«Гибель богов». Стрела в сердце мима
Унгары, привет! Сегодня мы снова поговорим про койаров. Про ту их группу, что особо необычна. Цирк маэстро Зунрака — всего лишь прикрытие. Но когда долго притворяешься кем-то, легко и самому в это поверить…
Расписные вардо, цветастые шатры, гомон, гвалт и куча веселья — так, должно быть, выглядит жизнь циркового артиста для человека непосвящённого, со стороны. День за днём на колёсах, постоянное движение без конечной цели — и свобода. Свобода ехать куда вздумается, быть тем, кем хочется, и с теми, кто по душе. И если почтенные городские обыватели свои тёплые дома на вечную дорогу променяли бы вряд ли, то большинство приходящих на выступления крестьян согласилось бы сменить свой удел на циркаческий без долгих раздумий. Куда лучше, чем лето за летом ходить за плугом.
Сами же артисты такое рвение разделили бы едва ли. Разноцветье и веселье — это не вся кочевая жизнь. Есть ещё и вечно грязные загоны с животными, жёсткие постели, бессонные ночи в пути и многое, многое другое… А в цирке несравненного маэстро Зунрака есть ещё и цели. Те самые, истинные. Ради которых он когда-то и отправился колесить по дорогам Империи.
Впрочем, спокойные вечера у труппы всё же бывают. Представление окончено, публика счастлива, в кошеле главы труппы — а значит, и у каждого из артистов — прибавилось содаров, а срочных заданий нет. Как будто обычный цирк раскинул свой шатёр у городской черты. Редкий, а потому особенно ценный момент тишины и умиротворения. Его обязательно надо испортить.
— Вышел дееемон на крыльцооо поменяяять своё лицооо, маааски нет — и нет лицааа, обмануууули шельмецааа!..
Нарочито гнусавый голос вдруг затянул песню, растягивая слова на местный крестьянский манер. Меж шатрами шёл немолодой уже циркач. Красный нос-шарик, аляповатый костюм, запах выпивки и слегка заплетающаяся походка — клоун отдыхает после тяжелого дня… Так казалось со стороны: глаза циркача оставались трезвыми, холодными, даже жестокими. Мастер Юша выступал в цирке со дня его основания и давно сроднился со своей маской, со своей личиной несносного шутника. В труппе его недолюбливали, но уважали: профессионал он был что надо, и в цирковом ремесле, и в истинном. Да и не зарывался клоун почти никогда. Ходил по краю, издевался над товарищами, но в самый последний момент имел благоразумие отступить.
Он и песню-то такую поёт, потому как знает — Многоликого в цирке нет. Можно и позубоскалить за глаза, чего хорошей шутке пропадать?
Зато, если какой случайный зевака вдруг окажется рядом, то ничего такого не заподозрит. Обычный клоун отдыхает. В маскировке мелочей не бывает.
Именно с такими мыслями Юша отворил дверь в один из вардо. Этот дом на колёсах был особо крупным, потому как не был ничьим жилищем. То была общая для циркачей территория. Место, где они наряжались к выступлению, меняли костюмы между номерами и наносили на лица краски. Особый уголок для каждого артиста — гримёрка.
Сразу у входа, за столиком перед большим овальным зеркалом сидел юноша. Облачённый в иссиня-чёрный костюм и такого же цвета плащ с высоким воротом, он рисовал что-то чёрной же краской на покрытом белилами лице. Юша узнал его: молодой Оат, из новеньких.
Орден прислал его как подающего надежды специалиста по перевоплощениям. Это, конечно, давно пора — Маски на всех уже не хватает… Но грим никуда не годится! Если, конечно, юный циркач не гримируется в посмешище.
— Скажи мне, кто ты, и я скажу, что не похож! — остаться равнодушным к такому Юша просто не мог. — Дай-ка угадаю, что это за образ? — он картинно приложил палец ко лбу, задумался.
— Это… — начал было Оат, немного недовольный тем, что кто-то нарушил его уединение.
— Юродивый из храма Пресветлого Сеггера? Нет, там таких убогих нет. Лесной енот? Нет, костюм не тот. Эльф с похмелья? Хм, если вот так посмотреть, то и…
— Вампир, это вампир! — раздражённо бросил юноша.
— Ба, и правда — вампир! — всплеснул руками клоун. — Даже зубы-кровососы лежат. Как я сразу не догадался? Дряхлеет Юша-то, сдаёт!
Старик подошёл к юноше со спины, резко наклонился и повернул голову так, что его клоунский нос почти упёрся в переносицу повернувшего на звук голову Оата. Тот опешил, и Юша растянул губы в издевательской улыбке.
— Мой юный друг, да будет вам известно, вампиры не так выглядят. Особенно те, что подревнее, из низших слуа. Вы похожи на них, как… Вот, вам бы добавить, даже так сходства больше будет! — клоун неожиданно отстранился и поднёс к лицу руку, зажатую в кулак. Затем раскрыл его — и дунул. Мелкая серебристая пыльца поднялась облаком и осела у «вампира» на лице, отчего то стало тускло поблёскивать в пламени свечей.
— То-то! А как на солнце будет блестеть! Загляденье, стилет тебе в печень! — восхитился старик.
— Мне?
— Тебе. Ну не мне же, так и помереть недолго! Чудак, как есть чудак!
— А…
— Ладно, всё! — клоун выставил перед собой руки с раскрытыми ладонями. — Серьёзно теперь давай. Что тут происходит?
— Это для Тао… — опустил глаза юноша.
— Продолжай, — кивнул старик, даже не пошутив. Это стоило ему больших усилий: острот на ум пришло не менее дюжины, но он стерпел, сдержался. В его возрасте такое вредно для здоровья.
История оказалась незамысловатой. Представления в цирке маэстро — это не только смертельные номера да таинственные фокусы. Часто в них есть сюжет, что связывает выступления всех артистов воедино. Обычно это что-то из классических сказок, часто ещё тех, что были до Катаклизма. Чуть реже — сюжеты на злобу дня, но с этим сейчас стараются не шутить. Про кого ни покажи сценку — могут взять под стражу, а цирку только этих проблем не хватало.
Потому время от времени на арене рассказываются новые, необычные истории. Такие, каких в другом месте не увидишь, потому что создали их тут, в цирке маэстро Зунрака!
У Оата был талант придумывать. Не слишком большой, но для публики цирка хватить было должно. А ещё была она, Тао… Милая, слегка странная молодая женщина. Та, что никогда не говорила на арене и редко — за её пределами. Мим из труппы циркачей.
Юноша был очарован её красотой с первого взгляда и талантом — с первого выступления. Он попытался подружиться с девушкой, и потихоньку, по чуть-чуть её сердце таяло. Незримая стена, которую мим так часто не могла пройти на потеху зрителям, исчезала. И Оат хотел сделать Тао подарок, дать ей то, чего она на самом деле хотела, пусть и боялась. Главную роль в представлении. Роль со словами.
Оат придумал сюжет: прекрасная дочь купца, благочестивая сеггерианка, становится жертвой слежки со стороны ночного кровососа. Вампир мог бы выпить её досуха, но её внешность напоминает ему о былой любви. О чувстве, которое он не испытывал с тех времён, как обратился немёртвым. Так начинается полная приключений, надежд — а также искромётных шуток, лихих трюков и экзотических животных из вольеров маэстро Зунрака — история двух любящих сердец. Даже трёх, ибо по ходу повествования к влюблённым примыкает северянин-оборотень, который тоже очарован красотой девушки…
Сюжет был в общих чертах готов. Но пьесу, хотя бы пару сцен, следовало показать директору труппы, а для этого нужны были костюмы и репетиции. Разучиванием ролей артисты должны были заняться вот-вот, а костюмы… Проработка образа уже началась.
— То есть ты, юнец, решил произвести впечатление на нашего мима? — заключил клоун. — И сделать наряд кровососа ей под стать, но и с изюминкой. Ну ты и болван!
— Почему это? — слегка обиделся Оат.
— Столько сложностей потому что! Сходил бы к нашей мастерице, она бы тебе такую иллюзию сделала! Производи впечатление сколько угодно!
— Мастер, это уже…
— Ладно, ладно! — вновь выставил руки в примиряющем жесте клоун. — Но сам образ очень странный. Ты правда никогда не видел вампира?
— Видел. И очень близко. Я луну провёл в Морривиле. Мне хватило.
— Тебя не раскрыли? — Юша искренне удивился так, что снова не добавил никакой колкости.
