Штрих Наполеона

Некоторые наблюдатели самодовольно утверждают, что реакционное движение невозможно. Они говорят, что это подобно собиранию разрушенной паутины, или возвращению Шалтай-Болтая на стену. Если предположить, что реакционеры хотят вернуться в какое-то сверкающее прошлое, с учётом каждой мелочи, то критики правы: это не может быть сделано. К счастью, мы не нацелены на то, чтобы вернуть капот или иллюминированные рукописи; то есть никто не пытается возродить маленькие нерелевантности ушедших эпох. Реакционная цель - вернуть дух эпохи, а не её особенности. Нам нужно только извлечь то, что сработало в прошлом, и сопоставить это с настоящим. Это процесс адаптации настоящего к прошлому, а не попытка навязать прошлое будущему.

Скорее всего наиболее убедительным аргументом против критиков является то, что история предоставляет примеры успешных реакционных движений. Этот особенно хорошо выделяется, подобно звезде в одиноком, ночном небе.

Если вы хотите провести Реставрацию в изначальном смысле этого слова, а именно возвратиться к истокам — вам следует внимательно изучить жизнь Наполеона Бонапарта. Наполеон предоставляет реакционеру замысловатый план того, как свергнуть потрескавшихся и разрушающихся идолов либеральной традиции.

Наполеон может показаться странным выбором для анализа, ибо на первый взгляд он кажется либералом тем, кто плохо разбирается в истории Наполеона. Он был корсиканцем, захолустным буржуа, офицером артиллерии, мало того, у него не было ни одного аристократического мандата в своем имени. Первоначально он стал известен за то, что стрелял картечью по толпе роялистов. Многие могут закономерно спросить, как он может быть примером реакционизма в Европе.

Эта проблема может быть решена только путем четкого определения терминов. Наполеон не был реакционером в том смысле, что он хотел пересесть на трон короля-бурбона и снова развевать королевскими белыми цветами; он был вполне доволен развевающимся революционным триколором, при условии, что он был человеком, руководящим верхушкой, а не еще одним Людовиком.

Традиция ничего не значит, если она не охраняет что-то дорогое, в этом случае жемчужиной короны был сам Наполеон.

Этот момент иллюстрируется цитатой Наполеона из французского Сената: «Что такое трон? Немного позолоченного дерева, покрытого бархатом. Я государство. Здесь только я представляю людей».

Словами «Я - государство» Наполеон намеренно ссылался на Людовика XIV. Он хотел возродить чувства своих соотечественников к твердому лидеру, который в их эпоху стал легендой. Вся пышность и блеск монархии ничего не значит, если монарх - тупица, а его маршалы и министры - смутные развратники. Государство хорошо настолько, насколько хороши его правители.

Все это приводит к выводу, что Наполеон верил в естественную иерархию, в ту разновидность иерархий, в которой самые способные люди поднимаются на вершину, а шлаки выбрасываются. Бонапарт понял, что Франции не нужна либеральная революция, чтобы исправить свои проблемы; просто наверху требовалась тщательная чистка. Старый порядок, который стал застойным и неэффективным, должен был быть переработан. Это не было провалом монархической системы, которая привела к упадку Франции, это был провал её королевской власти.

Наполеон начал реформы не для того, чтобы покончить с аристократией, а чтобы наполнить ее новыми лицами. Когда он пришел к власти в 1799 году, Наполеон оказался в совершенно уникальном положении. Радикальные либералы сделали большую часть грязной работы, обезглавив или отпугнув старую аристократию, но при этом обратной реакцией самых радикальных из них тоже постигнула та же участь. Наполеон унаследовал чистый лист, и именно из этой любопытной позиции реакционеры могут собрать много знаний: у Наполеона была необычная роскошь иметь право создать аристократию с нуля.

Поэтому стоит изучить, как Бонапарт пришел к власти, как он овладел своей властью и как он изгнал демонов революции, которые почти разрушили Францию. Ниже я выделил четыре наиболее важных момента, относящихся к реакционерам.

