Книга в книге: «Книжный вор» Маркуса Зусака
Сегодня мы рассмотрим очень необычную и тяжёлую книгу, события которой разворачиваются в Германии во время Второй мировой войны, а в центре сюжета – юная Лизель Мемингер, лишившаяся всех своих родных. В подобной ситуации очень сложно сохранить способность к сочувствию, добродушие и человечность в целом. Однако главной героине это удалось, а помогали ей, успокаивали и спасали от жестокой реальности именно книги и добрые слова, заложенные в них.
Для рассказа этой истории М. Зусак выбрал крайне интересный стилистический приём – повествование от лица Смерти. Именно Смерть, бесстрастный и неизбежный, решил понаблюдать за жизнью маленькой девочки, а позже рассказать её историю. Смерть здесь не просто персонаж, это некий символ, через который демонстрируются судьбы героев и аспекты человеческой жизни. По ходу рассказа истории Смерть часто вставляется свои рассуждения и комментарии о явлениях, которые ему непонятны или которые требуют дополнительных уточнений, раскрывая довольно простые истины жизни. «Рассказчик» искренне переживает за судьбу героини, не понимает, почему ей необходимо проходить через такие трудности, почему люди часто обижают друг друга или устраивают войны. Таким образом, Смерть раскрывается как очень ранимый персонаж, интересующийся образом жизни смертных.
ОПРЕДЕЛЕНИЕ, НЕ НАЙДЕННОЕ В СЛОВАРЕ
Не-покидание — проявление доверия и любви, часто распознаваемое детьми.
***
ОБНАДЕЖИВАЮЩЕЕ ЗАЯВЛЕНИЕ
Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил.
Все это хвастовство — я не свирепый.
Я не злой.
Я — итог.
Первый раз Смерть встречает Лизель, когда её мать собирается отдать девочку с братом в новую приемную семью, чтобы спасти от преследования властей. По дороге брат погибает, и его хоронят на безымянной станции, где Лизель «ворует» свою первую книгу. Эта книга была кем-то потеряна, и девочка, заметив её в снегу, без раздумий забрала себе, хотя даже еще не умела ни читать ни писать. Позже Лизель узнает, что книга называется «Наставление могильщику» – последнее, что у неё осталось на память о времени проведённом с матерью и братом.
Волок завершился, мать и дочь остановились отдышаться. В снегу торчал какой-то черный прямоугольник. Его увидела только девочка. Нагнулась и подняла его и крепко зажала в пальцах. На книге были серебряные буквы.
Живя в приемной семье, Лизель поступает в школу, где учится писать и читать, но давалось ей это с трудом, из-за чего девочка часто становилась предметом насмешек. Приемный Папа Ганс, заметив тягу девочки к письму и чтению, а также узнав о книге со станции, решил самостоятельно научить Лизель читать: вместе по вечерам и ночам они писали буквы на обратной стороне наждачной бумаги.
Они двигались по алфавиту, и глаза у Лизель распахивались все шире. В школе, в подготовительном классе, она занималась тем же, но теперь все было лучше. Лизель – единственная ученица, и вовсе не великанша. И здорово смотреть на Папину руку, которой он пишет слова и медленно чертит простенькие рисунки.
Описывая жизнь в Германии времён Второй Мировой, Зусак включает в сюжет эпизод с сожжением старых вещей и «вредных» книг на площади. Проходя мимо остатков костра, Лизель увидела несколько уцелевших книг, одну из которых, «Пожатие плеч», она схватила и спрятала под одежду – это стало второй «кражей» героини. Поступок девочки заметила жена губернатора фрау Герман, которую в городе считали полубезумной, однако такой сломленной она стала из-за потери единственного сына.
Лизель очень боялась, что фрау Герман расскажет всем о её поступке: беспокойство девочки доходило до паранойи, еще страшнее было от того, что девочке приходилось носить семье губернатора стираное белье. И вот, в одни из визитов фрау Герман вместо белья приносит Лизель стопку книг, а потом проводит её в комнату, целиком заполненную книгами.
Жена бургомистра открыла дверь, и в руке у нее не было обычного мешка с бельем. Она отступила в сторону и знаком известковой руки и запястья пригласила девочку войти. – Я пришла только забрать белье. – Кровь высохла у Лизель в жилах. И раскрошилась. Лизель чуть не рассыпалась на куски прямо на крыльце.
И тут женщина сказала ей свои первые слова. Протянула холодные пальцы и произнесла:
– Warte. Подожди. – Убедившись, что девочка успокоилась, она повернулась и торопливо ушла в дом.
– Слава богу, – выдохнула Лизель. – Она его сейчас принесет. – «Его» – это белье.
Но женщина вернулась вовсе не с ним.
Она пришла и замерла в немыслимо хрупкой непоколебимости, держа у живота башенку книг высотой от пупка до начала грудей. В чудовищном дверном проеме женщина казалась такой беззащитной. Длинные светлые ресницы и легчайший намек на мимику. Предложение.
Войди и погляди – вот такое.
***
Лизель сказала это вслух, слова разлетелись по комнате, заполненной холодным воздухом и книгами. Книги повсюду! Каждую стену укреплял стеллаж, забитый плотными, но безупречными рядами книг. Вряд ли можно было разглядеть цвет стен. И надписи всех возможных форм и размеров на корешках черных, красных, серых и всяких цветов книг. В жизни Лизель Мемингер видела очень мало чего-то настолько прекрасного.
В изумлении она улыбнулась.
На свете есть такая комната!
С тех пор Лизель часто ходила в библиотеку губернатора и читала там книги, а когда военные действия перешли и в саму Германию, девочка читала книги из библиотеки людям в бомбоубежищах, и они успокаивались.
