«Сувениров не брать!», или Радиоактивный флот Бикини

Как все помнят, первый в истории атомный взрыв про­и­зо­шёл в пустыне. Вто­рой и третий – над японскими городами, то есть тоже на су­ше. Поэтому аме­ри­кан­с­ких военных осенью 1945 г. очень волновал вопрос: «А как эта фигня будет рабо­тать по корабликам?» Срочного военного значения это уже не имело, но ад­ми­ра­лам нужно было всех убедить, что с появлением нового оружия их ло­хан­ки ничуть не устарели и их рано списывать со счетов. А вот армейскому и авиа­ци­онному лобби хотелось доказать строго обратное. Со вполне понятной целью – пере­кро­ить пирог финансирования вооружённых сил.

У Дяди Сэма ещё много!

Право на организацию и руководство первыми морскими испытаниями ядер­но­го оружия флот таки отстоял. Под это им выделили целых три плутониевых бо­м­бы Мк. III по 23 кт каждая. Таких же, как уничтоживший Нагасаки «Толстяк».

А сам флот обеспечил самое дорогое «мишенное поле» в истории: 5 линкоров, пара авианосцев, 4 крейсера, 13 эсминцев, 8 подлодок и куча всякой вспо­мога­тельной мелочи – всего 95 кораблей и судов, включая 3 трофейных. Хватило бы на ВМС не­ма­лень­кой страны! Бахать решили в лагуне атолла Бикини, что вхо­дил в отбитые у японцев Маршалловы острова. Операция по­лу­чила название «Перекрёстки» (Crossroads) и была назначена на лето 1946 года.

Первый блин

Первое испытание прошло 1 июля. Подрыв был воздушным, и с ним случился небольшой конфуз: доблестные летуны не­множ­ко – на каких-то 650 м – прома­х­нулись, и взрыв потопил лишь 5 кораблей и судов, причём 3 из них даже не сра­зу. Ещё 14 получили различные повреждения, включая пожары. Боль­шин­с­тво же мишеней отделались лёгким испугом, включая быв­ший флагман Импе­рато­р­ского флота Японии линкор «Нагато». Хотя, по задумке, он должен был оказать­ся точно в эпицентре и сим­во­лич­но пойти на дно первым.

Как и положено при атмосферном взрыве, бóльшая часть продуктов распада уш­ла в стратосферу, и выпадение радио­ак­тив­ных осадков на мишени было ми­нимальным. А на наведённую радиоактивность тогда вообще забивали. Так что в тот же день на повреждённые корабли и суда были отправлены пожарные и ремонтные партии. Естественно, безо всякой защиты.

А ещё через день на них начали возить экскурсии как из собственных и ино­ст­ран­ных военных, так и из гражданских. Пресса была разочарована слишком скромными на их взгляд повреждениями. Флотские же, наоборот, гордо заяв­ля­ли, что корабли испытание выдержали. Про то, что будь там при взрыве экипа­жи, то они бы по полной отгребли от всех поражающих фак­то­ров – скромно по­малкивали.

Что-то пошло не так…

Следующее испытание состоялось 25 июля. На этот раз взрыв был подводным и промахнуться было сложно. Все цели, что находились в радиусе километра от эпицентра, получили серьёзные повреждения от гидравлической и воздушной ударных волн. А затем на лагуну обрушилось всё, что было поднято взрывом. Пара миллионов тонн радиоактивной воды и грунта.

Продукты реакции распада, остатки непрореагировавшего плутония плюс ра­дио­активные изотопы, созданные иони­зи­ру­ю­щим излучением взрыва из под­вер­нувшихся химических элементов. Весь этот джентльменский набор накрыл в том числе и те мишени, что получили некритичные механические повре­жде­ния, или не получили их вообще.

И тут внезапно выяснилось, что к такому никто не был готов. Даже физики-яде­р­­щики из «Манхэттенского проекта». Ко­неч­но, все понимали, что подвод­ный взрыв вызовет радиоактивное заражение, но никто и близко не предпо­ла­гал та­кого мас­ш­та­ба. Плана действий на этот случай просто не было.