1. Не разрушай, а созидай

Это редкость, когда революцию возглавляет средний класс, но если это всё же происходит, то последствия такой революции могут быть катастрофичны. Средний класс обеспечивает основную часть квалифицированной рабочей силы государства, поэтому если рутина среднего класса прерывается, то производительность страны падает. Беспорядки принимают повсеместный характер. В такой ситуации традиции топчутся маршем часто пробуемых и вскоре заброшенных причуд. Во время революции старые герои среднего класса забываются, и на первый план выходит новый герой: тупой, но громкий и болтливый. Он тот человек, который использует свои обиды, чтобы добиваться совершенно незаконных злоупотреблений властью. Он не хочет реформ. Он хочет скальп. Но Робеспьеры этого мира так много кричат о чём-либо, что их слова теряют способность убеждать.

Решимость среднего класса в конце концов рухнет, и когда это произойдет, люди захотят вернуться к порядку, эффективности и повседневной рутине. Разбойники больше не будут господствовать над людьми и, скорее всего, с ними будут довольно жестоко обращаться. Из последующего вакуума власти возникает одно стремительное чувство, тоска в умах среднего класса, которая противоречит его самым заветным добродетелям - они захотят деспота. Как-будто инстинктивно, они будут знать, что сильная власть - единственный способ восстановить порядок.

Это была роль, которую Наполеон сыграл для Франции. В мире, где общество разрушалось, Франция отчаянно нуждалась в том единственном человеке, которого она ненавидела в последнее десятилетие: Франции был нужен созидатель.

Урок, который Наполеон оставляет для нас здесь, заключается в том, что как бы не было модно казаться сумасшедшим, какой бы истеричной ни была толпа, реакционер должен стоять как скала во время бури. Он должен быть убедительным, провидцем и законодателем. Когда их неудачи увидят свет, средний класс будет обращаться к реакционеру за советом по той же причине, по которой они смотрели на Наполеона: он будет лучше любых альтернатив.

По правде говоря, сущность правления Наполеона была проста. Не требовалось сложного богословия или извилистых объяснений, чтобы помочь людям понять это. Это был такой же вечный принцип, как реки и деревья. По словам одного из префектов Наполеона, Бонифаса де Кастеллан-Новожана, цель правительства Наполеона состояла в том, чтобы «обеспечить уплату налогов, призыв на военную службу и сохранение законности и порядка».

2. Говори одно, делай другое

Историкам было трудно понять, где Наполеон находится в политическом спектре. Если смотреть через розовые очки нашей эры, то Наполеон будет скорее напоминать серую фигуру, чем Императора. Независимо от того, какую политику он одобряет или отвергает, независимо от того, что он предлагает или обещает, мы никогда не увидим Наполеона в цвете. Часть человека всегда не поддается анализу.

Это урок для реакционеров. Реакционер не щадит себя, придерживаясь принципов и излагая свои намерения с полной ясностью. Риторика должна соответствовать реальной политической ситуации в стране.

Вы не будете пытаться создать из новообразованной республики империю, как не будете убеждать кучку фермеров покупать китобойный корабль. Чтобы сделать такой большой скачок, политическая ситуация должна быть очень мягко и тонко изменена. Людей нужно подтолкнуть на это. Наполеон был достаточно проницателен, чтобы понять это, поэтому он говорил в соответствии с текущими условиями. Если люди хотели утешения, он был их любящей матерью. Если они хотели пламя, он был их ангелом-мстителем. Но какие бы слова не исходили из уст Наполеона, его действия были реакционными.

Если мы глянем на то, что говорил Наполеон и временно забудем про его действия, мы столкнемся с множеством противоречий. Здесь я привел краткую подборку цитат Наполеона, иллюстрирующих мою точку зрения. Некоторые являются либеральными по своему характеру, некоторые реакционными, и ни одна из них не дает полного представления об этой серой лошадке.

