«Гибель богов». Это Аккения!

Унгары, привет!

Империя людей Тугард недавно лишилась своего защитника, своего правителя — Адрелиана. Но жизнь продолжается, а значит, впереди будут новые вызовы и новые победы. У каждого — свои.

Сон ушёл сам, незадолго до рассвета. Как и всегда. Обелот открыл глаза, и его встретила кромешная тьма походного шатра. Снаружи не многим лучше. Летние ночи в Великих Степях темны, даже черны. Пусть небо усеяно звёздами, под ногами ни зги не видно. Конечно, снаружи лагерь охраняют караулы, солдаты греются и жгут костры, но всё равно проще подождать. Собраться с мыслями. Напомнить себе, почему он тут, а не там. И почему именно так, а не иначе — правильно.

Нет во всём Лааре прекраснее страны, чем Империя Тугард. Даже после мировой катастрофы сияет она жемчужиной. Потускневшей, как и всё вокруг, но жемчужиной! А уж в самой Империи нет чудеснее и величественнее города, чем огромный Туллен! Каждый из подданных императора, от убелённого сединами мага до грязного землепашца, желает жить именно здесь. А кто не желает, тот просто не ведает, как роскошен императорский дворец, как шумны и многолюдны столичные улицы и какие развлечения на любой вкус обещают они. Были бы содары!

У приближённых императора, богачей-купцов и прочих, обладающих властью и состоянием, монет с профилем Адрелиана в избытке. И тратят они их с удовольствием и без стеснения. В числе прочего — на кровавые развлечения, на схватки бойцов-гладиаторов. В Туллене и арена под это построена, огромная, а мест всё равно никогда нет.

Бьются на песке люди и звери. Насмерть бьются, на потеху почтенной публике. Погибают и выживают, а зрители звенят монетами и заключают пари. Кто победил, тот уходит богатым.

Жестокое, бесчеловечное зрелище… на первый взгляд. Если же разобраться, всё честно. Среди гладиаторов почти все — преступники-душегубы. А также воры, мошенники и прочий сброд. Выбор у таких мерзавцев небольшой: или годы каторжной работы, или искупление вины кровью на арене. Несколько лун кровавой жатвы — и ты свободен и прощён. Желающие всегда находятся.

Но есть и малая доля тех, кто выходит на арену по собственной воле. Профессиональные бойцы, не заключённые, не невольники. Это ведь денежное дело, пусть и опасное. Но если в руках есть сила, в кошельке — содары на лучший доспех и оружие, а в голове нет места страху и сомнениям, то почему не попробовать?

Обелот был именно из таких. В прошлом профессиональный солдат, императорский кавалерист, он польстился на быстрый заработок. Содаров, полученных на императорской службе, набралось на прочную броню, пару лошадей и добрую колесницу. Так начался путь вольного гладиатора. Кровавая дорога от безымянного бойца до чемпиона арены.

Да, Обелот уверенно управлял колесницей. Он с детства любил лошадей, умел чувствовать их нрав, их настроение, и животные отвечали ему взаимностью. Но больше всего, конечно, гладиатору было по душе сидеть в седле. Жаль, это было не нужно на арене. До поры.

Зрелища радуют толпу, пока не прискучат. Смотреть, как хорошо вооружённые, опытные экипажи колесниц отправляют на встречу с Сеггером преступников, безумно интересно в первый раз. Почти так же — во второй, в третий. После первой дюжины развлечение уже не радует.

Именно поэтому на арене то и дело придумывают что-нибудь новое. Такое, чего раньше не было и, может быть, не будет никогда более. Толпа жаждет именно таких зрелищ!

Новость о грядущем турнире между вольными гладиаторами за звание Чемпиона Аккении — в честь самого древнего, самого воинственного города Империи — всколыхнула высший свет столицы. Обелот ни за что не упустил бы возможности поучаствовать в столь значимом событии. А уж когда он узнал, что одной из дисциплин будут конные дуэли!…

Гладиатор и его верный скакун уверенно шли к победе. Окрылённый успехами, вдохновлённый поддержкой толпы, Обелот виделся себе всесокрушающим живым тараном, способным опрокинуть даже несущегося бронтобея.

Так и было до самого финала. В последнем поединке против гладиатора вышел столь же достойный противник. На этот раз действительно уроженец Аккении. Фаворит тех мест, прибывший на турнир в столицу за своей вполне заслуженной долей славы и богатства.

