Killing Joke: антикоммерческая ярость альбома «Extremities»
На момент релиза в ноябре 1990 года альбом Killing Joke – Extremities, Dirt And Various Repressed Emotions обозначил для группы крутой поворот. До этого момента коллективу Killing Joke удавалось менять свой имидж, будто адскому перевёртышу; при этом сохраняя единой нитью в своей основе злостность, вьющуюся даже сквозь их самое коммерческое творчество. Объединяя жёсткий, зазубренный индастриал с мрачной танцевальной музыкой, Extremities стал кульминацией разных ликов группы, проявлявшихся до этого момента. Это тяжёлый и бескомпромиссный релиз, остро политический, но при этом резко нигилистичный в своём разящем подходе. Главный трек альбома, Money Is Not Our God [Деньги – Не Наш Бог], особенно выделяется своей неистовой антикоммерческой мантрой, гипнотизирующим ритмом и пульсирующими барабанами.
Однако, когда Killing Joke выпускали альбом, очень немногие фэны заранее знали, чего ожидать. На двух своих предыдущих альбомах, Outside The Gate (1988) и The Courtauld Talks (1989), группа отклонилась от звучания, считавшегося их фирменным. Оба альбома были коммерчески провальные, большая часть фанбазы в процессе растерялась. Вскоре с ними решили не иметь дел Virgin Records, а половина участников покинули группу. Неизвестности в будущее группы добавило то, что сессия звукозаписи, сделанная в Германии в 1989 году, была выброшена в утиль. В то время вся андерграундная музыка двигалась в неизвестном направлении. Это касалось не только Killing Joke, а вообще большинства их современников.
В 1988 году участники-основатели Killing Joke Джез Колмэн [Jaz Coleman] и Джорди Уокер [Geordie Walker] запустили процесс перекройки состава, первым делом взяв барабанщика Public Image Ltd Мартина Аткинса [Martin Atkins]. После прослушивания нескольких басистов в группу вернулся бывший участник Пол Рэйвен [Paul Raven]. Этим составом в августе 1990 года был записан Extremities, Dirt And Various Repressed Emotions – единственный альбом, который записали Killing Joke в таком составе. Прямое влияние Мартина Аткинса в этот период вернуло группу к более раннему звучанию и вернуло им актуальность. Не присоединись он к группе и не появись на этом альбоме, ценили бы Killing Joke так высоко, как ценят сегодня? Вопрос очень спорный.
В этом интервью Мартин вспоминает время, проведённое в Killing Joke, звучание альбома, источники вдохновения и многое другое. Он с любовью вспоминает этот период, рассказывая закулисную информацию о группе и альбоме.
– Каковы были твои отношения с Killing Joke до того, как ты стал играть в группе? Вы были знакомы по группам PIL и Brian Brain?
– Что ж, это интересно, знаете, думаю, сейчас люди, играющие в группах, более общительные, типа «О, привет, а я в этой группе играю, рад познакомиться». И группы сами по себе становятся способом завести друзей. В 80-ых же я, к примеру, ехал в одном лифте с The Clash в нью-йоркском отеле «Ирокез» [Iroquois Hotel], и не было произнесено ни слова, на самом деле все были на волоске от того, чтобы взорваться. Какими же тупыми идиотами мы были, понимаете? Помню, как мы с Джа Уобблом [Jah Wobble] пришли в Gooseberry Studios, чтобы поработать над релизом Betrayal, и Killing Joke задерживались со своей репетицией, и мы такие – аррргх, насупились и пошли купить китайской еды, а потом вернулись.
Я встречался с Бетан Питерс [Bethan Peters] из Delta 5, и она сказала, что мы должны пойти на концерт Killing Joke в Кларендоне в Лондоне, и она была знакома с Юсом [Youth aka Martin Glover], видимо, был какой-то союз басистов или что-то такое. И я помню, что Юс подошёл, и его просто клинило, он только-только приобрёл новый басовый усилитель Trace Elliot со всеми этими синими огоньками, и он такой просто: «О, синенький….»
Но помимо этого, я ещё слушал Killing Joke в вэне в туре с Brian Brain, и как ни странно, с Джоном Бекделем, игравшем на клавишных в Brian Brain. Я предлагал Killing Joke взять его в состав, а сейчас он, конечно, играет с Ministry. Джон Бекдель ставил микстейп, на котором были записи за 83, 84, 85 годы, а я сидел за рулём и спросил: «О, отличная музыка, кто это?» А он отвечает: «Killing Joke». Ну а я: «А, окей. Killing Joke, помню таких» и бла-бла-бла… эти разговоры. А потом два часа спустя я спрашиваю: «О, хороший трек, а это кто?» «Это снова Killing Joke».
Так что меня определённо можно было назвать фэном, но пока Джорди не позвонил мне, я с ними не разговаривал, но был знаком с их музыкой.
– В США крупные панк-группы на заре своего творчества раньше не попадали ни в какие чарты или что-то подобное, но я знаю, что ранние британские группы как раз-таки появлялись в английских чартах, и мне известно, что Killing Joke были на Top of the Pops и всё такое. Как выглядела их аудитория в ранний период, это были панки? Или все подряд вперемешку? Для кого играли Killing Joke?
– Это определённо были панки, затем, ясное дело, пост-панки. Происходило нечто иное, чем просто «раз-два-три-четыре», так ведь? Так что когда вышел Exploited – Punks Not Dead, вроде год 80/81-ый, ощущалось, что это другое, и хотя на концертах Killing Joke всегда были панки, я никогда не воспринимал их именно как панк-группу. Я ощущал их как трайбл-, пост-панк-, поп-эксперимент. Действительно хорошие песни. Отличные и хлёсткие. Если вспомнить… Я испытывал наслаждение, играя вживую песни Love Like Blood, Kings and Queens, Night Time, Wardance, Change, Eighties. Боже мой, прямо хит за хитом.
– Да, играть их на барабанах вроде весело.
– Да, для меня это было отличной тренировкой. Конечно, я играл и в PIL, и в Ministry, но играть трайбл-ритмы Пола [Paul Ferguson, оригинальный ударник Killing Joke] – конечно, была связь с такими песнями как Under the House и Bad Life и другими песнями PIL, но могу с уверенностью сказать, что это делало меня более сильным физически и более безумным ударником.
– Outside the Gate был выпущен в 1988-ом, примерно в это же время вы выпустили и Courtauld Talks. К тому моменту ты уже играл в группе?
– Да, вскоре после этого. Outside the Gate – интересный альбом. Я, кстати, делаю презентации. Делал про Ministry. Делал в Zoom несколько мероприятий, посвящённых воспоминаниям о PIL. Через несколько недель делаю и о Brian Brain, моей панк-стезе. На следующий выходных провожу мероприятие, посвящённое воспоминаниям о Flowers of Romance. Когда делал о Killing Joke, захотелось провести небольшое исследование, и конечно, я поднял свои старые чеки, некоторые реликвии, но я пытаюсь копнуть немного поглубже. Я просто как-то сказал, что Outside the Gate – это альбом, из-за которого я чуть было не передумал играть в Killing Joke.
Я в то время жил в Нью-Джерси, и я всем хвастался: «Эй, я еду в ё*аный Лондон, чтобы играть в Killing Joke! Change! Eighties!» А они отвечают: «Ага... а ты, э, слышал Outside the Gate?»
Я его послушал, и для меня это прозвучало как 48 треков midi-мастурбации. Чем оно, как оказывается, примерно и являлось. Думаю, это был сольный альбом Джеза, но в какой-то момент лейбл решил: «Б*я, мы же ни за что не заработаем на сольном альбоме Джеза. Если мы выпустим его под заголовком Killing Joke, то его кто-нибудь купит хотя бы по незнанию». Позже я узнал, что Джеза это подкосило. Пол Рэйвен ушёл. Именно по этой причине Пол Рэйвен просто ушёл из группы. Пол Фергюсон ушёл и попросил убрать его имя с альбома.
– Но он играл в некоторых треках, верно?
– Да. Ё*аный в рот. Я знал, что собираюсь вступить в какое-то дерьмо, но не думал, что окажусь в говне по самую шею.
– Когда ты присоединился, группа вообще существовала? Каков был статус группы в тот момент?
