Writober: День 12. Коллекционер улыбок
Помню, как сейчас, случилось это вскоре после Нового года, в 2025-м. Четверть века в славном XXI веке, полном паранойи и предвкушения ядерного армагеддона. Ну или по крайней мере новой Мировой войны. Впрочем, для индивидов, проводящих свободное время в кафе и пространствах вроде «Часоходиков», такие страхи были незнакомы. Их взгляды на мир предполагали, что пока гром не грянет, не следует забивать себе голову мирской суетой. С этим можно не согласиться, но такая политика Часоходиков создавала особую атмосферу. Здесь говорили на темы, далёкие от обыденности. Здесь собирались выдающиеся личности. За это и ценились подобные заведения.
Продавали за деньги тут не кофе и не еду, но время. И соответственно, владельцы заведения в обмен уверяли, что время это окажется более ценным, нежели проводимое снаружи. Для кого-то это означало, что здесь гостя оставят в покое и предоставят свободное место для работы над каким-либо проектом. Что до меня, то я предпочитал проводить время в беседах с другими гостями — теми, кто был расположен к ним. Моя одержимость состояла в том, чтобы узнать как можно больше необычных людей — казалось, что так и сам я стану необычным, читай — ценным, классным. Заблуждение не хуже и не лучше других. И разумеется, иногда это сталкивало с людьми, которых хотелось бы скорее забыть, чем запомнить. С другой стороны, есть что рассказать.
Более-менее точное время я запомнил, поскольку как раз вошли в моду очки с встроенной фотокамерой. В честь одного старого комикса некоторые носили их со стёклами разной формы и цвета. В том комиксе стёкла были зелёного и красного цвета, одно круглое, другое прямоугольное. Коллекционер же носил очки целиком зелёные и округлые по форме.
Конечно, у него есть обычное, человеческое имя. Но кто я такой, чтобы раскрывать чужие секреты и показывать на людей пальцем? Полагаю, что все лично знакомые с ним и так поймут, о ком речь. Для остальных мой рассказ в любом случае останется прохладной историей о странностях человеческих.
В Часоходиках на тот момент проходили замечательные пятичасовые чаепития, предлагавшие людям познакомиться и рассказать о себе. Коллекционер представился, как фотограф, страстно увлечённый очередным проектом. В чём его суть, утаил, поскольку «о таких вещах следует говорить лишь на стадии завершения работы, но никак не на стадии сбора материала.»
Беседы шли сами по себе, чай давно закончился и мы переместились на удобные диванчики, окружавшие круглый низкий столик навроде журнального. Кто-то попросил себе кофе взамен надоевшего чая.
Разговор шёл потихоньку, переходя с темы на тему. От опасной по мнению работников заведения темы главенствующей религии мы перешли к обсуждению идеи бога как таковой. Оттуда — к созиданию мира и Большому Взрыву. Никто особо не выделялся, и Коллекционер в том числе. Вбрасывал иногда мысль-другую, например, о новых исследованиях, касающихся частиц ещё более мелких, чем кварки.
А затем случилось «это». Кто-то пошутил и раздались смешки, показались улыбки. Убей не помню, что там за шутки прозвучала. Что-то о разнице между созидающим свет, то есть богом, и свет несущим, то есть Люцифером. А в следующий миг Коллекционер внезапно бросился вперёд, к столику. Опёрся на него руками и вперил своё лицо в одну из девушек. Улыбка её тут же погасла, но Коллекционер явно остался доволен. Сел обратно, расправил складки одежды. И слегка недоумённо отреагировал на уставившихся на него людей.
- Это было слишком резко, да? Прошу прощения, моя одержимость иногда таким боком выходит, - он примиряюще вскинул руки, словно его поймали на чём-то неприятном, но вполне невинном. Вроде ковыряния в носу или грызения ногтей.
Разумеется, его попросили объясниться. «Что это сейчас было?» Он указал на свои очки, которые не снимал ни на секунду.
- Видите эти очки? Их дизайн, конечно, выбран из-за красоты, но их функциональное назначение — делать снимки.
- Это всё ещё не объясняет, зачем устраивать это… эту выходку? - спросила Хозяйка уюта Часоходиков. Опять же, не мне раскрывать её имя. А придумывать какое-либо другое, которое не будет соответствовать её внутреннему смыслу — увольте. Так вы хотя бы сразу представляете, что человек делает. Да, технически её должность находилась где-то между администратором и ведущим мероприятия. Антрепренёр, в некотором роде. Но относилась она к своей работе куда более тонко и душевно, а потому «Хозяйка уюта», пожалуй, будет наиболее верным словом. Но вернёмся к Коллекционеру.
- Видите ли, всё дело в моём проекте. Я говорил уже, что фотограф и сейчас занят проектом. Если не возражаете, я всё ещё не буду уточнять специфику, но для него я и делал этот снимок таким образом, постаравшись максимально приблизиться к прекрасному объекту… Извините мои манеры, к прекрасной девушке, - он изобразил на лице смущённую улыбку. Очень хорошо изобразил, но мне всё равно она показалась какой-то ненастоящей. Изображением, вылепленным из мышц и кожи, а не эмоцией, выраженной всё теми же мышцами и кожей лица.
- Вы могли бы спросить, - подчёркнуто холодно заметила Хозяйка.
- Да, мог бы. Теоретически, даже должен. Но, видите ли, тут какое дело. Если бы я заявил, что в какой-то момент могу начать фотографировать, это бы напрягло людей. Я пробовал так делать, ничего не выходит. А цель, конечный результат моей работы — узнать в нём кого-либо будет невозможно. В противном случае вы будете вольны засудить меня, прекрасная леди, - обратился он к своей жертве. Лесть грубая, но сработала на ура — девушка засмущалась и пролепетала, мол, да ладно, что уж там.
На том конфликт и закончился. Хозяйка задала ещё несколько вопросов, надеясь выведать побольше о таинственном фотопроекте Коллекционера, но тщетно. Затем мы всё же сменили тему, заговорили о чём-то другом, и на какое-то время тема была забыта.
Проект Коллекционера завершился через полгода примерно. Где-то к тому времени, как листья на деревьях начали желтеть, он провёл выставку своих работ.
Действительно, узнать кого-либо было сложно. И то теоретически, в некоторых отдельных случаях. Проект назывался без затей — «Красивейшие улыбки мира». На стенах висели фотографии и фотоколлажи. Содержащие улыбки — ничего больше, ничего меньше. Лишь в паре случаев вокруг рта угадывались челюсти или усы. Иногда оставался виден лишь фрагмент рта, уголок, изогнутый как-то особенно затейливо. Иные улыбки были собраны из нескольких, показательно склеенные. Другие работы представляли из себя коллаж — сложенные из улыбок лица, пейзажи даже — сюрреалистические образы, от которых оставались смешанные ощущения. Возле входа была статуя — губы, сомкнутые в улыбке, размером с челюсть мегаладона.
Улыбки, собранные Коллекционером, и впрямь оказались крайне выдающимися. Нигде, ни до ни после, я не видел столь искренних и прекрасных демонстраций радости, привязанности, любви даже, быть может. Уж точно не в такой концентрации.
Возможно, такой проект и впрямь оправдывал действия Коллекционера. Но у меня всё равно остался осадочек на душе. И с тех пор я всегда нервничал, встречая людей в очках в помещении. Возможно, где-то там начала зарождаться паранойя, порой доводящей до мучительной паники, сводящей с ума. Теперь уже наверняка и не скажешь.
