«Ели траву, мышей, лягушек, червей»: почему для советских военнопленных создавали «особые условия»
Фотография сделана пленным британским капралом Эриком Эвансом, находившимся в том же лагере.
Плен для советского солдата в начале Великой Отечественной войны был равносилен мучительной смерти из-за особых условий содержания в лагерях. О том, что ликвидация военнопленных при помощи голода и болезней изначально входила в планы немецкого командования (то есть задолго до 22 июня 1941 года), свидетельствуют протоколы допросов гитлеровцев, отвечавших за организацию и функционирование дулагов (пересыльно-сортировочный лагерь — ред. БНБ) и шталагов (базовый стационарный лагерь для военнопленных — ред. БНБ).
Редакция БНБ публикует рассекреченные протоколы допросов генерал-лейтенанта германской армии Курта фон Остеррайха, в подчинении которого находилось до 30 пересыльных и стационарных лагерей. Эти документы проливают свет на продуманные действия нацистского руководства по уничтожению советских граждан, вставших на защиту своей Родины. Кроме того, они объясняют, почему плененные европейские солдаты содержались в куда более лучших условиях.
Остеррайха разыскали и задержали органы советской контрразведки 3 октября 1945 года. В ходе допросов и проверки документов удалось установить, что с февраля 1941-го по август 1943 года он возглавлял отделы по делам военнопленных при Данцигском военном округе и при штабе Группы армий «Б» (перед началом кампании против СССР она была переименована в группу армий «Центр»). За время работы Остеррайха под его началом в лагерях были уничтожены десятки тысяч советских граждан (как военнопленных, так и мирных жителей).
Смершевцам удалось установить, что на свою должность Остеррайх был назначен Ставкой Верховного командования вермахта 1 февраля 1941 года, для чего он был отозван из Франции (там он командовал 207-й пехотной дивизией). Поначалу в его подчинении находились шталаги для английских и французских военнопленных в Торне и Мариенбурге, где содержалось более 45 тысяч человек. Однако с августа по ноябрь 1942 года генерал-лейтенанта отправили в командировку на Украину, и там в его подчинении были лагеря, в которых находилось уже около 90 тысяч советских военнопленных, а также около 20 тысяч гражданских, подозреваемых в связях с партизанами, или просто удерживаемых в качестве заложников.
«Кроме этого, около 30 деревень с проживавшими в них около 10 тыс. человек гражданского населения по тем же мотивам были взяты под арест, — показал гитлеровец на допросе. — Каждая из указанных деревень была оцеплена немецкими войсками. Проживавшее в них гражданское население никуда не выпускалось до момента подавления партизанского движения в прилегающих к этим деревням районах».
Во время работы в Данциге Остеррайх также имел дело с пленными из советской России. Через его пересыльные лагеря прошли примерно 200 тысяч русских. Условия содержания как в шталагах, так и в дулагах были такими, что значительная часть попадающих туда людей гибла еще в первые месяцы от голода, холода, инфекций и непосильной работы. Более того, Остеррайх признался на допросе, что выявляемые среди пленных коммунисты и евреи, а также политический состав Красной армии уничтожались поголовно в соответствии с приказом верховного германского командования. Трупы расстрелянных необходимо было «закапывать массами в ямах, а при возможности сжигать, снимая при этом с них опознавательные медальоны».
«Приблизительно в марте 1941 года, еще до открытия военных действий на восточном фронте, я был вызван в Берлин, где в ставке Верховного командования состоялось секретное совещание, на котором я получил приказ организовать лагеря для русских военнопленных и расстреливать их без всякого предупреждения при попытке к побегу, — заявил на допросе Остеррайх. — Руководил совещанием начальник одного из управлений в ставке, насколько я помню генерал-лейтенант [Герман] Райнеке, в ведении которого тогда находился отдел по делам военнопленных. На этом совещании присутствовало до 25 начальников по делам военнопленных округов, офицеры ставки и я. Райнеке сообщил нам под большим секретом о том, что ориентировочно в начале лета 1941 года Германия вторгнется на территорию Советского Союза, и что в соответствии с этим разработаны необходимые планы».
В планы входила подготовка лагерей для принятия большого количества военнопленных. В частности, Остеррайх получил задание подготовить площади для принятия 50 тысяч человек. Причем, даже крытые бараки там были не обязательны.
«Райнеке указал также, что в связи с ограниченным сроком нам необходимо быстро провести мероприятия по организации лагерей, но если в силу условий на местах не удастся создать лагеря с крытыми бараками, то следует устроить лагери для содержания русских военнопленных на земле под открытым небом, огороженные только колючей проволокой, — продолжил генерал-лейтенант. — Далее Райнеке дал нам установку расстреливать русских военнопленных без всякого предупреждения при попытке к побегу».
Вскоре после совещания Остеррайх получил совершенно секретный приказ организовать стационарный лагерь для советских военнопленных и присвоить ему номер 312-А. Он был построен по новым принципам — без бараков. Его созданием (огораживанием колючей проволокой) занимались французские и британские военнопленные из шталагов XX-А и Б. Параллельно был набран штат лагерной администрации, который получил соответствующие инструкции.
«Через некоторое время после упомянутого выше совещания я получил из ставки приказ за № 10 или 11, в котором говорилось, что русских военнопленных следует расстреливать без всякого предупреждения при попытке с их стороны к побегу», — добавил генерал, который не смог вспомнить, сколько именно человек было расстреляно. По его словам это были «многие сотни».
