Византийская печать и русский князь
Автор — Сергей Девочкин
Однажды в коллекцию блестящего французского историка-византиниста, нумизмата и сфрагиста Леона-Гюстава Шлюмберже (1844—1929) появилась печать с загадочной надписью. Ученый идентифицировал ее как византийскую печать XI или XII века, однако, разгадать тайну надписи он был бессилен. На одной стороне печати рядами выстраивались греческие буквы "κ ε βθ τη ση δούλη θεοφανου αρχοντηση ρωσιας τη μουζαλωνηση". С этим Шлюмберже, знавший среднегреческий язык, разобрался без труда. Надпись означала: "Господи, помоги рабе твоей Феофании, княгине русской, Музалониссе (т.е. из рода Музалонов)". Шлюмберже провел не один день в попытке разгадать тайну печати: кем же был этот русский князь, женившийся на девушке из ромейской семьи? Историк достал собрание русских летописей и, обложившись ими, начал поиски, но, сколько бы он ни искал, не мог найти упоминаний князя с византийской женой Феофанией. Отчаявшись в успехе, Шлюмберже признал свою некомпетентность в вопросе и предоставил решать его русским историкам.
Сфрагистика (σφραγις — печать), или сигиллография (sigillum — печать) — вспомогательная историческая дисциплина, изучающая печати и их оттиски на различных материалах.
Однако и русским ученым загадка поначалу оказалась не по зубам. Им удалось выяснить лишь то, что византийское семейство Музалон было вполне влиятельным: один из Музалонов занял пост Константинопольского патриарха в 12 веке, в следующие два века члены семьи занимали высокие государственные должности (великий доместик, друнгарий и этериарх). С этим вопросов не было. Проблема была все той же: число русских князей в XI - XII в.в. было не так велико, однако, в русских летописях нет ни одной княгини Феофании. Правда, ученым удалось найти на рукописи Остромирова Евангелия (книги переписанной по заказу новгородского посадника Остромира в 1056 году) упоминание имени его жены. И да, ее звали Феофания. Но и здесь не все сходилось: посадника никак нельзя обозначить термином άρχων 'Ρωσίας. Ромеи называли архонтами именно князей. Загадка казалась неразрешимой до тех пор, пока не был опубликован и тщательно изучен "Любечский синодик" Черниговской епархии. Окончательно разрешить ее удалось русскому византинисту с чудесным именем Хрисанфу Мефодьевичу Лопарёву. В 1894 году он опубликовал результаты своего исследования: в синодике упомянута Феофания, жена черниговского князя Олега Святославича, годы жизни которого (1053 — 1 августа 1115) вполне совпадают с временем возникновения печати.
Синодик (συνοδικός «соединяемый»), помянник или поминальник — книга или список с перечислением имен умерших и живых для поминовения во время богослужения или в частной молитве.
Как же вышло, что русский князь жениться на византийской аристократке? Олег Святославич (более известный под прозвищем "Гориславич") был внуком Ярослава Мудрого. В 1054 году его отец Святослав с братьями разделили Русь на уделы, после чего фактически начался период феодальной раздробленности. Святослав получил в правление Чернигов. После того, как он умер (1076 год), черниговский престол достался его брату, а сын Олег оказался не у дел. Пару лет он провел в родном городе в почетном заключении, и понял, что рассчитывать ему не на что: у дяди был свой сын, всем известный Владимир Мономах. В 1078 году Олег Святославич, которому было около 25 лет, решился бежать на южные рубежи Руси, в далекую Тмутаракань, где в тот момент находились его родной брат Роман и двоюродный - Борис. Молодые люди решили, что пришло время перемен: Святая Русь не должна находиться в руках их стареющих дядей. В течении лета братья собирали войско, чтобы исправить сию вопиющую несправедливость (помимо прочего пригласили печенегов), и к осени повели его на Русь, но 3 октября 1078 года в битве на Нежатиной ниве потерпели поражение, причем Борис пал на поле боя.
Олег снова бежал в Тмутаракань. Вероятно, он решил продолжить борьбу и снова обратился к южным соседям, то ли половцам, то ли хазарам, но его надежды не оправдались: вероятные союзники убили Романа, Олега же взяли в плен и выгодно продали его в Константинополь. В это время Византией правил император Никифор Вотаниат. Состояние государства было похожим на то, что происходило на Руси: как русские князья боролись за власть, так и ромейские аристократы добивались короны. Вриеннии, Василаки, Мелиссины, Дуки и Комнины подрывали трон Вотаниата и, вероятно, Олег, оказавшись в привычной обстановке, принял участие в борьбе византийских партий. Нам не известно, сколько времени провел Олег в Царьграде, но после этого, вероятно, по подозрению в антиправительственной деятельности, он был сослан на остров Родос. Об этом нам известно из сообщения игумена Даниила, который совершил паломническое путешествие в Иерусалим и описал его в своей книге "Житие и хождение игумена Даниила из Русской земли".
"Таже Род остров, велик и богат всем вельми. И в том острове был Олег князь русскый 2 лет и 2 зиме".
В 1081 году шатающийся трон Вотаниата достался Алексею Комнину. Известно, что в борьбе с врагами он пользовался услугами русского флота. Вероятно, в это время князь Олег и получил свободу. Длительное пребывание в Империи ромеев неизбежно должно было оказать на него сильное влияние. Тогда же, видимо, он и женился на Феофании Музалон (она стала его второй женой. Первый раз он был женат на половецкой княжне, рассчитывая на союз с кочевниками).
Византийская внешняя политика предполагала выдачу девушек из аристократических семей замуж за границу с расчетом на усиление собственного влияния. В 1083 году вернулся на Русь и, вероятно, с помощью ромейских войск занял Тмутаракань. Есть основание предполагать, что в то время Олег выступал в качестве наместника императора: сохранилась печать с надписью "Κ[ύρι]ε β[οή]θ[ει] Μιχήλ άρχοντ[ι] Ματράχ[ου] Ζιχίας και πάσης [Χ]αξαρί[ας]"(Господи, помоги Михаилу, архонту Матрахи, Зихии и всей Хазарии). Мы знаем, что в крещении Олег получил имя Михаил. Таким образом, выходит, что либо с 1083 года Тмутаракань (византийцы называли ее Τά Μάταρχα и Μάτραχα) оказалась под контролем Византии, либо Олег настолько проникся ромейской культурой, что даже в своем княжестве стал использовать византийские традиции.
Первым действием Олега Святославича была расправа с неудавшимися союзниками - хазарами или половцами. Наказав виновный половецкий (или хазарский ???) род, с другими он снова заключил союз и продолжил попытки вернуть Чернигов. Раз за разом он наводил кочевников на Русь, за что и получил прозвище "Гориславич". Вместе с этим он воевал и с половцами: кочевники были крайне непостоянным союзником, притом, разделенным на множество родов. Договориться со всеми никогда не было возможным.
В 1094 году Олегу Святославичу удалось взять Черниговский престол. Вернувшись в родной город, он не охотно контактировал с другими князьями и избегал совместных походов на половцев, которые помогли ему заполучить вотчину и даже принимал у себя некоторых половецких ханов. Это очень не нравилось князьям Святополку и Владимиру Мономаху и в 1096 году Олег получил письмо от русских князей. Его звали приехать в Киев и договориться в присутствии священства, дружины и горожан о дальнейшей защите Руси от кочевников. Ответ Олега позволяет разглядеть в нем претензии достойные ромейского императора:
"Несть мене лепо судити епископу, ли игуменом, ли смердом».
В этой фразе явно чувствуется автократическое настроение. Олег не считает нужным советоваться с кем бы то ни было и не допускает даже возможности, контроля со стороны "епископа, игумена и смерда". Видимо, пожив в Константинополе, слово "князь" он стал понимать в значении " βασιλεύς" - царь, император. Возможно, такие идеи появились у Олега под влиянием его жены, Феофании Музалон.
Этот ответ переполнил чашу терпения Святополка и Владимира, что привело к очередным столкновениям. Лишь в 1097 году в городе Любеч под Киевом на съезде русских князей земли были заново разделены. На этот раз Олег принял участие в съезде и получил в правление Новгород-Северское княжество, а Чернигов достался его старшему брату Давиду. С тех пор Олег Святославич успокоился и перестал развязывать междоусобные войны, хотя по-прежнему уклонялся от походов на половецкие земли. В 1115 году он умер и был похоронен в Чернигове. О его жене Феофании точно ничего нельзя сказать. Была ли она матерью сыновей Олега или же он женился еще раз - вопрос остается вопросом.