– Что ж, это интересный вопрос. Были Джез, Джорди и на басу какой-то парень, который давал PIL в пользование аудиосистему в Вашингтоне, он был хороший парень, на энтузиазме. Но по ходу того, как мы сближались, становилось понятно, что такой басист нам не подходил. Затем пришёл Тэйф Болл [Taif Ball], этот парень из Уэльса. Так что пожалуй, в группе оставались Джез и Джорди, но лично я летел в Лондон, чтобы играть в группе, выпустившей свои первые три альбома, а не Outside the Gate, превратившим группу в малый клочок того, какой она была до этого.
– Значит, они не распадались насовсем, ничего такого…
– Нет, но два участника из четырёх ушли. В этот период Джез играл на клавишных на репетициях, так что казалось, будто в группе четыре человека. Позже пришёл Дэйв Ковачевич, клавишник, он играл на клавишных на концертах. Но оглядываясь назад, думаю, может и хорошо, что я не до конца осознавал, во что собираюсь вляпаться…
– Учитывая, что Outside the Gate вышел в 1988, а Extremities – в 1990, для группы, находившейся в таком состоянии, поворот довольно резкий. Что за стимул столь ощутимо подстёгивал группу? Чувствовали, что должны восстановиться после Outside the Gate?
– Ну, была новая, отличающаяся, более агрессивная атмосфера… может, они мыслили в таком ключе… И подобные вопросы, подобные вещи происходят постоянно, когда я говорю о PIL или ещё о чём-то. Кто-нибудь обязательно задаст вопрос, который складно звучит в 2020/2021 году, но на самом деле не было никакой стратегии, общего понимания ситуации в целом и необходимости заново открывать себя.
Думаю, дело было по большей части в другом... ты спрашивал меня о Courtauld Talks. Я слушал кассету Courtauld Talks и решил, что это в самом деле интересно. Спокен-ворд, немного перкуссии, гитара Джорди… И я просто взял и создал свой лейбл, Invisible Records, и мы начали заниматься Killing Joke, но Courtauld Talks вышел уже под номером INV 004. Он стал четвёртым альбомом, который мы выпустили на виниле. И я очень скоро узнал, что, оказывается, с деньгами были колоссальные проблемы.
В офисе была горстка флекси-дисков для Beautiful Dead. Думаю, у меня до сих пор осталась пара-тройка. Помню Спайка [Spike], одного из команды: «В офисе развернуться негде из-за ё*аных футболок и этих ё*аных флекси, и денег нет!» А я говорю: «Что ж… давай превратим флекси-диски в деньги. Продадим несколько футболок, и тогда будет больше свободного места и больше денег!» Думаю, тогда-то я и начал становиться ещё и менеджером группы.
– Я сегодня в интернете видел какую-то информацию о том, что EG Records не платили группам вовремя, я вроде искал что-то о Роберте Фриппе [Robert Fripp], но это происходило в тот же период времени.
– Так, у нас есть группа, Outside the Gate которой стоил в студийных счетах дороже, чем цена, по которой была продана студия, когда Outside the Gate был готов. Это первое. EG играл роль и лейбла, и управляющей организации, и они владели студией, в которой был записан Outside the Gate, они же были и издателем. Так что можно допустить мысль, что кто-то из них сказал «Эй, ребята, думаю, мы продадим студию за 120 000 фунтов, знаете, может, вам стоит, типа, купить её». И с этим активом можно двигаться дальше по карьере.
Не хочу под протокол поносить EG, но что касается конфликтов – в этом отношении их было слишком много. Так, это была группа абсолютно без денег, растерявшая фанбазу, не турившая по Америке, не имевшая менеджмента, лейбла или издателя. Да-да, отлично. Где подпись поставить?
– Альбом Extremities – некая отправная точка. Как ты сказал, он более агрессивный. Он хорошо согласуется с тем, что тогда происходило с Ministry и всеми остальными. Насколько это было осознанное решение, и насколько оно было вынужденным, вызванным тем, что аудитория была потеряна? Насколько сильно повлиял твой приход в группу?
– Что ж, мы знаем, что сначала Killing Joke играли без меня, а вот «Outside the Gate. Вот что такое Killing Joke!» – это было уже со мной. То есть, люди, которые говорили мне...... Я имею в виду… Я ведь на месте и я должен исполнять свою роль, так ведь?
Но в Нью-Джерси некоторые говорили мне: «Не садись на этот самолёт. Ты вообще знаешь, что ты… ты слышал Outside the Gate? Ты понимаешь, с кем ты собрался играть?» А я скажу – я на Outside the Gate не играл. Если бы я в то время уже играл в этой группе, я бы никогда не позволил, чтобы Outside the Gate был выпущен.
