О схоластике и… о логических ошибках М.С. Строговича в его Учебнике Логики для ВУЗов, 1949 г. изд.

Немного о логических ошибках М.С. Строговича в его Учебнике Логики для ВУЗов, 1949 г. изд., на примере критики Строговичем средневековой философии схоластики.

Уже далеко не в первый раз я обнаруживаю у сочинителей различных учебников по формальной логике элементарные логические ошибки, рассматриваемые той же формальной логикой. В данном случае, обнаружилось, что М.С. Строгович классически подменил тезис.

Вопрос к Александру Шилову:

Тов. N:

«Добрый вечер.

В параграфе учебника Строговича «Логический смысл утверждения и отрицания» мне непонятно определение «Схоластическое воззрение». Из первой главы я понял, что это философия, продвигаемая в средних веках. Но что конкретно отличает схоластику от других философий?»

Ответ:

Добрый вечер!
Вам понятны различия между материалистической и идеалистической философиями? Из числа идеалистических философий, схоластическая философия первой наиболее близко, органически сплелась с религией. Голые утверждения, категоричные суждения, признание утверждений из богословских текстов аксиомами...
По сути, схоластики похожи на товарища Шарикова в квадрате: «Да не согласен я!... С обоими!»

Тов. N:

«Хотя бы трактовка отрицания у схоластики вполне понятная: отрицательные суждения якобы только отрицают и не подразумевают что-то противоположное. А вот чем отличается эта трактовка от трактовки Зигварда?»

Продолжение ответа:

Что касается Зигварда, то:
- во-первых, я не изучал трудов ни одного из Зигвардов;
- поэтому, и во-вторых, в данном случае, для меня не имеет значения, о каком именно, из философов по фамилии Зигвард, Вы пишете.

То есть, я не могу судить о том, чего не изучал.

Касательно схоластики есть неплохая статья из БСЭ-1:

«СХОЛАСТИКА (от лат. schola—школа), средневековая христианская философия, господствовавшая в школьном преподавании. «Философия — служанка богословия», так определяла церковь место и роль схоластической философии. Её основная задача сводилась к обоснованию, систематизации и защите религиозных догматов. Схоластическая логика отличалась мёртвым формализмом, сводясь в значительной мере к искусству пустых словопрений, бесплодных конструкций и классификаций. Для схоластики характерен крайний идеализм, связанный с признанном первенства божественного «духовного» начала. Силлогистика была основным методом схоластической аргументации, пренебрегавшей опытным знанием и опиравшейся на авторитет «священного писания», «отцов церкви», а также на искажённые учения Платона и, особенно, Аристотеля. «Поповщина убила в Аристотеле живое и увековечила мёртвое... из логики Аристотеля... сделали мёртвую схоластику» (Ленин, Философские тетради, 1938, стр. 331 — 332). Однако даже одностороннее знакомство с античным наследием привнесло в теологию некоторые моменты рационалистического порядка и способствовало разработке формально-логических проблем. Специфические отрицательные особенности схоластического метода легли в основу позднейшего употребления термина «схоластика» для обозначения догматических, бессодержательно-формальных приёмов мышления вообще.

Схоластика формировалась в Западной Европе в течение 8—10 вв. Несомненное влияние на неё оказала патристика (см.), в особенности идеи Августина (см.) и некоторых восточных «отцов церкви». Различают раннюю схоластику — до конца 12 в., ориентировавшуюся на неоплатонизм, и позднюю схоластику — 13—15 вв., почитавшую Аристотеля за величайший философский авторитет. Первыми значительными представителями средневековой христианской философии можно считать: греч. монаха 8 в. Иоанна Дамаскина (см.) и ирландца 9 в. Иоанна Скота Эриугену (см. Эригена). Окончательно оформляется схоластика в 11 в. вместо с утвержденном католицизма. «Последним отцом церкви и первым схоластиком» называли Ансельма Кентерберийского (см.), надолго определившего содержание схоластических учений. В то же время Абеляр (см.) разработал и выдвинул па первый план схоластическую логику. К тому же 11 веку относится разворот борьбы между номиналистами (см. Номинализм) и реалистами (см. Реализм средневековый). В этой борьбе, в форме казуистических богословских споров, проступают тенденции двух основных направлений в философии: материализма н идеализма (см. Ленин, Соч., т. XVII, стр. 266); при этом номинализм являлся «первым выражением материализма» (Маркс и Энгельс, Соч., т. III, стр. 157). Расцвет схоластики относится к 13 веку. Авторами систематических сводов («сумм») схоластической философии и теологии были: францисканец Александр Гельский (около 1180—1245), доминиканцы Альберт Больштедт (1193—1280) и наиболее прославленный представитель схоластики — Фома Аквинат (см.).
Схоластика была господствующей, но не единственной разновидностью средневековой философии. Но малой популярностью пользовались мистические учения, оппозиционные по отношению к ортодоксальной церковной идеологии. Особое место занимала арабская и еврейская философия, оказавшая сильное — и по многом положительное — влияние на западно-европейскую философию. В 1270-х гг. против католической ортодоксии в Парижском университете выступили со своим учением аверроисты (см. Аверроэс) во главе с Сигором Брабантским. Из стен Оксфордского ун-та вышел в 13—14 вв., ряд виднейших противников Фомы Аквинского: преследуемый церковью Роджер Бэкон (см.) настаивал на значении опыта и математического метода; Дуне Скотт (см.) резко разграничивал области философии и теологии; Вильям Оккам (см. Вильгельм Оккам) восстановил и развил номинализм. Парижские оккамисты 14 в. занимались проблемами естествознания, математики. К 15 в. фактически заканчивается история схоластики. Её конец отражает разложение феодальной идеологии и развитие идей, характерных для эпохи Возрождения. Однако схоластика ещё долго оставалась тормозом культурного развития, ещё долго вела упорную борьбу с прогрессивной научной и философской мыслью.

В истории русской философии схоластика не играла существенной роли. Ненадолго обосновавшись в 17 в. в духовных школах, схоластика почти но распространялась за их пределами. Сугубо абстрактный схоластицизм не смог устоять против того трезвого, действенного начала, которое характерно для всего исторического развития русской теоретической мысли.
О. Трахтенберг», (БСЭ-1, т. 53, 1946 г. изд, ст. 273-275).

По теме к данной статье можете ознакомиться с философскими сочинениями одного из первых схоластиков Петра (или Пьера) Абеляра: https://vk.com/doc166674330_499710903

Кстати, Строгович, разъясняя отрицание в трактовке Зигварта, перепутал логическое отрицание, употребляемое в формальное логике, с диалектическим законом «отрицанием отрицания», найденным (возможно, Гегелем) в самом взаимосвязанном развитии действительных вещей материального мира. Но, Гегель, идеалистически (совершенно оторванно от жизни) формулируя этот один из всеобщих законов диалектики, поставил его с ног голову. Обратно с головы на ноги закон «отрицания отрицания» был поставлен Марксом и Энгельсом в результате произведённого ими «отрицания отрицания» философии вообще, и особенно гегелевской философии.

То есть, опять (!) у Строговича классическая подмена тезиса. Отрицание (собственно, отрицательные суждения), используемое в доказательствах, Строгович перепутал с «отрицанием», происходящим в результате развития вещей в действительности, которое возможно отыскивать, используя материалистически-диалектичный метод Маркса.

«В диалектике отрицать не значит просто сказать «нет», или объявить вещь несуществующей, или уничтожить ее любым способом. Уже Спиноза говорит: «Omnis determinatio est negatio», всякое ограничение или определение есть в то же время отрицание. И затем способ отрицания определяется здесь, во-первых, общей, а во-вторых, особой природой процесса. Я должен не только что-либо подвергнуть отрицанию, но и снова снять это отрицание. Следовательно, первое отрицание я должен произвести таким образом, чтобы второе оставалось или стало возможным. Но как этого достигнуть? Это зависит от особой природы каждого отдельного случая. Если я размолол ячменное зерно или раздавил насекомое, то хотя я и совершил первый акт отрицания, но сделал невозможным второй. Для каждого вида предметов, как и для каждого вида представлений и понятий, существует, следовательно, свой особый вид отрицания, такого именно отрицания, что при этом получается развитие. В исчислении бесконечно-малых отрицание происходит иначе, чем при получении положительных степеней из отрицательных корней. Этому приходится учиться, как и всему прочему. С одним знанием того, что ячменный колос и исчисление бесконечно-малых охватываются понятием «отрицание отрицания», я не смогу ни успешно выращивать ячмень, ни диференцировать и интегрировать, точно так же, как знание одних только законов зависимости тонов от размеров струн не дает еще мне умения играть на скрипке. — Однако ясно, что при отрицании отрицания, сводящемся к ребяческому занятию — попеременно ставить а и затем вычеркивать его, или попеременно утверждать о розе, что она есть роза и что она не есть роза, — не обнаружится ничего, кроме глупости того, кто предпринимает подобную скучную процедуру. А между тем метафизики хотят нас уверить, что раз мы желаем производить отрицание отрицания, то это надо делать именно в такой, якобы правильной, форме.

Итак, опять-таки не кто иной, как г. Дюринг, мистифицирует нас, когда утверждает, будто отрицание отрицания представляет собой причудливую аналогию с грехопадением и искуплением, изобретенную Гегелем и заимствованную из области религии. Люди рассуждали диалектически задолго до того, как узнали, что такое диалектика, точно так же, как они говорили прозой задолго до того, как появилось слово «проза». Закон отрицания отрицания, который осуществляется в природе и истории и, пока он не познан, бессознательно и в наших головах, — этот закон был впервые резко формулирован только Гегелем. И если г. Дюринг хочет втихомолку сам заниматься этим делом, но ему только не нравится название, то пусть отыщет лучшее. Если же он намерен изгнать из мышления самую суть этого дела, то пусть будет любезен изгнать ее сначала из природы и истории и изобрести такую математику, где -а × -а не дает +а² и где диференцирование и интегрирование воспрещены под страхом наказания», (Энгельс, «Анти-Дюринг», 1950 г. изд., с. 133-134).

08.12.2020 г. Александр Шилов