Падали в голодный обморок, но не отступали: чекисты на защите Ленинграда
Образ НКВД, созданный кинематографистами 1990-х годов, как вы понимаете, имеет немного общего с настоящими сотрудниками госбезопасности. «Кровавые чекисты», которые только и делали, что мешали бойцам и командирам бороться с врагом — один из самых известных «чёрных мифов». Факт же в том, что чекисты всегда были на передовой, и несли потери наравне со всеми.
БНБ продолжает публиковать документы из архивов ФСБ России, связанные с блокадой Ленинграда. Из нового нашего выпуска вы узнаете, на какие направления распределяли рядовой и командный состав НКВД, какой была норма их довольствия и почему к весне 1942 года руководитель ленинградских чекистов Пётр Кубаткин был вынужден писать в адрес Лаврентия Берии тревожные письма.
Чекисты Ленинграда переносили муки голода наравне со всеми. Имея по долгу службы доступ к продуктам, изъятым у спекулянтов, они не имели права пользоваться ими. Вот конкретный пример, о котором Петр Кубаткин, назначенный в августе 1941 года начальником УНКГБ Ленинграда и Ленинградской области, докладывал в Москву:
«Во время патрулирования Петроградской стороны Ленинграда патруль 8-го батальона *** полка НКВД задержал двоих мужчин, которые несли с собой три сумки. При досмотре выяснилось, что в сумках буханки свежеиспечённого хлеба. Сумки были переданы младшему сержанту Тимошину, который был отправлен в ближайший пункт общественного порядка. Там он должен был поставить в известность следственные органы о факте хищения продуктов и предоставить в качестве доказательства изъятые сумки. Тимошин пришёл в отделение милиции, доложил о задержании, отдал сумки с хлебом, после чего потерял сознание от голодного обморока».
Кубаткин ходатайствовал о награждении Тимошина орденом Красного Знамени (второй по значимости орден в СССР!) за проявленное мужество и предлагал повысить его в звании.
Тут стоит указать на нормы довольствия чекистов. До 16 декабря 1941 года, согласно спецсообщению Кубаткина Берии, комендатуры зоны заграждения Ленинграда питались по рабочей норме, а остальные части по красноармейской норме № 3.
Что кроется за этими словами о нормах? 150 граммов хлеба, 75 граммов сухарей, 90 граммов крупы и макарон, 50 граммов мяса, 20 граммов комбижира, 20 граммов растительного масла, 20 граммов сахара и 400 граммов овощей.
«В результате пониженной нормы довольствия, в частях войск умерло от истощения организма 176 чел., имеется больных около 1000 чел.», — писал наверх Кубаткин.
Однако продовольственный кризис в окруженном немцами и финнами городе только усугублялся и решение вопроса о повышении довольствия было отложено до января 1942 года. С этого момента, по словам Кубаткина, погранполки и полки внутренних войск были переведены на норму № 1, а остальные части на норму № 2.
По норме № 1 хлеба полагалось уже 800 граммов (по норме № 2 — 600), крупы и макарон 170 граммов (по норме № 2 — 90), мяса — 150 граммов (по норме № 2 — 75), комбижира — 30 граммов (по норме № 2 — тоже 30), растительного масла 20 граммов (по норме № 2 — 12), сахара 35 граммов (по норме № 2 — 20), овощей 500 граммов (по норме № 2 — 400).
Не забываем, что город ежедневно нёс потери от вражеских обстрелов и бомбардировок. Людской ресурс постепенно исчерпывался. Некомплект был и в войсках НКВД, которые регулярно отправляли на укомплектование частей Красной армии. Если в кинофильмах девяностых и нулевых особисты сидят в тёплых кабинетах и таскают на допросы ни в чем не повинных красноармейцев, то в реальности сотрудники УНКВД непосредственно участвовали в боях, занимались зафронтовой работой в тылу противника, защищали город от проникновения агентуры германской и финской военных разведок, вели борьбу с уголовной преступностью (в том числе со спекулянтами и расхитителями продуктов питания).
Из доклада все того же Петра Кубаткина на имя Берии от 22 марта 1942 года мы узнаем, что к началу войны войска НКВД Ленинградского округа насчитывали 37 419 человек, и вскоре их доукомплектовали по мобилизации на 20 079 человек. Однако параллельно в распоряжение Ленинградского фронта было передано 29 194 человека.
К марту пограничные и внутренние войска НКВД понесли следующие потери:
- 1479 погибло;
- 3299 получили ранения;
- 3426 пропали без вести.
Итого уже к весне 1942 года ленинградские чекисты потеряли 8204 человека.
Кубаткин особо отмечает, что большая часть пропавших без вести (2498 человек) пришлась на подразделения 23-й железнодорожной дивизии (дислоцировалась в Эстонии и Латвии), прикрывавшей отход частей Красной армии.
«Значительная их часть убита, — признает Кубаткин. — Но вследствие отхода частей это не документировано».
На март 1942 года войска НКВД Ленинградского округа имели некомплект 14 737 человек. При этом им отказывали в пополнении несмотря на неоднократные обращения в Военный совет Ленфронта — там просто не было резервов.
«Особенно нуждается в пополнении конвойный полк, который без пополнения не сможет справиться со своими задачами, — писал Кубаткин. — 1-я бригада войск по охране промпредприятий при большом некомплекте и наличии в ее составе значительного количества людей, ограниченно годных к военной службе, в возрасте 35-50 лет, также не может в полной степени обеспечить охрану промпредприятий».
На пополнение Кубаткин просил выделить ему хотя бы 6500 человек. Их он планировал распределить на пополнение конвойного полка, 23-й железнодорожной дивизии и 1-й бригады по охране особо важных промпредприятий.
Несмотря на потери в боях с хорошо подготовленным и обеспеченным противником, несмотря на катастрофическое обеспечение продовольствием и голод Кубаткин отмечал, что «политико-моральное состояние войск здоровое», а «качество несения службы высокое». Войска продолжали громить немецких и финских захватчиков, поражая врага своей стойкостью. А ленинградские чекисты при этом всегда были на первой линии огня и выполняли наиболее ответственные боевые задачи командования.
При подготовке текста использовался рассекреченный документ из фондов Центрального архива ФСБ России: