей. Лангобарды, готы, саксы, англы, вандалы, свевы — все они плодились и уже не помещались на исконных землях. Так все эти германцы стали проникать в Европу, а уже здесь начали активно толкаться друг с другом и переселяться на земли цивилизованных римлян. Но как варвар, надевший на себя императорскую мантию, распорядится властью? Об этом у нас уже было несколько статей, и сегодня мы разберёмся, как это делали лангобарды.
Итак, на рубеже 567-568 года лангобарды попали в сети императора Юстина II, который руками гепидов, еще одного германского племени, решил ослабить лангобардов. В конце концов точку в конфликте поставили авары — центральноазиатские кочевники, появившиеся в восточной Европе в начале десятилетия и к 567 году добравшиеся до севера современной Венгрии. Там авары помогли лангобардам победить и уничтожить гепидов, но в обмен на это услугу король Альбоин должен был увести свой народ…куда-нибудь.
Такое «куда-нибудь» уже появилось, и это была Италия. Дело в том, что около пятнадцати лет назад лангобардские «ариманы» (то есть, воины) участвовали в экспедиции Нарсеса против остготов в Италии. Тогда лангобарды столкнулись не с пресловутым «римским миром», а с самым его сердцем, в том числе, и с самим Римом. Богатства Италии и её городов так и манили кочующих германцев, и лангобарды не стали исключением.
У остготов, конечно, своё государство получилось основать, вот только вмешательство Велизария и Нарсеса положило ему весьма быстрый конец. Вопрос — что им мешало сделать то же самое с лангобардским государством? Ответ: несколько весьма существенных факторов. Во-первых, Юстин II намеревался пересмотреть политику своего предшественника, Юстиниана Великого, и префект Италии, Нарсес, получил приказ о возвращении в Константинополь и, соответственно, освобождении поста «правителя Италии». Одновременно с этим Лонгин, новый префект Италии, официально вступил в должность, но не получил полномочий верховного главнокомандующего, фактически узурпированных Нарсесом. В конце концов, Папа Римский Иоанн III смог убедить Нарсеса оставить Италию, но было уже поздно — из-за паралича высших эшелонов власти на полуострове не была восстановлена армия, и, как следствие, некому было оперативно реагировать на вторжение.
Во-вторых, именно в северо-восточной Италии, то есть, там, откуда на полуостров вторгнутся лангобарды, разразился церковный конфликт, названный «Спором о Трех главах». Церковный раскол был вызван осуждением, которому подверглись трое христианских мыслителей (Феодор Мопсуестийский, Феодорит Кирский и Ива Эдесский). Ситуация стандартная, если бы не одно но – все трое были давно мертвы, а их сочинения уже объявлялись «догматически верными». Таким образом Пятый Вселенский собор, прошедший в 553 году, задним числом подверг почитаемых деятелей христианства анафеме. В конце концов, архиепископ древней Аквилеи, Паулин I, объявил о своей автокефалии (т.е., церковной независимости) от Рима.
Это происшествие стало причиной возникновения государства, известного как Патриархат Аквилея, существовавшего вплоть начала XV века, но в контексте нашей темы интереснее всего то, что церковный раскол должен был лишь еще сильнее ослабить Италию перед лицом угрозы лангобардского вторжения. Так же на руку итальянцам не играла и чума, пронесшаяся по полуострову в 566-567 годах, и вызвавшая собой ужасный голод в 568 году.
А если учесть еще и то, что северная Италия была населена родственными лангобардам готам, то становится понятно — власть нужно брать в свои руки.
10 апреля 568 года, в день Пасхи и крещения в арианской церкви, Альбоин созвал совет старейшин и объявил о начале вторжения лангобардов в Италию — предприятию, к которому лангобарды давно готовились и которого жаждали. Исход лангобардов из Норика был сравним только с исходом остготов из Мезии около 80 лет назад — как и тогда, великий король вел свой народ на новую землю в поисках лучшей жизни. Всего лангобардов в поход вышло около 150 тысяч, из которых 30-40 были ариманами. Стоит отметить и присоединении к лангобардам достаточно многочисленных групп саксов, тюрингов и швабов.
