Путь хранителей. Голос второй: Все тропинки Кронга

Там, на неведомых дорожках

Следы чудес, богов, зверей…

Лаар. Где-то вблизи Стены Кронга.

Хигарт был зол на сеггерианцев. В отличие от гнома, он не ворчал и не высказывал этого вслух, но движения Вольного говорили о его гневе красноречивей слов: Бьерсард в его руках раз за разом разрубал каждый кустик на пути воина. Злиться было на что. Эксорт, данный Коотом и Императором, обеспечил трем хранителям легкий путь до опушки лесов Кронга и сквозь степь. Помогли и с первым заходом в лес: эльфийский дозор не внял словам имперского посла, так что пробиваться пришлось сквозь град стрел. Но дальше инквизиция и аккенийцы не пошли. Не пустили и Къеля – славный маг часто был не в себе, но точно указывал, чего ждать от дня грядущего. В лесах у хранителей остались только туманные указания о том, что и где они должны найти. Старые имперские карты на месте лесных массивов пестрели строками в духе «тут живут драконы». Хотя Хильдис примерно и наметил нужную точку, обозначив ее на одной из карт пиратским крестиком, разве что не нарисовал сундук с черным флагом. Текур после изучения карт предложил просто выжечь лес дотла, а затем приступить к поискам. Алтея дала совет чуть лучше: говорить с местными. Если не помогут эльфы, особенно после боевого прохода через границу, так помогут друиды и мало ли еще какие племена, живущие в чащах.

Говорить не получалось. Местные встречали хранителей стрелами и дубинами. Лекены и аллары десятками ложились под топором Хигарта, но говорить отказывались. Отряд воспринимали как наемников некоего Нальдана или последователей змея, что за неделю до этого прошел незваным гостем чуть ли не через весь лес до восточных вод. Хранители до сих пор помечали полосу выкорчеванных деревьев, натыкаясь на нее первые несколько дней блужданий. Алтея пыталась хоронить тела найденных на полосе змееглавов и эльфов, но Хигарт запретил ей хоронить их, а Текуру сжигать.

Так еще и самого Вольного начали мучить дурные сны.

На самом деле сон был один, но друзьям Хигарт не признавался в этом. Во сне хранителей было пятеро. Эльфийка и ледяная женщина-иллюзия помогали расчищать дорогу, поддерживали чарами. Во сне Хигарта затягивал в магический водоворот безумный монстр: огромная крыса в царском одеянии. Полный бред. Но во сне Хигарт видел цель: огненный кристалл. Слишком живо. И так ночь за ночью. Как это было в детстве. Смутные воспоминания, еще до Катаклизма. Огненный дождь снился будущему Вольному несколько недель, пока однажды капли пламени не обрушились с небес уже в реальности, убив его родителей и многих друзей. Тот сон завершался лицом Арбака и его тремя ударами посоха. В реальности Хигарт поймал второй удар голыми руками. Третьего не последовало. Вера в собственный сон давала Вольному надежду на удачный исход их миссии. Но дни шли, и путь хранителей все дальше уходил в непроходимые чащи, а бои с диким зверьем и племенами изматывали все больше. Сейчас Хигарт уже был готов поверить шутке, что доставшаяся эльфам доля Легиона смерти до их пор рыщет по лесам в поисках эльфийских городов. Налево пойдешь - в чащу попадешь. Направо пойдешь - в колючие кусты попадешь. Прямо пойдешь - с медведем обнимешься. Назад пойдешь - только лешего насмешишь. Остается встать лагерем и медленно зарастать грибами.

– Все, привал.

– Быстро ты сдался, Вольный, только шесть часов идем.

– И идем по кругу. Вон там следы твоей секиры, Хигарт, - Алтея указала на полоску валяющихся веток чуть в стороне от их пути. Хигарт присмотрелся и в сердцах сплюнул на листву под ногами. Идея Текура выжечь весь лес к Кронговой матери начинала казаться вполне достойным выходом.

Нашли поваленное дерево, сели у него, прислонившись спинами к стволу-гиганту. Припасов было не много, так что Текур взялся за свое. Гном начертил на земле руну пламени и заставил ее медленно гореть. Через пару минут на руну с гуньканьем и рычанием спикировал зеленый дракончик. Процесс шел по известному сценарию. Затоптав руну, дракончик набрасывался на самого Текура, но гном только этого и ждал, подставляя для гнева малыша свою руку. Кожа Текура раскалялась и начинала походить на застывающую лаву. Дракончик пару раз кусал пальцы или повисал на кисти и тут же вспыхивал, словно проглотил кусок магмы. Оставалось только дождаться нужной прожарки и разделать несчастное животное на три части. Алтея таким варварским блюдом не брезговала, прося только не отдавать ей голову дракса. Впрочем, Текур сам с удовольствием высасывал поджаренный мозг дракончика, а черепа складывал в походную сумку. Мол, потом отдаст одному знакомому троллю-коллекционеру черепушек. За хорошую плату.

– Вернусь домой, займусь книгой: двадцать, нет, сорок рецептов приготовления лесной живности. И отдельный свиток для своих цвергов: использование дара духов Недр в готовке.

– Так и не поняла, разве цвар или цверг не старое наименование вашего народа?

– Женщина, вот голова ученая, а памяти нет. Цверг – это гном с даром чудесника. Обычно после цверга именуют его узкий профиль, в котором он постигал и развивал свои таланты: колдун, заклинатель. А Цвар это и вовсе имя. По-вашему «Многоумный».

– А твоя специализация тогда какая, цверг Текур? Магическая готовка?

– Кузнец я, рунопевец. У меня дома цвергов не жаловали, учить не хотели, а того и вовсе страшились, вот я и выбрал кузнечество. А там и дар пригодился: скую клевец, магию в него вдохну через начертанные руны. А после рука, держащая такое оружие, может быть любой: руна сама время нужное почует, выпустит убийственные чары. Вот твое орудие, женщина, оно ведь гномьей работы.

– Мой меч в Аккении выкован, для нужд легионов нового основания.

– Но выкован клинок гномом. Я клеймо сразу разобрал, еще когда ты впервой им при мне вооружилась, пугая ту странную парочку.

– Ты про белку верхом на еноте? – спросил Хигарт. - Они в меня шишками и орехами швырялись, детская забава. А как Алтея поспела, у них как раз снаряды закончились, вот и бежали в кусты.

– Да про то, Вольный. Женщина, а ты знай, мои братья и в ваших городах живут, и мастерство свое не теряют и не утаивают. Были б только материалы нужные.

– Помолчи, - ответила Алтея.

– А ты меня не затыкай, женщина!

– Тише. Слышите?

– Только б не очередной рогач. Я прошлого доесть не могу, а череп! Какой череп! Жаль с рогом сросшийся, не утащишь такой.

– Дева дело говорит, стоит всем умолкнуть, услышат еще нас и увидят, - отозвался Хигарт.

– Да в таких зарослях нас всегда кто-то видит, только себя не кажет. Ошибся ты, Вольный, в лес потащив степнячку да подгорного жителя. Тебе эльфа надо было искать.

– И с эльфом однажды ходил, только состав команды подбираю иным образом. Силы мне и самому хватает, а вот знаний ваших в магии мне в этот раз надобно куда больше. Алтея, что видишь?

Дева начертала на земле несколько символов и открыла малый, с ладошку свою, портал, а второй, чуть больший, раскрылся где-то над головами хранителей. Смотреть на самих себя сверху было забавно, но куда важнее оказалась находка оврага. Чуть дальше поваленного дерева, за которым укрылись хранители, по дну оврага проходила лесная тропа.

– Эльфы?

