Путь хранителей. Голос четвертый: Северная война

Сделай добро из зла, если уж больше не из чего.

— «Лунная книга»

Лаар. Стена Кронга – степь

Почти три недели в лесах, в деревне брауни, среди пикси, фей и других малых народов Кронга прошли в тревогах. Да и можно ли назвать деревней большую поляну, вокруг которой ютились насыпные холмы с прорытыми в них норками и увешанные домиками из веточек деревья? Хранителям пришлось устраиваться прямо на земле, хотя в первый же день пара паков принесла им лиственные постели и помогла соорудить из веток скромные навесы. Чем богата была деревня, так это едой. Десятки видов орехов и ягод, свежая дичь. Прирученные паками рыси легко добывали мелких зверьков, а Текур показал пару своих рецептов, сойдясь с местными стряпчими. Хигарт пытался совладать с жаром Кристалла огня, но выгравированная на нем «рожица» только ухмылялась и раз за разом опаляла руки Хигарта до красноты, а ногти почти до черной корки. Так что кристалл возвращался в руки гнома и наполнял его своим жаром. Магматический дар духов Недр, струясь лавой по венам Текура, впитывал пламенность кристалла, не позволяя вредить ему. Первый раз Хигарт не пожалел, что взял с собой больше одного мага, послушав совета Хильдиса. Страшнее для героя было бы вернуться с пустыми руками, как при экспедиции в башню Тул-Багар…

Нейя только бродила по округе, собирала травы и плела из них венки, а вечером усаживалась рядом с Хигартом и, водя пальчиками по его ладоням, заживляла ожоги. Только Алтею волновали новости об открытых ею вратах. Кешт пропадал на весь день, а вечером объявлялся с новыми вестями. И каждый раз голос старика был все печальней.

Говорил он о том, как разоряются малые заповедные места Кронга. Из озерка Ишвица, на берегу которого жили вечные мальчишки-лирайны, крысолюди сделали огромное отхожее место. Погубили древнейший дольмен, посвященный Кронгу-Жизнедателю, вытащив из него все статуэтки, камешки и семена редких растений, а затем свалили их вперемешку с останками эльфов и стражей леса в огромные кучи. Прибыла знать крыс, совсем иная чем их низшие. В роскоши и красочных одеждах, так напоминавших знать людей, двор крысиного короля расположился на священной поляне Трицвета, и за пару дней они истоптали ее до черной землицы, а древние деревья вокруг поляны велели пустить на костры и постройку для их величества временного летнего дворца. Деревья были порублены, а вместе с ними пара давно дремавших хуорнов.

Третьего дня группа крыс ушла в сторону эльфийских земель, и об их планах ничего не известно, только прорвались они через редкие кордоны стражей леса на севере лесов Кронга. Остановилась на время война между эльфами да стражами. Воинство Нальдана организовало карантинную зону вокруг врат, только крысы плевать на нее хотели и малыми отрядами по пять сотен легко проходят за ее пределы. Таликс (с его новым генералом из степняков) действовал иначе. Собрав друидов да кулак из серых клинков, попытался прорваться к вратам и закрыть их, но магия не подействовала как нужно. Врата дрогнули, эльфийская плита под ними раскололась, но сфера выстояла. Затянули ее друиды на время плотным коконом из лиан, но прибывший на защиту прохода отряд крыс в латах и тяжелой броне отогнал стражей леса, а затем пожег лианы. Крысы же беснуются все больше, пытаясь седлать единорогов да казня попавшихся им в плен жителей Кронга. А рядом с вратами похоронили они своего героя – первого крыса, убитого Хигартом, и теперь молятся на его могилу и готовят странный ритуал. Может, хотят вернуть к жизни, а может, что и страшней учинить – от ритуала тянет некромантической энергией.

Алтея чувствовала угрызение совести за содеянное. Пару раз она начинала разговор об этом с Хранителями, только уговорить их отступить от клятвы собрать все части реликвии не смогла. Убеждал ее Текур, мол, соберем все части Молота времени и узнаем, может ли тот времечко назад повернуть и не дать вратам открыться. Но в степи ходили свои печальные слухи о магах Хроноса, что неверно поворачивали свои тайные часы и вместо излечения ран состаривали людей в мгновение ока.

Но в том, что четырех Хранителей (если считать теперь Нейю частью отряда) супротив крысиных орд явно не хватит, сами Хранители были согласны.

От грустных дум Алтею отвлек иной ритуал. Ночь за ночью Нейя укладывалась рядом с Хигартом. Словно давние супруги засыпали они вместе. Украдкой Алтея видела, как пальчики Нейи вырисовывают на мускулах Вольного узор за узором.

Спасаясь от собственной зависти, Алтея предложила наяде свадебный ритуал. Долго пыталась объяснить что это и каков его смысл, и Нейя вроде бы поняла. С Хигартом говорил уже Текур, после науськивания гнома на нужный лад. Алтея почувствовала себя еще и сводницей, но во взглядах Нейи в сторону Хигарта читалось не любопытство, а прямое желание быть его… женщиной, женой? Хотя Алтея, наблюдая за узорами Нейи, выводимыми на спящем Вольном, сама попыталась нарисовать что-то подобное на песке. Это был узор, вполне четкий, руническая вязь и нечто совершенно неясное. Но точно не случайные ласки и поглаживания женщиной любимого мужчины. Аккенийка показала кусочек узора Кешту, и старик смог назвать пару его узлов. «Отмщение», «несокрушимость»… Нейя творила Хигарту несокрушимую броню, магический доспех, невидимый, возможно, еще не полный. Тогда Кешт, как обычно в разговоре, неожиданно поменял тему, сказав на невысказанную просьбу, что проведет ритуал…

Нейе снился родной дом. Темные небеса, сквозь которые была видна всего одна звезда. Светящиеся синим деревья величиной с горы. Но утром она просыпалась и забывала все это, силясь вспомнить хоть одно название, хоть одно слово на родном языке кроме своего имени. Но что-то помнили её руки. Засыпая рядом с ним – грубым существом, совсем не таким, как она, ей хотелось его защитить. И тогда руки сами начинали вырисовывать на его мускулистом теле узоры. Язык её мира, который она сама не помнила и не понимала. Каждый нарисованный пальчиками узор на коже человека в её глазах горел синеватой энергией. Нейя понимала – местные этого не видят, даже полные магии феи, даже странный, вечно ворчащий коротышка и дева, знающая магию врат. И для ее собственных глаз узоры гасли уже к утру, но каждый вечер весь узор возвращался и дополнялся новыми плетениями и знаками.

Он не знает, но её письмена на его коже уже спасали ему жизнь, когда отряд крыс через подземные тропы вышел к деревне лесных жителей. Не справились стражи деревни – пара энтов, изрубленные и подожженные крысами, бросились к реке тушить свои кроны, ревя на весь лес как самки рогачей в период спаривания. Хигарт успел первым на их рев. Он вертелся среди крыс, рубя коричневые и серые шкуры, а ее знаки отражали от него их стрелы и брошенные копья.

Но каждый раз уходило что-то от неё самой. Нейха подняла руку: кожа показалась прозрачной в лучах утреннего солнца, пробивающегося между ветвей лесной чащи. Может, когда вся ее энергия уйдет, родной мир притянет ее обратно. Её душу, но не тело.

– Давай, Нейя. Он ждет тебя. Я вот сплела тебе венок… Не столь красивый, как плетешь ты, конечно, – женщина со странным именем Ал-те-йа поднесла ей венок, закрепив его на её волосах. Нейя в благодарность улыбнулась. Наверное, это часть их ритуала Соединения. Что-то подсказывало ей: без ритуала весь рисунок, даже законченный, не будет иметь нужной силы.

