«Только в синтезе существует творчество»: Семен Мендельсон – о музыке в БДТ

Семен Мендельсон. Фото Стаса Левшина
Семен Мендельсон. Фото Стаса Левшина

Артист Семен Мендельсон выходит на сцену БДТ во многих спектаклях, пишет музыку для театра и кино, выпускает свои альбомы и записи других артистов на собственном лейбле. О поступлении в музыкальную школу за связку бананов, о бродвейском стиле работы, безграничных возможностях и музыке как боге Семен рассказал в сегодняшнем интервью.

Как кларнет привел в БДТ

В три года меня отдали в музыкальную школу. По блату, не с семи лет, как полагается. Папа преподавал в это время в музыкальной школе, вел театральный класс — среди его учеников был Фарух Рузиматов. В результате папа договорился, что меня взяли в три года. За связку бананов. Я не хотел. Тогда бананы были редкость. И папа купил мне связку бананов, сказал, это все тебе, если пойдешь в музыкальную школу. Я «абсолютник». У меня абсолютный слух. Мы пришли, меня сразу взяли – и вперед, учиться. В результате закончил две музыкальные школы. Все детство прошло под знаком музыки. Сначала закончил первую по классу фортепиано. А когда открылась школа имени Валерия Гаврилина на Черной речке, я закончил и ее по классу кларнета и саксофона. В этом смысле детства не было, но с помощью кларнета я попал в БДТ.

После окончания школы я понял, что не хочу быть музыкантом — музыка была уже поперек горла... Поступил в Театральную академию. Но так как я мульти-инструменталист – гитара, кларнет, саксофон, пианино, – поступил на музыкальный курс. У нас был преподаватель по ансамблю Николай Александрович Морозов, музыкальный руководитель БДТ. И тут случай. На актерском курсе Андрея Юрьевича Толубеева при БДТ понадобился кларнетист — актер, который эту роль играл, куда-то «слился». А я ведь сначала думал поступать к Толубееву, они с папой были друзьями. Но он сказал, что лучше начать обучение с первого курса (у него уже был второй). И в итоге я все равно к нему попал. Это был спектакль «Сон в летнюю ночь», мы играли вместе с Ваней Ургантом и другими ребятами. Я на кларнете — потому что в Академии никто больше не играл. С этим спектаклем мы были в Румынии на фестивале и получили Гран-при. После окончания Театральной академии прошел год, и тут звонок из БДТ: «Семен, тот парень которого ты заменял на курсе, он ушел из БДТ, и свободны 9 спектаклей. Приходи». Так, с помощью кларнета я пришел – и сразу был ввод в 9 спектаклей. За три дня – в шесть, в остальные тоже быстро.

Семен Мендельсон (Велиопаг) в спектакле «Елизавета Бам». Фото Стаса Левшина
Семен Мендельсон (Велиопаг) в спектакле «Елизавета Бам». Фото Стаса Левшина

Учителя с Бродвея

Был такой проект в 1998-1999 годах «Поем мюзикл вместе». К нам приезжали артисты Бродвея «первого эшелона» — суперзвезды, которые получали несколько десятков тысяч долларов за выход на сцену. И мы, студенты музыкального курса Театральной академии (нас называли «музычно-драматычно»), пели с американцами три мюзикла: два на английском и один на русском — «Капитанскую дочку» Андрея Петрова. Звезды Бродвея многому научили. Помню, как удивлялись они нашему отношению к профессии и работе. Любой американец, выходя на сцену, знает, случись что, за кулисами стоят сто таких же обученных, годных артистов, с такими же голосами, танцами, умеющими делать то и это. Поэтому если ты в чем-то проколешься, придет следующий. А в русском театре они с удивлением увидели отсутствие конкуренции и говорили, что это неправильно: «Да, конечно, мы получаем много, но понимаем, что сегодня ты звезда, а завтра — никто». И поэтому нужно всегда держать себя в форме, постоянно доказывать свое право быть на сцене. Они постоянно берут курсы повышения квалификации: актерские, музыкальные. Потому что это их работа, и они совершенствуют свой «инструмент». И это было поразительно для нас студентов. Показательно, как мы учили мюзикл. Нам прислали его за месяц, а они выучили его в самолете, пока летели в Россию. И они все знали наизусть, всю партитуру, а мы по нотам что-то пели. На следующий год уже попроще было, мы уже были подготовлены.