Не церемонились нацисты и с ранеными больными пленными. По словам Остеррайха, один из представителей командования, генерал-майор Ганс фон Гревенитц, предложил сконцентрировать таких узников в одном месте (в лагере или в лазарете), а потом «умерщвлять при помощи впрыскивания яда».
«Вернувшись из Германии, я вызвал к себе комендантов лагерей и передал им это указание, оставив им право выбирать людей для такого уничтожения, — сообщил Остеррайх на одном из допросов. — Мне только докладывали общее количество „ликвидированных“. Таким образом в лагере в районе станции Чир было отравлено ядом 30–40 человек, а в Дулаге-125 в Миллерово за 8 дней были расстреляны 300 пленных как „нежизнеспособные“».
Своих подчиненных генерал неоднократно предупреждал, что о применении яда не должны знать за пределами лагерей.
Некоторые зверства, как утверждал Остеррайх, применить не успели. Дело в том, что согласно приказу рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера пленных необходимо было клеймить определенным знаком. Эту меру вводили, чтобы легче было определить сбежавшего из лагеря. Однако приказ якобы был отменен, так как «боялись контрмер со стороны русских по отношению к немецким военнопленным».
Рацион русских пленных также значительно отличалось от того, чем питались те же французы или англичане.
«Согласно приказу ставки верховного германского командования русским военнопленным выдавалось в сутки 100–150 грамм хлеба из различных смесей и 1–1,5 литра водянистого супа, приготовленного из картофельной шелухи, который военнопленные называли „черный суп“», — сообщил Остеррайх.
Улучшать питание не стали даже после жалоб руководства лагеря на то, что обессиленные русские стали плохо работать. Впрочем, особое отношение к русским проявлялось буквально во всем.
«Хочу еще заметить, что приказ о стрельбе без предупреждения при попытке к бегству действовал лишь по отношению к русским пленным. По отношению же к пленным других стран был отдан приказ — стрелять лишь после троекратного оклика „Стой“, что соответствовало положениям Женевской конвенции об обращении с военнопленными, — заявил Остеррайх. — Разница в обращении с русскими пленными и пленными из других стран сказывалась не только в упомянутом мною выше приказе, но и в ряде других вопросов, в частности, нормы питания для русских пленных были установлены более низкие, чем для пленных англичан и французов».
Помимо того, что в самих лагерях условия были нечеловеческими, во время транспортировки из одного шталага в другой гитлеровцы использовали либо товарные вагоны, либо открытые контейнеры. Санитарных остановок по ходу движения не делали, поэтому пленные в течение нескольких дней не мылись и вынуждены были справлять нужду прямо в вагоне. Трупы умерших также никто не убирал, и живые люди по несколько дней ехали вместе с мертвецами.
«В начале 1942 года при следовании эшелона с русскими военнопленными с Украины в Торн умерло приблизительно 75 человек, трупы которых не убирались и лежали в вагоне вместе с живыми людьми, — показал на допросе Остеррайх. — В этих вагонах стоял зловонный трупный запах. Около 100 человек, возмущенных таким положением, при попытке к бегству были расстреляны. За время денятельности в Данцигском военном округе ко мне поступило 12-13 эшелонов по 1000-1500 русских военнопленных в каждом. В этих эшелонах в пути следования умирало приблизительно 50-100 человек русских военнопленных».
Показания Остеррайха были подтверждены свидетелями. Контрразведчики «Смерш» разыскали бывших военнопленных, содержавшихся в лагерях Данцигского военного округа, которые указали, что в шталагах Данцигского военного округа советских людей доводили по положения скота.
Например, рядовой Яков Худяков, попавший в немецкий плен 15 июля 1941 года в районе Карамышево (его освободили 15 марта 1945 года), вместе с двумя тысячами таких же как он был отправлен в Торн. Там он пробыл до 12 сентября, после чего был вывезен в предместье Данцига (шталаг XX-Б в районе Олива), а оттуда 28 сентября — в район Мариенбурга.
На допросе 31 октября 1945 года Худяков сообщил об «ужасно тяжелых условиях». Пленных ежедневно поднимали в 4 часа утра, а отпускали спать лишь после 22 часов. Подъем, по его словам, всякий раз сопровождался избиением деревянными палками, резиновыми дубинками и прикладами карабинов. Еду выдавали всего раз в сутки.
«Во время работы для того, чтобы поддержать свое существование все военнопленные, в том числе и я, ели траву, мышей, лягушек, червей, а когда если где-нибудь удастся достать картофель и на поверке у тебя обнаружат, то избивали военнопленных до потери сознания», — заявил бывший военнопленный.
Худяков также рассказал, что по указанию администрации за невыход на поверку и построение из бараков по причине болезни или ослабленного состояния троих русских пленных привязали к столбам колючей проволокой (впоследствии они погибли).
«В воскресенье, точно не помню какого числа, в расположение лагеря приехала администрация лагеря со своими женами и собаками, тогда нас всех стали выгонять из бараков палками и резиновыми дубинками охрана лагеря во двор, и те военнопленные, которые были слабже от голода и болезней шли последними, затравливались собаками, таким образом было затравлено более 10 человек, а один из военнопленных был насмерть загрызен собаками, а жены администрации, видя это зрелище, веселились и, удовлетворившись впоследствии этим зрелищем, уезжали».
Напомним, что расстрелять Остеррайха, несмотря на все зверства, творившиеся под его руководством, было нельзя, так как в 1947 году был издан Указ Президиума ВС СССР от 26.05.1947 «Об отмене смертной казни». Однако после объявления приговора генерал прожил недолго. 24 октября 1949 года он скончался в санчасти Лефортовской тюрьмы от паралича сердца.