Зарежь ближнего своего. Фракийцы
Фракийцы — народ, в древности проживавший в восточной части Балканского полуострова, где ныне находится Болгария. Подобно другим варварам (да и, откровенно говоря, подобно всем бывшим и нынешним жителям Балкан, включая греков), они были раздроблены на множество племён, считали войны делом чести, часто совершали набеги на соседей. Но всё-таки от своих нецивилизованных соседей они кое-чем отличались: с живущими рядом греками они не только часто воевали, но и так же часто дружили. Это, в свою очередь, способствовало межкультурному обмену, состоящему в обширном взаимокопировании. Так, фракийцы стали первыми варварами, которые начали использовать письменность, а греческие мифы пополнились такими харизматичными персонажами, как давшая название целому континенту Европа, обладатель титула «Заслуженный певец Аида» Орфей, и знакомый каждому жителю Земли повелитель этилосодержащих напитков Дионис. И в этой статье мы познакомимся с культурой и историей фракийцев, а так же с тем, как их воспринимал более цивилизованный мир.
Предположительно, фракийцы мигрировали на Балканы с Карпат, а возможно, что и из Прибалтики. (Неслабый такой разброс. Проблема ещё и в том, что излюбленный метод редактора — по языку и топонимам установить место — не работает хотя бы потому, что от фракийского мало что осталось. Всё, что известно — что он индоевропейский, и то, что он не родственен греческому — прим. редактора) Точно неизвестно, когда это произошло, но мы точно знаем, что они проживали здесь уже в XIII веке до н.э. Доказательством этого является знаменитая «Илиада» не менее знаменитого Гомера. Он пишет о том, что на стороне троянцев воевали киконы и пеоны. Первые жили в стране Геллеспонт, то есть на берегах Дарданелл. Вторые жили в стране Амидона на берегах Аксия, то есть на севере Македонии. Киконы однозначно были фракийцами, а вот с пеонами проблема. Дело в том, что здесь проживали фракийцы, иллирийцы, македонцы и фригийцы, и нельзя быть уверенным, что пеоны были именно фракийцами.
Скорее всего, тогда фракийцы только начинали заселять Балканы, потому что очень долгое время о них не было никаких упоминаний. Это может быть доказательством их незначительности и малочисленности. Фракийцы в V веке начали совершать крупные набеги на Иллирию и Македонию и даже заселяться в Вифинию – тогда они вновь появляются на страницах истории в трудах Геродота Галикарнасского. Он пишет, что стримонии, обитавшие на реке Стримоний, которая являлась фрако-македонской границей, под предводительством вождя Бассака начали переселяться в Вифинию, где вели ожесточённые войны с тевкрами и миаийцами.
Также Геродот описывает внешний вид фракийцев. Они носили греческую одежду – хитоны, своего рода туники, и бурнусы, плащи с капюшонами. Но не распространилась у фракийцев мода на сандалии: вместо них пользовались обмотками из шкур животных. На головах носили лисьи шапки. Особенно Геродот подмечает, что каждый фракиец вооружался дальнобойным оружием – дротиками или пращами, также они использовали щиты-пелты (которые у них потом позаимствовали греки), и ножи. Здесь, возможно, имеются проблемы с переводом. Дело в том, что здесь под словом «μάχαιρα» (махера), что означает «нож», может иметься ввиду фракийский меч махайра, очень сильно похожий на копис, который куда больше простого ножа (Примечание редактора, которому не посчастливилось учить древнегреческий: тут всё вообще сложно. «μάχαιρα» (по правилам древнегреческого читается именно «махАЙра» — дословно означает «боевая». Значение «нож» (и произношение «махЕЙра») это слово приобрело уже в современном языке (редактор был знаком с женщиной по фамилии Махейра — школьной учительницей, к слову). Нож или кинжал тогда назывался «ксифос». А вот «копис» — это калька с египетского «кхопеш» — т.е., серповидный меч, на который копис достаточно похож. Короче, «махайра» — это любое орудие убийства, копис — конкретный тип, а ксифос — нож.)
Геродот также даёт описания фракийских верований. Однако он называет их четырёх главных богов Аресом, Дионисом, Артемидой и Гермесом. Но это греческие боги, поэтому учёным пришлось сравнивать с теми богами, которых описывали в I веке римские историки (Что странно, поскольку у Геродота обычно написано примерно следующее: «Больше всех богов они чтят Ареса, которого тут называют Геросом» — прим. редактора).
Аресу соответствовал бог Ерос (Герос, Иерос, Иарес и т.д.). Это бог-воитель, который на камнях и плитах изображался в виде всадника, поражающего змея. Многие предполагают, что с этим культом отчасти связано почитание Георгия Победоносца. К имени этого бога всегда добавлялось «спаситель», «целитель» и «великий бог». Из-за первого слова его иногда сравнивают с Сильваном, а из-за второго – с Асклепием (скорее всего, дело тут не в Асклепии, а в невероятной распространённости культов Змея и связи яда этих самых змей с врачеванием — прим. редактора).
С Дионисом были проблемы, но, скорее всего, под ним подразумевался Сабазий – верховный бог фракийцев, любимым делом которого было пьянство. Это весьма удивительно, потому что у самих фракийцев такое занятие было порицаемым. Юноши и девушки собирались вместе ночью, одевались в шкуры зверей, разрывали на куски жертвенное животное, смешивали его кровь с вином и пили её. Так они пили кровь верховного бога и получали его благословение («Hic est enim sanguis meus» — ничего не напоминает? — прим. редактора). Позже культ Сабазия проник в Афины, а затем распространился и по всей Греции, хотя встречал сопротивление. Конечно, вино в древней Греции — это как теперь газировка.
Но если вы знакомы с греческой культурой, то прекрасно понимаете, что в этом фракийском культе кое-чего не хватало, и греки это добавили. Догадались? О, да! Это были оргии! Их любила Олимпиада, мать Александра Великого. И во время одной из них Сабазий в виде змеи пролез ей… да, именно туда. Так появился Саша. А когда Сабазий выползал, он заметил, как в замочную скважину за всем этим смотрит Филип II, и ужалил его в глаз. «Выпила водку — береги …», как говорится.
С Артемидой проблем не возникло – это однозначно Бендида, богиня охоты. В городище Пульпудеве, что недалеко от современного Пловдива (и, судя по всему, давшему ему название — прим. редактора), находился величественный храм фракийских богов, и на плитах и скульптурах Бендида изображалась так же, как и Артемида. Кто у кого украл позаимствовал богиню – неизвестно.
Вот кому соответствует Гермес — непонятно. У греков он (помимо прочего) бог-торгаш — у фракийцев таких нет (за неимением рыночных отношений). Его принято отождествлять с Котисом лишь потому, что про этого бога почти ничего неизвестно. Кто он? Чей он? Кому покровительствует? – не ясно. Геродот пишет, что сами фракийцы считают, что произошли от Гермеса. Также мы знаем то, что на его праздник фракийцы наряжались в одежды противоположных полов, и слава Богу, что лосин тогда не придумали. Возможно из-за этого варварского странного обычая в греческий пантеон он вошёл, как Котиттия, то есть женщина.
Итак, о религии фракийцев мы уже знаем достаточно. Дальше стоит рассказать об их жизни, описания которой оставил нам Геродот. У фракийцев было разрешено многожёнство. И когда фракиец умирал, то по жребию выбиралась самая красивая из его жён. Она удостаивалась стать почётно зарезанной и похороненной со своим мужем, а остальные проживали остаток своих дней с позором.
Знатные фракийцы носили татуировки (какие именно, Геродот не говорит). Они обожали войну и разбои и с презрением относились к крестьянам и ремесленникам. Своих детей они почти всегда отдавали на обучение в цивилизованный (эллинский, а позже римский) мир. Интересно то, что женщины не были обязаны хранить своим мужьям верность после рождения первого ребёнка. Если женщине не нравился её муж, то она могла быть отпущена к другому за выкуп.
Когда умирал знатный воин, его тело клали на плиту на открытом воздухе, поливали жертвенной кровью, и потом люди пели «погребальные вопли» и танцевали вокруг него в течение трёх дней. Когда три дня проходили, тело сжигали или закапывали, и начиналось время состязаний: гонки на конях, метание дротиков, стрельба из лука, единоборства и многое другое. Победителям в этих состязаниях присваивалось имущество умершего, которое он должен был хранить до самой смерти в этих целях.