Таран вышел против тарана. Трижды сшибались всадники — и трижды оба оставались в седле. На четвёртый раз на земле оказались оба: изможденные, раненые, гладиаторы не смогли удержаться на своих скакунах. Судьба титула должна была решиться в схватке на мечах.

Обелот не мог воспроизвести тот бой в деталях: измученное сознание отказалось запоминать эту пляску со смертью. Помнилось только, что голову посетила мысль о том, как глупо вот так погибать за кучку золота. Пусть даже и большую: зачем мертвецу деньги? Наверное, эта злость на себя, это отчаяние и придали гладиатору сил. Обелот пришёл в себя хрипло дышащим, окровавленным, еле стоящим на ногах. И всё же именно его латный ботинок упирался в грудь поверженного противника. Именно его меч застыл в ногте от горла аккенийца. А значит, он победил!

Толпа бушевала. Неистовствовала. И, как и всегда, жаждала крови. Благородные мужи и их прекрасные жёны требовали, чтобы Обелот расправился со своим противником. Сам гладиатор легко бы сделал это ещё вчера. Ещё на утренней заре. Ещё в начале поединка. А сейчас… Он видел перед собой умелого воина, который легко мог бы одержать верх, окажись удача на его стороне. И это не убийца, не вор — на нём нет вины, за которую надо заплатить кровью. О чём он сейчас думает? Может быть, тоже жалеет о своей самонадеянности, как совсем недавно это делал Обелот?

Возможно, гладиатор всё же сделал бы то, что должно. Но когда с ближней трибуны под ноги победителю упал увесистый кошелёк, а истеричный женский голос завопил: «Да убей его уже, я покупаю твою совесть!», Обелот с ненавистью плюнул на песок и отбросил меч в сторону. Себе совесть купи, бесчеловечная тварь! А у него с совестью и благородством всё в порядке.

Гладиатор протянул поверженному противнику руку, а затем двинулся к выходу с арены под гневное улюлюканье толпы. Чемпион Аккении уходил не награждённым, но это мало его волновало. Никогда больше он не будет развлекать этот тупой, зажравшийся сброд! Лучше обратно в легион.

«Гибель богов». Это Аккения!, image #1

Обелот вновь прокрутил те события в голове. Он ни о чём не жалел. Сейчас, вернувшись к солдатскому образу жизни, он вместо роскоши Туллена видел вокруг степные ковыли, вместо изысканных кушаний ел варево из общего котла. Пиво же вообще лучше было не сравнивать! Зато на душе было спокойно. Если уж и сложит голову на службе бывший гладиатор, то ради будущего своей страны, а не по прихоти какого-нибудь купца-толстосума. Да и Туллен более не столица по воле бывшего императора Адрелиана. Одним словом, ничего уж не вернуть, и жалеть не о чем.

Была у солдата и ещё одна отдушина: грифоны. Он ведь неспроста проснулся так рано. Нужно было покормить верного коня, а ещё их, этих невероятных, благородных созданий. Это не было обязанностью Обелота, указанием свыше. Не он один смотрит за животными их отряда. Если захочет — он и своего скакуна может передать конюшему из числа простых солдат. Да только всадник так ни за что не сделал бы.

Они ведь все прекрасны! Грифоны водятся преимущественно в восходной части Империи, и даже там они — редкость. Не удивительно, что до возвращения в легион Обелот их живьём не видел. Только по картинкам да по рассказам знал, что этот зверь телом похож на льва, а мордой — на благородного орла, и орлиные же крылья растут у него из спины.

А вот на новом месте службы бывшего гладиатора грифоны были, и он не преминул с ними познакомиться. Как и с конями, с этими животными у Обелота возникло редкое взаимопонимание. Жаль, оседлать этих зверей не получалось: солнечный грифон мельче своих лесных собратьев, мужчину такой комплекции в воздух не поднимет. В легионе их используют как дозорных, караульных животных, как ударную силу с воздуха, но под седлом они не ходят.

Зато как здорово было нестись по степи на верном коне наперегонки с грифонами! Эта игра пришлась по душе и Обелоту, и его новым друзьям. Впрочем, сейчас только кормление. Для игр будет время попозже.

