Карина Разумовская: «В театре мне везет с ролями на сопротивление»
О любимых видах Петербурга и тишине на Ладоге, о мечтах об Африке и космосе, о фантастике со смыслом и иммунитете к чуду, об увлеченности и карме, о советах учителя и главной задаче в профессии — об этом и многом другом артистка БДТ Карина Разумовская рассказала, отвечая на ваши вопросы, дорогие зрители.
Какие у Вас любимые писатели?
Я люблю многих писателей, но на первом месте, как бы это прозаично ни звучало, Лев Толстой и Федор Достоевский. В детстве очень любила Кира Булычева — недавно на съемках в одной квартире я обнаружила его книгу, которая называется «Река Хронос». Это исторический фантастический роман, незавершенный – и любимого мной в детстве писателя, автора книг про Алису Селезневу, я для себя открыла совершенно с другой стороны. Такой вот ликбез. Я вообще люблю фантастику — не просто фантастику, а со смыслом: братья Стругацкие тоже мои любимые с детства, с юности. Недавно еще открыла для себя короткие рассказы Евгения Замятина: вдруг поняла, что кроме романа «Мы» ничего не читала, купила на вокзале книжку с рассказами — очень любопытно. Чаще всего получается читать в дороге — в поездах, самолетах — или между репетициями, или на съемках, если есть перерыв.
Карина, поделитесь, пожалуйста, каким-нибудь воспоминанием из Вашего детства.
В детстве я часто проводила лето у родственников в поселке «Красный май», недалеко от города Вышний Волочек в Тверской области. Там находился стекольный завод с таким же названием «Красный май», в то время они делали вазы, посуду, фигурки лебедей — вс еиз разноцветного стекла. Там же, кстати, сделали кремлевские звезды по какой-то уникальной, изобретенной их специалистами технологии, из многослойного стекла с хрусталем, и колонны для станции метро «Автово». И вот в поселке и возле завода были огромные горы разноцветного стекла, выше человеческого роста. Это, конечно, незабываемое зрелище: прозрачное стекло, разноцветное, все сверкает на солнце. Это не просто маленькие стеклышки, а прямо булыжники. Каждый год от прабабушки я привозила чемоданы этих разноцветных стеклянных камней, чувствовала себя как Медной горы хозяйка — и все, конечно, раздаривала.
Карина, какое Ваше любимое место в Санкт-Петербурге?
Поворот с Английской набережной налево, в Коломну. Оттуда видно Успенскую церковь — в советское время она стояла с зелёными куполами, и я там занималась фигурным катанием. Там был каток, мы ездили туда со станции «Балтийская» на троллейбусе, он шёл через мост лейтенанта Шмидта, ныне Благовещенский. И вот этот поворот я всегда видела со стороны Васильевского, а потом, когда уже стала самостоятельная, стала туда приезжать смотреть на храм. Там видно и верфи немного, где корабли красят. Вот это мое любимое место в Петербурге.
Какие три вещи Вы давно хотели бы попробовать в жизни?
Раньше мне хотелось прыгнуть с парашютом, заниматься скалолазанием, научиться кататься на горных лыжах. А после рождения ребенка экстрима уже не хочется. Видимо, это какая-то женская история, что как только у тебя появляется ребёнок, ты чувствуешь еще большую ответственность и не можешь так рисковать собой. Ужасно бы хотелось посмотреть на мир, где люди «ходят вниз головой» — Австралию, Японию. Хотелось бы увидеть Джомолунгму и водопад Виктория в Африке – это один из самых больших водопадов в мире. В плане путешествий сейчас самые большие желания. А в космос, при всей моей любви к фантастике, может, и хотелось, но не на ракете, а как у Булычева в гипер-будущем: «Флипнем до космопорта. Флипнем на Марс и встретим там друзей по разуму». Может, не на Марсе, но где-нибудь.
Как Вы восстанавливаете силы после напряженных рабочих дней?
Идеальный отдых для меня — это отдых с семьей в тишине. У нас есть место, куда мы ездим, на Ладоге, там абсолютная тишина. Не слышно машин, только вертолеты иногда пролетают и Ладога шумит как море – вот это идеально. Чтобы был минимум людей и по максимуму — простора и тишины. Но главное — с моими. Без семьи я не отдыхаю. Веселиться с ребёнком и мужем, придумать какие-то игры, развлечения, заниматься друг другом — и больше ничего не делать.