Действительно, долго двигались лангобарды. Границ Италии они достигли лишь в мае 569 года, и, как и ожидалось, там они не встретили никакого сопротивления — 20 или 21 года лангобарды беспрепятственно перешли реку Изонцо, налетом взяли Аквилею (патриарх которой — Паулин — бежал в городок на побережье, Градо), после чего принялись грабить все современное Венето, то есть северо-восточную Италию. Самый сильный удар пришелся на региональный центр — город Чивидале-дель-Фриули, или же просто Фриули. Повсюду Альбоин сменял городские гарнизоны, полностью отдавая города под защиту самих лангобардов или готов, а так же лишая власти коренных жителей.
Направление похода так же было очевидно — Альбоин намеревался подчинить северную Италию, населенную готами, оказывающими поддержку лангобардам, а столицей северной Италии был Милан. Летом 569 года лангобарды поочередно взяли Тревизо, Виченцу, Верону, Брешию, Бергамо, а когда Одерцо выстоял и оказал сопротивление, Альбоин попросту ушел дальше, не теряя времени на долгие осады малозначительных городов. Заслышав о приближении лангобардов, архиепископ Милана Гонорий спешно собрал двор и сбежал в Геную, а 3 сентября Альбоин почти без сопротивления занял Милан, одну из древних столиц Римской империи.
Но это была лишь «витринная» победа. Война только началась, и теперь Альбоину нужно было посылать отряды вглубь полуострова. Сразу же лангобарды столкнулись со своей главной проблемой — они не могут взять укрепленные города. Более того, поскольку у лангобардов не было флота, вся прибрежная полоса оставалась в руках префекта Италии и чувствовала себя весьма защищенной. Строго говоря, префект Лонгин сознательно пожертвовал северной Италией, во многом населенной различными германцами, но зато укрепил центральноитальянские владения.
С другой стороны, у Альбоина была еще одна головная боль. Вспомним, что лангобардское общество состояло из отдельных кланов — фар — и каждая такая ячейка управлялась своим герцогом. Так вот проблема этих герцогов заключалась в том, что они были абсолютно независимы от слабой центральной власти. И дело тут не в самом Альбоине — он-то как раз был сильным правителем. Исторически так сложилось, что лангобардские герцоги больше всего ценили свою независимость от короля, поэтому осенью 569 года король лангобардов не нашел решения лучше, чем отпустить своих герцогов на все четыре стороны.
Каков результат? Ну, отдельные отряды доходили аж до Рима, правда без видимых военных успехов. Но пока часть герцогов пыталась пробиться на юг, в более богатые итальянские земли, некоторые избрали другой путь и вторглись… в государство франков. Про первые вторжение лангобардов на север история не сохранила конкретных следов, но в глаза бросается другое — король Бургундии, Меровинг Гунтарм, и его главный полководец, Энио Муммоло, смогли пресечь эти мародерские набеги, но результат намного масштабнее. Агрессия со стороны новых соседей побудила Гунтарма (который, как мы видим, контролирует добрую четверть Франкского королевства) искать союза с Византией, имевшей общие с франками цели — избавиться от варваров, незаконно прописавшихся в северной Италии.
Таким образом мы можем ясно увидеть ворох проблем, опутывающих молодое королевство, а история-злодейка лишь подливает масла в огонь.
В 572 году Альбоин одержал свою последнюю победу — летом он захватил Павию, столицу Теодориха Великого, сопротивлявшуюся с самого лета 569 года. Не забыл Альбоин и про Верону, город, к которому Теодорих испытывал особо нежные чувства — он стал «резиденцией казны» лангобардского королевства. Но 28 июня, в своих покоях, король Альбоин был убит — ночью в комнату ворвался убийца с намерением прикончить короля, но тот схватился за свой меч. Внезапно, он оказался привязан к кровати, и единственное оружие, попавшее под руку Альбоину, был украшенный табурет. Но что такое табурет против копья, правда? Храбрый король был убит.