— Я притворился наёмником, идущим в Соултрад. Это легче, чем примерять личину вампира. Тем более, что они холодные на ощупь.
— Хм, — задумчиво произнёс клоун, а через мгновение вернулся в образ и опять нарочито ненатурально приставил руку ко лбу, якобы размышляя. Оат молчал.
— Так почему такой несуразный наряд? Бледное лицо, чёрные глаза, костюм господина, любителя господ…
— Наше представление должно веселить людей, — лишь пожал плечами Оат. — Даже здесь, вдалеке от рассадника этой заразы, люди сталкивались с кровососами. Их ненавидят. Их боятся. Я могу сделать образ пугающе настоящим — но зачем? Я подумал, пусть он будет забавным. В чём-то даже наивным. Таким, каким вампиры могли бы стать, если в них было бы хоть что-то человеческое.
— Обычно в них человеческая кровь, — мрачно усмехнулся Юша.
— Обычно, — согласился актёр, — но не тут. Не на представлениях цирка маэстро Зунрака. Идея с этой блестящей пыльцой мне понравилась. Буду сверкать на солнце, спасибо! — Клоун не понимал, есть издёвка в словах собеседника или он говорит искренне. Это раздражало.
— Скажи-ка лучше, — на мгновение Юша снова наигранно задумался. — Если я правильно понимаю, на роль оборотня у нас может быть только один кандидат.
— Правильно, зубоскал, — рявкнул кто-то из за двери, а затем она распахнулась. В вардо зашёл мужчина суровой наружности, довольно, однако, щуплый, в костюме дрессировщика. — Я согласился помочь волчонку, он заслужил своим старанием.
— Мастер Валех, — утвердительно произнёс Юша, — я не удивлён. У вас всегда была тяга к чему-то новому. Вы же и в орден так попали, не сиделось вам в горах. И в труппу. И к лошадям. А принёсёте шарик, он новый? — неуловимое движение, и в руке Юши оказывается красный кожаный кругляш.
— Тебя не позвали, вот ты и бесишься, — рыкнул дрессировщик, с некоторым усилием отводя взгляд от мяча. Тот выглядел аппетитно.
— Я вовсе не злюсь! — поспешил заверить старик, потешно тряхнув головой. — Если бы я злился…
С тихим щелчком из шара выскакочила пара десятков коротких, но острых игл. Клоуна они по счастью — а скорее из-за большого опыта — не задели.
— А меж тем, — продолжил Валех, — тебе в истории отведена роль самого Ярхата.
— Унгара-короля Исхара? — не поверил клоун.
— Да, или древнего вампира-аристократа, тут как выберешь.
— Друзья мои, а что же вы сидите? Когда начинаются репетиции? — с ещё одним тихим шелчком иглы втянулись обратно.
— Завтра, — подал голос Оат. — Тао придёт завтра, и мы начнём. Но мастер Валех согласился прийти сегодня. Чтобы оценить костюм…
— Хороший! — заключил дрессировщик. — Правда, в Ульфгарде за такой крой со скалы бы сбросили, но… Что-то в этом есть. А почему у тебя морда блестит?
— Всё потом! — вмешался Юша. Старый клоун всегда хотел сыграть короля, но жизнь вручила ему маску паяца. — Вам следует поскорее начать! Позвольте, я буду вашим первым зрителем.
— Мы обойдёмся без твоей критики, зубоскал! — рубанул Валех.
— Прошу без обид, почтенный мастер, но какой может быть вкус у зелёного ещё юнца и человека, что вылизывает своё… Только соответствующий!
— Что ты мелешь, старик?!
— Просто не верю, что можно обернуться волком и не… — начал было клоун, понимая, что всё-таки в этот раз перегнул. — Я обещаю, больше такого не повторится!!! — взвизгнул он, когда когтистая лапа обратившегося йордлинга аккуратно взяла его за шею.
— Я всегда знал, что дисциплина — это вопрос дрессировки, — хохотнул Валех звериной пастью. — Оат, давай и правда начнём сейчас. Ты, клоун, сегодня будешь дочерью купца.
Оценил ли новую пьесу маэстро, мы узнаем потом. А пока, унгары, хватит о койарах. Суровые чародеи севера и их непростой бой — вот что ждёт нас. И не когда-нибудь, а уже завтра!