«Гибель богов». Это Аккения!, image #2

Время в лагере пролетает незаметно, если есть, чем заняться. Те, кто маются без дела, изнывают со скуки. Обелот выполнял обязанности конюшего, затем приводил в порядок доспехи и оружие, перекусил, немного вздремнул… освободился он только к полудню. И заскучать не успел: в лагерь как раз вернулся разъезд разведчиков. Воители и воительницы, вооруженные лёгкими дротиками, спешно выпрыгивали из сёдел — отряд вернулся с новостями.

Их сотня не просто так стоит здесь, посреди Великих Степей. Вблизи ведь ни крупного поселения, ни тракта — только их пограничный лагерь. Солдаты Империи стерегут полуденную границу от зеленокожих соседей-кочевников — орков. Дозорные на башнях, расставленных вдоль границы, заранее сообщают о приближении чужаков — и солдаты спешат на подмогу, если это нужно. Но сейчас всё иначе. Орков не боялись — их ждали. В лагерь должны были явиться посланники Кос-Зага, одного из вождей зеленокожих. Обелот знал не все подробности, но в общих чертах выходило, что у «заг-загов», как их звали между собой легионеры, какие-то внутренние распри. И часть из них ищет союза с Империей.

Пока это очень осторожные контакты, до уровня встречи самого Кос-Зага с императором ещё далеко… да и плохо сейчас у Тугарда с императором. Но вот именно поэтому сейчас лучше ни от каких переговоров не отказываться.

Место для лагеря было выбрано именно здесь лишь по одной, но очень важной причине: именно в этих краях Великая степь не совсем уж плоская. Гор тут нет, конечно, но имеются некоторые неровности, холмы, иногда даже довольно крутые. Не отвесные скалы, но кому-то и дюжина локтей — высота. Всё лучше для удержания обороны, хотя лучше бы до этого дело не дошло.

Судя по тому, как явились всадники, как торопились они с докладом в главный шатёр — переговорщики наконец появились. Обелот успел только ухватить за локоток Асу, его знакомую из числа разведчиков.

— Пара сотен идёт. Готовься, чемпион — вдруг что, — только и успела сказать девушка, поспешая за своим командиром.

«Сеггер Милосердный, лучше бы ничего!» — подумал про себя бывший гладиатор, но коня поспешил оседлать заранее. С его прошлым надеяться на милость своего бога было бы опрометчиво — не заслужил.

«Гибель богов». Это Аккения!, image #3

Солнце уже клонилось к закату, когда отряд орков подошёл к имперскому лагерю. Зеленокожие воины, массивные, отлично вооружённые — опасные противники — вели себя насторожено. Тоже не доверяли соседям, вчерашним врагам. Но новые времена требуют новых союзов.

Орочий посол, особо могучий воин с длинной белой бородой, что-то рыкнул и показал караульным, которые выглядывали из-за частокола, охранную грамоту. Всё верно, именно такая была передана орочьей стороне во время подготовки к встрече. Можно открывать ворота.

Весь орочий отряд внутрь лагеря не пустили: это попросту опасно, их же больше. Но и совсем один посол идти тоже не согласился. Полсотни самых матёрых орков вошли в ворота вместе со своим командиром. Оружия зеленокожие не сдали, но их и не просили. Что-то немыслимое должно произойти, чтобы орк добровольно отдал кому-то свою дробилку или пырялку. Заг-заги остались на хорошо простреливаемом плацу, а их переговорщик в сопровождении трёх телохранителей направился к главному шатру. Именно там его ожидал командир сотни, благородный господин Голран. Мелкий дворянин, но доблестный рыцарь и верный подданный императора, он был уполномочен вести переговоры от лица Империи. Не до мельчайших деталей, конечно, но выслушать посланника Кос-Зага, понять, что оркам вообще нужно и при необходимости даже сопроводить их в глубь страны он мог.

Голран в шатре был не один. За его безопасность отвечал десяток преторианцев — личная охрана командира. Старший среди них, Луций, с особым вниманием осмотрел вошедших. Что ж, если не забывать, что эти орки пришли с миром, то всё хорошо.

— Сотник Голран приветствует вас от лица Империи Тугард, — поприветствовал посла командир лагеря.

«Гибель богов». Это Аккения!, image #4

— Харра, воевода Кос-Зага, — рыкнул в ответ орк.

— Что ж, прошу садиться. Давайте обсудим предложение вашего вождя. Но для начала стоить добавить огня: тут слишком темно. Луций!