По поводу того, как фракийцы воевали — отдельный разговор. Как было сказано выше, фракийцы считали единственном нормальным ремеслом для мужчины войну. Только вот незадача: фракийских племён было много, и знати от каждого племени соответственно тоже. Поэтому все выплаты фракийских царей уходили именно на знать, которая в любой момент могла решать, что именно её племя — лучшее. Простые воины из крестьян и горожан зарабатывали на жизнь мародёрством. Соответственно, поскольку воевать фракийцы любили, то получилось то же самое, что и в Греции с их постоянными войнами между полисами.
Мало, кто об этом думает, но фракийцы поучаствовали во многих войнах. Бедные фракийцы, которым не платил собственный царь мигрировали в другие страны, где подавались в наёмники (как позже и греки — хотя и по другим причинам). Отсюда у нас и большинство свидетельств о том, как воюют фракийцы. Согласно греческим и римским историкам, они забирали себе больше всего добычи, часто дрались за трофеи с воинами тех, кто их нанял, насаживали головы знатных убитых на оружие, любили ночные битвы. Из-за жестокости и мародёрства в Афинах, а позже и во всей Элладе, социально опасных элементов («гопников», как мы бы сейчас сказали), называли трибаллами — это фракийское племя. Также перед каждой битвой они тренировались друг с другом. Стоимость этих наёмников была огромной: Платон пишет, что затраты афинских стратегов на одного фракийца были равны затратам на четырёх родных гоплитов. Особенно высоко их ценил Митридат VI Евпатор, а меньше всего — римляне, у которых были особенные требования к дисциплине.
В VI веке при Дарии Великом Фракия была под властью Персии. Однако его сын Ксеркс в своё время решил окончательно решить греческий вопрос в походе 480-479 годах — после чего испытал пониже спины сначала Фермопилы, потом Саламин, и под конец — Платеи. Соответственно, когда за такие феноменальные успехи Ксеркса зарезали, его сын Артаксеркс был больше обеспокоен тем, что греки уже жгут родную хату и без смазки насилуют его флоты в Эгейском море. Тогда в 460 году (одновременно с более крупным восстанием в Египте) вождь одрисов Терес поднял восстание. Все фракийцы его поддержали. Благодаря этому племена, вставшие под начальство одного лидера, смогли объединиться в единое государство (которое иногда называют Одрисским царством, подчёркивая ключевую роль одрисов). Нет названия династии, основанной Тересом, но в Болгарии их называют Котисами-Севтами, подчёркивая популярность этих двух имён у фракийцев. Точно неизвестно, где находилась столица, но скорее всего это был Одессос, нынешняя Варна.
Фракия, скорее всего, была действительно мощным государством, потому что даже могучие Афины в знак дружелюбия признали Тереса сыном Терея, внуком Ареса. Даже Геродот писал, что если фракийцы когда-нибудь объединятся под одним владычеством. то конец всему живому («История» была написана до событий восстания — прим. редактора). Взамен фракийцы снабжали Афины продовольствием, помогая в войне со Спартой. Да, греческим полисам, враждебным Афинам, это, конечно же, не нравилось, но афиняне владели всем побережьем Эгейского и Мраморного морей, Дарданелльского и Боспорского пролива, поэтому одрисам нечего было бояться греков. Но у них были и свои враги, с которыми ещё нужно было потягаться: трибаллы и Македония.
Одрисское царство процветало, но это не могло продолжаться вечно. Фракийцы вели ожесточённую борьбу с трибаллами, а истинный фракиец не знает болезней, кроме славной гибели в бою. Поэтому Терес и его дети погибли в войнах с этим племенем. Последним из этих павших был внук Тереса Севт I, который погиб в 410 году. После этого в Одрисском царстве начался сущий кошмар — фракийцы вспомнили, что резать друг друга не менее весело, чем соседей. Из-за частой смены царей появилось много других кандидатов на трон, и вскоре некоторые племена начали отделяться от государства: их вожди решили воспользоваться распрями. Принести фракийцам демократию на острие копья пытался афинский стратег Фрасибул, но безуспешно.
Вся эта карусель продолжалась до 384 года, когда царём стал Котис I. Он женится на дочери афинского стратега Ификрата, заключает мир с трибаллами, помогает им в войне с абдеритами. Вскоре они его, правда, предадут, но этого хватило, чтобы добиться стабильности в царстве и укрепить свою власть.