А как они пели «Капитанскую дочку» Петрова! Просто потрясающе. У них совершенно другой взгляд на музыку. Это высочайший профессионализм. Они нас учили, что именно ремесло — это основа и актерской профессии. И все навыки у них отточены до совершенства. Плюс есть талант. Но многие артисты его не лелеют, не шлифуют, не развивают, не оттачивают. И Бродвей показывает, что за счет ремесла и профессионализма можно компенсировать недостаток таланта. Они готовы по 12 часов пахать. Помню, у них стоит бутылка воды, а еще им гамбургеры приносили прямо на репетицию. Мы уже со стульев падаем, ждем, когда же перерыв, а они: «Какой перерыв? Работать надо». Вода есть, гамбургеры есть, работаем. Они реально пахали. И это звезды, которые просто приехали на проект в Россию. Дело было не в деньгах – у них такое отношение. Они поют, значит, это должно быть на высшем уровне. А где они поют, сколько они за это получают, это уже не обсуждается.

Семен Мендельсон (Саша Быстрый) в спектакле «Водевиль Дилетант». Фото Стаса Левшина
Сцена из спектакля «Водевиль Дилетант». Фото Стаса Левшина
1 of 2
Семен Мендельсон (Саша Быстрый) в спектакле «Водевиль Дилетант». Фото Стаса Левшина

Это был колоссальный опыт. Большие мастер-классы и по вокалу, и по танцам, и по способу существования на сцене, именно в американском мюзикле. По этой причине у меня потом и пошли мюзиклы. Они не опереточные, а именно мюзиклы. Например, «Здравствуй, Мэри Поппинс» и «Урфин Джюс» уже более 20 лет идут в театре «За Черной речкой»… Это ребята из Америки дали такой мощный импульс в этом направлении. Это было круто очень.

Как рождается музыка

В школе Гаврилина я познакомился с великолепным композитором Сергеем Александровичем Осколковым. Это заслуженный деятель искусств России, актер, композитор, джазмен. Я сбегал со специальности к нему, и мы проводили время за сочинением. В пять-шесть лет я даже стал лучшим композитором Ленинграда, написав «Симфонию дождя». Осколков дал импульс к композиторской деятельности. И композиторство я никогда не оставлял. Это стало моей второй профессией — писать музыку для театра, для кино. Писать начал еще на курсе Александра Куницына и Галины Барышевой — для половины курса. Даже сложился курсовой альбом, два года назад записал и выпустил. Потом были несколько мюзиклов для театра «За Черной речкой» и для других театров. Мне всегда это было интересно. Мюзиклы и для детей, и для взрослых.

Я обожаю оформлять музыкально спектакли. Идешь за режиссером, делаешь подбор музыкальный, используя близких авторов, компиляцию. Или сам пишу. Из больших композиторских работ — это «атАнде», «Квадратура круга» и «Елизавета Бам» в БДТ, музыка для кино и мультиков, для ледового шоу «Снежная королева».

Семен Мендельсон (Г-н Мендельсон, продавец воздушных шаров) в театральном блокбастере «Три толстяка». Фото Стаса Левшина
Семен Мендельсон (Г-н Мендельсон, продавец воздушных шаров) в театральном блокбастере «Три толстяка». Фото Стаса Левшина
Семен Мендельсон (Г-н Мендельсон, продавец воздушных шаров) в театральном блокбастере «Три толстяка». Фото Стаса Левшина
1 of 3
Семен Мендельсон (Г-н Мендельсон, продавец воздушных шаров)
в театральном блокбастере «Три толстяка». Фото Стаса Левшина

Как музыка приходит? На диктофон пишу. Насвистываю. Иногда ночью встаю, записываю. С утра встаю и удивляюсь, и что это я напел. Потом это как-то отлеживается и что-то рождается. У меня есть своя домашняя музыкальная студия, где я могу работать. Синтезатор, виртуальные инструменты, гитара. Сын играет на ксилофоне – Валентин пошел по моим стопам не только в театре, где он играет в спектаклях БДТ «Три толстяка» и «Лето одного года», но и в музыке. Он лучший ксилофонист и ударник страны в своей возрастной категории.

