Г.П. Данилевский. «Беглые в Новороссии. Воля. Княжна Тараканова»
«Беглые в Новороссии»
Роман, который сегодня можно читать как немного пыльную беллетристику. А ведь Григорий Петрович Данилевский в своё время подсуетился и написал вещь, идущую след в след за отменой крепостного права. В 1862 году приключения беглых крестьян на пустынных южных землях могли читаться как злободневная публицистика, выглянувшая из-под ярма обеззубленной цензуры.
Художественная ценность романа невелика. В нестройной композиции Данилевский заварил мелодраматический сюжет, довольно банальный, но с социальным привкусом. Некий полковник, сбежавший от разоренной жены в азовское поморье, чтобы строить новую жизнь, крадёт себе в любовницы девушку. На её спасение отчаивается жених, из беглых крестьян. Сцена штурма поместья Панчуковского здорово напоминает эпизод из «Собора Парижской Богоматери» Виктора Гюго. Да и в остальных приключениях можно найти отзвуки романтической литературы. Разорённый барин погибает, счастливые обвенчанные влюблённые исчезают на турецком берегу. И всё это Данилевский сдабривает традиционными сочными описаниями природы, речевыми находками для ключевых персонажей, их живописными портретами и общей фольклорной интонацией. Несмотря на острые социальные выпады, роман в первую очередь приятное домашнее чтение.
При желании всю историю можно трактовать как образ постоянного бегства. Крестьяне оставляют своих хозяев в поисках другой жизни. Это иррациональная потребность в свободе, в желании делать свой духовный и трудовой выбор в романе до конца не прослеживается, но ощущается. Милороденко, фольклорный плут, Робин Гуд и Зорро от простонародья, просто любит менять маски и находить приключения, ратуя по пути за справедливость, товарищество. Он убийца, вор, фальшивомонетчик. Но писатель явно ему симпатизирует за человеческое достоинство, которое перевешивает все грехи. Угрюмый Левенчук, которому тот помогает отбить невесту, напротив, прост характером, прям и бесстрашен. Ему чуждо стяжательство и насилие без нужды. И такие положительно прекрасные люди вынуждены всю свою жизнь бежать и бороться с теми, кто по прихоти делает невыносимой жизнь других, цинично преступает даже не государственные, а христианские законы. Центральным топосом романа становится садовый оазис в степи, церковное подворье отца Павладия Мертвые Воды. Отсюда начинается главная интрига и здесь происходит кульминация. Данилевский не утрирует религиозный символизм. Да и отец Павладий у него не святой, а даже очень земной, немного скаредный и хитроватый старичок, дающий деньги в рост. Но в кризисный момент он встаёт на сторону униженных, хотя и физически бессилен помешать бесправию.
Панчуковский, жестокий Казанова, тоже бежит из столицы. Сбежали на дикие земли и другие помещики. Кто-то в поисках прибыли, кто-то от прежних проступков. И только щепетильные и трудолюбивые немцы лишены какой-либо романтичности и мятежности. Данилевский явно идёт по стопам Гончарова, выводя своего Шульцвейна ещё более прагматичной и смирной копией Штольца. Для романа эта тема третьестепенная, но писатель успевает подколоть нерасторопных и глуповатых русских бар, умеющих только сплетничать, развратничать и жаловаться на стесненные обстоятельства жизни далеко от столицы. Роман о типичной русской жизни, затворившей себя от времени и боящейся перемен, с неоправданной жестокостью по отношению к слабым. И внезапным горячным и волевым ответом этих слабым своим обидчикам. Новороссийскую действительность Данилевский открыто сравнивает с американскими штатами.
«Воля (Беглые воротились)»
Крестьянская реформа как катастрофа. Беспощадный роман Григория Данилевского, написанный по свежим следам, можно читать как исторический. Увлеченность бытовыми зарисовками и конкретный пафос о событиях, сопровождавших «объявление воли», дают нравоучительную картину социального зла.
Серьезного читателя в «Воле» могут отпугнуть водевильные сюжетные линии. Данилевский, не стесняясь карикатурности и жанрового динамизма, выводит борьбу отца и сына – нечестного приказчика и прямолинейного парня от сохи; сочиняет сюжет о борьбе за имение столичного генерала с местной барыней-аферисткой; рисует эпико-трагедийную песнь о любви молодых людей и их гибели под жерновами истории, не без фольклорного вмешательства. Каждая из историй потянула бы на повесть, если не на роман. Но при полном обзоре текста становится ясно, зачем писатель пожертвовал композиционной стройностью. Гражданская сознательность и сочувствие крестьянам, потерпевшим от несправедливой реформы, не отменяют исследования многих коренных проблем и несправедливостей современному ему российского общества.
