«Руссиш швайн»: про женщин в оккупированном нацистами Новороссийске

Мы продолжаем рассказывать о событиях в Новороссийске в годы Великой Отечественной войны, когда город был оккупирован армией Гитлера.

Вступив 10 сентября 1942 года в Новороссийск, немецко-фашистские оккупанты и их сообщники приступили к разрушению известного в Союзе портового города, к массовому истреблению городского населения, к совершению всевозможных издевательств, пыток, насилий, глумлению над личным достоинством человека и гражданина, и, наконец, угону советских граждан в немецко-фашистское рабство.

В мировоззрении всех народов мира принято сакральное отношение к женщине, но только не в нацистском. Все русское нацисты оскверняли, женщин – тоже. При обращении к русским немецкие офицеры щеголяли излюбленной ими фразой: «Русс-швайн», что значит «русская свинья».

Женщины города Новороссийска и его окрестностей подвергались насилию. Так, вечером 12 сентября 1942 года немецкие и румынские солдаты повально изнасиловали женщин поселка Мысхако: и девочек–подростков, и их матерей, и старух.

В самом Новороссийске молодые женщины и девушки насильно сгонялись в специально созданные разнузданными гитлеровцами дома. Их немцы конспиративно называли «Кабаре», «сбыт женщин», «тайный лагерь» и подобными наименованиями.

Одним из таких мест стал Дом пионеров на ул. Советской. На нем висела вывеска «Кабаре». Туда отобрали красивых молодых девушек. С этой целью немцы ходили по квартирам, производили записи, пропускали девушек через медицинские комиссии, а затем уводили в «Кабаре». Это не было добровольно. Это было обязательно. Это предназначалось исключительно для офицерского состава.

Еще одно место находилось между горным разъездом и хутором Саопичным. В нем было 20 бараков. Место имело название «тайный лагерь». Сюда тоже забирали молодых девушек. Немецкие офицеры на легковых машинах ездили в «тайный лагерь» на «увеселение». Об этом лагере никто не знал, он был строго засекречен.

Возле станицы Крымской оккупантами был создан так называемый «сбыт женщин». Этот лагерь также был засекречен. В нем находилось около 35 бараков.

Женщин не только подвергали насилию. Над ними издевались и иными способами. Например, в одном немецком офицерском блиндаже, по улице Комсомольской, был найден труп молодой девушки с обожженным лицом, вывернутыми руками, изрезанными ножом грудями.

Кроме того, женщины висели на виселицах вместе с детьми и мужчинами. Во время оккупации по улицам Новороссийска было много виселиц. В саду имени Ленина немцы устроили целую галерею. Виселицы были устроены не только в городе, но и в его окрестностях.

Многих женщин расстреляли. 92-летнюю Агафью Кушпель – за то, что, будучи старчески дряхлой и истощенной, она отказалась уезжать из родного Новороссийска. Еще одну старуху расстреляли за то, что женщина хватала камни мостовой и целовала их, прощаясь с городом, в котором она прожила всю жизнь.

В феврале 1943 года Емельянова в своей квартире укрыла от преследования немцев пять красноармейцев, в том числе одного лейтенанта. Узнав об этом, немцы расстреляли дочерей Емельяновой Евгению и Екатерину, самой Емельяновой удалось скрыться. Красноармейцев, в числе которых был лейтенант, немцы вывели из квартиры, здесь же во дворе они расстреляли лейтенанта, а красноармейцев увели с собой. Трупы расстрелянных двух дочерей Емельяновой и лейтенанта долго лежали во дворе Емельяновой, хоронить их немцы не разрешали.

Еще женщины умирали от голода и непосильного труда. Киля Анатольевна Кузнецов 1917 года рождения рассказывала:

«Немцы сгрузили нас в лагере с маленькими детьми. Лагерь размещался севернее хутора Большого. Территория лагеря обнесена колючей проволокой. Внутри этого окруженного места имелись два сарая, у которых имелись только крыши. В этих двух сараях немцы разместили около семисот человек: женщин с детьми. Нас гоняли на стройку дорог, кормили один раз в день. Пища состояла из неочищенного проса и кружки кипятка. Хлеба нам совершенно не давалось. Народ пух и умирал от голода. Так умерли при мне 20 женщин. В лагере нас заставляли работать на исключительно тяжелых физических работах, обращались с нами, как со скотом. О нашем питании немцы совершенно не беспокоились. Иногда покормят тем, что люди вообще не едят, и этим будь сыт».

Полина Алексеевна Сидорова вспоминала:

«Почти ежедневно угонялись в немецкое рабство граждане определенного квартала города Новороссийска. Германское командование посылало своих представителей по квартирам со списком жителей, которых под угрозой расстрела обязывали явкой на сборные пункты. С этих пунктов под конвоем гнали в концентрационные лагеря. Под конвоем прогнали нас сначала в станицу Тоннельную. С лагеря часовые не выпускали даже попить воды. Такой же порядок осуществляли немцы при переходе нас в город Анапу. Разместили в таком же лагере. Утром следующего дня немцы объявили, что можно получить суп. В очереди за супом оказалось несколько тысяч человек. Я лично видела, как немецкий часовой избил учительницу Голубенко Надежду Андреевну за попытку скорее получить суп для детей».

А это из сообщения Александры Никитовны Валиневич:

«Нас пригнали в концлагерь в ст. Владимировской, круглые сутки мы находились под охраной, откуда нас гоняли на рытье траншей. Кормили нас немцы один раз в сутки. Вместо горячей пищи нам выдали по несколько грамм муки, что и являлось нашим блюдом. Лицам слабым здоровьем немцы не оказывали медицинской помощи, избивали и гнали на работу».

Важно знать, что подобные факты немцы «оформляли» как акт гуманности, как отцовскую заботу Гитлера о советских людях.

Согласно приказу германских воинских частей, часть населения города должна была на определенное время оставить город, чтобы облегчить пропитание себе и остающейся части населения. В приказе местного коменданта города Новороссийска от 29 декабря 1942 года доподлинно говорится: «Вы назначаетесь к высылке. Вы должны со своими детьми 30/12–1942 г. в 5 с половиной часов находиться на сборном пункте в парке Микояна».

Продолжение следует