– Они. Несколько всадников и в основном лучники. Строем идут.

– Как у себя дома прямо. По наши уши?

– Т-сс, вот смотри, с другой стороны, – Алтея кивнула в сторону деревьев перед ними. В зеркальце портала, подвешенного среди ветвей, мелькнула темная спина, за ней голова с собранными в тугой пучок волосами.

– Часовые Кронга. Эти из людей Лотоса. Пока один - не нападет, но они обычно группами ходят от трех бойцов и больше.

– Почем знаешь, Вольный?

– В Храме многому учат. Особо из того, кто тебе и как горло перерезать может.

Просвистела стрела, попав куда-то в поваленное дерево за спинами хранителей. Что-то с шумом лопнуло. И дерево сдвинулось. Ускоряясь, оно покатилось по склону и обрушилось в овраг. На головы эльфам.

– Из вас кто-то дерево хоть осмотрел? – нахмурил брови Хигарт.

– Задним умом мы все богаты, Вольный, - отозвался Текур, - а ну бежим отсюда. Эх, крыло не доел…

Снизу раздались крики и стоны. Хигарт разобрал и отданные женским голосом четкие приказы. Тройка хранителей не успела еще добраться до хоть какого-то укрытия, когда полетели стрелы. Не все эльфы метили в них, среди верхушек деревьев для них явно были цели. Но вот одна стрела попала в спину Хигарту. Воин не закричал, но попытался сбить древко, только не дотянулся. Меньше пары секунд, рядом с первой стрелой образовалась вторая, расширив в плаще Хигарта дырку, и воткнувшись меньше чем на палец в стороне от первой. По спине потекла струйка крови.

– Я думал, ты, Вольный, заколдованный, тебя стрелы не берут, - на бегу прокричал Текур. - А нет, протекаешь как баба в больные дни.

Хигарт не успел ответить или ругнуться – третья стрела воткнулась в спину чуть выше – стрелок явно метил в шею или в защищенную шлемом голову Хигарта.

– Алтея, вытаскивай нас отсюда… р-р-р!

Теперь и с другой стороны летели стрелы и дротики. Из травы показывались мелкие гоблиновидные твари в одежде из листьев, с тростниковыми трубками в руках. По веткам попрыгали легконогие создания с луками, скользя меж эльфийских стрел и засыпая эльфов в ответ своими. Но эльфов было явно больше: увиденные хранителями в портал воины – только начало военной колонны. Теперь из оврага по склону выбирались все новые и новые бойцы.

Четвертую стрелу Хигарт таки отбил. С трудом. Серебряный наконечник сверкнул в световом столбе, пробивающемся через густую крону. Текур, прикрывая Алтею, сжег в полете еще несколько стрел, не разбирая, в кого они летят.

– Ну же, дева! - Хигарт наконец увидел стрелка. Женщина в серебряной короне, отдающая команды другим эльфам. Её руки уверенно натягивали тетиву, посылая одну за другой стрелы в хранителей. Хигарта она явно выбрала своей главной мишенью.

Алтея чертила новые знаки на земле, глазами выискивая среди деревьев хоть какой-то далекий просвет, куда перенести себя и друзей. Что-то ей показалось подходящим, и она со всей силы ударила по центру своего рисунка, завершая открытие портала. Но портал не открылся. Аккенийка уставилась на землю, высматривая среди травы свой чертеж. Под ее пальцами что-то переливалось синеватой энергией, постепенно наполняясь зеленым светом. Чужая магия, древняя, забытая в этом месте Сеггер знает сколько лет назад, сливалась с магией Алтеи. Дева смахнула слой земли: под ним оказался твердый камень с бороздками рисунков.

Трын! Еще одна стрела упала рядом, разрубленная Хигартом. Текур вовсе пылал: воткнувшиеся в его бугрящиеся застывшей лавой руки древки стрел вспыхивали, грозя поджечь кустарники рядом. Сам гном метил боевой магией в главу эльфов, но воины раз за разом прикрывали ее своими телами.

– Я тебя достану, скотина!

Один из мечников добрался до них, теперь Хигарт собой закрыл гнома, отбивая удары эльфа, которому через мгновение снёс голову. В этот момент явились часовые Кронга. Темные тени буквально свалились с веток над головами хранителей. Один из них схватился за стрелы, торчащие из спины Хигарта, со всей силы вдавил их и крутанул. Вольный взревел от боли, но нашел силы встретить новую угрозу сталью Бьерсарда.

Алтея уже не разбиралась с порталом. Её магия угасала, но чары замещались чужими, старыми, пробудившимися, скрытыми в каменной плите под землей. Они взвивались зеленым пламенем под ногами и тут же опадали.

Дева-воитель отбивалась от одного из часовых, уверенно орудия магическим клинком, она буквально отрезала от оружия и щита своего соперника кусок за куском, словно то была не сталь, а кусок масла. Но Вольному было хуже всего: как центр маленькой бури из стали и стрел, он вертелся под градом ударов, сбивая с ног противников, отсекая им пальцы, ломая легкую броню, и сам собирал на себе коллекцию порезов и легких ран.

Зеленый огонь догорел. Раздался резкий свист, на самой грани слуха. Бой на несколько мгновений прекратился: эльфы, брауни, гном и люди схватились за свои уши, не в силах выдержать звука. Так рвалась реальность, разрезаемая случайным сочетанием магии: непредусмотренной всеми богами формулы-уравнения, соединяющей в своем ответе мир здесь и мир там. Звук оборвался, и лес озарила вспышка зеленого света, оставив за собой густую дымку. Хигарт среагировал первым: в пару ударов он обезглавил своих противников и сам рухнул на колени. Раны его кровоточили и были хоть не велики, но многочисленны. Текур подхватил друга под руку, но не удержался на ногах. Алтея же пнула своего противника куда-то в кусты, и замахала гному, мол, сюда давай. Силясь поднять воина ростом почти вдвое больше цверга, гном не заметил, как еще пара рук взялась за Хигарта. Туман рядом с ними втянулся под кожу девушки, став ею самой. Пара секунд она была почти прозрачна – но вот красным наполнились ее волосы, кожа из золотистого света с молочным нутром стала обычной. Текур разглядел у помощницы острые ушки и хотел уже двинуть ей по лицу, да только увидел, как под тонкими пальчиками затянулась одна из ран Хигарта. Еще одно прикосновение: странная эльфийка стерла еще пару ран, как детский угольный рисунок со стены пещеры. Только следы крови и остались… на пальцах девы. И вот сам Хигарт приходит в себя. В тумане перекликаются эльфы, выискивая противников. Шуршат где-то рядом боглы и брауни, удирая в кусты, или готовят новый неприятный сюрприз эльфам.

– Кто ты, женщина?

– Не-й-ха.

– Не-йя? – в накатившей туманной мгле все звуки кажутся иными, но дева соглашается с таким именем, кивает. Хигарт же хватает эльфийку за руку – она не сопротивляется. И хранители уходят сквозь еще держащийся туман подальше от боя. Алтея успела найти для портала лесную пещеру, только идти к ней пришлось ногами. Через несколько минут пещера оборачивается высоким входом в лесной дольмен. Текур отталкивает аккенийку, идя вперед, на ходу обыскивая и осматривая каменные и земляные стены в поисках ловушек. И так пока они не упираются в тупик – проход дальше завален большим валуном. Хранители повалились на плиты пола у одной из стен, дружно выдыхая. И только тогда Хигарт осознает, что так и сжимает своей левой рукой руку Нейхи. Дева-видение сидит рядом и с видимым удовольствием изучает его раны, словно видит в них великолепную картину, экзотический шедевр.

– Не нравится мне эта эльфка. Может, убьем ее?

Хигарт не успевает парировать предложение гнома – Нейя-Нейха выдергивает одну из стрел, торчащую из плеча воина. Слова Хигарта превращаются в сдавленный крик, эхом отражающийся в пещерных залах дольмена и уходящий куда-то в его глубь. И тут же вторая стрела повторяет судьбу первой. В этот раз воин сдержался. Он отводит руку девушки, не угрожающее, но так чтоб она поняла: больше не надо! И сам срубает оставшиеся в его спине стрелы одним взмахом Бьерсарда. Не глядя.

– Она все верно вытащила, - Алтея забирает у Нейи стрелы. – Это огненное железо, стрелы серых альвов. Та, что всадила их в тебя, Вольный, явно не поскупилась. Две стрелы стоят целое состояние. Ими можно уложить рыцаря Туллена в полном боевом доспехе со щитом. Как ты выдержал?

– Вошли не так глубоко. А ты – убери от меня руки!

Но Нейя не унимается, пытаясь дотронуться до отбивающегося от ее прикосновений Хигарта. Вот пальчики скользнули в одну из ран, легкое прикосновение и ранка слегка стянула свои края. Без бинтов, мазей и прикладок. Без магии.

– Предложение убить ее все еще актуально, - Текур выглядывает в световой проем входа, ожидая увидеть там разгневанных эльфов, однако жилы на его руках набухают просвечивающейся сквозь кожу магмой. Гном готов к драке здесь и сейчас.

– Кхе-кхе, гостиксы. Милые дальние дружики.

Текур обернулся первым – привыкшие к темноте подземелий глаза гнома различили во тьме, сразу за камнем-завалом, уходящего вглубь дольмена, тоннель, скрытый листвой. А в нем нечто несуразное. Тут же засиял магическим светом клинок Алтеи, разгоняя тьму и тени по самым малым углам. Нечто, явленное магическим светом глазам хранителей, обрело четкие формы старика-совы. Давно слепой, ощупывающий дорогу перед собой резным посохом, старец мерзко улыбался:

– Ты, самая дальняя чужачка, верно стягиваешь, да того дубки из желудей явятся, пока закончишь. Будет без шрамовки, да уже на мертвом. Чу, кровушки много потеряно. Того и гляди – глоушки лакать сбегутся.

– Он нежить? Глаза вон какие, грибами поросли, - Текур напрягся.

– Не думаю, Текур. – Алтея не спешила убирать меч обратно в ножны. - Старец, вы нас именем своим уважьте, и мы свои назовем.

– Нет у меня имечка. Какие имена были – все по сказкам разбежались. Как умру, так хоть Кронг меня по имени на том светушке назовет, вот и вспомню, как мать кликала.

– Так и у нас имен в таком случае нет. Мы хранители. Лаара.

– Раз вы хранители, то и я хранителем буду. Мне всего Лаара не надо. Вот этого дольмена, - старец стучит своим посохом по ближайшей каменной стене. – Ты, молодой, камни древние кровушкой своей умыл. Пролитая кровь за благое дело всегда свята. А коль за не благое, то Кронг тебе судья. Почувствуй себя как дома. А дома стены лечат. К стеночке прижмись ранками, стеночки холодные еще, немного краской жил своих напитай, а они тебе в ответ наговор целебный нашепчут.

– Это как же стены шептать будут, старик-хранитель?

– А как ветер парусам шепчет: вперед плывите. А мать своему ребеночку, еще не рожденному, над собственной утробой колыбельные поет.

Хигарт все ж прижимается плечом к стене. Сыро и холодно. Разве что Нейя отстала. Села рядом, внимательно по сторонам смотрит и даже Текуру улыбается. Гном улыбается ей в ответ, доставая дедовский топорик. Примеривается, значит, как шею тонкую резать лучше будет. Алтея кинула на него косой взгляд, но продолжила говорить со стариком:

– Нам бы выход другой, хранитель. Чары мои, открывающие порталы, как-то не так тут сработали.

– Видел, девочка. Не вини себя, много годков назад эльфийские владыки постарались. Большое дело делали: подобно божествам, ворота в иные дальние дали открывали, а вот закрыть их основательно не потрудились. И поныне завеса тонкой осталась, кто не в два глаза глядит, тот легко за нее заглядывает.

– Так, может, все ж есть другой выход? – спросил Хигарт.

– Да не проси ты его, Вольный. Видно, не в своем уме он, - говорит Текур. - Тоннель чуть вглубь уходит, знать, под землю. Я гном, это моя работа – под землей проходы-выходы искать. Проведу и выведу подальше от эльфов. Разве что эту дурную твою с собой прихватим.

Старик в ответ лишь цокает языком, разворачивается и начинает медленно уходить вглубь дольмена, откуда и явился.

– Обидел ты его, – Текур лишь хмыхнул в ответ, а Алтея поднялась с места и сделала пару шагов в сторону входа. Эльфов не видно, но вдали слышны крики и вновь звучит боевой рог. – Не хочу еще раз испытывать судьбу с порталом так близко от той плиты. Идем за старцем вниз? Гном у нас есть, если судьба не вывезет, то Текур дорогу и найдет.

Алтея первая идет вслед за хранителем дольмена, разгоняя темноту в тоннеле синим светом своего клинка. Следом топает Текур, на ходу обшаривая каменные стены и что-то шепча. Хигарт покидает свое место, вновь беря Нейю крепко за руку и ведя за собой. Плечо и спина у вольного перестали кровоточить. Стены правда лечат. А старик-филин, не смотря на слепоту, ушел уже далеко вперед, лишь доносится эхо его ворчания…

– Это вы все верно, дальние. Это Морлас за вами идет. Королева ветви Стражей границ. Вот деревце покатилось и ее сестру по короне задело. Мира теперь ушибленная-перешибленная лежит, живого живому места на ней нет, а гневается за то Морлас на вас. Вы ж у ствола-дерева сидели, вас первыми и заметили. Будет долгая погонюшка, будут дырочки в спинах ваших новые, веточки от стрел дубовые торчать. А коль много наторчит, так дубки из вас по весне и взойдут. У Кронга мертвого нет, все в дело идет. Далеко вы дальние забрались, дальше, чем хотели. Но Кронг вас пустил. Эльфы и Таликс упустили, а вот Кронг впустил. Есть у него для вас дело. И не только перегноем стать. Так-так. Четвертинка пути. Мне направо идти. Вам, за мной бредущим, я бы налево сказал пойти. Да у вас гном есть, он все ходы под лесами Кронга знает, хе-хе, он вас куда надо приведет и заведет. Хоть к драксидам в пасть, хоть к келе под ноги, хоть к самому Нальдану в шатер.

– Я его сейчас!

Алтея останавливает гнома, не давая ему протиснуться мимо нее. Со стороны посмотришь – мать свое чадо маленькое, не разумное, останавливает. Шепчет ему что-то и огонь гнева в глазах гнома угасает, только зубы злость-обиду скрепят, перетирают.

Хигарт с Нейей нагнали Текура, замершего посреди тоннеля, пока Алтея отправилась побеседовать со стариком-хранителем.

– Чем Алтея тебя так охладила? Я такие слова для заклинания остановки гномов знать хочу.

– Сказала, что не хочет умирать в подземелье с другом-гномом, — буркнул цверг. — Не знавшем жены.

– Ха, вот от чего на поляне к тебе единорог подошел, а боднуть забыл.

– И ты туда же, Вольный? Мы ведь народ скромный, женщин своих пуще золота храним, не много их. Так Найрунг повелел: на каждый полный хирд мужей рождается две девы. Три родилось – так у клана праздник, больше свадеб сыграем, больше кровь по ручьям-родам в разные сторонки разойдется. Меньше ждать, пока кто-то из женатых в бою падет, жену-вдовушку его себе забрать.

– Ней-йя! Нейя, — отозвалась эльфийка.

– Не знаю, что она говорит. Но, судя по тону, просит тебя остановиться, - рассудил Хигарт. — В темноте и то видно, как под бородой у тебя, Текур, щеки румянцем зашлись. Ты в обиду только не прими мои слова и Алтеи.

– Я для вас отдельную книжку с обидами завел. Такую… легко случайно потерять в бою да в походе.

Алтея склонилась перед старцем, а затем присела рядом на каменный пол. Он как ждал, развернулся к деве-воину, бельмами глаз смотря на потолок, но вот перья на его голове встопорщились, оголяя отвратительного вида розовые ушные дыры.

– Говори, хранительница… кхе… Лаара.

– Я из степи, у нас, в отличие от гномов, говорят: обида – не великое богатство, коли ее хранить. Вот и прошу, на нас не обижайтесь, дедушка. Пожалуйста, дайте совет да укажите путь верный, от смерти уводящий.

– Кхе-хе, говоришь славно, среди нас, друидов Кронга, про обиду говорят: посадишь её зернышко – прорастет, да вот кому нужно древо с горькими плодами?

Алтея улыбнулась, понимая, что старец ее улыбку не видит.

– Некогда вас наставлять да уму-разуму учить. Вот сейчас туда пойдут, – старец указал своим посохом на правый рукав тоннеля, уходящий в еще большую темноту. – А вы за мной пойдите, но не долго, как у корней окажемся, так ищите просвет, где из-под земли вам выбраться. Но сразу не выходите. В тоннеле заночуйте. К кому во сне Кронг явится, кто его голос услышит да запомнит, тот из вас на утро лучшим проводником и будет.

– Спасибо, дедушка. Так и сделаем. А скажи еще, кто такой Нальдан?

– Тсс, имя его так всуе не поминай. Он гниль Кронга, на свое имя чары злые повесил. Кто его дурно помянет, сразу в его глазах красной тенью предстанет. А затем и верные ему эльфы нагрянут с мечами да стрелами. Злой король, черный, как вся его свита отступников, убийц да вредителей. Коль сам Алламор гнилью покрываться стал, над славным градом королей эльфийских небо трауром укрылось, за место дождя пепел валит, лес вокруг злые вещи зашептал, безумные, уху Кронга противные. Был-жил король в старых легендах да песнях, давно как уплыл за море, а вот явился теперь жив-мертв, не дальний, но и не ближний. Тень тени. Царство свое отобрал у королевы Вейде Вечной. Бога-Кронга объявил духом ложным, а себя самого королем и богом лесов величает. Эльфы сами раскололись. Одни ветви ему присягнули, другие верны клятвам, данным королеве Вейде. Теперь сюда он идет. Гниль-король, много кого совратил. Есть и друиды, ему поддавшиеся. Был у безумца-Таликса дар великий – очи Кронга, а теперь рука гниль-короля извратила и ее, стали очами его. Были мертвые звери едой да перегноем, а стали вставать и убивать. Вот и малые народцы – кто прячется, как я, а кто на бой последний идет, Стену Кронга обороняет. Теперь и вы совсем дальнюю привели. Дальние разные бывают, то к добру, то к худу, а вот совсем дальние – беда бедою. Но ты меня не слушай, дева, слушай голос Кронга. Как говорил, раз Кронг вас впустил, значит, вы ему такие и нужны. Кхе-кхе.

Старик ушел во тьму, и хранители двинулись за ним, выискивая просвет в потолке. И час и два шли они в темноте. Отмалчивался Текур, лишь касаясь руками каменных участков стен, еле слышным шепотом взывая к духам недр, прося их подсказать выход. За небольшим поворотом обнаружился призрачный луч света, пробившийся в нору меж корней. Старик-хранитель давно скрылся из виду, спросить совета-помощи было уже не у кого. Хигарт решил за всех – устраивать привал прямо на землянистом полу, между огромных корней, с двух сторон сжимающих и без того узкий проход. Алтея раздала каждому по куску засохшего хлеба и надломила мясной пирог, положила его себе на колени и стала делить начинку на всех, раскладывая на куски пирога, как на тарелки. Нейя ждала, смотря на еду с интересом и ужасом. Хлеб она долго вертела в руках, пока не попробовала укусить. Черствая корка ей не понравилась, хлеб был возвращен Алтее, а Текур быстро собрал крошки с одежды Нейи. К мясу незнакомка и вовсе не притронулась, вызвав одобрительное ворчание гнома, забравшего ее порцию себе.

Подкрепив силы, Хигарт дал знак, и Текур перекрыл собой тоннель, ведущий обратно в места, откуда они явились. Алтея села прямо напротив Нейи. Стоило решить, что делать с девушкой.

– Нейя?

– Ней-ха, – язык незнакомки с трудом выговаривал что-то похожее на имя, или вовсе на речь.

– В языке наг, живущих у врат Возрождения, есть слово «нейя». Переводится как «видение». Мы будем звать тебя так. Нейя, - Хигарт для верности ткнул в ее сторону пальцем и еще пару раз повторил имя.

Дева кивнула.

– Я Хигарт.

– Нейя-х.

– Хи-гар-т. А вот там, позади тебя, Текур. А эта воительница - Алтея.

– Нейя.

– Вольный, хватит. Если она меня еще раз своим словечком назовет, я свихнусь и буду откликаться. Не понимает она тебя или слов других не знает.

– Подожди, Текур. Я уже ходил в подобные походы, с целой командой и случайными попутчиками. Гном, эльф, северянка, человек-сеггерианец. Сразу все не прояснишь – беда бедой. Одна бездна тянет другую.

– Так не повторяй. Тюкнем её и оставим здесь. Эльфка явно не в себе.

– Или мы не в том месте. Может, она дар иного мира, Кронга или Сеггера, та самая помощь в нашей миссии.

– Или фантом, обманка.

– А это легко проверить, - Алтея аккуратно берет Нейю за руку и укалывает своим клинком подушечку ее указательного пальца. Проступает крошечная капля золотисто-алой крови. Темнота становится на миг ясным днем, а палец Нейи полупрозрачным. Но все быстро заканчивается.

– А кто-то догадался ее обыскать? – поинтересовался Текур.

– Что тут обыскивать? Всмотрись: фигурка под одеждой вся угадывается. Вот за поясом зеркало да гребень, - ответил Хигарт.

– Нейя!

– Прости, не собираемся мы тебя обыскивать. Мы сейчас собираемся здесь отдохнуть. Поспать, но будем по очереди караулить. Ты не будешь, Нейя. Прошу тебя, не отходи и не провоцируй. Текура, – Хигарт указывает на гнома за спиной Нейи.

– Нейя, – и кивок.

Текур начертил на паре булыжников некие руны, установив их с двух сторон тоннеля, подумал и добавил третий рунный булыжник, засунув его в просвет между корней. Хранители разлеглись прямо на полу, прикрываясь своими плащами. Первой вызвалась дежурить Алтея. Пару минут она что-то шептала Нейе, но та лишь кивала и повторяла свое имя. Текур почти сразу уснул, жутко похрапывая и то и дело ворочаясь. От храпа гнома земляной потолок стал потихоньку осыпаться на хранителе. Колпак Текура слетел, и в него тут же забежала пара мышей, спасаясь от гномьего храпа, и тут же устроив среди ткани возню. Верно, у гнома там хранился запас еды.

Хигарта мучали свои сны и еще не зажившие полностью раны. Завернувшись в свой красный плащ, он чуть постанывал во сне и сжимал в левой руке древко Бьерсарда. Того и глянь: вскочит и пойдет рубить головы направо да налево, полностью не просыпаясь.

Нейя оглянулась на Алтею, сказала тихо свое имя. Дева-воительница лишь кивнула в сторону Хигарта. И Нейя опустилась рядом с воином на колени. Слегка оттянула плащ на плече воина, присмотрелась в темноте к свежим рубцам шрамов. Пальцы Нейи бережно коснулись шрама и начали выводить некий рисунок на теле Хигарта. Алтея пригляделась, но ничего не увидела. А вот Нейя как раз поражалась сама себе: ее пальцы так и мелькали над телом этого прекрасного, но чужого ей существа. Нейя видела результат своей работы – вспыхивали узоры и линии, медленно тая в темноте и срастаясь с мускулами воина, оставаясь незримыми на его коже и одежде. Дева не помнила саму себя, свой язык, свой мир, но что-то внутри нее помнило дивные чары и узоры. Так и прошло время, пока Нейя не уснула рядом с воином, уже во сне обняв его как супруга.

– И что в тебе такого, Вольный. Каждая встречная целит в тебя то стрелами, то словами, то губами. Только не я, – Алтея отвернулась от уснувшей пары и стала рассматривать, что там мыши вытащили из колпака храпящего Текура.

Ему снова снилась поляна. Кристалл огня, лежащий на пьедестале. Ледяная дева, под чьим взглядом замирало само время. Крыса-монстр в одеждах короля. Но в конце был голос. Арбак говорил о таких голосах: это души убитых взывают к мести, спрашиваю тебя «за что?», угрожают всеми муками Дна. Но сегодня голос был иным. Усталый, сам по себе спокойный и сонный, словно приглашавший уснуть во сне, он только просил забрать кристалл. Как можно дальше, унести из леса и спрятать, замуровать, похоронить и забыть в далеких пустошах. А потом голос стал затихать, его место занял грохот копыт. Хигарт рефлекторно проснулся, быстро сел, спихнув с себя руку Нейи. Появление рядом девушки еще больше удивило воина. Не спал Текур, возясь с рунами. Алтея смотрела на осыпающийся пылью и кусочками земли потолок, укрывая лицо своим плащом.

– Тяжелая конница. Император послал экспедиционный корпус нам на помощь?

– Они прямо над нами. Но движутся.

– Там нежить, друзья, – Текур продемонстрировал один из булыжников. Руна на нем светилась ярко зеленым.

– Стоит взглянуть. Мертвые часто чуют живых. Особенно слуа, – Хигарт не стал просить кого-то из команды дотянуться до щели среди камней. Он сам зацепился свободной рукой за выступающий из стены грязный корень и, подтянув себя, попытался выглянуть на поверхность. Грохот стих, потолок перестал осыпаться. Хигарт чуть навалился на каменистую стену, загреб руками по земляному проему, пытаясь его расширить, и наконец-то почти влез в него. В проем просунулась рука скелета и открытой ладонью нащупала руку Хигарта. Некто помог воину выбраться из подземелья на поверхность. Текур заспешил за товарищем, злобно посмотрел на Алтею, попытавшуюся его подсадить. Гному с поверхности руку никто не протянул. Выбравшись, он ждал битвы, орд скелетов, обезглавленного Хигарта. Впрочем, скелетов он дождался. Молчаливые воины сидели в седлах на таких же мертвых лошадях. Вооруженные древними мечами, боевыми косами несколько десятков скелетов встали защитным кругом вокруг дерева, под которым и проходил подземный путь. Хигарт тоже был здесь, вполне живой. Стоял напротив спешившегося скелета, мирно беседуя с ним. Вот и Бьерсард в руке Вольного не занесет для удара, разве что хватка у воина крепкая, просто так оружие не выбить и не отнять у него.

– Я-йа, подземный воитель, у меня правда есть, клыц, карта, – скрипела и клацала челюсть скелета, говорившего с Хигартом. Текур для себя отметил, что разговор с подобной тварью сам по себе был своеобразной некромантией.

– Текур, где твой колпак? Не важно. Это магистр Эй-де-рик. Я правильно сказал?

Скелет в ответ кивнул, да так, что серебряный обруч на его черепе сполз на глаза.

– У них есть эльфийская карта троп в этой и многих других частях леса. Зови женщин, пусть поднимаются.

– Ты… ты уверен, Вольный? – Текур закружился на месте, пересчитывая всадников. Многие из них повернули свои пустые глазницы в сторону гнома.

Следом выбралась Алтея, готовая к бою – клинок светился синим зарядом, на кончиках пальцев левой руки поблескивала молния-контур недовершенного портала. Эйдерик прошел мимо нее, и, запустив костяные руки в дыру под древом, помог выбраться Нейе.

– Нейя.

– Приятно, фройляйн. Магистр Эй-де-рик. О, о, пройстить мои, ээ, ощущения, ваша энергия, она чуждая. Я такое знать!

Хигарт подошел к Алтее, рукой опустил ее меч пониже.

– Не провоцируй. И успокой гнома, – дева кивнула на шепот воина, но контур портала не убрала.

– Магистр, у нас есть своя карта, но, она довольно неточная. Если покажем примерную точку, можете сверить со своими и указать нам направление похода?

– Й-йа, без проблем. Вы вер-рите в судьбу? Не отвечайте, я потом еще раз спрошу. Покажите, куда вы шли.

Хигарт подал знак, и Алтея извлекла из перчатки маленький сверток. Контур портала погас. Дева передала сверток живому скелету. Тот, не замечая дрожание рук воительницы, принял свиток и бережно развернул его, разложив на огромном корне дерева.

– О-о, z узнаю йетот свиток. Cтарайя кар-ра, карта, – скелет поправил сам себе челюсть, продолжил. – О, так-то лучше. Когда я был магистром ордена, видел эту карту, она давно не точна. Смотрийте, Светолесье тут ещо имперская про-винция. Кхе-кхе.

– Нам нужно сюда, - Хигарт ткнул пальцем в точку, отмеченную Хильдисом. В ответ Эйдерик снял с пояса золотой цилиндр с гербом, изображающим лист. Скелет снял с одного конца цилиндра крышку и с легким скрипом извлек изнутри сразу несколько свертков. Минута потребовалась бывшему магистру для сравнения свитков. Его карты были куда точнее, Хигарт видел это. Изгибы рек и отметки всех впадающих в них ручьев и притоков. Некие лесные поселения, деревеньки, крепости.

– Вы встретились с армией эльфов? Это их карты.

– Д-да, встретилийсь. Король Нальдан даровал мне и моим рыцарям сие карты и вер-рительные грамоты, пропуска через сии земли. Я вижу ваше место, кхе-йэ, здесь бушует война. Королевское войско давит мятежников. Сдается мне, всей близко. Вы, почтенный Хигарт и ваши, ээ, друйза идти с нами сюда, - скелет указал на точку в карте. - Меньше дня пути. Ийдем?

Алтея выдохнула. Ей показалось, что скелет берет их в плен, но в интонации Эйдерика звучало приглашение и нотки рыцарского достоинства.

– Я с ними не пойду, – Текур отошел от изумления и теперь рвался в бой. Алтея шикнула на него и сунула в его руки колпак.

– Гномы на лошадях не ездят, я это хотел сказать, - поспешил уточнить Текур.

– Нейя…

– Вой-т и отлично.

Лошадей им не дали. Однако теперь путь хранителей шел не по кругу. Мертвецы вели своих лошадей целенаправленно. Через час пути сквозь чащи мимо прошел отряд эльфов с повозками, груженными осадными орудиями. Эйдерик помахал перед капитаном эльфов кулоном с печатью в виде листа, а после прокомментировал для Хигарта и его друзей: эльфы осадили некий Жлезодрев. Тамошний кастелян – леди Дриана – удерживает крепость, но сие еще не долго продлится. Скелет разговорился, несмотря на жуткий акцент и постоянно выпадающую челюсть, слушать его было любопытно. Бывший магистр говорил о своей вечности. О супруге Гельде, ныне покойной, не пережившей свои первые роды. Убитый горем, Эйдерик ушел служкой в церковь. Богатые подношения от его рода быстро открыли новому послушнику все архивы и тайники Церкви. Но вместо утешения среди церковных молитв он искал секреты возрождения. Можно сказать, он сделал себе впечатляющую теологическую карьеру. И ее результатом стала одна находка… Среди архивных залов Святого града уже магистр Эйдерик нашел зеркало, вывезенное из руин дворца в Каменных полях. По документам зеркало принадлежало древней царице-богине, покровительнице любви и семьи. В порыве безнадежного безумия, он стер с зерцала черную краску, и там увидел её. Свою Гельду. Следующие семь лет он жил рядом с зеркалом, беседуя со своей покойной супругой. Узнавая её заново. Но многое она не помнила. Сначала он не предавал этому значения, затем в его разуме поселился червяк сомнения. Но без новой Гельды он уже не мог жить. Пытаясь прикоснуться к жене, он однажды почти прошел сквозь зеркало и ощутил жар тела любимой. Еще два года прошло, прежде чем открылась правда. Она говорила ему о любви, о ее бессмертной сути. На тот момент магистр Эйдерик уже провел довольно сложное и долгое исследование. Он вел свои записи, подробно описывая все, что обнаружил. И эти открытия не принесли ему покоя. Переводы каменных табличек Темной империи, записей северных варваров-шаманов, что вели заметки на дубленой коже своих врагов, в итоге открыли для него правду. В годовщину их свадьбы Эйдерик приготовил новый свадебный ритуал. Так он сказал ей. Это были слова экзорцизма для беспокойных духов. Но он сам был слишком наивен. Когда слова ритуала и имя было произнесено, образ Гельды не исчез.

Он похоронил зеркало под белым саваном.

Еще три года. Его мучили сны о ней, о супруге мертвой и живой… новой Гельде. Она звала его, умоляла, кляла. А потом говорила о простых вещах, об его затянувшейся простуде, о прекрасных серых глазах, о рыцарской чести. Не отговаривая от молитв Сеггеру, лишь говорила, что ее душа принадлежит всем богам и ни одной церкви.

Простуда брала свое, ему было все хуже, он не хотел жить. Только долг перед церковью и сны удерживали его по эту стороны последней черты. Он пытался не спать, но болезнь только усилилась от этой попытки убежать от снов с ней. В итоге Эйдерик велел слугам вернуть то самое зеркало в его келью. Без всякого ритуала он назвал свою новую Гельду настоящим именем. Королевы-богини, что тысячелетия назад правила в Темной империи. И была изгнана за пределы Лаара богом-змеем Сотом.

Лилит.

Мать демонов блаженства.

Она улыбнулась и спросила, кого он любит теперь. Свою память о Гельде или ее, по ту сторону зеркала. Он уже не мог жить без нее. Гельда исчезла. С того дня с ним говорила Лилит. Давно знакомая, любимая, родная. Ужасная и прекрасная.

Мать демонов поведала ему о своем рабстве. Как Скованный на заре Лаара призвал ее в этот мир и попытался поработить. О своем бегстве от Скованного и том ужасном трехтелом дитя, что она оставила ему для услужения. О временах ее правления Темной империей – когда люди выбирали ее любовь, а не слепящий глаза свет Дзара. О том, как поступил с ней Сот, выбросив в другой мир, полный вонючих паразитов, превративших свои прекрасные земли в сплошную помойку.

Эйдерик слег, был близок к смерти. Тогда Лилит поделилась тайной, как провести ритуал, украденный ею у Скованного во времена её рабства. Ритуал, спасающий его душу от попадания в Астральную сеть, сохраняющий тело в вечности. Ритуал Бел’А’Тофа, Высший Выход Смерти. Эйдерик выполнил все досконально, в качестве вместилища для своей души он выбрал колье с кулоном в виде сердца. Так магистр инквизиции Эйдерик, автор десятка томов об опасностях и защите от демонов и духов, перешел свой последний порог… порог смертности. Заклятье Бел’А’Тофа сработало, умиравший человек обрел бессмертие. Он сам запечатал свою душу в украшении, а затем преподнес его как дар своей возлюбленной Лилит. Ему казалось это хорошей идеей. Его идеей. Камень в виде сердца. Душа в камне. Его душа. Зеркало работало как портал слабо, не та мощность. Но для маленького артефакта силы хватило. Лилит получила его любовь и душу. Самому Эйдерику осталось служение и вечная жажда близости с Лилит. К чему он будет стремиться всю свою проклятую вечность.

Хигарт слушал внимательно, за время путешествия с Вольным Алтея впервые видела его столь сосредоточенным на разговоре. И страшно было, что разговор этот шел между героем из пророчества, что должен избавить мир от тьмы, и живым скелетом, несколько месяцев назад ведшим силы Легионов Смерти против всего живого на Лааре. Вопрос Хигарта сам разрушил все опасения Алтеи.

– Магистр, почему вы с такой легкостью рассказываете нам… мне… столь интересные тайны? Честно, я ожидал от вас хорошей драки, а вы столь легко протягиваете нам свою костлявую руку помощи.

Смех скелета был жуток, но он быстро сменился вежливым ответом Эйдерика.

– Хигарт, раной или поздной вы станете одним из нас. И мне бы хотелось, чтобы вы поняйли нас и приняли своим пока еще живым сердцем. Скованный указал подобным мне помогать вам в деле вайшем. Такова воля его, и йа ее принимаю и разделяю с легкой душой.

– Которая не при вас и хранится у вашей дорогой и любимой Лилит, – Алтея посмотрела снизу вверх на конного скелета, ожидая увидеть в его глазах хоть что-то – гнев, презрение, раздражение. Но скелет и не взглянул на женщину.

Остановились на ночевку через двенадцать часов пути. Магистр сам предложил им привал, упомянув, что его воинам это не нужно, но и уморить достойных героев бесконечной дорогой не достойно рыцаря. Им даже досталась походная палатка, явно эльфийской работы. Ткань была слегка забрызгана старой кровью, но не порвана. Спать решили парами по очереди, держа дозор. Пусть Эйдерик и его мертвяки встали круговым дозором в десятке метров от палатки, хранители не питали иллюзий насчет чести нежити.

Первым ушли спать Текур и Алтея. Женщина попыталась помолиться великому Сеггеру, начертив его око на земле, но взгляд одного из моровых рыцарей заставил деву побыстрей убраться за стену из ткани.

Через пару минут захрапел Текур – его храп всполошил мертвецов, подняв их с земли обратно на лошадей. Привыкший к храпу Текура, Хигарт несколько минут объяснял магистру в чем дело. Дар духов Недр давал знать о себе странным образом: наколдовавшись во время дневной стычки (с кем – Хигарт умолчал), гном во сне страдал от переизбытка магии, его легкие пели скальными ветрами, из приоткрытого рта вырывался рокот обвалов в Халаанских горах. Скелет внял словам Хигарта и его рыцари снова спешились, отойдя от палатки еще на несколько шагов. Всего через пару минут лес зашумел сам. Где-то вдалеке загрохотало нечто. Поминая слова магистра, что там идет осада крепости Жлезодрев, Хигарт не стал беспокоиться.

Ночь была ветреной и бурой. Луна едва видна под кронами деревьев, но и ее тусклый свет постоянно пересекали крылатые тени. Нейя вздрагивала каждый раз, когда луну снова загораживали ветви деревьев или некая птица. Хигарт видел, как пристально девушка смотрит на кусочки проглядывающего сквозь ветви деревьев неба, как ищет на нем что-то… знакомые звезды? Ей было не до дозора. Любопытство, грусть, усталость – все было у нее на лице, но не страх. Словно их не окружали десятки давно почивших рыцарей, а лес вокруг не был самой заповедной и дикой чащей Кронга, где бродят духи и сам безумный лесной бог. Хигарт сел ближе к девушке, почти подставив ей свое плечо, и она рефлекторно облокотилась на мужчину, прижалась к нему сначала спиной, а потом и вовсе взяла его руку своими тонкими пальцами и заставила обнять себя.

– Нейя, – она указала на одну из звезд. Хигарт всмотрелся в кусок неба, но так и не понял, какую из тусклых точек имела в виду девушка. Но разглядел другое – в небе шло сражение. В свете луны блестели золотистые и зеленоватые чешуйки ездовых драконов, нечто пернатое раз за разом врезалось в них. Крик птиц из чащи вдруг обернулся воинственным клекотом бьющихся в небесах созданий. А потом одна из пернатых теней оторвалась от боя и стала пикировать к их маленькой поляне. Хигарт отослал Нейю будить друзей, сам же взялся за Бьерсард, ожидая небесного гостя. Всего семь ударов сердца, и пернатая тварь приземлилась на краю поляны. Вслед за ней посыпались сломанные ею ветки деревьев. Огромный гриф, схожий с птицами Соултрада, разве что размеров неимоверных, принес на своей спине темнокожую эльфийку. Хигарт не спешил лезть в драку, тем более Эйдерик с одним из своих рыцарей встретил посланницу – не вынимая оружия и с низким поклоном, насколько хватало гибкости живым скелетам. Они заговорили. Не вмешиваясь в диалог, Хигарт по дуге обошел пернатое нечто, рассматривая стервятника. Птица заметила его и пристально уставилась одним глазом, медленно поворачивая голову для отслеживания шагов Хигарта. Тварь оказалась из тех, что подняли некроманты. Под частично вырванными с грудины перьями были видны кости и ребра твари. Второго глаза вовсе не оказалось на месте: из дыры свисала алая, сочащаяся слизью и кровью лента, на конце которой болтался глаз птицы. Самому грифу, вроде, это не доставляло неудобства. Хигарт чуть не пропустил момент, когда эльфийка запрыгнула обратно на спину своего питомца. Гриф замахал крыльями, так что ветки и листья вихрем заметались по поляне, ударяя в скелетов и их лошадей, палатку, из которой выбирался Текур. Зевающему гному вовсе один из листов залепил рот, заставив кашлять и давиться.

Вш-ш! Птица поднялась в воздух и стремительно набрала высоту, умчавшись в ночь. Еще несколько сломанных веток упало сверху, одну Хигарт успел в воздухе разрубить пополам – «славная» добыча, пусть и не голова твари с темной стороны.

– У вас высокие друзья в этом лесу, магистр Эйдерик.

– Йа, есть такой. Не благхии вести, герой. Очи Нальдана оповестили нас: большой змий рыщет по округе. Но йа думаю, у вас есть еще немного времени поспать. Сдайе-тся мне, мы так близко.

– Это вам сказала одна из карт?

– Это сказало мне моё сердце, – скелет захохотал так, как может только нежить – скрипом костей на все лады, шумом давно сгнившей гортани. Его рука ударила по доспеху в области сердца, изображая весь парадокс сказанных слов. Хигарт вспомнил рассказ магистра и тут же представил, как невидимая демонесса каждый миг шепчет скелету: «Я все ближе, иди ко мне, мой мешок с костями, горячо, еще горячей, а вот в эту сторону прохладно».

– Вольный, драка будет? – Текур наконец-то победил лист и теперь топтался на месте за спиной Хигарта.

– Не раньше завтрашнего утра. Мертвые хранят наш покой. Иди спать.

– Ваша очередь, Хигарт. Нейя уже улеглась, а мы с почтенным цвергом постережем ваш покой вместе с мертвыми, – Алтея оказалась где-то сбоку. Как только туда пробралась? Сидя на старом пне, женщина поправляла свой шлем, обнаженный клинок лежал у нее на коленях, сияя синим ореолом.

– Отличное время для сна. Магистр упомянул змея и его близость к нашему лагерю.

– Сот. Боюсь, он ищет то же, что и мы. Перед тем, как попасть в легион и еще раньше моей попытки стать сеггерианкой, я готовилась к учебе в одной из школ Тоа-Дана. Много читала об их реликвиях, правда большая часть была только сказаниями и сказками. Теперь те истории не кажутся мне столь уж беспочвенными выдумками для детей. Кристалл огня – легендарное сердце Дзара. В битве у форта Сота прогнала не имперская армия и не маневр магистров с хазгами, Змея напугала сила Дзара. Ожившая пустыня, песчаный вихрь в виде божества. Сот думал, что Дзар полностью растворился в пустыне, слившись с ней. Но бог еще жив. Так что Сот, скорее всего, не бежал в лес, он ищет здесь последний якорь, удерживающий Огненосного Дзара по эту сторону бытия – его сердце.

– Не сладки новости из твоих красивых уст, женщина. Только соперников нам и не хватало, – гном сплюнул под ноги, да так, что трава задымилась.

Оставив друзей нести караул да переглядываться с нежитью, Хигарт отправился в палатку. Нейя действительно уже спала, улегшись на что-то из поклажи Алтеи. Устроившись рядом, Хигарт несколько минут любовался красно-рыжим цветом волос девушки, изгибами ее тела, пока не провалился в сон. Он и не заметил, как очнулась сама Нейя. Пододвинувшись ближе к воину, она почти прижалась к нему, и ее пальчики забегали по мускулатуре Хигарта, вырисовывая на теле диковинные узоры, чье значение едва ли сейчас помнила и понимала сама Нейя.

Сегодня сны леса буквально устроили парад, толкаясь и соревнуясь за право быть досмотренными до конца. Одна картина сменялась другой: холодный белесый ледяной замок, где царствовала столь же холодная дева, под чьим взглядом замирало само время, сменился сумраками сна-воспоминания о дне Огнепада, женщина обратилась в его мать, охваченную огнем. Крики, крики. И вдруг обрыв. Лик матери, который Хигарт на самом деле почти и не помнил, сменился мерцающей фигурой. Вокруг был лес, столь темная непроглядная чаща, что о деревьях вокруг можно догадаться по плотным рядам стволов вокруг и шелесту листьев под ногами и высоко над головой. Здешний герой сна постоянно переходил из фигуры в фигуру. Сначала он вовсе был деревом, затем сменился одним и быстро другим зверем, был белым единорогом и огромным двухголовым бугаем, десятком людей и, кажется, одной эльфийкой, и много-много говорил разными голосами, а то и вовсе рычал или пищал как птица. Не менялись только глаза у тех существ, у которых они были: подернутые синей дымкой белые звезды. Хигарт пытался слушать его, вычленять из какофонии звуков отдельные слова. Что-то получилось…

…каждый. Из них. Не. Простит. Тебе. Но. Не. Я. Забирай. Вытащи. Жжет. Давно…

Лес сменился поляной. Камнем. Уже не алтарем. Грубым разрывом прямо в воздухе, словно надорвали ткань и заткнули дырку камнем. Травы вокруг разрыва нет. Чуть дальше растет огнецвет – красноватый кустарник, любящий зной, пустыню и пламя, после которого семена огнецвета летят дальше, засевая собой новые пространства. Вдруг другая картина. Огромное дерево посреди острова. Озеро, чьи берега такая же пустыня, облюбованная огнецветом. Нет лесов, прямо как хотел Текур. Только одно древо. И под ним они двое: Хигарт и мерцающая фигура, принимающая наконец-то один единственный облик. Человек в красном одеянии, густая черная борода. Узоры друидов на одежде. Пара волков вдруг объявились за спиной фигуры.

– Какой тебе прок? Что мы заберем кристалл.

– Всего. Этого. Не будет, – мужчина обводит руками далекие окрестности – пустыню и колючий огнецвет. – Буду только я.

– А кто ты?

– Голос. Жизнь. Вой. Дерево. Келе. Фангорн. Итин. Ий Кара, Камин-а-Тар. Бистрат. Деор. Бельм. Вилим. Аквания. Финарис. Киму. Нересса. Воймир. Кронг.

Хигарт очнулся с криком. Сон пульсировал в висках болью, перед глазами плыли красные точки. Нейя сидела рядом. Вдруг девушка резко выбросила руку и зажала Хигарту рот, второй рукой делая жест, понятный во всех мирах и временах – указательный палец прижат к губам. Сейчас воин понял: земля дрожит. Приоткрытый полог палатки вместо дня мерцает тенями, перемежая дневной свет и темень. Сидя справа от Нейи, Алтея вычерчивает прямо на стенке палатки символы портала. Только Текура не видно рядом. Руку Нейи от своего лица Хигарт убрал сам, предварительно поцеловав ее. Подобравшись к выходу, воин молча выглянул в проем. Скелетов почти не было видно: они вместе с лошадьми жались к деревьям. Несколько рыцарей были раздавлены и втоптаны в землю. По лесу, не замечая ничего у себя под ногами, вышагивали гиганты-келе, таща за собой свои неподъемные дубины, сделанные из целиковых стволов железодрева. Келе шли на войну – головы расписаны боевыми узорами, куски коры приделаны в качестве доспехов. И их враг был где-то на севере – эльфы? Стражи леса? Хигарт удивился, что ни один из гигантов до сих пор не наступил на палатку, торчащую грибом посреди поляны. Один из келе все ж посмотрел вниз, разглядев торчащую из палатки голову Хигарта. И все встало на свои места. Глаза гиганта горели звездами, подернутыми синеватой дымкой. Сам Кронг вел свое воинство на войну. Щадя зачем-то понадобившегося ему героя.

Еще пару минут келе пересекали поляну, и еще с десяток минут их шаги отдавались дрожью земли и падали где-то в отдалении деревья.

Эйдерик появился как гриб из-под земли, доспехи скелета были перемазаны землей, левой руки не было, вместе с латной перчаткой.

– Ой-тличный повод продолжить путь. Йа? Только определю направление.

– Не утруждайте себя, магистр, я знаю куда идти, – Хигарт кивнул на проплешину между деревьев, оставшуюся после шествия гигантов.

Сборы и сама дорога были недолгими. Непросто было перебраться через большой овраг и дальше пришлось подниматься на холм, поросший целиком деревьями и густым кустарником. Уже на холме Хигарт заметил под ногами ростки огнецвета. Скоро показалась и поляна из сна. Оставшийся после марша гигантов десяток мертвых рыцарей полукругом выстроили по бокам поляны, хранители же медленно двинулись вперед, к небольшому камню, вокруг которого земля была песчаной желтой и потрескавшейся. Никаких разрывов, похожих на то, что ему приснилось, Хигарт не видел. Шаг за шагом. Алтея еле удерживает заклинание врат на кончиках пальцев. Малый портал, буквально на десяток шагов, но успеет увести хранителей от опасности. Нахмурился Текур, надвинул свой колпак почти на глаза. Ему все еще не нравится их конвой из нежити, но руки гнома-колдуна не набухают лавовым жаром, только небольшой дедовский топорик зажат в правой руке. Спокойно идет Нейя, зачарованно смотря на камень или что-то над ним. Спешившись, Эйдерик тенью пошел за ними.

– Ничего здесь нет.

– Й-й-йаа-ха-ха, прославленный герой умеет смотреть, но не может вийдить. А вот ваша спутница любуется красотой пламени.

Хигарт, оторвавшись от спутников, дошел до камня, ткнул в него Бьерсардом. Ничего. Взмах, и Бьерсард почти вылетает из руки Вольного, ударившись о что-то над камнем. Пару шагов в сторону, и Хигарт смотрит на нечто. Невидимый с одной стороны, с другого угла зрения над камнем висит тот самый разрыв. Только не камень его затыкает, но похожий на малый драконий рог золотисто-красный кристалл с гравировками на нем. Совсем небольшой, легко бы уместился в руке, не то что на навершии молота, где бы он, наверное, и вовсе затерялся.

Хигарт взялся за кристалл, ту часть, что выпирала из разрыва. Не жар, не огонь, только необычно покалывает руку странный материал. Герой потянул на себя. Уперся ногами в землю, попробовал взяться двумя руками, отложив Бьерсард на камень. Ничего. Не сдвинуть, не провернуть. Даже толкнуть внутрь разрыва не вышло.

А магистр что-то говорит Алтее, указывая в сторону Хигарта. Дева с не уходящим с ее лица отвращением внимательно слушает скелета.

– Вой-так.

Ответный кивок аккенийки.

– Хигарт, отойди чуть, – дева дождалась, пока воин заберет свой топор и сам отойдет от разрыва. Подвешенное на кончиках пальцев магички заклятье портала начинает набирать силу. Дева чертит в пространстве дополнительные узоры, а затем пару добавляет клинком на потрескавшейся земле, прорезая стебли огнецвета. И вот разрыв начинает дрожать. Медленно он расширяется, Хигарт возвращается к кристаллу, берясь за него. Руку нестерпимо жжет пламя и жар из дыры пространства. Теперь помогает Текур – его руки уже набухли лавовым жаром, легко, чуть встав на носочки, он дотягивается до кристалла и бережно вытаскивает его из ширящегося разрыва.

– Он у нас, Вольный. Честно, не верил в него. А он у нас. Смотри! Горяченький, как жерло вулкана за минуту до ба-баха!

Хигарт еще раз попытался дотронуться и не смог. Пальцы обожгло, кожа на кончиках и вовсе в мгновение стала обугленной вместе с ногтями.

– Текур, держи его. Алтея, можешь закрывать портал.

– Я его и не держу.

Внезапно из дыры повеяло знойным ветерком, принесшим отвратительные запахи помоев. И шум. Как тысячи ног одновременно пришли в движение и сотни ногтей скребут по камням. Портал все расширялся, сгладив свои края и становясь выпуклой сферой. Рост-рост-рост. Что-то набухло в нем и как гнойник прорвалось: из сферы вылезло мерзкое, воняющее алкоголем и помоями существо, сжимающее в волосатых серых лапах ржавый тесак. Морда твари была точь-в-точь крысиной, разве что таких огромных крыс, даже в трущобах Фельго, Хигарт не встречал. Тварь достигала воину почти до подбородка и возвышалась над Текуром на добрую голову.

– Писк! ПИСК! ПШШИСК! – и тварь бросилась на Хигарта, размахнувшись своей ржавой железкой. Вольный оказался быстрее, одним ударом обезглавив крысу. Пинок. И обезглавленная тушка грохнулась обратно в расширяющийся портал…

3068 views·5 shares