Нейя зашагала за Алтеей между деревьев к маленькой поляне. В траве и кустах расселись сотни мелких человечков – брауни и пикси. Для праздника они даже приоделись: красочные кафтаны красных и оранжевых цветов сменили их будничные зеленые одежды, придав лесу осенние оттенки.

В середине поляны стоял её человек. Грубый, прекрасный, неотъемлемая часть её творения. Рядом с ним маленький старичок со свирелью в руке – именно он проведет их ритуал. Девушка встала рядом с ними. И тогда Хигарт аккуратно взял её руку своей. Нейю словно ожгло: незаконченные ею рисунки на его теле потянулись к ней, забирая еще частичку энергии. Скоро, совсем скоро она станет неосязаемой, чистым светом. Но не сейчас. А старик начал ритуал:

– Вольный, нареченный Хигартом, берешь ли ты в жены деву Нейю?

– Беру. Клянусь быть её мужем и защитником до края дней наших и за краем пред очами богов Сеггера и Дзара… - Хигарт несколько замялся, но все ж добавил, – и Кронга.

Кешт вложил в руку Вольного большое семечко белесого цвета.

– Дева, реченная Неей, берешь ли ты в мужья воителя Хигарта?

– Нейя, – она кивнула и исполнила символ согласия, которому ее научила Алтея: соединив средний и указательный пальцы вместе и согнув остальные, правой рукою коснулась своего лба, правого и левого глаз, а затем губ. Разумом, душою и сердцем.

Кешт принял ее ответ и вложил ей в соединенные лодочкой ладони горсть земли. Хигарт опустил в эту землю данное ему семя и накрыл ее ладони своими. И вместе они опустили землю с семенем в подготовленную брауни ямку. Семя Великого древа в честь Кронга было посажено. Кешт огласил их мужем и женой.

И тут же громыхнули небеса, и пролился дождик. Воссияла над деревней ярчайшая радуга. Знаки, явные и читаемые любым народом, как благодать богов и освещение их волею брачного союза. То был последний день в лесах Кронга для Хранителей. Утром нового дня Кешт отвел их к границе леса и степи короткими, известными лишь малым народцам путями. И взял обещание: исполнив клятву, вернуться не чужими дальними, но верными сынами Кронга, да помочь остановить всякую войну в заповедных рощах.

– Как же народ твой, добрый Кешт? Ушли мы, но крысы остались. Раз нашли путь до вашей деревни, найдем и еще раз.

– Не печалься о нас, Вольный. Мы были стражами леса за многие годы до того, как эльф Таликс поднял свои знамена и призвал народы многие в лесу в свои ряды. Лес защитит нас… до поры до времени.

Молчал Хигарт о тех снах, что мучили его под кронами деревьев. Как перестал являться ему мерцающий дух, раз за разом менявший десятки личин и имен и называвший себя Кронгом. Тот сон окончательно уступил место другому. Словно Кронг решил, что его дела с Хранителями закончены и самое лучшее, что он мог сделать – отпустить их из своих чащ живыми. На место духа пришла ледяная дева. Ее дворец с каждым сном обретал все большую четкость. И каждый сон начинался с долгого полета ворона над склонами и горными перевалами, оканчиваясь у входа в морозные палаты. Дева меняла облик: то над челом ее возвышалась рогатая корона с серебряным символом полной луны, а одежды были легкими, и под ними проглядывала почти девичья фигура. То дева была закутана в меха и служила ей пара снежных барсов. Одно не менялось: она звала его к себе. Обещая остудить огненный кристалл и указать дорогу к другой части Молота.

Теперь, покинув лес, стоило решить, какой путь избрать дальше. И Хигарт поведал друзьям и супруге о полных холода снах и возможном пути на север.

– Что скажет всемудрый гном о таких снах?

– Что ты, Вольный, немного чокнутый. Много по голове получал. Не зря у тебя свой пунктик, в бою головы сносить.

– Так меня Арбак учил, мой наставник. Без головы нежитью труп не поднимется, чаще всего. Да и те, кто нанимает вольного, часто хотят видеть только головы своих врагов. Как в старых шутках: вот голова дракона – бум. Вот рука принцессы – шмяк. Что ты скажешь, дева?

– Предположим, твои сны пророческие. Указали тебе на поляну, видел ты в них и крыс. Жаль, нам до этого не поведал. И дева, что ты описываешь, похожа на горную пророчицу. Культ Белой Луны известен и у вас, гномов, Текур.

Хигарт посмотрел на супругу, но та только пожала плечами. Ее ответ был точно известен Хигарту: «Нейя».

– Иной вариант дороги, друзья, лежит через возвращение в ставку императора. Оставить Кристалл огня там, под стражей инквизиции и легионов. Знать бы, где теперь ставка. И что творится на северных границах.

Спор между аккенийкой и гномом затянулся надолго. От обсуждения культа Луны перешли они на войну между гномами и людьми севера, и вновь возвращались к неким магическим элементам, влияниям на сны, можно ли доверять северянам и как встретят они гнома, и не посмеют ли забрать себе реликвию, столь ценную в магических практиках. Ничего не решив, двинулись вдоль леса на север, держась подальше от опушки, но и в степь не смея уходить.

Все решил случай. На второй день на пути вдоль границы леса, пытаясь понять в какой части степи они оказалась, Хранители наткнулись на большой имперский разъезд. Оказалось, Хильдис не бросил Хранителей на произвол судьбы. После захода в лес силы сеггерианцев и легионеры с хазгами пополнили свои запасы, перевязали раны и, дождавшись одного из четырех имперских легатов – Гхар-Дунна — начали методично объезжать границу империи вдоль лесных массивов, ожидая возвращения Хранителей. Хигарт с друзьями только замаячили среди степи, а крылан с запиской от Гхара уже летел в ставку императора. Меньше чем через час полетел и второй, неся четкую весть: «Всё правда. Они живы. У нас». У старого хазга был четкий приказ: вернуть Хранителей прямиком в ставку императора Адрелиана. Впрочем, сами они почти и не возражали. Разве что лошадь, данная Текуру, брыкалась и отказывалась везти гнома с Кристаллом. Пришлось соорудить импровизированные сани и запрячь в них боевую лошадь.

Сам путь в ставку занял несколько дней, и Хигарт отметил, что император опять двинул легионы к северной границе. Алтея много говорила с легатом, рассказав ему о степном генерале в услужении у стражей леса. Гхар поделился своими заботами: бунты хазгов. Ему самому бросили вызов, и на него предстояло ответить, иначе Гхара сочтут недостойным и все племена отрекутся от него и его роли легата-посредника между кочевниками и Империей. Говорили и о новой угрозе орков. После краткого союза с Кос-Загом, обещавшим крепкий мир с орками Великих степей, орды зеленокожих стали стекаться у одного из двух постоянных поселений – в великом становище Зыхыр-Лахр.

Империя же готовилась к свадьбе. Адрелиан ускорил свою свадьбу, наделив избранницу-принцессу Арзель из южных, отпавших от империи после Катаклизма, земель почетным званием легата империи с правом наследования трона. Конечно, после свадьбы. И теперь принцесса движется в новую столицу со своим большим свадебным караваном. Словно обретение Кристалла огня запустило тайные шестерни в степи и обеих пустынях.

Алтея отметила, как быстро Адрелиан наладил разведку в своих и пограничных землях. Наверное, помогло то, как его шептуны пропустили целое войско змееглавов и предательство части Тоа-Дана. Гхар только усмехнулся, ответив, что коврик крови принял в себя пару десятков голов.

Ставка теперь походила на маленькую крепость, возведенную в чистом поле. Новенькие деревянные башни уже начали обкладывать камнями. Ряды частоколов окружали несколько лагерей легионеров, перемежаясь со рвами некими столбами, увешанными амулетами. Крондаки в три смены жгли в десятках мест священные костры, по вере сеггерианцев да поклонников Дзара отгоняющие злые силы. Сами легионеры теперь были снабжены доспехами, щитами и оружием по единому стандарту – время, когда каждая провинция и город выставляли бойцов в своих традиционных одеждах, стало уходить. Разве что копьеметатели из южных провинций все еще щеголяли набедренными повязками и чудными шлемами-масками, скрывающими их татуированные лица. Хигарт засмотрелся на одну из копьеносец, вспомнив, как провел с одной из южанок полную любви неделю во время пребывания в южных землях после окончания обучения в Храме вольных. Словно прочитав его мысли, Нейя, сидя на лошади за спиной мужа, прижалась к нему, и Хигарт устыдился собственных мыслей.

Хранители ожидали немедленной аудиенции у императора, недовольный Текур ворчал, что гномы кланяются только рыжебородым принцам и королям Каменного молота. Только повели их в другой шатер, явно не тот большой императорский с кучей знамен над ним. Непримечательная коричневая палатка находилась рядом, но чуть в стороне от государевых. В темноте, при свете единственной свечи, за большим письменным столом сидел монах Хильдис, личный секретарь Феликса Гаптора (а по слухам чуть ли не третье лицо в империи). У таких один росчерк пера решает судеб больше, чем целые легионы в бою. Еще несколько человек сидели в тени, у матерчатых стен палатки на стульях и скамье. Больше всего поражал то ли снежный барс, то ли волкообразное создание, лежащее в тени у ног одной из фигур.

Хранители так и замерли перед столом. Сесть им не предложили. Хигарт кивнул, и Текур явил инквизитору Кристалл огня. Разом света в палатке стало куда больше. Кот-волк вскочил с места и оскалил пасть. Хигарт ожидал аплодисментов, поздравления с завершением первой части миссии-клятвы. Но вместо этого морщинистое лицо монаха скривилось в недовольной ухмылке.

– Так-так, Хранители, давшие клятву вернуть мир в Лаар, вернулись.

– Мы сделали, что…

– Молчи, Вольный. Ваши дела красноречивее слов! Меньше чем за месяц вы развязали прямой конфликт с троном Алламора и стражами леса. Ладно, безумный страж и раньше вступал с пограничниками и лесорубами в стычки, но с эльфами у нас был худой мир. Теперь, – Хильдис кивнул на лежащий перед ним на столе пергамент, – у нас прямой ультиматум от его величества Нальдана. Так вы еще чуть не убили практически последнюю верную клятвам из паладинов Алламора, приносившую нам ценнейшие сведения из их столицы. Вы специально целились деревом в ее голову? Не отвечай. Вы открыли столетия дремавшие врата в иные земли и впустили оттуда крысиную саранчу. Несколько тысяч особей уже прошли в Лаар, и их поток не иссекает. Одному Сеггеру известно, когда эти твари покончат с лесными силами и выплеснутся за пределы Кронга. Их банды уже были замечены у горных перевалов. Так этого вам было мало, вы еще и впустили в Лаар высшего демона! Её караван красной линией прошел сквозь лес и скрылся в тех же горах, по пути искажая все попавшееся на пути, превращая в черт знает что! Принесли сведения о предательстве легата Илле, примкнувшего к стражам леса. В легионах и так разброд и шатание из-за пришествия Сота, а эта новость об Илле – избранном легионами своим представителем-легатом — вбивает гвоздь в гроб верности многих достойных мужей. Ах да, эта дева… твоя спутница, Вольный. За пару лиг до вашего вступления в лагерь амулеты ведьмаков стали сходить с ума, словно сюда двигалось полчище бестелесных духов из болот. Гхар-Дунн еще и прислал ваш план: взять добытую часть Молота и отправиться с ним на север, в горнило войны между коротышками и йордлингами.

В этот момент Текур сплюнул прямо на стол монаху – слюна закипела и прожгла пергамент с ультиматумом Нальдана. Монах и глазом не повел.

– Вы хотите вручить мощнейшее оружие одной из сторон? Этому не бывать!

– А кто нам помешает выполнить свою клятву? Куда отправится Кристалл — только наше дело, – Хигарт придвинулся к Хильдису, нависнув над ним. В правой руке Хигарта заблестело лезвие Бьерсарда.

Монах оперся руками о стол и встал во весь свой могучий рост, оказавшись на полторы головы выше Хигарта. Разве что купол шатра задел макушкой.

– Впрочем, император не оставит вас больше без прямой помощи. Его величество имеет определенные, хм, воззрения, где искать одну из частей Молота. За ней он отправится со свежим легионом сам. Насчет вашей судьбы… к нам прибыла одна женщина, посланница от северян. Великая ведьма севера, Белая Луна, – на этом имени Хигарт вздрогнул и чуть отошел назад. Хильдис отметил это, но продолжил, – прислала свою доверенную дочь из числа ордена Детей Белой Луны, госпожа Армира готова сопроводить вас к своей хозяйке. Она заверила нас, что сам Кристалл огня их не интересует, но вот раскрыть вам место другой части Молота и ваши судьбы она готова.

Хильдис оглянулся назад, туда, где вновь прилег на прежнее место боевой кот-волк. Теперь Хранителям стало ясно, что это за зверь и кто его хозяйка – укутанная в меха и кольчугу дева. Хильдис же теперь почти зашептал:

– После оглашения пророчества языческой богини Калы большинство пророков и предсказателей утратили свой дар. Они видят теперь только то, что связанно с пророчеством Калы. Узнать это в точности вы сможете у Белой Луны, чей дар предвидения, по вере северян, самый могучий на всем Лааре. Церковь хотела бы получить эти сведения. Но вот понесете ли вы туда Кристалл…

– Мать Луна поведала: его жар столь велик, что Вольный не сможет прикоснуться к нему, пока она не усмирит огненное сердце Дзара своими чарами, – женщина встала со своего места и теперь стояла рядом с Хильдисом – ростом словно малый ребенок рядом с отцом. Хильдис повернул голову и наклонил ее в сторону Армиры. В свете Кристалла огня сверкнул богатырский серебряный пояс-накладка на животе монаха, с гравюрами из жизни и деяний святого Фоба. Казалось, вот-вот монах снимет накладку и проучит деву-линунга за вмешательство в разговор старших, как малого ребенка… Но монах сдержался.

– У почтенной Армиры есть свое дело к Матери-Луне. За столь дальнее посольство к нам Белая Луна обещала раскрыть ей судьбу ее мужа, пропавшего без вести Дхайи Баль-как-то-там, лучшего из повелителей молний линунгов. Дхайа бился с демонами, и за это мы чтим его деяния. Вопрос с местонахождением Кристалла огня на вашей совести, Хранители. Вы свободны. Идите, отдыхайте. Вам выделили шатер. Стражники проведут.

Хранители нехотя развернулись к выходу. Хигарт заметил, как Текур достал свою книжицу обид и чиркнул туда пару строчек. Первой вышла Алтея, за ней остальные. Монах внезапно сорвался со своего места и успел втянуть Хигарта обратно в шатер, уцепившись старческими руками за могучие плечи героя.

– Мальчик, послушай, куда бы ни отправила вас за частью Молота Луна, не идите на дальний юг к искаженным землям. Все что угодно, только не туда.

– Это ваша просьба?

– Моя, империи и ордена Тоа-Дан. Не ходите на юг. Одни.

Хигарт утвердительно кивнул и, высвободившись из цепких рук монаха, вышел из шатра в поисках друзей.

Шатер им выделили вполне большой, из тех, что разбивают хазги, разделенный внутри на пару комнат полотняными стенами. Нейя заняла правую комнатку, но вещей Алтеи там видно не было, и Хигарт решил, что это их с Неей маленькая семейная часть для отдыха на ближайшие сутки. Текур по соседству громко чавкал, доедая остатки запасов или поглощая уже новые, выданные в лагере. После того, как гном стал невольным носителем реликвии, и без того его большой аппетит стал вовсе безмерным.

Хигарт скинул шлем и упал на пару подушек, положенных поверх расстеленного на полу ковра. Нейя села рядом, уложив голову мужа себе на колени, и начала аккуратно расчесывать и распутывать колтуны в сбитых и немытых волосах Хигарта. Мужчина пару минут понаблюдал за тем, как руки любимой двигаются над его головой. На мгновение ему показалось, что кожа Нейи просвечивается и переливается золотым сиянием. Но прикосновения жены были приятными, и Хигарт быстро забылся крепким сном. В первый раз со дня похода в леса Кронга его не мучили тревожные сны. В дреме его встретили только чужое небо всего с одной звездой и огромные иссиня-черные деревья, выше маленьких гор, ютящихся в их корнях.

Алтея ходила среди палаток, пытаясь отыскать местонахождение ребят из своей бывшей когорты. За очередным поворотом, между палатками, она столкнулась сама с собой. «Зеркало,» — сначала подумала Алтея.

– Сама ты зеркало, – копия ехидно улыбнулась и провела рукой от головы до пояса, меняя свой облик. Вот уже перед Алтеей стоит ее дядя Эаррен, еще молодой, до ссылки старым императором за границы империи после мнимого мятежа и скабрезных стихов о его величестве. Рыжая борода, улыбка-оскал, вот только форма не такая, какой ее помнила Алтея: кафтан зеленый, а не королевско-синий, а по краям плаща змеится золотистая вышивка. Дядю бы такая роскошь не устроила.

– Криона, лучше прими что-то по меркам нового легиона.

– Увы, две Алтеи, идущие рука об руку, могут смутить легионеров. Преторианца? Но их не так много, они все друг друга знают.

– Нейи?

– Тогда не поговорим. Хигарт выбрал себе идеальную супругу, с такой даже не поругаешься добротно. Ты ей: вайлова ведьма, а она тебе в ответ Не-йя!

– Давай кого-то из культа Дзара. Я видела здесь адептов пламени. Тогда твой магический фон не будет особо выделяться.

– Не очень их жалую. Я жрица Калы, как бы богиня за такую пакость меня милостью не обделила.

– Давай-давай, в ордене магов почитают Хроноса, одного из слуг твоей богини.

Криона еще раз провела рукой от головы и ниже, теперь наклонившись почти до земли. Она обратилась в смуглую деву, завернутую в красно-зеленый сари. Неизменным остался только синий плащ с золотой вышивкой. В руках у нее возник увенчанный рогатым драконьим черепом посох. Там, под иллюзией, скорее всего она держит меч или веер любимых ей метательных ножей, наполненных хозяйкой боевой магией.

– Плащ зачарован на отражение стрел, лишний раз боюсь его перевоплощать, вдруг собью чары. Пришлось за них одному магу щита из Тоа-Данцев отдать цельный золотой кристалл.

Алтея только присвистнула от удивления.

– Даже не хочу знать, за чью голову ты получила такую роскошь. Пойдем. Странно, что две девы говорят здесь, среди шатров. Да и кто знает, чьи уши в них нас слышат.

Криона кивнула, сделав пару шагов по направлению к сестре, легонько коснулась ее руки своей. Алтея заметила, как слегка дрогнула иллюзия в месте прикосновения. Младшая сестренка была там, под наведенными чарами.

Они шли по импровизированным улочкам мимо легионеров, точивших мечи, чистящих новенькие доспехи. Загляделись на новичка: легионер-тролль пытался поставить на землю рядом с походным костром свой щит системы бронедверь. Щит кренился на костер, готовый рухнуть в любой момент. Легионеры хохотали и на свой, солдатский манер, подбадривали новобранца колкими комментариями. Тролль явно был слишком глуп чтобы понять, что люди шутят, и пытался исполнить некоторые советы напрямую.

– О, в легион теперь и таких берут?

– Да, это, наверное, союзная помощь из Нового Исхара. Когда мы уходили к Кронгу, в болота отправился магистр Эйден, – Алтея сменила направление, подтолкнув названную сестру к выходу из внутреннего лагеря во внешний.

– Я сегодня видела утром пару новых присягнувших. Молоденькие, маленькие ростиком, с длинными ушками, сначала подумала, что эльфы. Может, из серых. А потом пообщалась с одной из них, оказалось, это из поури. Самочки, Сот их побери. Того и гляди, самого Сота в когорту примет.

– Криона, так ты прибыла раньше нас?

– Как смекнула, кто вас встретил у границы Кронга, так сюда и отправилась. По степи куда легче, чем по лесу за вами бегать. У эльфов глаза зоркие, приходилось каждую иллюзию трижды перепроверять. Один раз не тот символ изобразила на броне, так меня патрульные схватить попытались. У них там свои распри. А когда вы в переделку влезли между стражами и воинством Морлас, мне туго пришлось. Не жалеешь ты меня, сестренка.

– Я не знала, что ты рядом.

– Приходится. А королева Морлас знатная шинька. У нее арсенала на десяток хазгов хватит. Стрел на все случаи жизни: магические наконечники, огненное железо, видела одну из кости дракона! Вы когда крысолюдов выпустили, я с ней в патрульном отряде вас искала. Была знатная резня. На третий час у нас почти закончились стрелы, тогда Морлас своей арсенал и откупорила.

– Крысолюдов?

– Это длинноухие их так назвали. Скрестили два названия презираемых ими существ: крыс и людей… Они, к слову, интересную игру затеяли. Нальдан отправил послов к гномам за помощью. Оказывается, в прошлой жизни король лично знавал гномьего божка Найрунга и вел с ним некую дружбу. Так что ваш поход на север и ультиматум Нальдана империи может стать для вас ловушкой.

– Ты беспокоишься? Сестра, я тебя с детства знаю.

– Ты, Алтея, знала девочку, чуть не погибшую в пожаре.

– Из-за собственных сил. И ушедшую учиться у койарских мистиков.

– Но-но-но, я училась у магистра Кьелэрна. Да, его изгнали из ордена, но и койары приняли его как наемного учителя магии. Заметь, на короткое время. Грех было такой возможностью не воспользоваться. Ты помнишь реакцию моих родителей? Твои восприняли дар магии у своей дочери как спасение, ниспосланное Сеггером. Мои же называли проклятьем. Ты поддерживала меня все детство как родная сестра. Я помню нашу обоюдную клятву, – невпопад закончила Криона.

Алтея завела сестру на внутреннюю стену. Две девы стояли на земляном валу, наблюдая с искусственной возвышенности за внешним лагерем. Где-то вдали, у самой границы ставки, легионеры досматривали вагончики кочующего цирка.

– Вы добыли первую часть реликвии. Когда добудете…

– Если добудем.

– Я видела Хигарта в действии. Его упорства и ваших умений хватит на всё. А теперь еще и прибытие посла от линунгов. Так что когда добудете все части Молота, если он направит их против богов… против Калы, ты должна помочь мне нанести удар. Сама понимаешь, он так легко пошел на союз с нежитью… Вольным нельзя доверять, наемники и головорезы. С таким оружием…

– Не запутывай меня. Я помогу, сестра, я ведь обещала.

Криона удивленно и одобрительно кивнула, убирая пальцы с маленькой татуировки на руке, в которой сплелась магия крови и магия истинных имен. Её и Алтеи. Заставлять названную сестру, как обычно, не пришлось.

Лаар. Халланские горы

Аудиенция с Адрелианом была куда короче и прошла спокойней, чем с инквизитором. Император был словно сам не свой. Постоянно смотрел куда-то на карту, разложенную на его рабочем столе возле походного трона. Рассказ Хигарта почти не слушал, прерывая его своими короткими указами. При упоминании встречи после выхода из леса Гхара тут же велел главе хазгов отправляться и решить вопрос с бунтом хазгов на западе. На Кристалл огня Адрелиан смотреть не пожелал. Хигарт еще говорил о дальнейших планах, а император уже махнул рукой и скомандовал готовить третий легион к выступлению на север. Во внешнем мире затрубил походный марш. И сам император, не прощаясь, покинул свой шатер, оставив хранителей недоуменно стоять в кругу полководцев, стратегов и рыцарей-тактиков ставки.

Тем не менее, спустя три дня Хранители и третий легион, во главе с самим императором, были в горах, на той самой дороге, где месяц назад стояла импровизированная застава и Алтея с Хигартом выручали бегущих с Темной стороны аккенийцев.

Больше всего этим местам был рад Текур – гном возвращался в родные горы, так еще и вез с собой коллекцию собранных у легионеров и придуманных им самим рецептов. Алтея шутила над гномом, не путает ли он свои книжечки, а то вдруг в книге рецептов есть запись: отрезать как можно больше ушей эльфам, а в книге обид упоминается отомстить омлету из яиц дракса. Текур в ответ доставал свою особую книжку «для друзей» и демонстративно вписывал туда пару строк. Только бумага под прикосновением его пальцев начинала потихоньку тлеть, и это по-настоящему беспокоило воительницу. Холод надвигающихся гор вовсе отступал в присутствии Текура. Алтея упросила их новую спутницу сотворить что-то ледяное, и та наморозила на браслет аккенийки толстую корку, сымитировав заклинание ледяной брони. Алтея поднесла браслет к Текуру и начала считать. На семи браслет полностью оттаял, намочив руку Алтее. На счет двенадцать кожа руки полностью высохла. Текур на это рассмеялся и сплюнул на землю дымящийся лавовый комок.

– Я могу впитать еще много его жара, дева, – гном медленно покачивался в походном троне, водруженном на спину боевого ящера. Лошади жара не выдерживали, а так, возвышаясь над спиной раптора, Текур не жег его спину.

– Но ты слишком горячий. Твои доспехи?

– Разве что колпак и пояс. Им хуже всего. А вот доспехи мои сам ковал, с молитвами к духам Недр. Предки влили в них часть своих сил.

– О, так гномы считаю духов Недр своими предками?

Гном состроил злобную рожицу, сдвинув брови к переносице и раздув ноздри.

– Не считаем, а точно знаем, дева.

Хигарт оторвался от разговора с одним из преторианцев и направил своего коня поближе к друзьям.

– Алтея, не наводи гномов на разговоры об их Предках, иначе будешь слушать истории вплоть до самого возвращения обратно в степь, – Хигарт хотел было похлопать гнома по плечу, но вовремя прервал движение и просто покрутил рукой в неопределенном жесте. В ответ Алтея направила свою кобылицу наперерез лошади Хигарта и заставила воителя слегка отстать.

– Итак, Текур, так что гномы знают о своих Предках?

– О, дева, практически все! И та война, что сейчас бушует в горах, это далекие отголоски нашей памяти. Когда боги творили Лаар, его кости, мясо и кровь – горы, снега и быстрые ветра творил сам Йар. Бог-волк сотворил для этого себе тысячу помощников, отделив от своего тела кусочки. Эти божественные помощники и были духами Недр. Каждый из них помогал творить конкретный металл или породу. Одни отвечали за золотые жилы, другие за железные, третьи за подземные озера или залежи черного уфараса, которым мы топим свои печи. Когда Лаар был сотворен и боги перешли к наполнению его уголков жизнью, великий Йар сделал несколько своих заготовок. Вместе с Сеггером они сотворили несколько первых людей, одни из которых стали затем сынами Йара, неся в себе его скрытый облик. Сотворил Йар и жителей, что могли бы вольно чувствовать себя в пещерах, среди низких подгорных залов. Но не решался он вдохнуть в них жизнь, видя, как животная ярость в его детях-оборотнях берет над ними верх.

– Ты там не уснула еще? – теперь Хигарт проехал с другой стороны от Алтеи на небольшом отдалении, вместе с супругой, которую воин усадил перед собой. Нейя долго ехала в одной из повозок с провиантом и другими припасами. Теперь, укутанная в полушубок, девушка с интересом рассматривала горы вокруг.

– Все хорошо, мастер-гном, рассказывайте дальше, – Алтея обратилась с преувеличенным почтением к Текуру, нарочито игнорируя вопрос Хигарта.

– Так, на чем я остановился? Да, на детях Йара. Уггуд нашептал брату, что неудача его с оборотнями — это следствие того, как много отдал Йар сил, создавая своих помощников. Духов Недр. И тогда божественный волк, да не услышим мы вовеки его победного воя, велел своим помощникам вернуться к нему и вновь стать им. И только им. Одни духи Недр послушались, но их было меньше всего. Другие бежали. И вот их судьба была самой интересной. Одни из духов спрятались в созданных ими рудных жилах, слились с горами и воздушной стихией. И по сей день они там, а линунги вовсе обращаются к ним как богам. Наша новая спутница могла бы тебе поведать о жрецах штормов, чьи боги – бури и штормы. Третьи же выбрали участь живой плоти. Они вошли в тела-заготовки того самого подгорного народа, что создал Йар, но не наделил душами. И так вышло, что покинуть эти тела они больше не смогли. Так и родился мой народ, народ гномов. И первое поколение, оживленное духами недр, и зовем мы Предками. Долог был их век и велики деяния. А двое величайших Предков – Фег Белая голова и Найрунг — до сих пор почитаются нами в их божественном статусе, а их потомки — как короли и принцы. Но век Предков был все равно сочтен. И часть из них улеглась в долгий сон, оставив стражей, боясь, что дети Йара однажды придут за ними. Дирры и наги и по сей день сторожат их сон, называя их Древними.

– Но Фег и Найрунг… ладно, сам Найрунг точно до сих пор ходит по Лаару. Его называют одним из, прости меня, Текур, ложных богов. Как он прожил так долго без сна?

– Не проси прощения, дева. Мы, гномы, знаем о его божественности, но никогда не ставили в тот же ряд, что Йара или Сеггера, да не обрушат камнепада или свода родной пещеры Великие за их поминание в суете и без должных восхвалений. Найрунг столь понравился своим нравом и делами Йару, что сделал он его своим учеником. И духи Недр, из тех его бывших братьев, что схоронились в горах, благословили его своим даром, вернув ему частичку себя прежнего – обратилась плоть Найрунга живым камнем. Так Найрунг веками и существует, отрезанный от своей смертности благостью Йара и его же силой, оставшейся в духах Недр.

Текур до позднего вечера рассуждал о древних войнах между оборотнями и гномами. Как разошелся на несколько ветвей род Найрунга – рыжебородые потомки его и поныне занимают Золотой трон королевства Каменного молота. И поздним вечером он закончил на рецептах блюд, которые Найрунг оставил гномам, принеся их из чужих земель и других миров. К концу дня даже часть идущих рядом легионеров выучила всю родословную Найрунга поименно и его деяния. Последние слова рассказа Текура спящая в седле Алтея встретила громким зевком. Подъехал Хигарт.

– Я предупреждал…

– Не надо!

– Я познакомился с Текуром в одной таверне. Мы чуть не выбили друг из друга дух. А следующие сутки я слушал от него о Предках и Найрунге. Думал, второй раз он это не повторит, но у нашего друга эта песенка сидит где-то на языке и готова сорваться в любой момент. Помни об этом, аккенийка, если еще раз захочешь переспросить о Предках. Я еще думал, он начнет в лесу, когда ты про цвергов и Цвара спросила.

Последний вечер в кругу легиона Хранители встретили у костра рядом с шатром императора. Костер можно было не разжигать, но над ним поджарили куски мяса. Жар от Текура теперь валил такой, что налетающий с севера холодный горный ветер воспринимался Хранителями как благость. Первой уснула Алтея, завернувшись в свой походный плащ. Уставшая от рассказа Текура, дева забыла о вечерней молитве Сеггеру и Дзару. Хигарт и Нейя юркнули под красный плащ Вольного.

Текур собрал тарелки друзей и спрыснул их водой из бурдюка. Дева-линунг свою не отдала, в ней еще и дымился кусок мяса.

– Доешь или отдашь зверю?

Армира не ответила.

– Смотрю, ты не слишком разговорчивая.

– Не при тебе, гном. В нашем доме война. И мы с тобой отчасти враги. Любое мое слово ты можешь использовать затем против моего ордена и народа.

– Я не воюю с тобой, Грозовая. Среди линунгов есть немало гномов, знатоков рун, в моем народе найдутся свои перевертыши, слышащие зов Йара. Эта война – выпуск пара. Мало мы помахали кулаками, дробя кости скелетов и зомби, не весь пар тогда вышел.

Молча Армира отвернулась от гнома, улеглась на спину своего странного зверя. Она подняла лицо к звездам и смотрела на них, пока ее глаза не заволокло сном.

Текур доел оставшееся мясо, подумал о необходимости часового на ночь, но, оглянувшись на недремлющих постовых из числа легионеров, на расхаживающего по лагерю крондака, возжигающего священные костры и на родные ему горы, передумал. Гном скинул сапоги и босыми ногами вошел в костер. Жар лизал его пятки. Гном протянул к языкам пламени руку – миг, и огонь буквально впитался в кожу гнома, погас. Текур улегся поближе к Алтее, достал из-под кольчуги огненный кристалл и вгляделся в него. Кристалл все так же улыбался выгравированным на нем «лицом».

– Моя прелесть, найти бы одинокую гору или вулкан и спрятать тебя там, в жерло, от всяких дураков с их пророчествами, хи-хи…

Текур закрыл глаза, убрав реликвию обратно под доспех.

Утро было полно грома оружейных выстрелов и залпов гномьих орудий. Легионеры покинули лагерь и удерживали позиции где-то за его северным пределом. Хигарт ускакал сначала к боевым порядкам, оставив друзей успокаивать и удерживать зверя Армиры, перепуганного грохотом, затем вернулся уже с кровавыми пятнами на шлеме.

– Вампиры, много.

– А залпы? Я слышу знакомые звуки однолинейных ружей. Такие делают у нас!

– Да, Текур, там гномы. Они отступали, увидели лагерь, людей, решили сначала, что это йордлинги. Развернули орудия, но вовремя к ним подоспели велиты и переубедили. Теперь гномы засели на склонах, легион держит проход между двумя горами. А слуа лезут по проходу, не считаясь с потерями. Вампиры быстры и часть из них крылаты. Гора создает им выгодную тень, заслоняя от солнца. Ты знаешь что-то об этом?

– Это война Найрунга. Так вышло, что его древний враг, трижды проклятый червь Гхор, выбрался из своей тюрьмы. Теперь мои братья ведут войну на два фронта. Одни с северянами, другие с вампирами. Но я не ожидал войны со слуа на поверхности. С древних пор упыри встречались нам в пещерах или когда мы случайно раскапывали их подземные дворцы-склепы.

– Теперь они не стесняются бродить и по склонам ваших гор, – Хигарт посмотрел на Армиру. – И ваших гор, ледяная госпожа.

– Гномы не должны меня видеть. Пусть я и в статусе посла, вам, южанам, это на руку не пойдет, гномы впишут лишнюю строчку обиды и затем припомнят. Алтея, вы могли бы унести нас отсюда?

Дева поискала взглядом что-то на склонах гор, затем отрицательно махнула головой.

– Будет не очень. Горы здесь выглядят слишком недружелюбно.

– Сделаем так. Вы открываете портал, а я регулирую его направление. Магия малых врат - талант линунгов, пусть редко встречающийся, но меня учили их направлять. Что скажете, мастер Хигарт?

Воин только махнул головой и слез с коня.

– Собираем что есть в дорогу. Дева, создавай свой дромос. И постарайтесь не забросить нас в логово кровососов.

Сборы были недолгими, только Текур куда-то отлучился и вернулся с парой больших сумок и бурдюком. Над горами не прекращался гром канонады, к которому присоединились редкие, но мощные взрывы.

– Пушки, они развернули пушки. Хотел бы я увидеть их в деле, эх.

– Хочешь остаться, мастер Текур?

– Нет уж, колдунья, клятва гнома выше его жизни и желаний. Я поклялся Хигарту, и, как вижу, он все еще жив и клятву мою не отменял, – гном натянул свой колпак на лоб, почти закрыв глаза, лишь бы не смотреть на Армиру и ее зверя.

Алтея закончила свой портал, короткий рисунок лег на землю, а сама аккенийка встала рядом, поддерживая энергией разворачивающийся спиралью проход в пространстве.

– Теперь я, – Армира лишь коснулась глади портала рукой и словно ухватила ее, резко крутанув. Вместо склона горы, куда прицелила выход Алтея, в окне портала показались совсем другие места: замерзшая горная река, опушка заснеженного леса. Сама Армира и прошла первой, ведя за собой своего зверя, ухватив его за загривок как котенка. Хигарт провел с собой Нейю, затем протопал Текур, обвешанный сумками со съестными припасами. Алтея еще мгновения постояла на месте, вглядываясь в ряды палаток легиона. Ей показалось, что одна из палаток шелохнулась. Аккенийка дотронулась сложенными указательным и средним пальцами до лба и отсалютовала в сторону лагеря.

– До встречи, сестра, – Алтея вошла в портал, и через мгновение он закрылся. Император Адрелиан и его легион остались наедине со всеми ужасами тьмы в этих горах.

Гномам было весело, гномы с удовольствием пинали мальчишку, тыкали в него оружейными штыками, подгоняя к краю пропасти. Мальчик не плакал. Лишь изредка, после очередного удачного пинка, валившего его наземь, проскальзывал его короткий стон, который он сразу давил, стискивая крепче зубы. Наброшенная на плечи шкура медведя лишь частично спасала от уколов штыков, на теле мальчика уже образовалось с десяток кровоточащих царапин. Один из гномов, подбадриваемый остальными мушкетерами, изловчился и попал парню кулаком в нос. Железные нашивки на перчатке гнома сделали свое дело: нос мальчика потек кровавыми сгустками. Еще один пинок, и парень падает лицом в снег, оставляя в нем кровавый слепок собственного лица. До обрыва осталась всего пара футов. Парень отлично знал, как далеко с него падать: много раз приходил сюда с друзьями и скидывал вниз камни или снежки, а прошлой весной отсюда свалился пьяный Свен Большая Печень, и так и остался лежать внизу. Его похоронили близкие, навалив на месте гибели курган из камней. Видит Йар, теперь у Свена появится сосед. Мальчишка сжал висящий на шее амулет: вырезанную из белого дерева голову волка с воткнутым в нее куском настоящий волчьей кости.

– Великий Первый, если есть у меня перед тобой какие-то достоинства, дай волку волчью смерть, а врагам заслуженную…

– Эй, щенок, говори громче, это твои последние слова. Мы передадим их твоим близким, особенно мамочке, когда будем резать ей уши. Будет последним, что она услышит. Хо-хо!

Остальные гномы засмеялись вместе с шутником.

– Не припомню завета духов Недр или слова в трудах Белой головы, где б говорилось: убивай каждого щенка на своем пути.

Гномы обернулись. Кто-то сразу схватился за ружье, нацелившись на незваных гостей, кто-то прикинул силы: десяток стрелков против пятерых и странного волка. Правда, среди пятерых также был гном. Но остальные – закутанная в меха эльфка, рослый мужик в мехах и кованном шлеме, такие носят молодые вольные. Еще две девы явно магички, только одна из сеггерианок, а вот вторая зверем и посохом напоминала линунга. И, опять же, с ними свой родной гном, с приметными знаками дара духов Недр.

– Боги многое не говорили, а вот принцы сейчас говорят и указывают: йордлингов с мала до велика под нож и в огонь. Пока не выдадут своего этого, как его ребята?

– Лока.

– Нет, Лука.

– А я слышал они Лоха ищут!

– Нет, нет, принц Хельмир ищет Локи, великого целителя и шамана йордлингов, что его пытался дурманом опоить и заставить все земли Каменного молота в рученьки людишек отдать!

– А я и сказал Локха!

– Ты Лоха сказал, дурень белобородый!

– И вот этот мальчишка вам Локи должен выдать? Посмотрите на него: мал, еще и первых усов нет. Щенок да и только. А вы его как матерого зверя загнали к обрыву, герои! Каждому за то по золотому кристаллу и жену вне очереди! – Текур свалил навешанные на него сумки на землю перед собой. Снег вокруг гнома быстро таял и уже ручьями стекал с горы. Алтея прыснула в кулак на шутку товарища, но тут же вернула своему лицу серьезное выражение.

– Вы какого клана-племени? Слишком пестрые перышки некая птичка обронила, по этим краям сейчас такие не ходят. Тут или мы, дружина Ханеранга, или вот такие вот щенки да их старшие.

– А ты себя назови!

– Я Халид, сын Науграма из…

– Знал я твоего отца. Достойный кузнец и изобретатель. Имя мое Текур. А теперь, Халид сын Науграма, ответь мне, сказывал ли достойный принц Хельмир о том, как опасно злить сынов Йара? Вглядитесь, дружинники, на щенке болтается амулет в честь бога-Волка. Не бесконечно терпение у Первого волка, каждый погибший из детей его ныне предстоит пред своим прародителем и шлет ему гневные требы! Сказано было в писании Белой головы: «Не твори волкам зла, каждый из них попросит отца, и каждому он поможет зло вернуть». Вот убьете щенка, скинете его вниз, а ночью взойдет серебряная луна, окрасится алым, и щенок встанет из мертвых, залижет раны свои и явится по ваши бороды. Рвать и кромсать. И уши, отрезанные у своей матери, припомнит каждому из вас. И нос свой разбитый.

– Так что ж, его не битым домой пустить? По какому праву?

– Вы его и так избили, вон крови сколько, – теперь заговорил Хигарт, оставив Нейю и бережно сняв со своего плеча ее руку, он вышел вперед, свободно пройдя между гномами, не боясь нацеленных на него ружей. – Пойдем, парень. Ты хорошо держался. Было б время, я тебя в Храм вольных сам бы проводил. Завтра бы ты сдал уже успешно свой первый экзамен.

Кто-то из гномов осмелел и попытался ткнуть Хигарта в спину штыком. Резкий взмах руки — никто не увидел, когда Хигарт достал Бьерсард из-под одежды — и часть ружья рухнула в снег. А лезвие топора застыло у горла гнома.

– Года не прошло как я стоял в одном ряду с вашим принцем Хельмиром супротив орд зомби, и знал я, ружья гномов прикрывают мне спину, дивился и радовался их грому. Недолгая память у народа вашего о совместных подвигах ратных.

– Халид, и вы, дети достойных отцов, сей муж — Вольный Хигарт.

– А с ним Бьерсард, созданный пресветлым Сеггером в кузнице богов, – один из гномов достал из кармана на куртке металлическую пластину с изображением Ока Сеггера и поцеловал ее. – Коли такие заступники у йордлинга, пущай идет. Это день его боли, но и день его славы.

Сразу несколько гномов опустили ружья и сделали несколько шагов назад, освободив для Хигарта и мальчика проход. Вольный попытался взять парня за плечо, но тот вырвался и прошагал в сторону остальных Хранителей, пока не наткнулся на Армиру. Вид ее сразу вразумил парня – одну из Знающих он признал сразу, как и зверя ее. В этот момент силы покинули парня, он уткнулся головой под руку Армиры и тихо заплакал. И слезы его мгновенно обращались в лед и тут же таяли, стоило им упасть на землю.

Отряд гномов ушел по склону на север, обходя по дуге заборы вокруг поселения йордлингов. Мальчик отплакал свое и теперь отвечал Армире на ее вопросы. Сейчас Хранители разглядели настоящий возраст парня: чуть больше семи весен. Алтея с Неей залечивали его раны, их руки щекотали парнишку под шкурой, и вот уже слезы сменились смехом.

– Нос ему слишком разбили. Такое не вылечу. Будет постоянно ходить то одной, то другой ноздрей дышать, – Алтея вытерла пот со лба, чародейство или присутствие рядом Текура заставили деву вспотеть и разгорячиться до красных щек.

– Книф, да как такое вышло? Я уходила от дворца, гномов и на десять лиг рядом не было.

– Медленно вы шли, Госпожа. Седьмым днем собралось у Азан-дума воинство гномов о сорока пяти полных хирдов и двинулось вдоль устья истока Ошуна сначала к Рогдейму, что у подножья гор Рога демона. Вел их брат гномьего царя Кром, именуемый Железным. Там их встретила малая дружина Йорд-Башара. Его избрали ныне среди воинов первым конунгом, как отца вашего, Сейвара, от горных старцев. Башар только побывал у Белой Луны и теперь ждал там сбор большой дружины. Была долгая битва. Каждый из нас стоит десятка гномов! Но дружина была малой, а стены у Рогдейма деревянные. Тогда Башар отступил к Хофстаду, уводя с собой бежавших из поселения женщин, детей и филидов. Старики оставались задержать гномов и предать огню свои дома, дабы они коротышкам не достались.

Текур яростно сплюнул вблизи. Слюна гнома зашипела и оставила в камне скалы маленький кратер.

– Давай в присутствии досточтимого Текура будем соблюдать правила вежливости, коль тебя таковым родители учили. Сейчас с гномами война, а до того сколько опасностей мы вместе побороли, и многие гномы до сих пор среди линунгов и сторону своего народа не принимают, храня клятву ордену незыблемой, — Армира всмотрелась в глаза мальчика, понимает ли он ее. Вроде понял. Посмотрела на Текура – книгу обид он не достал, так и стоит с Хигартом, вглядываясь, куда повернут ушедшие гномы-мушкетеры.

– Старики наши у Рогдейма завоевали себе право войти в чертоги Одина в Вальхалле. А Башар привел побитую дружину в Хофстад, обратно под дворец Белой Луны. Думал конунг, как оборонять дворец и город, да так ничего толкового и не надумал. Собрали мы повозки, какие есть. Сделали из них баррикады, укрепили их камнями. Несколько Знающих наморозили ледяные стены да запустили такие вихри, что до неба добросят, если в них ненароком ступишь. Сам видел! А потом под вечер пришли гномы. Сразу с трех сторон пришли. Говорят, Кром Железный лучший генерал у коро… у гномов, он при себе многих лучших держит, как солдат, так и стратегусов. Вот кто понравится ему, чья идея необычной будет или кто в бою ему приглянется, сразу в свиту свою приглашает.

– Вернись к осаде.

– Гномы с трех сторон подошли. Окружили Берренснор, а, может, из подземных тоннелей часть вышла. Первые бои были в нашу пользу. Магия и копья не хуже их пуль и топоров, а затем гномы в прорыв пустили железных драконов, паром пышущих. Вот тогда Башар собрал с десяток мальчишек и меня в том числе и велел бежать как можно дальше во все поселения, куда сможем. Говорить, что видели, и что Башар обороняет дворец самой Белой Луны и там свою голову положит, придут они или не придут.

– И ты побежал?

– Да. Только сначала к матушке заглянуть хотел, а тут эти… с ружьями. Прижали к краю, били, пинали. Спасибо. Спасибо вам, что заступились.

Армира спрашивала что-то еще у Книфа. Хигарт для себя все услышал. Осада и блокада. Сложно. Как пролезть к этой Луне и с гномами ссору не учинить, и Текура с камнем мимо йордлингов протащить.

– Скажи, Текур, ты почему за мальчика вступился? Твой народ войну ведет. Мы далеко были в лесах Кронга и в степи, но теперь здесь, в самом центре Северной войны…

– Так ты то и слышал, как есть. Книф этот из волчьего племени, один из детей Йара, с его каплей крови в жилах своих. До того оборотни только единицами в боях участвовали, кого к стенке припрут. Йар свой гнев крепко держит, и детей своих. Но чаша эта кровью переполниться может, и тогда кому-то из старших волков, может самому Второму, его Гару зовут, явится образ Первого. И цепи гнева Волка порвутся. Помчится тогда стая по горам, не щадя гномов, да и йордлингам, в чьих жилах крови Йара нет, может не поздоровиться. Сегодня, может быть, я не дал пролиться той самой последней капле, после которой чаша исполнится. Только Найрунгу известно, сколько реально таится оборотней в стенах Ульфгарда и в пещерах под ним. Может, пара сотен, а может и несколько тысяч. Порой бог карает быстро.

Хигарт прикусил губу, обдумывая слова Текура.

– А иначе, не стоял бы за мальчиком Йар или не разгляди ты амулет на его шее? Дал бы убить?

– Не задавай гному вопросов, на которые не хочешь услышать честных ответов. Сам мне скажи, от чего всегда метишь голову от плеч отделить? Я нашу встречу первую вспоминаю, ты ведь тогда промахнулся по пьяному делу…

– Не промахнулся. Арбак, наставник мой, так учил. Рази наверняка: зомби без головы не так страшен, головы чаще достаточно, чтоб подтвердить заказ, если у твари больше одной головы — срубай лишние, остальные пусть боль от ран в себе копят, а не разделяют на всех.

– Армира, мы сможем вот так, с твоей помощью, прямо во дворец портал открыть? – Алтея копалась в своей походной сумке, выискивая собственные записи по порталам.

– Не отсюда. Мы и прошлый раз лишь пару миль сократили. Вон сколько по горам уже идем. Считай, две трети Халланских гор отмахали, – Армира оставила мальчика сидеть на спине своего зверя, дав ему что-то из оставшейся в запасах еды.

– Так сможем?

– Нет, Алтея. У дворца есть своя защита. Портал туда не наведешь. Заглохнет или исказится. Есть у меня другая идея…

Крому не спалось. Слишком громко завывала метель за тонкой полотняной стеной шатра. Будто пела победную волчью песню. Уже старик по годам, Кром видел конец своей жизни только так: вести вперед дружины, сложить голову в бою, а не медленно усыхать на простынях в домашнем чертоге в глубине Зарк-дума. Брат его бы понял, в свои годы он все еще упражняется с реликвией – Каменным молотом, символом царства. Но эта война им обоим не нравилась.

Еще и племянники словно сошли с ума, борясь за трон. Наследник Хельмир и младший Хелгат. Два молодых лба. Угораздило именно Хельмиру начать войну Обиды с йордлингами. Кром устало посмотрел на собственную книгу обид, лежащую внутри шлема на столе с картами. Тонкая книжица, все свои обиды Кром мог бы скороговоркой пересказать любому гному за пару минут. К северянам относилась только одна: сразу после Катаклизма банда голодных охотников разграбила обоз с едой, выменянной у людей степи на воду с ледников. Кром лично контролировал поставку еды в голодающие крепости. В тот день они не успели: обоз был разграблен, нетронутой осталась только телега с древесиной. Все гномы убиты, включая ее – Дарна из Брак-Гатхола, женщина-купец, обещанная Крому в жены. Старый генерал положил руку на лысеющую голову, разве что не постучал себя по лбу, пытаясь вспомнить лицо Дарны. Перед глазами стояли только бесконечные лица офицеров, брата, племянников, всплыл образ внучатной племянницы Гудрун, но Дарну вспомнить не удавалось.

Та обида не нашла искупления, да и найдет ли сейчас? Убить кого-то из потомков тех разбойников или их самих не так важно. Дарну не вернуть. Если еще и племянники не договорятся, что останется? Усядутся два рыжебородых при бомбе с горящим фитилем, кто первый испугается и сбежит – тому трона не видать. А коли упорство в них пересилит? И рванет их бомба к Найрунговой прабабушке. На Золотой трон сядет Гудрун. Невиданное дело, первая королева за пять царств. Нет, этого он не допустит. Но как самому выбрать племянника? Кого поддержать оружием и хирдманами за старческими плечами? Прямого во всех делах и яростного Хельмира или лукавого Хелгата, теперь ушедшего вместе с Найрунгом искать Червя?

За пределами шатра что-то громыхнуло. Может, опять линунги метают молнии по осадным лагерям. Нет, тогда бы сразу ответили пушки. Приказ был ясным: быстрое подавление всякой магической активности возле дворца Луны.

Эх, еще сама Луна. За прошедшие месяцы ее советы и предсказания несколько раз поворачивали компанию в сторону северян. Стоило вывести предсказательницу из уравнения войны в первые же дни, а не теперь, когда змея боевой кавалерии каждый день прирастает чешуйками по всему востоку гор. Башар оказался неплохим тактиком, но стратегически его удается переигрывать. Явится ли Сейвар деблокировать дворец дочери? Разведчики говорили о его проблемах в районе Фаргонда. Демонические создания заполоняют скрытые многие годы метелью места силы линунгов. Как бы не пришлось до победы экстренно замириться с людьми и выстраивать линию обороны против темной напасти.

Старик внимательно посмотрел на свою левую руку: пальцы кончиками обозначили точки для крепостей вокруг озера Тайан-Лаар. Старые крепости, потерянные во время войны с Архаалем. Одни забрали себе мятежники, решившие, что ложный божок людей дарует им чужие золотоносные штольни, другие пали во время первого марша нежити сразу после Катаклизма.

За стеной шатра еще что-то громыхнуло, в этот раз Кром заставил себя дойти до выхода и выглянуть. Стражи-латники стояли крепко, занесенные снегом по колени. Левый – Гархадрон — явно спал внутри своих доспехов. Ничего, завтра сменят его на кого-то из стариков. Старым по ночам не спится.

Погода разбушевалась не на шутку. Знать бы – чародейство это или начало сезона Штормов. Кром вгляделся в раскручивающиеся над городом и дворцом вихри. Маги ставят свои ловушки перед завтрашним штурмом.

– Эй, Гимлис, передай на батареи: пусть выдадут йордлингам ночное приветствие.

– Будет сделано! - латник легко выбрался из сугроба и скрылся между палаток.

Да, поручики нынче все спят, не порядок.

Кром укрылся обратно в шатре, сев за карты. Ночь будет долгой, стоит набросать несколько вариантов, в том числе на случай союза с нынешними противниками.

Остался бы Кром на пару минут дольше на улице, он бы мог разглядеть своим старческим, но все еще острым взглядом, как вздымаются и опадают магические вихри… перебрасывая через линию фронта с одного на другой пять человеческих фигур и одного то ли кота, то ли волка. Череда последних вихрей закончилась на резных мостках, разрушенных артиллерией гномов, но еще пригодных для рискованного восшествия на гору в чертог Белой Луны.