Преторианец споро запалил пару факелов, стоящих за спиной своего командира, свечой со стола. Яркий огонь осветил пространство вокруг. Даже слишком яркий с непривычки. Луций поспешил перевести взгляд с горящего факела. Оркам пламя тоже пришлось не по душе. Вон, один из телохранителей щурится, а его кошачьи зрачки превращаются в вертикальные щели...

Преторианец не поверил увиденному: кошачьи глаза у орка? Откуда? Или не кошачьи вовсе, а змеиные?! В любом случае… Рука солдата потянулась к мечу.

Орк понял, что его раскрыли. Не делая попытки достать оружие, он метнулся к преторианцу, целясь ему в горло. Луций успел увидеть длинные черные когти на его пальцах, хотя несколько мгновений назад — телохранитель готов был в том поклясться — руки зеленокожего были самыми обычными. Солдат успел уклониться, толкнув треногу с факелом в сторону нападающего.

Господин Голран тоже среагировал мгновенно. Резкий удар — и стол опрокидывается, переворачивается. На посла, что уже вскакивает на ноги, летят бумаги, свечи, резные фигурки из игрального набора… Это даёт рыцарю фору, и он успевает выдернуть меч из ножен.

Не все солдаты в шатре успевают среагировать так же быстро, и могучие воины орков дорого продают свои жизни. Когда Голран с Луцием и парой уцелевших бойцов выбираются из шатра, внутри которого занимается пожар, в лагере уже кипит битва.

Орки из тех, что были пропущены внутрь, попытались взяться за оружие, когда из шатра командира людей раздался шум — и многие пали на месте, пронзённые стрелами. Имперские велиты били без промаха, но всех забрать не смогли. Гарнизон вступил в схватку с выжившими, и мог бы одержать победу, но беда пришла снаружи.

Частокол лагеря, пусть даже и столь малого, полевого, высок достаточно, чтобы ни человек, ни орк не смогли его преодолеть без помощи подручных средств. Ещё совсем недавно никого и ничего по ту сторону вбитых в землю бревен не было, но всё изменилось в один миг.

Шипящие, яростно колотящие хвостами змеелюди, а точнее — змееорки, преодолели эту преграду с бешеной скоростью при помощи только лишь своих когтей. Гарнизон, занятый сражением со внутренним врагом, не успел прореагировать на новую угрозу, и вот уже ворота лагеря распахнуты, их защитники перебиты, а внутрь влетают новые заг-заги. Или уже нет? Слишком сильно поменялся их внешний вид!

Голран сориентировался сразу же: стены держать более нет смысла. Просто не хватит сил, да и не преграда они для этих полуящеров. Сотник дунул в командирский рог, давая сигнал к сбору. Стоит попробовать дать бой неприятелю у шатра, а то и отступить дальше, к той стороне лагеря, что располагается на возвышенности. Там хотя бы не ожидаешь удара в спину.

...Обелот услышал сигнал рога на конюшне. Он специально держался поближе к верному скакуну — на всякий случай. Когда началось, бросился туда, по пути отвязав грифонов. Звери и без того бесновались в своих загонах, чувствовали запах крови, слышали звуки битвы. Помощь столь яростных созданий сейчас не помешает!

Другие всадники тоже спешили к своим коням. Не все: кто мог, кто был рядом, кто не пал в первые мгновения схватки. Немного их оказалось, полдюжины всего. Но и это сила! Теперь сборный кавалерийский отряд спешил на зов своего командира.

…Гарнизон отступал под яростным натиском врага. Солдаты огрызались, посылали в наседающих змееорков стрелы, метали копья, самых дерзких о отчаянных встречали ударами мечей. Тела наступающих падали на землю, но и защитников становилось всё меньше, а их и без того осталась в лучшем случае половина. Другая часть солдат уже пала или рассеяна, отрезана от своих.

Сотник Голран понимал, что отступить на позиции получше они не успевают. Не успеют, если так пойдет и дальше.

Надо оставлять прикрытие, отчаянных бойцов, что поменяют свои жизни на драгоценное время для своих товарищей. Жертвовать малым, чтобы спасти остальное.

И сам рыцарь Голран прятаться за спинами своих легионеров не собирался. Жертвовать командиром глупо? Может быть, но только не для него. Он командует этими людьми, он отдаёт приказы. За удачные — почести достаются ему. За дурные — ему нести ответ.