Далее по сюжету Ганс, приёмный отец Лизель, прячет у себя в доме еврея Макса. Лизель и Макс быстро становятся друзьями: Лизель читала ему книги, а Макс рисовал иллюстрации к эпизодам из времени, что они проводили вместе.
Весь остаток дня и добрую часть вечера Лизель читала Максу. Он сидел в постели и впитывал ее слова, уже в сознании, до десяти часов с минутами. Во время короткой передышки Лизель подняла глаза от книги и увидела, что Макс спит. Встревожившись, она толкнула его книгой. Он проснулся.
Вся жизнь Лизель проходит вместе с книгами, они сопровождают её в самые тяжёлые и в самые счастливые времена, дарят спокойствие и тепло. Хотя Смерть и называет героиню «воришкой», Лизель буквально спасает каждую книгу от полного уничтожения. Первую книгу она «забирает» у снега, а вторую у огня, еще одну книгу, «Почтальон снов», Лизель ворует, чтобы прочитать больному Максу, тем самым спасая его. Для героини каждая книга равноценна человеку, и тут будет уместно вспомнить изображение книги в романе Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту», о котором мы говорили в другой статье.
Зусак, как и Брэдбери, изображает книгу как символ прошлого и традиций, без которых невозможно двигаться в будущее. Спасая книгу от огня, юная героиня еще не осознает, что таким образом она сохраняет память культуры.
Огонь у обоих авторов выступает как символ разрушения, злой воли конкретных людей, уничтожающих связь с прошлыми поколениями и накопленными знаниями.
Другой немаловажный символ – это художественное слово. Как уже упоминалось, Лизель очень любит «читать и писать» слова, они очаровывают её своей значимостью и силой. Добрые слова – это непросто звук и информация, они оказывают огромное влияние, дарят покой и надежду, поэтому в самые тяжёлые моменты свой жизни Лизель проводит, читая себе или другим.
Слова в романе практически осязаемы, они бывают лёгкими и игривыми, важными и тяжёлыми, крепкими и злыми, и каждое оказывает своё влияние на человека.
– Я – когда… она лежала в снегу, и… – Тихие слова, скользнув с края постели, осыпались на пол, как мука.
***
Уверен, он никогда бы не заподозрил эту девочку, однако вот она – черная книга с серебряными словами, выведенными под самым потолком девочкиной одежды.
***
– Ладно, я, значит, буду мама номер два. – Роза оглянулась на мужа. – И этого, там. – Казалось, она собирает слова в кулак, комкает их и швыряет через стол.
***
Старик с воплями погнался за ними. Начав с «гешайссена», он быстро перешел к словам покрепче. Сперва он метил только в мальчишку, но дело скоро дошло и до Лизель.
***
Папа встал, выключил свет, вернулся и сел на стул. В темноте Лизель не закрывала глаз. Она разглядывала слова.
***
Тихие слова громко звучали в предутренний час.
***
Она открыла книгу, и слова нашли дорожки к каждому, кто был в подвале.
***
Когда она заговорила вновь, с ее губ, запинаясь, слетели вопросы. В глазах теснились горячие слезы, но она не даст им воли. Надо стоять твердо и гордо. Пусть всё сделают слова.
В конце романа фрау Герман дарит Лизель книгу с пустыми страницами, чтобы девочка смогла записать в ней свои собственные слова. Лизель каждый вечер в подвале записывала историю своей жизни, назвав ей «Книжный вор». В один из таких вечеров город снова подвергся бомбардировке, из-за которой Лизель теряет свою приёмную семью.
Решив записать свою историю, она задалась вопросом, в какой момент книги и слова стали не просто что-то значить, а значить все. Не в тот ли миг, когда она впервые увидела комнату, где книг были полки за полками? Или когда на Химмель-штрассе появился Макс Ванденбург и принес в горстях многие беды и «Майн кампф» Гитлера? Или виновато чтение в бомбоубежищах? Последняя прогулка в Дахау? Или «Отрясательница слов»? Может, точного ответа, где и когда это началось, так и не будет.
Книгу, написанную Лизель, забирает себе Смерть, и спустя много лет он возвращает её хозяйке в последнюю их встречу – момент смерти героини.
Когда я прибыл в Сидней и забрал Лизель Мемингер, мне наконец удалось сделать то, чего я долго ждал. Я поставил ее на землю, и мы прошлись по Анзак-авеню, мимо футбольного поля, и я вынул из кармана запыленную черную книжицу.
Старуха изумилась. Взяла книжку в руку и сказала:
– Неужели та самая?
Я кивнул.
С великим трепетом она раскрыла «Книжного вора» и перевернула несколько страниц.
– Невероятно… – Хотя буквы выцвели, она смогла прочесть свои слова. Пальцы ее души трогали рассказ, написанный так давно в подвале на Химмель-штрассе.
Она села на бордюр, я сел рядом.
– Вы ее читали? – спросила она, только на меня не смотрела. Ее глаза были прикованы к словам.
Я кивнул.
– Много раз.
***
Я хотел многое сказать книжной воришке о красоте и зверстве. Но что тут скажешь такого, чего она и так не знала? Я хотел объяснить, что постоянно переоцениваю и недооцениваю род человеческий – и редко просто оцениваю. Я хотел спросить ее, как одно и то же может быть таким гнусным и таким великолепным, а слова об этом – такими убийственными и блистательными.
Превосходный и пронзительный роман Маркуса Зусака показал нам невероятную силу слов, способных как спасти человека, так и разрушить его жизни. Иногда власть над словами достаётся не тем людям и под угрозу может попасть сама человеческая культура, как это и случилось во время Второй мировой войны. Главная героиня романа становится спасительней слов, которые хранятся в книгах и заключают в себе все знания, опыт и культуру прошлого.