Либерал: «Лучше заслужить скипетр, чем обладать им»

Реакционер: «Форма правления, которая не является результатом длинной череды обмена опытом и огромных усилий, никогда не сможет стабилизироваться»

Либерал: «Наследственная преемственность в магистратуре абсурдна ... она несовместима с властью народа»

Реакционер: «Я монарх, божье творение, а вы, земные гады не имеете и права противиться мне»

Либерал: «Совесть - самая священная вещь среди людей»

Реакционер: «Жизнь гражданина является собственностью его страны»

Рассматривая слова в изоляции, данные слова должны были прояснить всё для нас, но Наполеон был политической загадкой. Его действия, однако, стирают основную часть его слов. Он восстановил французскую аристократию, утвердил традиционные браки и религиозную жизнь, укрепил вооруженные силы, реформировал банковское дело, и от освещенных солнцем холмов Прованса до грязных переулков Парижа установил во Франции непреклонный порядок.

Хотя Наполеон высоко отзывался о свободе и правах человека и какая-то часть его души действительно увлекалась этими идеями, но в своих поступках он был невозмутимым автократом. Возможно, эти две крайности не были противоречивы в сознании Бонапарта. Он воочию видел жестокость революции и, возможно, с каким-то оправданием чувствовал, что свободу может поддержать только сильный авторитет.

Я считаю, что если бы мы вели реакционное движение в Америке, оно должно было бы выглядеть довольно необычно, подобно наполеоновской Франции.

3. Женщина руководит домом, мужчина — нацией

Это один из самых несомненных законов природы; настолько, что вы можете повешать неоновые огни прямо на двери каждого законодательного здания в мире. Женщины руководят домом, мужчины — нацией.

Нарушьте этот принцип, и ваше общество будет на половине пути к его разрушению. Взяв женщин, «воспитателей» человечества, и поместив их в гущу битвы или в центр политики, общество будет играть со смертью. Инь и Янь - это те силы, которые должны оставаться в равновесии, чтобы существовала гармония. Уводя женщин из дома, уровень разводов повышается, рождаемость снижается, и государство становится инструментом, чтобы служить их воспитательному инстинкту. Неблагодарная политика в области благосостояния, пошатывание налогов, правил и произвольное правосудие; это становится, по сути, правилом наших «воспитателей». Достоинства женщин останутся достоинствами только в том случае, если женщины правят домом и остаются вне государства.

Наполеон знал эту истину. В гражданском кодексе, который в конечном итоге будет носить его имя, Наполеон и его правоведы описывали жесткие ограничения в отношении женщин в целях восстановления естественного баланса между полами.

Например, в статье 213 мы находим утверждение, что «муж обязан защитой своей жене, которая подчиняется мужу». Это помогает обоим полам сохранять их достоинства: защита и обеспечение для мужчин, верность для женщин. Так и создаются крепкие семьи.

В других подобных статьях кодекс содержал законы, которые работали для достижения аналогичных целей. Жены могли быть заключены в тюрьму за измену. Мужчины были защищены от необходимости содержать незаконнорожденных детей. Женщины не могли подписывать соглашения, предъявлять иски или вызываться в суд в качестве свидетелей. Они могли вывозить свои товары на рынок только с разрешения своих мужей, а для покупки или продажи земли требовалось его письменное согласие.

На первый взгляд этот свод законов может показаться очень несправедливым. Однако мы должны рассмотреть, что знал Наполеон и почему этот кодекс работал так, что позднее превратил Францию в молнию среди светлячков. Реакционер понимает, что справедливость не имеет ничего общего с природой. Естественный порядок предписывает определенные роли мужчинам и женщинам, и когда эти роли выбиваются из строя, все общество становится нестабильным.

Конечно же есть женщины, которые вполне себе добиваются успехов вне дома и которые ведут свою политику с логической точки зрения, а не с материнской. Но мы не можем нарушить весь баланс природы и не можем поставить под угрозу все наше живое наследие из-за какой-нибудь Маргарет Тэтчер. Риск не стоит награды.