— Первый, второй десяток — ко мне! — скомандовал рыцарь. Из уцелевших бойцов как раз наберется дюжина, — Держать строй, стоять насмерть! Луций, принимай командование! Надо, чтобы кто-то ушел к своим!..

Удача благоволит смелым. Сотник Голран готов был отдать свою жизнь, но судьба распорядилась иначе. Маленький, но очень злобный отряд конницы влетел во фланг наседающим оркам, стоптал нападающих на полном скаку, раскидал их по земле.

Обелот промчался сокрушительным тараном, как и тогда, в другой жизни. Не ради денег, не ради славы. Ради своего командира. Ради бойцов, с которыми сидел у одного костра и ел из одного котла. Ради себя, в конце концов. Чтобы, если Пресветлый Сеггер примет сегодня его душу, несостоявшийся чемпион арены имел право не отводить от своего бога взгляд.

Промчался — и не увяз. Потерять скорость, остановиться в гуще солдат противника для всадника всё равно что смерть. Но в этот раз повезло. Кавалерийский наскок дал гарнизону драгоценные мгновения для перегруппировки, и сотник не упустил этот шанс. Бойцы отступили на более выгодные позиции.

Обелот с товарищами тоже выбрался, присоединился к своим. Теперь что же?

— Благодарю за службу, солдат, — обратился сотник Голран к подоспевшему кавалеристу, — теперь будет чуть легче. Хотя на прорыв всё равно идти. Кто-то должен добраться до легата — это сейчас важнее всего. Какой конь у вас самый быстрый? Готовьте его.

— Господин Голран, мой командир! Простите мою дерзость, но… Какой из солдат здесь самый лёгкий? Есть неожиданный ход.

— Аса, ещё раз, держись крепче и веди себя спокойно. Грифоны умны, но очень своенравны. Будешь ему мешать — сбросит! — Обелот во второй раз давал краткий инструктаж опешившей, перепуганной разведчице. Она держалась, хотя, кажется, грядущему полету в небе предпочла бы битву.

— Я поняла, поняла. Пресветлый Сеггер, дай сил! А вам — доблести! Я не хочу прощаться...

— И не нужно. Это Тугард! Пусть прощаются наши враги, — Обелот попытался улыбнуться. Получилось с трудом.

Грифон, спустившийся вниз по свисту кавалериста, с большой настороженностью отнесся к тому, что ему на спину кого-то сажают. Но своему другу, этому двуногому существу со спокойным, приятным клёкотом, он доверял, так что позволил своей всаднице усесться сверху и даже схватиться за перья.

По команде животное поднялось, пусть и с некоторой натугой, в воздух и полетело в том направлении, куда указал друг. К счастью, вслед грифону орки не стреляли.

Заг-заги, поотставшие было после атаки конницы, восстановились и готовились к новой атаке. Скоро стрелы велитов перестанут их отпугивать, и они сомнут гарнизон, воспользовавшись численным преимуществом.

— Ну что, господа! — обратился к своим солдатам сотник Голран. Обратился как к благородным, как к равным себе. — Когда легионер идет в бой — он надеется, что вернется. Что этот бой — не конец. Сегодня я не могу дать вам такой надежды. Но и отбирать её не хочу. Не смею. Там, где рушится стратегия, остается место чуду! Вспомните всё самое лучшее, самое достойное, что было в вашей жизни. И пусть это придаст вам сил. Я горд, что стою сейчас рядом с вами!

Солдаты притихли. Командир прав. Этот бой для многих, если не для всех, может стать последним. Кто бы мог ожидать такого конца ещё на рассвете?

— Я столько лун дрался на арене, — вдруг решил нарушить тишину Обелот, — чуть было не погиб в битве за титул Чемпиона Аккении. И тогда, там, на песке, пропадать было обидно. Хоть и обошлось. А сейчас — спокойно. Нет, нервно, конечно, но всё равно спокойно. Потому что не просто так. И не по глупости. Может, и сейчас прорвемся?

— А ты не думай, не переживай — ты бей, — посоветовал Луций, удобнее перехватывая клинок. — Бей, и всё получится. За Сеггера, за Тугард, за Аккению!

Гарнизон ощетинился оружием и принялся ждать развязки.

«Гибель богов». Это Аккения!, image #5

Унгары, надежда погибает последней! Пожелаем гарнизону удачи! А уже завтра будут Хроники. На этот раз с картинками. Про Аккению и не только!

1269 views·13 shares