Что ж, после примерно года концертов с Killing Joke и работы над концертами в США, я взял себе небольшой отпуск, чтобы отправиться в тур с Ministry. Я жил в Чикаго. Так что, конечно же, я принёс в новый материал эту агрессию, которой, как мне кажется, очень не хватало. Если и были какие-то сомнения, я всё равно сделал бы всё (орёт гроулом) точно так же. Думаю, Джез, скорее всего, при возникновении сомнений, избрал бы в некоторой степени путь Билли Джоэла [Billy Joel].
Страшной иллюстрацией этого пути является демо Everybody Feels Pain Sometimes [Все Иногда Чувствуют Боль]. Могу вам пропеть. До сих пор помню его наизусть c того момента, когда мне пришла кассета из управляющей компании Джеза Колмэна. (Поёт). И представляете, недавно его перевыпустили, потому что на басу там поиграл Хуки [Hooky] из New Order, и они выпустили этот релиз на каком-то мероприятии типа Дня Воспоминаний.
– Да, я видел… K2 или как-то так? [Проект называется K÷93 — ред.]
– Да, что бы там ни было. Это песня родом из 1989 года, которую я бы не допустил на альбом. Я тогда стучал так, что мог стену пробить палками. Весил фунтов 175 [80 кг]; я стучал каждый день, начиная с 9 лет. И потом, это влияние Ministry. Были такие вещи, типа «Когда ты последний раз ел сочный нежный стейк?» Это была реклама чикагского мяса, которую кто-то повторял на местной студии… “Запиши-ка это, мы вставим это на Age of Greed. Текст Age of Greed был… Джез пел… А я думал – что за ху*ня происходит? Он поёт о разнице между полётами первым классом и бизнес-классом. Бизнес-класс – обдираловка. И я говорю, мол, можно вопрос задать? На кого, б*я, это рассчитано? Некоторым из наших фанатов не хватает мелочи заплатить в автобусе, чтобы добраться до ёбаного концерта. Они не будут подпевать, стоя у сцены и думая: «Он прав… ё*аный бизнес-класс…»
Надо бы обязательно найти, где-то должно быть мощное доказательство – текст Age of Greed с зачёркнутыми строчками. Я, Джез, Джорди, Тэйф и Фил [Phil], парень из нашей команды, заваривавший чай – мы сидели и пытались сделать его мерзким и рассчитанным для того мира, в котором жила наша аудитория. Это звучит как стратегия, которой, как я сказал, у нас не было, но это и не было стратегией. Это было просто: «Мы не будем петь для нашей публики о путешествиях в самолёте первым классом». Это был просто вздор.
В хорошем смысле, этот альбом был ё*аным сражением. Это было ё*аное сражение. Есть песня под названием North of the Border, она начинается с такого (скрипит), как ногтями по школьной доске. На самом деле это металлический чайный поднос со студии. Думаю, с Marcus Studios в Лондоне, и мы просто взяли его и начали тереть об потолок. И оставили такую серебряную отметину на потолке, хотел бы я, чтобы у меня была фотография. Но именно так был получен звук. И он своего рода красив, дисгармоничен, типа «Оой, что это за звук?»
Позиция явно была в духе «мы Killing Joke, идите нах*й». Это было у меня в голове и думаю, у Рэйвена тоже. Немного поиграв концерты, Пол Рэйвен вроде как вернулся, чтобы записать с нами этот альбом и остался вплоть до моего ухода. Так что действительно было настроение «Мы Killing Joke, идите нах*й», это прямо витало в воздухе. И да, это явно было влияние настроя PIL и Ministry. Сделать этот альбом было настоящей борьбой, это уж точно.
– Я не знал, что ты был в Killing Joke до Ministry, потому что вышел концертный материал Ministry — я не знал, это было по времени до или после, но очень рядом, так что я думал, что всё было наоборот.