Котис отказался поддерживать Афины в борьбе с Персией, а позже в лучших варварских традициях воткнул Афинам нож в спину и напал на союзный им полис Херсонес Фракийский. Тогда афинский стратег Харидем организовал поход на Одрисское царство. Котис не мог бороться, и его принудили к восстановлению союза и ведению войны с Персией. Однако вскоре этот договор был, согласно варварским традициям, нарушен: Котис заключил союз с Филиппом II Македонским и присоединился к войне с Афинами.
Однако ничего хорошего из этого не вышло: Ификрат направил во Фракию убийц, их целью был Котис. Его жена помогла им в задуманном, и покушение прошло успешно. Амадок, Перисад и Керсеблепт, сыновья Котиса, начали выяснять между собой, кто из них истинный сын фракийской земли, и погрузили царство в хаос, поделив на три части. Филипп (вполне справедливо) решил, что ему не нужны такие союзники, и объявил им войну. В 341 году он полностью завоёвывает Фракию.
Филипп умер в 336 году, и тогда фракийцы подняли восстание. Александр был занят войной с гетами и трибаллами, поэтому в 331 году внуку Котиса, Севту III, удалось возродить Одрисское царство, но только на треть: большая часть территорий оставалась за Македонией.
У самых разных римских и греческих историков сходятся описания фракийцев в армии Александра Македонского: они не носили доспехов, были вооружены дротиками, пелтами и махайрами (т.е, какими-то мечами, поскольку что именно имеется под «махайрой», непонятно — прим. редактора). Не секрет, что перед классическим эллинским «лесом копий» всегда шли пелтасты: они закидывали врага дротиками, а потом убегали за фалангу, когда противник подходил близко. Очень важно отметить, что к ним применялось название их народности – агриане. Целое фракийское племя зарекомендовало себя, как хороших копьеметателей. Также, со временем в македонской армии начали формироваться отряды из конных копьеметателей-фракийцев, их именовали пеонами – не факт, что это было фракийское племя, но доверимся Геродоту.
Некоторые другие историки пишут, что фракийцы в рядах Александра выступали не только в роли метателей, но и в роли вспомогательной пехоты. Как известно, основной силой македонской армии был «лес копий» при поддержке гетайров. Но за фалангой шли пехотинцы, вооружённые мечами, топориками, короткими копьями. Ну они так, чисто на всякий случай: вдруг бой пойдёт, не совсем по надёжному, как швейцарские часы, плану «Мы идём вперёд, а враг сам кидается на наши пятиметровые сариссы». Собственно, ровно это и произошло в Индии: в лесах фаланга была крайне неэффективна, и строй легко прорвали слоны. Примерно то же самое (но слоны будут с другой стороны) почувствует на себе Пирр, когда решит бодаться с Римом. Тогда в бой шли фракийцы с ромфеями (Курций Руф путает их с кописами — а чё, тоже ведь кривые), которые наносили страшные раны и слонам, и коням, и людям. Именно эти воины изменили ход битвы на реке Гидасп в пользу Александра: боевых слонов было много, и сариссофоры серьёзно уступали, но античные танки удалось обратить в бегство, потому что фракийцы рубили им хоботы и ноги. Важно подметить, что фракийцы во вспомогательной пехоте были не такими, как агриане или пеоны: они носили линотораксы, ибо их целью было драться в ближнем бою, а не кидаться палками, и стальные или бронзовые фригийские шлемы, на левом плече у каждого был маленький щит.
В 323 году умер Александр, и царём македонской Фракии стал его друг Лисимах. Это был весьма хороший правитель, который сразу взялся за развитие городов и дорог, за чем особо не следили во времена покорявшего мир Александра. Но не прошло и года, как Севт III решил отобрать всю Фракию у распавшейся империи Александра, пока его сподвижники-диадохи были слишком заняты, выясняя отношения. При поддержке гетов и скифов, прибывших из-за Дуная, Севт пошёл на Тилис.
Как выяснилось, лисимах был занят не настолько сильно, чтобы не обратить на фракийцев внимания. В двух битвах они потерпели поражение. Тогда геты и скифы были изгнаны из Фракии, а одрисский царь Севт преклонился перед Лисимахом
Севт III, а затем и его сын Котис, который неизвестно когда стал царём, ещё не раз присоединялся к врагам Лисимаха, чтобы вернуть утраченные территории, но всё будет без толку. После его смерти появилась надежда вернуть земли, присоединившись к Антиоху Сотеру в борьбе с Македонией, но тот дружбе предпочёл войну. Тогда Котис заключил союз с македонским царём Птолемеем Керавном. Антиох проигрывал войну, поэтому заключил мир. Это позволило македонцам и фракийцам отдохнуть от войн, чтобы начать новые.
Однако мирное время могло бы продлиться дольше, но беда пришла, откуда не ждали: в 279 году кельты из Паннонии начали самое настоящие вторжение. Они разделились: те, которыми предводительствовал Бренн, напали на земли Птолемея, которого убили в битве. Они разграбили многие города Македонии и Эллады, некоторое время властвовали в этих землях. Победить их удалось только в 277 году, когда все их основные силы при Лисимахии разбил Антигон Гонат, будущий царь Македонии.
Другая часть кельтов предпочла идти не на юг, а на восток. Они покорили трибаллов и серьёзно там закрепились — похоже, что они взяли эти земли почти без потерь. Котис пытался бороться с захватчиками, но погиб при обороне Севтополя, столица была разрушена до основания (хотя гробницу Севта III в 2004 году обнаружили нетронутой). Вскоре кельты покорили почти всю Фракию, а сын Котиса, Райгос II, контролировал лишь территорию одриссов, столица царства вернулась в Одессос. Но за этот маленький кусок кельты не продолжили воевать — всего лишь обложили данью, продолжив путь на восток, и вскоре вторглись в Малую Азию. В южной Фракии было создано царство Тила, главный враг одрисских царей.
Дальше в истории Одрисского царства начинается пропасть в 60 лет. Вновь оно появляется на страницах истории в 220 году, когда царским лабрисом овладел Севт IV, который всей душой ненавидел кельтов. Его ненависть основывалась на высокой дани, которую требовали цари Тилы, а также безнаказанные набеги кельтов на пограничные поселения и пиратства в море. По сути, Одрисское царство потеряло всех своих торговых партнёров — торговля велась только с братским народом гетов, жившим на севере. Также огонь ненависти разгорался всё сильнее из-за неуважения кельтов к фракийской крови и культуре, невосприятия фракийцев, как сильный народ, готовый сражаться. Да что там говорить: в Одрисском царстве чеканились монеты с изображениями царей Тилы! Кельты всеми способами показывали свою враждебность и «превосходство». Всё это пытался исправить лишь кельтский царь Кавар, запретивший разбои и пиратства на землях и в водах Одрисского царства под угрозой смертной казни, но было уже поздно.
Итак, 220 год, царём становится Севт IV, люто ненавидящий кельтов. Только прошло празднование его восхождения на трон, как он отправил к Кавару предупредительное послание с советом готовиться к войне. Царь Тилы быстро собрал огромное войско и выступил в поход. Несмотря на то, что фракийцев было значительно меньше, Севт наступал. Кавар рассчитывал на победу, но племена фракийцев, узнавшие, что идёт их законный властитель, восстали, собрали большое войско и тоже направились к Севту. Тогда объединённые войска фракийцев без проблем разгромили кельтов, Кавар пал в битве. После таких новостей фракийцы начали, которых по-прежнему оставалось большинство, начали массово резать своих кельтских сожителей, которые на кораблях пытались бежать к галатам.
После этого фракийцы жили мирно (по их меркам), пока у порога не появился Рим. В 168 году Македония становится его протекторатом, после чего римляне объявляют войну фракийцам: они считали их врагами из-за поставок наёмников в македонские армии. Но Фракию долго не удавалось покорить Риму — отчасти из-за того, что фракийцы стали главным союзников Митридата VI Евпатора. Но в третьей Митридатовой войне они выступили против него, так как были завоёваны Римом во второй войне. А в 46 году, когда царь Реметалк III был убит, будучи бездетным, Фракию полностью аннексировал Рим.
Такова, друзья, история фракийского народа. Но она не закончилась на покорении Римом, ведь сами фракийцы и после этого смогли войти в историю. Одним из них (по крайней мере, по «профессии» — гладиатор-фракиец) был знаменитый Спартак, поднявший величайшее в истории восстание невольников. Фракийцем по происхождению был и великий полководец Византии Флавий Велисарий. Даже его армия более чем на три четверти состояла из фракийцев и иллирийцев во время войн с вандалами и готами. А уже в Средневековье, когда на большей части Балкан начали хозяйничать славяне, фракийцы слились с их народами, навсегда уйдя в историю
Автор — Лев Котенев
Редактор — Андрей Маров
Авторский паблик — Adeptus Historicus | Basilica