Все думы — о вас: творческое наследие Павла Флоренского

«Можно сказать, что жизнь ему как бы предлагала выбор между Соловками и Парижем, но он избрал ... родину, хотя то были и Соловки, он восхотел до конца разделить судьбу со своим народом. Отец Павел органически не мог и не хотел стать эмигрантом в смысле вольного или невольного отрыва от родины, и сам он и судьба его есть слава и величие России, хотя вместе с тем и величайшее её преступление» — так написал о нём в своём некрологе философ Сергей Булгаков.

«Русский Леонардо» — таково ходячее определение Флоренского. Как священник и как представитель интеллигенции отец Павел Флоренский явился автором многочисленных работ, в том числе, связанных с научно-технической деятельностью.

Что касается его богословских произведений, не все они признаются бесспорными. Между тем, ввиду глубоких и содержательных мыслей, они занимают видное место и могут быть полезны современному читателю.

Сам отец Павел называл это «положительной апологетикой». Он не столько защищал христианскую веру и Церковь от нападок, сколько старался сделать их истинность, их красоту, глубину и цельность видимыми и неотразимо притягательными. Он стремился помочь всем нам излечиться от слепоты и равнодушия к реальности горнего.

Именно в этом ключе и следует воспринимать его самое известное апологетическое произведение, «Столп и утверждение Истины», которое создавалось в годы первой русской революции (первоначальная версия была завершена к 1908, а окончательная издана в конце 1913), еще до принятия священного сана. Для конца XIX и начала XX веков характерно массовое недоверие образованных людей к Церкви и ее учению. Именно к таким людям — позитивистского склада, рационально мыслящим, воспринимающим светскую науку как безусловный и последний авторитет — и обращена книга отца Павла. Для разговора с такими людьми он нашел наиболее подходящий язык, он сумел разрушить изнутри интеллигентский стереотип, согласно которому православное вероучение не заслуживает серьезного отношения со стороны современного образованного человека. Именно благодаря этой книге многие современники Флоренского пришли в Церковь. И не только они — и в наши дни есть те, для кого «Столп и утверждение Истины» становится дверью в Православие.

«У водоразделов мысли» — своеобразное продолжение «Столпа и утверждения истины». В «Столпе» Флоренский занимался «теодицеей», то есть философской проработкой пути человека к Богу. В «У водоразделов мысли» Флоренский занялся «антроподицеей» — оправданием человека и мира. Надо сказать, что работу «У водоразделов мысли» Флоренскому окончить не удалось. Она существует в виде отдельных записей, планов, конспектов. Только отдельные части завершены. Это— не система, скорее череда импровизационных размышлений над тем или иным узловым вопросом философии. В этом томе читатель найдет блестящие как в литературном, так и в философском смысле размышления о самой природе философии, о философской антропологии, работу Флоренского «Обратная перспектива» (именно Флоренский открыл обратную перспективу в иконописи), размышления о мысли и языке, мысли о путях западной и русской культур, размышления о взаимосвязи истории, родословия и наследственности, об идеализме, о жизни христианства в истории и в культуре.

«Детям моим. Воспоминания прошлых лет». Воспоминания Павла Флоренского. Но эта книга — нечто большее, чем обычные мемуары, здесь великий мыслитель не просто излагает те или иные факты и впечатления; здесь предпринята попытка философского исследования развития личности, особая работа с собственной памятью автора. Воспоминания дают замечательный пример внимательного и любовного вглядывания, как в мир природы, так и в мир человеческих отношений. В них очень ярко рассказана история обращения самого отца Павла к вере. Это интересный и поучительный опыт духовной автобиографии.

«Письма с Дальнего Востока и Соловков». В 1933 г. отца Павла Флоренского арестовывают. Через полгода его этапируют в лагерь на Дальнем Востоке. В 1934 г. — переводят на Соловки. В 1937 г. отца Павла расстреляли. Во все время своих «уз» Флоренский пишет письма жене и детям. Бибихин писал о последних годах Флоренского, о его уникальном опыте: «То было сверхчеловеческое усилие, перед которым бледнеют экспедиции на Южный полюс; подвиг приспособления с сохранением человеческого достоинства. Не вышло. Схватка жизни и железа оказалась слишком неравной. Хотя Флоренского пришлось выслать на мороз, на голод, на Соловки, под сырой ветер; и там он снова был готов и мог жить и работать, обрастать корнями; и тогда надо было его физически уничтожить, да не на месте, где он мог ожить, а отвезя под Ленинград, к опытным мастерам дела». «Сверхчеловеческое усилие»: способность работать, думать, верить даже в концлагере. Флоренский изучает вечную мерзлоту, жизнь коренных народов — на Дальнем Востоке, йод, водоросли — на Соловках. Эту сторону его «усилия» мы увидим в его письмах. Но более важна другая: его любовь к семье, его мысль. О чем может писать отец своим детям с этапа, из лагеря? Флоренский пишет о природе, задает задания найти по атласу места его пребывания, пишет стихи… «Переписка без купюр и сокращений производит особенное впечатление. Целостность и в стиле, и в развитии от письма к письму отдельных сюжетов, вплоть до фенологических наблюдений, и даже в единстве, как в классической драматургии, места, времени и действия. Целостность ее и в сложной системе упоминаний людей и понятий, что так заметно при составлении примечаний и указателя. А сходные или одни и те же мысли, повторенные разным адресатам, в разное время и в разном контексте, придают тексту гетерофоническую структуру, характерную для многоголосия русской народной песни», — пишут П. В. Флоренский, А. И. Олексенко, авторы предисловия к этой книге. «Письма с Дальнего Востока и Соловков» — последнее целостное произведение отца Павла, в некотором смысле открывающее его творчество до конца. Действительно, если мы вспомним, что «Столп и утверждение истины», главное произведение отца Павла, — это ряд писем, что многие его другие работы выросли из переписки (как «На Маковце», открывающая «Водоразделы» глава — из письма Розанову), мы поймем, что письма — не случайный жанр для Флоренского. Эта переписка — памятник удивительного ума, силы, стойкости и веры.