– Нет. Вот как всё было. Я собрал Brian Brain до того, как стал играть с PIL. Так что когда я приехал в Америку в 1980 году, мой первый сингл They've Got Me in The Bottle в альтернативных чартах упоминался под именем Brian Brain. А потом начался следующий период – ранние 90-ые, я в Killing Joke, в Killing Joke я пробыл больше двух лет. Я взял отпуск, думал, что он продлится шесть недель, но тур дважды переносился, поэтому получилось около десяти недель. Так что я был в Killing Joke, когда турил с Ministry. В день, когда закончился тур Ministry, я взял на студию всех, кого только смог, чтобы собрать свою группу Pigface. Так что я отстрелялся с Ministry и собрал Pigface. Когда записывался первый альбом Pigface, я всё ещё состоял в Killing Joke.
– Да, я тут посмотрел, как близко расположены даты тех вещей, что ты упомянул – всё это произошло менее, чем за год.
– Да, просто безумие. А потом я ушёл из Killing Joke, и мы очень быстро записали альбом Murder, Inc. Просто сумасшествие, очень продуктивные два года.
– Как писались песни, были ли они все созданы, пока ты был в группе? Было ли уже что-то на момент, когда ты только пришёл?
– Да, хочу сказать, что-что, а вот риффы у Джорди всегда есть. Мы начали писать песни на студии, вместе работали над текстами. Иногда у меня рождался ритм, и я говорил «Эй, а как насчёт этого?» Я экспериментировал с одним из напольных томов – у меня нет двойной бас-бочки, у меня была одинарная бас-бочка – так что я стучал эти двухтактные ритмы напольным томом и бас-бочкой. Я просто игрался с этим ритмом, а Джорди начинал что-то играть. Так что мы в большой степени вместе написали все песни с альбома.
– Играли всё в Англии? Или в Чикаго тоже?
– Есть отличное демо трека Money Is Not Our God. Я называю его Steve Albini Black Cassette [Чёрная Кассета Стива Альбини], потому что это чёрная кассета, и на ней записаны демо Стива Альбини. Мы записывались на 8-дорожечной студии Стива Альбини. Мы с Джорди записывались со Стивом, когда его студия располагалась у него дома. У него была 8-дорожечная ½-дюймовая машина, которую я потом у него купил, и ¼-дюймовая лента, которую я потом у него купил. Я выкупил его студию.
Джорди играл на басу, я играл на ударных, и мы записали песен шесть или семь. Я играл что-то с репетиций Killing Joke по памяти, и люди такие: «О! Это же North of the Border с добавлением того-то, в итоге ставшего тем-то…» Так что я экспериментировал с игрой против драм-машин, тем же самым я немного занимался и с Ministry. Мы с Джорди вот так репетировали, и как раз тогда из управляющей компании Джеза приехала его кассета с той песней, как там она называлась, и я такой просто: «Не, ничего такого мы играть не будем».
А потом мы отыграли несколько концертов — мы постоянно играли концерты, поскольку надо было постоянно зарабатывать деньги — и мы становились действительно хороши, очень слажены. А потом мы заключили сделку с Noise International в Германии и начали записываться в Лондоне.
Так что мы репетировали много и, пожалуй, необычно. Большинство материала PIL было записано сходу на студии, без заметок, без ничего, но в случае с материалом Killing Joke мы репетировали песни, писали песни, репетировали пару недель, а также давали концерты, а потом я записал всю ударку в Studio 2 в Townhouse в Лондоне, в той же комнате, где я записывал Flowers Of Romance и где Фил Коллинс записывал In The Air Tonight. Я записал всю ударку для Extremities за одну 10- или 11-часовую сессию. Мы просто сделали их. Мы просто действительно знали, что делаем, и дали жару.
– И ты упоминал, что Рэйвен возвращался, ты сказал, что Тэйф Болл играл, я не знаю, он играл на демо или на альбоме? Когда вернулся Рэйвен? В период написания песен или записи?
– Чуть позже периода написания песен, но он без сомнений внёс вклад. Вроде мы концерты играли, думаю, год, может, дольше. Мы точно были в Штатах один раз, может, два. Думаю, мы играли в Лондоне. Рэйвен вроде был в Амстердаме. И я начинаю слышать следующее (шёпотом): «Рэйвен возвращается». О, ну ладно, басист возвращается. Я тогда не знал, какой грандиозной личностью и легендарным пиратом был Рэйвен и как сильно будет влиять на всё его присутствие. Было правда здорово, когда он вернулся.