Зачем было привязывать меч? Причина очень проста — это подстава. Сначала обратимся к легендарной стороне вопроса.
Фольклор, или, если угодно, миф, гласит, что Розамунда, супруга Альбоина (та самая дочь последнего гепидского короля), постоянно подвергалась унижениям со стороны мужа, и высшей точкой этого насилия стал случай на пиру в Вероне, когда Альбоин заставил Розамунду пить вино из кубка, сделанного из черепа её отца. Естественно такой акт неуважения возмутил сильную женщину, и она составила заговор, действующими лицами которого стали Гельмигис, любовник Розамунды, и несчастный Передео. Почему несчастный? А потому что королева обманом затащила его в постель, после чего начала шантажировать его — мол, не поможешь убить короля, расскажу про нас, и он сам тебя убьет. Так вот Передео стал оружием в руках влюбленной парочки узурпаторов. именно этот Передео и ворвался в покои Альбоина той роковой ночью после того, как Розамунда привязала меч к кровати.
А теперь поговорим об исторической стороне вопроса. Такие ситуации имеют место быть в жизни каждого человека, и Альбоин не исключение. Но любой королевский двор это место, где с вероятностью 99,99% ничего не делается просто так
Соответственно, в нашем случае имел место быть государственный заговор двух союзных «партий» — гепидов, насильно «вшитых» в состав лангобардского переселения и армии, и сторонников мира, спонсируемых из Равенны, столицы префекта Италии Лонгина.
Как на это выйти. когда мы имеем в руках лишь сырой миф? Ну, для начала стоит напомнить, что женщина в раннесредневековом мире, это очень действенный инструмент прихода к власти — женись на вдове короля, и вот ты уже король (например, очень часто этот прием встречается у вест-готов, где три мужчины стали королями благодаря одной женщине). Поэтому королева никогда не теряла политического веса при дворе, а учитывая происхождение Розамунды, она ожидаемо должна была стать центром сосредоточения для гепидов, лишенных самостоятельности. Ну а со вторыми все понятно — сторонники мира есть всегда, но не обязательно ими должно двигать именно желание мира.
Отличным подтверждением наличия заговора являлись следующие события — после смерти Альбоина была организована встреча герцогов, на которой свою кандидатуру на трон короля выставил…Гельмигис. Аргументом его избрания и последующего примирения был союз короля Австразии Сигиберта I и императора Юстина II, мол «сейчас они нас раздавят». Разумно ли это было? Вполне. Но мы помним, что лангобардские герцоги были самостоятельны, а в нынешнем положении залогом их экономического благосостояния были мародерские налеты на византийский или франкские владения. Поэтому не удивляет то, что герцоги избрали королем Клефа из клана Блеос, обвинившего Гельмигиса в свержении Альбоина.
Что произошло дальше? Гельмигис взял под руку Розамунду и бежал в Верону. Только он вошел в город, как пришли тревожные вести — король Клеф собрал армию и движется на Верону. Шаткая группа сторонников Гельмигиса тут же развалилась, и он, разграбив знаменитый дворец Теодориха, вместе с Розамундой бежал в Равенну, ко двору префекта Лонгина. Там же к нему присоединились немногочисленные сторонники и многочисленные гепиды.
Ну а на сегодня все. Неспокойно в Лангобардском королевстве, и это еще слабо сказано. Что будет дальше? Что станет с Розамундой и Гельмигисом? Сможет ли Клеф совладать со своенравными герцогами? Как поведут себя франки, император и префект Лонгин? Эти вопросы мы отложим на следующий раз.
До скорого!
Автор — Олег Тугашев
Редактор — Андрей Маров
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica