«Сердце Роя»: Великая цель
Лаар, где-то в катакомбах Соултрада
Кап… кап… кап…
Ритмичный звук падающих капель – единственное, что слышал Тадаран в этом закутке, но, может быть, это было и к лучшему.
Холод пробирал до костей, а ведь всего буквально пару недель назад он был под палящим солнцем пустыни и мечтал о прохладе. Но прохлада этих коридоров была явно не той, которой бы ему хотелось.
За временем было сложно следить. Никаких окон он не видел, спал урывками, пугаясь каждого шороха и звука.
Щелчок пальцев – и стены окрасились оранжевым. Над ладонью заиграл небольшой сгусток пламени. Многие предыдущие попытки обозначились на его коже цепочкой волдырей и ожогов. Воссоздать огонь посильнее он боялся – слишком легко потерять над ним контроль. Даже для того, чтоб удержать этот всполох, требовалось немалое сосредоточение. Он слышал о людях, способных создавать и управлять огромными огненными смерчами или кидаться в противников шарами, сотканными из огня, но для человека, который еще совсем недавно такого вовсе не умел – это уже было неплохо, так ему казалось.
Лаар, пустыня Дзара, за несколько недель до этого
Солнце неистово жарило его кожу. Бабка рассказывала, что до Катаклизма было еще жарче, что по сравнению с этим, то что происходит сейчас – сущие пустяки. Дескать, в её годы днем вообще на улицу под палящие лучи солнца выйти было нельзя, и город будто вымирал на пол дня.
Брешет старая, наверняка. Не могут люди жить в такой жаре. Сам-то он те времена не помнит, совсем мелким был, лет пять всего, но вот Катаклизм запомнил хорошо. Завывания ветра, поднимающего гигантские пылевые бури, огненные смерчи, сжигавшие все на своем пути, гибель родителей, оказавшихся на пути одного из них. Он сам тогда выжил исключительно чудом, лишь обзаведясь шрамом, расчертившим лицо. Сейчас об этом напоминала лишь небольшая белая полоса, проходившая наискось от правой брови к левой скуле, выделявшаяся на его загорелой коже словно удар ножа. Так и остались они вдвоем с бабкой, которую, видать, палящие солнце её юности столь закалило, что, по всей видимости, она и его переживет.
Впрочем, вечер обещал быть не чета дню – его ждало свидание с девушкой, остановившейся в таверне через дорогу от его дома. Копна рыжих волос, плеяда веснушек, раскинувшихся по всему лицу, и глаза, тронутые медью. Поговаривали, что такие как она могут повелевать огнем, но пока она повелевала только им самим. И чем только он смог заинтересовать Лендану? Впрочем, какое сейчас это имело значение? Главное – что ждет его впереди! Ему даже удалось выменять у одного караванщика бутылку неплохого северного вина. Изначально он планировал испить его один, на свой день рождения, но разве можно упускать такую возможность? Да, вечер определенно будет лучше дня.
Лаар, где-то в катакомбах Соултрада
Вода из накапавшей лужи отдавала какой-то гнильцой, но выбирать не приходилось. Или так, или умереть за несколько дней. Впрочем, если он не найдет выход или хотя бы еду, ему это слабо поможет.
Залы и проходы катакомб были пусты и безлюдны. Казалось, что сюда никто не спускался уже десятилетия. Может быть, это и к лучшему, ведь это значит, что и искать его тут будут долго. А что будут – в этом Тадаран не сомневался, не просто же так его выкрали из родной деревни и везли без малого неделю сюда.
Несколько раз ему казалось, что в темных углах комнат он видит глаза крыс, отражающие отблески огня, но, когда он подходил ближе, там уже было пусто, и нельзя было наверняка сказать – действительно ли там была крыса, или это просто игра его воображения.
В ближайшее время вопрос с едой нужно будет решать. Сколько он уже не ел? А главное — сколько он еще сможет не есть?
Кричать было бесполезно – он чуть не сорвал голос, но даже эхо будто молчало в этих стенах.
Нужно было искать выход. Выбираться отсюда. Но чем больше он ходил по этим залам, тем больше ему казалось, что их коридоры бесконечны.
Куда бы он ни шел, окружение выглядело одновременно и знакомым и незнакомым. Ни раз и ни два он оставлял пометки на развилках, но в следующий раз, когда он возвращался или думал, что возвращался к ним – пометок уже не было. Все чаще ему казалось, что он слышит какую-то музыку, раздающуюся буквально за следующим поворотом, но как только он доходил до него – музыка сразу обрывалась, а коридор оказывался пустым.
Прислонившись спиной к стене, Тадаран медленно сполз по ней вниз, лишаясь всякой надежды на то, чтобы выбраться отсюда.
Лаар, пустыня Дзара, за несколько недель до этого
Голова болела безумно. Мысли роились и тут же разбегались, не собираясь в единую картину. Сложно дышать.
Где он? Почему его кровать трясется, а все тело болит?
Попытался открыть глаза – но лучше не стало, все такая же тьма, в которой не видно ни зги. Еще и голова раскалывается, будто по ней молотком били.
Тадаран, пора вспоминать что было вчера… Рыжая девушка… да, та, что остановилась в таверне… Он должен был с ней встретиться, принести вино… Он помнил её огненные волосы… Значит, все же встретился… Вроде они немного посидели, выпили вина…
Вино… Неужели караванщик обманул его и подсунул какую-то брагу? Говорила же бабка – не пей, околеешь, а он не верил… Но что тогда с Ленданой? Ей наверняка не лучше его, надо найти её!
Попытался подняться – тут же упал на бок. Ударившаяся о деревянный пол голова снова разнесла по телу волну боли. Веревки. Руки и ноги связаны. Попытался вскрикнуть – ничего не вышло. Только сейчас он заметил, что рот заткнут какой-то тряпкой. По всей видимости, дело не в вине. Или не только в нем.
Тряска прекратилась. Слышны какие-то звуки. Шаги… Затем некий металлический лязг, словно ключ, поворачиваемый в замке.
Его мир снова наполнился светом. Распахнутая дверь фургона протяжно скрипнула. Щурясь от света, режущего глаза, Тадаран увидел копну рыжих волос и глаза, тронутые медью.
- Проснулся? Хорошо, а то я уже начала бояться, что помрешь по пути. А ты мне нужен живым, – забравшись в фургон, его вчерашняя знакомая начала аккуратно развязывать его кляп. – Только не ори, тут тебя никто не услышит, а у меня голова раскалывается после вчерашней выпивки. Всё же вино у тебя поганое было.
- Пить, пожалуйста… в горле пересохло… – еле смог проговорить Тадаран.
Лендана поставила перед ним миску похлебки и флягу с водой:
- Сейчас я развяжу тебе руки, но не думай попытаться на меня напасть, мы оба понимаем, что ты не в том состоянии, чтобы нападать на вооруженного человека. И магистр выделил мне эскорт, так что лучше веди себя тихо, – Тадаран не видел при ней оружия или кого-то еще, но не сомневался, что это правда. – Нам с тобой ехать еще с неделю, так что всем будет проще, если мы проведем это время мирно и с уважением друг к другу.
- Неделю? Куда же ты меня везешь?
- В Соултрад, магистр очень хочет с тобой увидеться, а по пути мне еще надо будет тебе многое объяснить.
Лаар, где-то в катакомбах Соултрада
Нужно идти вперед. Пока еще есть силы. Не может же быть такого, что выхода нет.
Лабиринт коридоров всё тянулся и тянулся вдаль. Давно уже стало понятно, что без темной магии тут не обошлось. Если бы все эти коридоры были реальными, он бы уже не раз прошел бы по комнате, в которой бывал.
Значит, необходимо найти способ разорвать это наваждение, найти выход. Ведь если он здесь и всё еще жив, то он для чего-то им еще нужен.
Но для чего? Он же обычный житель степи… Ничем не обладает, ничего не имеет… кроме…
Встав посреди очередной комнаты, Тадаран протянул вперед руку, у ладони которой горел небольшой сгусток пламени. В его свете ожоги на руке виделись все ещё явно. О той боли, что он испытал от них, не хотелось даже вспоминать, но возможно, что другого варианта и нет.
Смотреть в центр пламени, до боли в глазах. Концентрироваться на нём. Представлять, как он становится больше, сильнее, опаснее, смертоноснее. Напитывать его своей собственной силой.
Взметнувшийся вверх столб огня начал лизать потолок. Стало жарче. Но на этот раз огонь не обжигал. Не причинял боль. Лишь согревал.
Он услышал треск, распространявшийся по комнате с каждой секундой сильнее, вторя распространению языков пламени. Каменная кладка потолка и стен начала таять словно лёд. Он не видел, что за ней, из-за языков пламени, но ему словно начала слышаться музыка, пробивающаяся через треск.
Десяток секунд – и он уже стоял в центре пылающей комнаты, находясь на небольшом островке, окруженном со всех сторон ревущей стихией. Он уже не подпитывал огонь. Теперь ему казалось, что пламя на его руке само питает огонь вокруг.
Потолок исчез первым. За ним растаяли стены и часть пола. Когда пламя потухло, он смог разглядеть просторную залу, в которой оказался. Размерами она была в несколько раз больше всех комнат, в которых он бродил до этого, но в отличие от них была богато украшена и явно не заброшена. Гобелены свисали со стен, пол был устелен ковром. Четыре факела на резных колоннах горели ровным пламенем, ничем не напоминающим бурю огня, что бушевала тут только что.
Залу наполняла музыка, которую он слышал, блуждая по тем мрачным коридорам. У дальней стены стоял небольшой оркестр, облаченный во все черное, и сейчас наигрывавший мелодию на нескольких скрипках. Но всё внимание Тадарана было устремлено не к ним.
Еда. Столы чуть ли не ломились от различной еды. Фрукты. Овощи. Рыба. Несколько зажаренных хряков. При всем этом казалось, что собравшимся за столами людям нет абсолютно никакого дела до этого – разодетые в странные пышные одежды они с упоением наблюдали за франтом в маске, который в такт музыке оркестра дирижировал не исполнителями, а группой танцоров. Танцорами были скелеты: кто в ржавых доспехах, кто в истлевших одеждах, у некоторых все еще свисали ошметки подгнившего мяса. Слушаясь своего кукловода, они парами танцевали одним им понятный танец, одновременно приводящий в ужас и восторг. Когда оркестр взял особо высокую ноту, скелеты разом остановились и рассыпались в прах. Человек в маске поклонился под гул аплодисментов и уселся за один из столов.
Казалось, что никто не заметил ни Тадарана, ни того, как он очутился здесь. Гости общались друг с другом, но их слов он разобрать почти не мог, будто они говорили на незнакомом ему языке.
Но какая ему разница сейчас, если он наконец может поесть? Нетвердой походкой Тадаран добрался до ближайшего стола и бесцеремонно оторвал кусок лежащей на блюде свиньи. Или планировал оторвать – рука прошла тушу насквозь, не встретив никакого сопротивления. Не веря своим глазам, он попытался взять лежащее рядом печеное яблоко – тот же результат. Нутро вместо еды наполнилось чувством обмана и разочарования.
Еда, столы, гости и даже оркестр – все в одночасье растаяло в воздухе, оставив после себя лишь небольшую дымку.
Лаар, пустыня Дзара, за неделю до этого
Вот уже неделю Лендана везла его в Соултрад. Их сопровождала пара угрюмых всадников, от которых, как ему казалось, он не слышал ни слова за всё время. Но впечатление они производили пугающее. На их доспехах виднелся глаз Сеггера – символ церкви – но полустёртый и обрамлённый кровью.
Лендана в пути обычно тоже была не особо многословна, впрочем, обращалась она с ним по-доброму – хоть и оставила путы на ногах, но давала еду и воду, а по вечерам даже перебиралась к нему и разговаривала.
Сейчас был как раз один из таких моментов:
— Многие считают, что ковен — это некое зло, что мы стремимся погубить всех, мужчин забрать в рабство, женщин в гарем, а детей скормить демонам. Но это не так!
— Но ты же буквально похитила меня и везешь туда против моей воли.
— А если бы я сказала тебе: «Поедем со мною через половину пустыни, в город на Темной стороне, наполненный вампирами, нежитью и темными магами?» – ты бы согласился, а?
— … Возможно?
— Не говори чепухи. Ты бы наверняка отказался и начал избегать меня. А магистр очень хочет с тобой встретиться. Да и к тому же – ты сам для себя сейчас опасен.
— Опасен? Почему это?
Вместо ответа Лендана схватила его левую руку и повернула её ладонью к свету. На коже виднелись почти зажившие следы от ожогов. Один из них выделялся особенно сильно, проходя почти через всю ладонь.
— Это явно ожоги от магического огня, – сказала Лендана, – но в вашей деревне магов отродясь не было, тогда откуда же они?
Тадаран попытался освободить руку, но девушка удерживала его с пугающей силой. Будто в задумчивости она провела пальцем по выделявшемуся ожогу:
— Метка Дзара. Не многие такой удостаиваются. Дай угадаю, она появилась у тебя пару месяцев назад, да? Когда был повержен Сот, бог змееглавов.
По взгляду Ленданы Тадаран понял, что отрицать это бессмысленно:
— Да. Поднялся страшный ветер, затем была ослепительная вспышка, казалось, будто начался новый Катаклизм. А закончилось всё волной жара. Ощущение было будто всё вокруг меня горит, а я – нет. После этого на ладони появился этот ожог.
— А остальные?
— Остальные – после… Через несколько дней я разозлился, сам уж не помню на что, и тут же ладонь загорелась будто сама по себе. Боль была ужасной. Казалось, будто рука горит изнутри. И также внезапно все прекратилось. Остались лишь эти ожоги…
— И часто такое бывало?
— Еще несколько раз… но эту неделю – ни разу. Я уж начал думать, что оно прошло.
— Нет. В еде и воде, что я тебе даю, содержится экстракт каменного цветка, он частично сдерживает магию в тебе. Для опытного мага это не было бы преградой, но такие хаотичные всплески он помогает обуздать. А у тебя хоть руки частично заживут, да и не спалишь ты себя в приступе паники.
Лендана отпустила его руку.
— Как я уже говорила, маги Соултрада не настолько плохи, сколь нас описывает церковь или маги Тоа-Дана. А ведь мы идем к одной цели, просто разными дорогами. Они боятся замарать руки ради того, чтоб открыть тайны нашего мира и обуздать смерть. Мы не боимся. Великая цель достойна великих жертв.
— Рассказывают, что вы презираете мужчин, используете их и вообще за людей не считаете. То есть для вас я – лишь очередная жертва?
— Это не так. Самыми сильными магами ковена — чернокнижниками — становятся мужчины. Да, среди нас есть илитири – мужчины-маги низшего звена, но с твоей силой ты сможешь достигнуть большего, я вижу это в тебе.
Лаар, где-то в катакомбах Соултрада
В отличие от лабиринта коридоров и комнат, в которых он блуждал до этого, зал не был столь же бесконечным. Но выхода из него не было. Четыре каменные стены, примерно тридцать шагов каждая, были сплошными.
Он уже проверил все гобелены и пол под ковром – никаких скрытых проходов или лазов. Попробовал снова сжечь стену, но пламя лишь лизало каменную кладку. Но хотя бы теперь не причиняло боль.
Факелы продолжали ровно гореть, отбрасывая причудливые тени на стенах.
Одно хорошо – погруженный поиском выхода, Тадаран на время совсем забыл о чувстве голода и усталости. Но вот они снова начали давать о себе знать, практически до боли скручивая живот и туманя мысли.
Время тянулось. Ничего не происходило. Клонило в сон. Но Тадаран не знал, проснется ли он, если сейчас заснет. Нужно было выбираться. Что-то придумывать.
В очередной раз обходя залу и считая шаги он понял, что что-то все-таки произошло. Теперь чтобы пройти от стены до стены, ему потребовалось двадцать пять шагов.
Может, он просто сбился с счета? Обошел стену еще раз – снова двадцать пять шагов. Другая стена – то же самое.
Или он еще больше сходит с ума, или комната начала сужаться. Возможно ли такое? Похоже, что да. Какая-то магия или хитроумный механизм – какая разница, если итог для него будет один?
Вполне вероятно, что хотя бы от голода он не умрет.
Уменьшение залы происходило постепенно и незаметно глазу. Просто в какой-то момент расстояние уменьшилось до двадцати двух шагов. Потом до двадцати.
Что же от него хотят в этот раз? Если бы хотели просто убить, давно бы уже расправились с ним. Но тут что-то другое. Что-то, что должно вынудить его искать способ выбраться.
Упал один из гобеленов, когда боковая стена дошла до него. Огромный ковер занимал уже почти две трети залы. Значит, размер вещей в зале не уменьшается, и изменяется лишь размер её самой.
В панике меряя залу, Тадаран заметил еще одно – расстояние между колоннами также меняется, становясь меньше. В один момент оно равнялось двенадцати шагам, а потом уже десяти. Размер же колонн не уменьшался – примерно по шагу с каждой из четырех сторон.
Может, дело в них? Но как он может их использовать? Забраться по ним и упереться в каменный потолок – даже если бы он мог, вряд ли бы это помогло. Да и сам потолок явно тоже постепенно опускался – факелы были уже гораздо ближе.
Факелы… Такие же, которые висели здесь, когда он тут оказался. И совсем не прогорели, давая все тот же ровный язык пламени.
Ухватившись за ускользающую мысль, Тадаран направил ладонь в сторону факела, находящегося на ближайшей колонне. Если он может создавать огонь, то должен и уметь им управлять.
Как там говорила Лендана… направить силу в пламя… напитать его… заставить разгореться. Небольшой язык пламени протянулся от его ладони до огня факела.
Ничего не вышло. Если он как-то и влиял на этот огонь – то столь незначительно, что к видимым изменениям это не привело. Плюс это тратило и без того кончавшиеся силы.
А если попробовать не напитать пламя, а напитаться им?..
Протянув руку вперед на этот раз, он представил, как вбирает пламя факела в свою руку, наполняется им, пожирает его.
Все произошло практически мгновенно – пламя сорвалось с ткани факела и вошло в его ладонь, совершенно не причинив боли или вреда. И даже чувствовать себя он стал лучше, чувствуя, как энергия огня наполнила его.
Хорошо, еще три.
Поглотив огонь факелов один за другим, Тадаран остался в полной темноте, но хоть чувствовать начал себя получше.
Не ясно, чего он ожидал: может, что после этого в стене откроется проход, или что она тоже растает как столы с едой до этого, но ничего не произошло.
Оставаться в темноте в любом случае было нельзя. Уже ставшим привычным движением он зажег огонь, чтоб снова разжечь факелы – лучше уж умереть при их свете, чем в кромешной тьме.
Свет пламени наполнил комнату. Но на этот раз она была полностью пуста. Не было ни ковра, ни гобеленов, ни колонн. Лишь стены. И приоткрытая дверь.
Лаар, подступы к Соултраду, за несколько дней до этого
Тадаран спал. Лендана уже пару дней как не давала ему экстракт каменного цветка – магистру он был нужен способным порождать огонь. Но вот дозу снотворного она начала постепенно увеличивать – нельзя было, чтобы он вздумал сбежать на Темной стороне.
Тут было гораздо опаснее, и магистр послал им навстречу несколько своих верных кирасиров. Все же тех, кто впитал в себя частицу Дзара, становилось все сложнее искать, и потерять одного из них уже почти добравшись до Соултрада было бы непозволительной роскошью.
Сама Лендана подобной честью не обладала – несмотря на годы, проведённые в ордене Тоа-Дан, её талантов к контролю стихий едва ли хватало на то, чтоб разжечь лучину. Но зато данные для алхимии были превосходные. И если в ордене алхимики были не особо востребованы — добывать ингредиенты было сложно, а стихийная магия слишком хаотична, чтобы закупоривать её в бутыльках — то вот в ковене Соултрада она нашла себя.
Она не врала ему, когда говорила о том, что не все маги ковена злые. Нет, такие определенно были среди них – убийцы, садисты, безумцы. Жадные до власти, славы или богатства. Одним словом, те, кого любая другая магическая гильдия или запрет в своих темницах, или убьет на месте. Но также были и ученые, целители, маги. Те, кто действительно стремится к тому, чтобы приподнять завесу между нашим миром и иными. Разгадать секрет вечной жизни или вернуть с того света тех, кого давно потеряли.
Да, со стороны многим кажется, что это одни и те же люди, но она знала – это не так. Или ей очень хотелось в это верить. Или хотя бы верить, что она относится скорей ко вторым.
Тадаран был уже третьим обладателем частицы, которого она привезла по приказу магистра. И с каждым разом ей всё сложнее было убеждать себя в том, что она всё еще относится ко вторым.
Лаар, где-то в катакомбах Соултрада
Дверь открылась с тихим скрипом, открывая проход в длинный темный коридор, который кончался большой аркой, через которую были видны… небольшая поляна и ночное небо…
Да, ему казалось, что он уже чувствует дуновение ветра. Как просто от него отвыкнуть, хотя когда-то такие мелочи он даже не замечал…
Тадаран перешел на быстрый шаг. Затем на бег, наполняя коридор гулким шумом своего дыхания.
Когда до выхода оставалось не более десяти шагов, откуда-то сбоку, из теней коридора, вышел силуэт, преградив ему путь. Конечно, после всего было наивно надеяться, что это будет так легко.
Это был рослый мужчина. Длинные светлые волосы ниспадали ему ниже плеч, рельефные мышцы были покрыты вязью рисунков, а глаза будто горели огнем. Незнакомец был облачен в оранжевые одежды магов ордена Тоа-Дан, с длинными тканями на пустынный манер.
Без лишних слов он возвел руки к Тадарану, и в его сторону устремился поток пламени. Последней мыслью, промелькнувшей в сознании Тадарана, было то, что темное пламя выглядит до ужаса непривычным.
Магистр Фарро молча вышел из пещеры испытаний.
Великая цель достойна великих жертв.
Жаль, конечно, этого добряка. Но зато к нам вернулся Фарро! Найти этого красавчика можно будет в бустерах выпуска «Сердце роя».