Последовательно Данилевский сводит огромное количество персонажей в разностилевое, но убедительное полотно. Он как бы нарочно не затрагивает центр империи, уводя бдительность цензуры в отдаленные южные губернии, где сама природа провоцирует на дикость – или ты честный труженик, или барин-сибарит, или контрабандист в ночи. Каждый, даже эпизодический герой, прочерчен писательским пером – порой сатирически картонно, но больше в любопытном развитии. Так, могучий парень Илья Танцур возвращается из скитаний накануне «воли». Ему надо лишь жить с миром, в труде и надеяться на свадьбу с далекой возлюбленной. Но предательство отца превращает его в угрюмого вожака, проповедника справедливости в отношении крестьян. А вот генерал Рубашкин. На протяжении долгих глав писатель заставляет нам сочувствовать этому неплохому человеку, который пожелал побороть местную коррупцию и вернуть себе имение. Но как только он достиг желаемого, обернулся недалеким сладострастным барином, трусливо подначивающим местные власти силой бороться с бунтом крестьян. Его оттеняет князь Мангушко, возвращающийся из многолетних бессмысленных скитаний по Италии – выродившийся жалкий дворянин. Можно даже проследить в его линии пародию на возвращение беглого протагониста. Только промотавшийся князь падает на руки по привычке услужливой дворни, беспомощный и растерянный перед «волей».
Несмотря на некоторую легкомысленность, желание иронии и сатиры, бойкость беллетристических сюжетных ходов, Данилевский не питает иллюзий в отношении людей. Почти у каждого за плечами есть грехи, опрометчивые поступки, преступления против совести. Часто сознательно, иногда сгоряча, от обиды, отчаяния. Потому что над всем нависла неясная, но мощная угроза системы. Изживая себя, она цепляется за вечные человеческие пороки, алчность, лень, необразованность. И, как в разбойничьей песне, неизбежен трагический финал. От этого становится грустно и мрачно. Кровь на фоне безмятежных южных пейзажей, степного рая, особенно неестественна. И еще горше, что вроде в последних фразах Данилевский дает читателю намек на предстоящее возмездие некоторым злодеям среди дворян. Но безвинно погибших не вернуть. О них забыли как о сломавшихся орудиях труда. Крестьяне, вдруг осознавшие себя людьми, личностями, свободными, не смогли одолеть веками сложившиеся представление о них как о бездушных рабах. Их вынудили пойти на бунт, пойти против закона, смущенными неправильными толкованиями. А этого государство не терпит.
А теперь открываем сводки новостей о протестах, уголовных делах за коррупцию и мошенничество. Роман Данилевского почти свободно можно экранизировать в современной обработке.
«Княжна Тараканова (1775 – 1776)»
Авантюра и мелодраматическая интрига – залог успеха исторического романа. Они помогают читателю ощутить остроту прошлых времен, когда жили пылкие и романтичные люди, готовые на великие жертвы. И обязательно обряженные в изысканные костюмы, даже если это всего лишь набедренная повязка. В «Княжне Таракановой» Григорий Данилевский соблюл рецептуру, но роман вышел каким-то непропеченным.
Во-первых, писатель сделал вид, что судьба заглавной героини вроде как и не главная. Она упрятана в невыразительную, но настойчиво приправленную слезным пафосом историю некого выдуманного Кольцова, героя Чесменского боя. Молодой офицер безответно влюблен в деревенскую провинциалку, родители против брака, а потом и вовсе выясняется, что это глупая интрига зависти. Кольцов погибает, а его преданная невеста до самого монастырского пострига разыскивает суженого. Для обслуживания этого сюжета Данилевский даже использует Павла I, его фаворитку Нелидову и неназванного Калиостро. Писатель прибегает к многочисленным декоративно-прикладным техникам, инкрустируя банальное повествование шелками нарядов, музыкальными мелодиями Глюка и легкомысленными нравами русского двора.
Во-вторых, художественный исторический роман как минимум должен изложить версию легендарных или таинственных событий. А иначе в чем причинно-нравственное содержание произведения? Данилевский придерживается версии, что Тараканова не утонула во время наводнения, а была преступно захоронена во дворе Алексеевского равелина. Но истинное происхождение авантюристки покрыто мраком. Как будто писатель не решился обвинить главного инициатора заточения Таракановой, избежать скользкого момента российского престолонаследия.
А потому сама княжна – самый бледный и ненужный персонажа романа. Кокетливая пустышка в первой части и незаслуженная страдалица во второй. У Данилевского не нашлось для нее красок тоньше, нежели как в проходной опере рубежа XVIII – XIX столетий. Такой плохой манерный театр. И если героиня всю свою глупую жизнь играла чужую роль, то вера в свое предназначение даже на смертном одре – клинический случай. Зацепив тему жестокости монархии, писатель постепенно перекладывает ответственность с Екатерины на других персонажей. Главным злодеем оказывается колоритный граф Алексей Орлов. А императрица вроде как даже и сожалеет, что за государственными заботами проморгала невинную жертву политических репрессий. А тут еще и услужливый Ушаков, и любитель пыток Шешковский – царские сатрапы и коррупционеры перестарались.
Данилевский, сочно и подробно выписывавший в ранних романах быт российского юга с его человеческими трагедиями и преступным социальным устройством, свой исторический роман делает похожим на пустячок. В эпоху расцвета русского социально-философского романа, он приходит к читателю с развлекательной повестушкой, полной картонного надрыва, бижутерии и щекочущих нервы впечатлительных дам баек из тюремных застенков. Кроме декораций, в романе нет сколько-нибудь ощутимого времени. Данилевский, чтобы завершить судьбу своей провинциальной Пенелопы, относит финал на пятнадцать лет вперед, не слишком изящно, а скорее претенциозно. Но сериал из этого можно сделать довольно увлекательный.