Главное достоинство женщины - обустраивать дом и быть верным ему. Наполеоновский кодекс берет этот закон жизни и расширяет его в последовательную политику: женщины не должны заниматься сексом до брака, они не должны заниматься сексом с кем-либо, кроме своих мужей, и им не следует слишком беспокоиться о правовых и политических вопросах. Их дети, их мужья и их общины должны иметь приоритет над любыми отвлечениями. Это сделано не для «угнетения» женщин, потому что естественный порядок существует за пределами таких понятий, как угнетение и свобода. Это делается ради самого порядка, который предоставляет женщинам надлежащее пространство.

4. Элита создает государство, а народ её поддерживает

Каждый реставратор встаёт перед одним вопросом. С одной стороны ему необходима поддержка элиты, а желательно и вовсе сотрудничество с ней, чтобы реставрация стала успешной; с другой стороны основная проблема реставратора — эта самая элита, которая не очень то и хочет следовать его планам. Если вы хотите ограбить Алексея, чтобы заплатить Павлу, вам лучше не разговаривать с Алексеем слишком долго.

В большинстве случаев для успешной смены режима необходим раскол среди элиты. Существуют ситуации, когда религиозная и этническая борьба, а порой и жадность может привести к огромным пропастям среди элиты. Если эти разногласия не могут быть преодолены, если фракции не могут быть примирены, гражданская война будет неизбежной. Это приводит нас к первой половине нашей аксиомы: элита создает или разрушает нации. Стабильность нации лежит главным образом на плечах её элиты. Этот момент говорит сам за себя и не требует какого либо развития.

Однако вторая часть нашей аксиомы не так очевидна и требует некоторой проработки. Массы, несмотря на второстепенную роль для элиты, имеют решающее значение для политической жизни. Тут можно выразить мысль в словах Наполеона: «Что такое правительство? Ничего, если оно не подкреплено мнением».

В данной цитате Наполеон не приводил доводов в пользу демократии и не заявлял, что по этому поводу следует консультироваться с каждым попавшимся на улице Жаком или Антуаном. Вместо этого Наполеон говорил так, что его одобрил бы даже Макиавелли: он давал своим слушателям представление о том, чем на самом деле является политика. Что он действительно говорил, так это то, что сила основана на её исполнении.

Он понял, что если массы будут его уважать, махинации его министров будут не опаснее, чем слон в океане. Бонапарт нашёл золотую середину в политике. Если массы поддерживали его, то элита становилась бессильной. Поскольку элиты не могли по существу противостоять ему, в их интересах было сохранить статус-кво, контролируя массы. Это была самоусиливающаяся система, которая превратила Францию в самое сильное государство Европы.

Одним из способов поддерживать баланс было его распределение повышений и титулов. Он раздавал наследственные титулы и почести тем, кого он считал достойным быть среди элиты: главным образом своим военным. Их называли «знаменитостями» и они составляли верхушку наполеоновской Франции.

Однако он не избегал масс. В 1802 году Бонапарт создал «Орден Почётного легиона» как средство, чтобы дать наиболее талантливым и способным людям во Франции кресло за аристократическим столом. Он был открыт для всех людей всех классов и основывался исключительно на достоинствах человека. Он был первым в своём роде в Европе. Старые знаменитости были возмущены, но Легион оказался слишком популярным, чтобы взять и уничтожить его. К 1808 году в рядах Легиона было более двадцати тысяч человек, и они были очень горды тем, что были там. «Вы называете это пустяком, - сказал Наполеон своим критикам, - что ж, именно пустяки руководят людьми».

В конце концов орден оказался хорошим способом снизить напряженность от классового конфликта: у масс появился способ для продвижения в верха с помощью храбрости или заслуг, а большое количество выскочек держало верхушку в узде, намекая о том, что они заменяемы.

Должен сказать, это позор, что Бонапарт так часто игнорируется реакционерами. К нему требуется более мягкое отношение. Возможно, именно из-за его манипулятивного цинизма многие реакционеры избегают его. Или, может быть это потому, что его риторика так часто несла смутный привкус либерализма, вызывая раздражение. Как бы то ни было, я чувствую, что Наполеон был слишком небрежно предан забвению в реакционной библиотеке.

Авторский паблик — Adeptus Historicus