Тэйф правда хороший басист, он сейчас до сих пор играет. Тэйф был очень хорошим басистом, но он не хотел посылать на х*р никого из участников группы. Он был просто прекрасным басистом. Рэйвен же был таким басистом, который убьёт тебя, если скажешь что-то плохое. Он мог напасть на тебя. Как раз та энергия, которая требуется группе вроде Killing Joke.
– На задней стороне альбома есть цитата на латыни – всегда имитируется, никогда не воссоздаётся. Знаешь историю, как так получилось?
– Да, это Рэйвен. Он был на взводе. У меня в офисе есть файлы. У меня в офисе была очень хорошая машина Xerox, так что он постоянно… Он приобрёл нож X-Acto и постоянно увеличивал, уменьшал, этот дизайн для значков... Это туда, это сюда. Думаю, он отвечал за выбор фотографа, натянувшего ткань нам на лица, спроецировавшего наши фотографии на ткань. Думаю, он мог и оформлением альбома заниматься. Он – один из тех людей, которых хочется взять в группу. Проблемный, тяжело идущий на контакт, порой конфликтный. Знаете, «Я вписываю на концерт 35 человек» Какого х*ра? И все они из новоорлеанской одёжной компании под названием Archaic Smile…OK… а остаток тура Рэйвен носит Archaic Smile. «Ага, всё с тобой ясно». Но таких людей хочется иметь в группе. Хочется иметь людей, обменивающихся чем-то для взаимодействия и построения взаимоотношений. Он сделал и пару футболок Pigface. Я имею в виду, он постоянно что-то делал.
– Я как-то посмотрел документалку про The Mekons, я оних мало что знаю, но вокалист, как и ты, переехал из Лондона в Чикаго, и он сказал, что Чикаго очень похож на Лондон конца 70-ых. Интересно, что ты думаешь на этот счёт и что это может значить.
– Я знал Джона долгое время. Когда я стал играть в PIL в 79-ом, или же это было в 1980-ом, Бетан и все участники Delta 5 жили в Лидсе. Я шёл встретиться с ней, пришёл, а в пабе в Лидсе была подсобка. И в подсобке было человек 30, там были Gang of Four, Delta 5, Mekons, PIL и ещё кто-то. Я подумал: «Б*я, хотел бы я сфотографировать». Но никто об этом даже не думал. Но Джон прав, он сейчас в Чикаго. Наши пути постоянно пересекаются.
Есть причина, по которой я нахожусь в Чикаго, и есть причина, по которой он находится в Чикаго. В 89-ом, 90-ом и, наверное, до 95-96-го, у меня было лофт-пространство площадью 9000 кв. футов [836 кв. м], влетевшее мне в копеечку. Потому что никто не хотел там находиться. H-Gun Video на седьмом этаже. Флэйвор Флэйв [Flavor Flav], застрявший в лифте с мешком ко*аина и парой стриптизёрш. Это просто была та самая энергия. Wax Trax. Touch and Go. Chicago Trax Recording Studio. Warzone Recording. Вся эта энергия. Музыка в стиле хаус. Хип-хоп. Панк. Индастриал. Думаю, все мы просто чувствовали эту энергию.
Для меня индастриал – это естественное развитие пост-панка. И если послушать Flowers of Romance, там я играю на ударных под тиканье моих карманных часов. Если это не индастриал, то я не знаю, что индастриал. Так что все эти эксперименты шли постоянно.
– Да, можно сказать, что Extremities очень хорошо сочетается с более индастриал-вещами, происходящими в то время, но мне это видится естественным развитием. Есть и немного пения, как на Brighter Than A Thousand Suns, но оно вполне к месту. Не звучит как резкий поворот не туда.
– Верно.
– Ты сказал, что ушёл из группы, я не знал об этом. Я знаю, что позже ты играл в Murder, Inc. с... теми же людьми. Вроде я читал, что даже Пол Фергюсон в этом участвовал.
– Ага, он присоединился к группе. Пол Фергюсон, Джорди, Рэйвен, Джон Бекдель.
– Пол играл на ударных? Было две барабанных установки?
– Да, я тоже играл на ударных, я собрал группу, и она была на моём лейбле. Дошло до того, что я не хотел больше играть в Killing Joke. Если бы я больше нигде не играл, я всё равно и так был бы счастлив, но я съездил в тур с Ministry, а затем собрал Pigface. А потом мы отыграли с Pigface концерты. С Pigface мы играли часа по четыре. Мы экспериментировали на сцене с Джимом Тёрлуэллом [Jim Thirlwell], Блохой [Flea], участниками Gwar, вообще со всеми, с кем только можно. И определённо была открытость и дружественный настрой публики.
А затем мы взяли и поехали в тур с Killing Joke, и мне казалось, что мы не досчитывались посетителей. Помню концерт в Филадельфии в дождливый вторник, год 90-91. Шёл дождь, мы долго чекались. Никого не заботило, что публика мокнет. Если бы это происходило сейчас на концерте Pigface, я бы сказал: «Что ж, пустите всех внутрь, я куплю каждому по пиву, пусть послушают саундчек».
Потом мы ещё и играть вышли с опозданием, по-моему, некрасивый поступок, учитывая, что концерт был во вторник, и играли мы не очень долго. Но публика была заряжена на энтузиазме. И я десять минут орал в гримёрке, чтобы мы снова вышли на сцену. Все неохотно вышли и сыграли одну песню. И этот момент отпечатался у меня в памяти. Мы могли бы поиграть и подольше. Я понимаю, как работает дефицитная экономика, но слушайте, мы играем в этих краях раз в пару лет, давайте поиграем ещё минут 15.
Но в последнем туре, в который я ездил, после Extremities, мы отыграли два полностью распроданных концерта в Брикстоне. По всей Европе. Это совпало с первой войной в Персидском заливе. Я постоянно слышал, как Джез договаривается с турагентством по поводу билетов на самолёт. И я спрашиваю, что он делает? А он говорит: «Ну, если мир взорвётся и разразится война, то я сваливаю в Новую Зеландию». А я отвечаю: «Что ж, учитывая бюджет, всё должно сработать, и в этом туре мы заработаем денег, но если мы не дадим два полностью распроданных концерта в Лондоне с ценой билета 25 фунтов, 2000 билетов… Все издержки будут выплачены в эту ночь. Весь заработок будет делаться там. Если мы этого не сделаем, что тогда нам делать? Что делать команде? Что нам делать с автобусом?»
А Джезу, видимо, было пофиг. По-моему, Джез сказал, и на то были причины, в которое я не хочу вникать, в общем, Джез сказал, будто я хочу собрать состав Killing Joke без него, а на самом деле у меня и мысли такой не было. Я приложил огромные усилия, чтобы этого не случилось. Я позвонил Крису Коннели [Chris Connelly], вокалисту Murder, Inc. и сказал: «Крис, это какой-то непонятный пиз*ец, но я хочу тебя кое о чём попросить, приятель. С этой секунды Джез в любой момент может прыгнуть в самолёт». А я был в курсе истории Джеза, он сел на самолёт до Исландии прямо перед тем, как группа должна была праздновать на Top of the Pops. Опять же, в какое сумасшествие я вляпался?
И я сказал: «Могу я попросить тебя отрепетировать двенадцать песен? Eighties там, Wardance». Я решил, что если всё пойдёт прахом, мы всё равно могли бы выйти сухими из воды после последней недели и двух концертов в Лондоне. Джез просто испарился, да уж, но Крис Коннелли… Думаю, мы могли бы сыграть в таком составе и всё равно получить наши деньги. «Странно тебя об этом просить, но можешь выучить эти песни и быть готовым по щелчку пальцев сесть на самолёт?» И он согласился.
Так что во многих смыслах Джез подготовил почву для Murder, Inc. Мы отправились в студию со Стивом Альбини. Я заплатил за это деньгами своего лейбла. И думаю, мы с Полом Фергюсоном могли написать альбом Pigface. Мы всё же не писали его с ним, но позже работали вместе над другим альбомом Pigface. Мне очень нравится Пол. Нравилось, как он стучал. Когда выучишь чужую партию, то начинаешь чувствовать, что действительно хорошо знаешь этого человека. И я решил, что мне будет интересно заняться этой ситуацией с музыкальной, социальной стороны, со стороны продакшна, со всех сторон.
– А в итоге пел Крис Коннели или всё же Джез?
– Нет, пел всё-таки Джез, но как я сказал, почва уже была подготовлена.
Оригинал: Negative Insight, 2021
Перевод: BEDLAM Translations, 2021