Кто для Вас явился главным учителем в актёрской профессии?
Главный учитель — мой мастер Владимир Викторович Петров, он привил мне верное отношение к профессии. Я пришла в БДТ 20 лет назад и сразу нашла единомышленников в таком же отношении, какому меня учил мастер: уважению к профессии, уважению к партнеру, уважению к сцене. Нельзя без сменной обуви заходить на сцену, для меня это внутреннее табу, которое я не могу нарушить. Самое ценное, наверное, в том, что все уроки мастера доходят до сих пор, после 20 лет работы в театре и кино: «А, вот что он имел ввиду». Это, наверное, лучшая характеристика для мастера, для учителя, когда его заветы, важные слова остались и реально работают все это время. И чисто по-человечески он научил нас добру, в первую очередь. Он очень светлый был человек, такой одуванчик — он почему-то всегда ассоциируется у меня с одуванчиком. Мне кажется, это наша задача — как в Библии: мы должны нести людям добро и любовь. Иногда со сцены мы это делаем в довольно резкой форме. Но это способ достучаться до зрителя, до их сердца. Все спектакли Андрея Анатольевича Могучего о любви и добре. Седьмой эпизод «Трех толстяков» — очень крутой спектакль, но в какие-то минуты мне хотелось выбежать из зала, так было душевно невыносимо. Это абсолютно верный подход — с нами, закостенелыми людьми XXI века, порой только так и надо. Мой мастер говорил, что у нашего поколения иммунитет к чуду. И вот надо сделать так, чтобы этот иммунитет пропал. Чем больше времени проходит, тем острее это звучит.
Бывали ли у Вас роли «на сопротивление»?
В театре мне везет с ролями на сопротивление, но их становится чуть меньше с годами — наверное, потому что обрастаешь большим арсеналом. Когда ты только пришел в театр, совсем еще ничего не умеешь, и почти каждая роль, выходящая за рамки тебя — роль на сопротивление. В институте я такая голубая героиня была, в водевиле играла — а в театре вдруг пошли совершенно разные роли: «Калека с острова Инишмаан», «Школа налогоплательщиков», «Пьяные», еще какие-то вещи, которые не свойственны мне. В БДТ их очень много было — почти все спектакли, кроме, может быть, «Трех сестер». Я очень ждала, что кто-нибудь их поставит, очень о них мечтала. Это же, наверное, самое ценное в профессии: научиться чему-то, чего ты раньше не умел делать. Я надеюсь, что так будет дальше продолжаться, потому что в этом для меня весь интерес.
Случается ли усталость от роли и как это преодолеть?
Устать от роли — это нормально. Но как опять-таки учил мой мастер, актер всегда должен быть увлечен. Иногда я чувствую, что увлеченность ролью пропадает — это же такой человеческий фактор: ты устал, ты не выспался, ты заработался в другом месте, настроение плохое, мир рушится — ну все понятно. И тогда я ищу вдохновение в партнере, в том, что он делает на сцене. Бывает, я ловлю себя на том, что прямо на сцене думаю, Господи, какие талантливые у меня партнеры! Это не для красного словца, а так и есть. И вот это помогает выбраться из этой ямы, когда тебе не хочется играть. Сразу хочется соответствовать, хочется пойти вместе с ними что-то поделать и продолжать играть спектакль вместе с этими прекрасными людьми.
Ваша идеальная постановка?
Моя идеальная постановка — где мне было бы очень тяжело в процессе, катастрофически тяжело, чтобы было интересно копаться в себе и своих возможностях, пусть даже не получается почти до самого конца. Это была бы идеальная постановка — полное сопротивление моего организма и сумасшедшая увлеченность. Я на сто процентов знаю, что это мой путь. Кто-то мне сказал: «Ты только через тернии — к звездам». Видимо, карма у меня такая. Это мне помогает внутри себя собрать что-то новое.
Как бы Вы расшифровали аббревиатуру БДТ?
Больше делай творчества.
