Театр, возрожденный из пепла
Уникальная фотография Карла Буллы 1901 года будет сегодня нашим проводником по страницам истории БДТ. Вместе с руководителем творческо-исследовательской части Вениамином Капланом узнаем, как пожар, почти по Скалозубу из комедии Грибоедова, «способствовал украшению» нашего театра.
Перед нами кадр сгоревшего Малого театра Алексея Суворина — так до 1918 года называлось здание БДТ на Фонтанке. Легендарный петербургский фотограф Карл Булла 20 августа 1901 года оказался на месте ЧП, когда пожарная команда уже погасила бушевавшее пламя и приступила к разбору сгоревших конструкций. В запечатленной на снимке разрухе с трудом можно узнать зрительный зал, где пожарные в блестящих касках орудуют крюками, а на обгоревших ярусах Булле позируют брандмейстеры и господин в котелке — возможно, представитель дирекции театра. Владелец театра — издатель «Нового времени» Алексей Суворин — в это время находился в своей усадьбе Никольское в Тульской губернии и узнал о случившемся из телеграммы компаньона по театру, драматурга и театрального критика Якова Плющика-Плющевского.
Вот как Суворин пишет об этом в своем дневнике:
«Вчера сгорел Малый театр. Телеграмма Плющевского (подана 2 ч. пополудн.).
«Сегодня 10 час. вечера загорелся неизвестной причины Малый театр, сгорели дотла сцена и зрительный зал, бутафория и декорации, бывшие на сцене. Сезон погиб. Убытки громадны. Завтра советуюсь с Михаилом Алексеевичем и Карповым что предпринять. Буду телеграфировать, писать. – Плющевский».
Я вышел утром гулять. У ворот встретила меня баба, которая приносит телеграммы. Я послал ее в дом не заглянувши. Мне очень тяжело. Храбрюсь, но напрасно. Дело погибло безвозвратно. Счастье меня оставило видно. Может быть, и пора. Достаточно оно меня баловало. Все это ликвидация перед моей смертью.
Завтра отсюда уезжаю в Петербург на разговоры, сожаления, аханья и прочую чепуху».
Что стало причиной пожара, установить так и не удалось, хотя было даже подозрение на поджог. Сам Суворин считал, что всему виной экономия на пожарной безопасности – однако в городе ходили слухи о поджоге, указывали на Лидию Яворскую, бывшую ведущую актрису театра. После конфликта (как говорили, «попила много крови» из-за амбиций и высокого статуса мужа, князя Барятинского) Яворская покинула труппу в 1900 году и открыла свой «Новый театр». К пожару, конечно, она едва ли имела отношение.
По счастливой случайности при пожаре обошлось без жертв:
«Какой-то рабочий оставался в театре после того, как из него все вышли и постучался, чтоб его выпустили, — писал в дневнике Суворин. — Главная вина от нашей непредусмотрительности и небрежности. Надо было так случиться, что, благодаря бенефису Быховца, не было вечерней репетиции в воскресенье 20, в день пожара. Карпов тоже уехал за город. Как обыкновенно это бывает, пожар был для всех сюрпризом».
Здание театра было полностью уничтожено огнем и понадобилось два года, чтобы провести полную реконструкцию. И театр стал еще краше. Как тут не вспомнить слова грибоедовского Скалозуба, сказавшего, что пожар, случившийся в Москве в 1812 году, «способствовал ей много к украшению». С момента строительства театра на Фонтанке прошло более 20 лет, появились новые технологии. Они позволили не только защитить здание от пожаров, но и обновить все пространство от зрительного зала с оркестровой ямой до гримуборных и магазинной зоны у главного входа.
Авторская пунктуация в дневниковых выдержках сохранена. Продолжение следует по тегу #историяБДТ