А недавно я создал свой лейбл, чтобы выпускать свою музыку и выпускать свои альбомы, которых немало – альбом лирического рока «Я - вода», три части «Музыки для театра и кино», «Музыкальная география. Испания», детский альбом «Музыкалка» и другие. Мой друг — артист БДТ Рустам Насыров —издает на моем лейбле экспериментальный рок.

Мне нравится работать с музыкой. Меня так учили: всегда говори да, откликайся на любое творческое предложение, и потом все как-то сложится. Если скажешь нет, никогда и не сможешь открыть что-то новое для себя. Это началось еще в Театральной академии. Мне пришлось впервые тогда сделать аранжировку, я вообще не знал, как это делается. И надо было за неделю аранжировать целый мюзикл. Неделю не спал, но сделал. И понял тогда, что все можно, всему можно научится. Надо просто себе пинка давать. И говорить: «Могу», – а там разберемся.

Семен Мендельсон (Бригелла) в спектакле «Zholdak Dreams: Похитители чувств». Фото Стаса Левшина
Семен Мендельсон (Бригелла) в спектакле «Zholdak Dreams: Похитители чувств». Фото Стаса Левшина
1 of 2
Семен Мендельсон (Бригелла) в спектакле «Zholdak Dreams: Похитители чувств». Фото Стаса Левшина

О спектакле «Три сестры»

Есть извечный спор артиста, режиссера, композитора, драматурга… Но в этом синтезе и рождается спектакль. Меня так учили, что артист не может быть только драматическим или музыкальным. Только синтетическим. И только в этом синтезе и существует творчество. Мне близки спектакли с жесткой музыкальной структурой. И, пожалуй, один из эталонных драматических спектаклей для меня — это «Три сестры» Володи Панкова. Мне безумно нравится. К этому спектаклю Артем Ким написал целиковую партитуру, от начала и до конца.

У Панкова особый стиль — это отдельный жанр «саундрама». Это идеальная для меня структура: нотная, ритмическая партитура спектакля, в которой артист звучит как еще один инструмент оркестра. В зависимости от того, какой сейчас инструмент нужен – кларнет или саксофон, а может барабан. Это потрясающий опыт. Артем Ким — это Бог музыки.

«Три сестры» Панкова и Кима — это не мюзикл, и не музыкальный спектакль — сейчас мы сыграли сцену, а теперь «музычка атморсферная», здесь атмосфера грустная, здесь веселая или трагическая. Нет, это совершенно не то. Саундрама гораздо глубже, Панков этот жанр раскрутил до невероятной высоты. И музыка иначе раскрывает Чехова. Духовой оркестр, чтобы провинциальный город зазвучал, идея вырваться из глуши. Но это не только атмосфера. Финальный монолог начинается со слов: «О, как играет музыка! Музыка играет так весело!» Это слова Чехова.

Семен Мендельсон (Кулыгин) в спектакле «Три сестры». Фото Стаса Левшина
Семен Мендельсон (Кулыгин) и Полина Маликова (Маша) в спектакле «Три сестры». Фото Стаса Левшина
1 of 2
Семен Мендельсон (Кулыгин) в спектакле «Три сестры». Фото Стаса Левшина

Музыка здесь струны души. Есть музыка, рисующая спектакль, иллюстрирующая чувства героев, а есть музыка внутренняя, которая ведет его, она его Бог. Это главный действующий персонаж, главное действующее лицо. И артисты не то, что должны действовать под музыку. Они один из инструментов этого оркестра.

Помню на репетициях Володя требовал от актеров именно музыкальной точности: «Нет, фальшивишь! Не то! Не те ноты! Правильно играешь, но не та музыка идет». Искали контрапункты. Я благодарен Андрею Анатольевичу Могучему, что он не побоялся приглашать разных режиссеров. И такой эксперимент – от Андрия Жолдка до Панкова. Это очень круто! Почувствовать разный театр и для актера, и для зрителя, и для музыканта.

483 views·6 shares