Но повреждённые корабли и суда набирали воду, и после разведки обстановки к наименее «фонящим» в тот же день на­пра­вили спасательные партии. Восста­но­вить их плавучесть, или хотя бы отбуксировать на мель. Всего за первые 6 дней с пи­ко­вым уровнем радиации на заражённых кораблях побывало около 4900 че­ло­век. Без какой-либо защиты. Справедливости ради, это были не только «без­о­т­ветные матросики» – начальство тоже было в первых рядах.

Швабра против радиации

Второй взрыв отправил на дно «всего» 9 кораблей и судов. Четыре немедленно, остальные – в течении нескольких часов. Ещё трём не дали затонуть, успев вы­та­щить на мелководье. Десяток безнадёжной мелочи затопили сами. Пресса бы­ла опять разочарована и вскоре уехала, а военные остались чесать репу на пред­мет, что с делать с оставшимся на плаву.

Прежде всего заражённые железки нужно было как-то дезактивировать. Хотя бы для того, чтобы их можно было задей­ст­во­вать в третьем испытании. Но как это делать – никто не знал. Оставалось импровизировать. Первичная «дезак­ти­вация» про­во­дилась с помощью залива пеной с пожарных катеров, и затем смы­вом её из брандспойтов. Всё это, естественно, с исполь­зо­ва­нием радио­ак­тивной забортной водички.

А после того, как уровень радиации уменьшился – прежде всего за счёт распада самых «злобных», но одновременно и са­мых короткоживущих изотопов – на на­и­менее «фонящие» корабли были отправлены люди с мылом и старыми добры­ми шваб­рами. Средствами защиты командование их снабдить опять не могло, но хотя бы контролировало уровень радиации. Ис­хо­дя из которого опреде­ля­ло­сь, сколько часов – или минут – в день матрос может работать на том или ином заражённом объ­ек­те. Правда тогдашние представления о безопасных дозах об­лучения очень сильно отличались от сегодняшних.

Радиоактивное сэлфи

Эффективность этой импровизированной «дезактивации» оказалась близка к нулевой. Вскоре специалисты пришли к вы­во­ду, что для очистки кораблей от ис­точников радиации нужно, как минимум, убрать с них всю органику: от дере­вянных па­луб­ных настилов до масляной краски, которой всё было покрашено. Сделать это подручными средствами было нереально.

Уже в первых числах августа ответственный за радиационную безопасность ве­теран «Манхэттенского проекта» полковник медицинской службы Стаффорд Уоррен начал убеждать командующего испытаниями вице-адмирала Уильяма Бланди, что по­ра сворачивать лавочку. Одним из решающих аргументов стало обнаружение следов плутония и источников альфа-из­лу­че­ния даже во внут­рен­них помещениях кораблей, а также вот эта фотография.

Наконец, 10 августа 1946 г. было принято решение свернуть дезактивацию на месте и продолжить работы там, где вокруг хотя бы не будет плескаться радио­активная вода. Этим местом была выбрана находившаяся в 350 км бывшая япо­н­ская военно-морская база на атолле Кваджалейн. Третий подрыв – на этот раз глубоководный – пока отменили. Его провели гораздо позже, в ходе уже сле­ду­ю­щих испытаний.

В последний путь

До конца августа оставшиеся корабли и суда переместили на Кваджалейн. Что-то на буксире, а что-то и своим ходом, с ми­ни­мальными аварийными экипа­жа­ми на борту. Многочисленные десантные суда и эсминцы там и оставили. Офи­ци­ально «для дальнейшего изучения». В реальности же – просто дожидаться своей участи.

А крупные боевые корабли от большого ума решили всё же попытаться дезак­ти­вировать «в более подходящих условиях». Два радиоактивных линкора ушли в Пёрл-Харбор, а крейсеры и подлодки – на четыре крупных верфи ВМС на Тихо­океанском побережье США – от Сан-Франциско на юге до Сиэтла на севере.

В течении почти полутора лет их честно пытались дезактивировать. Убрали всё дерево и ободрали пескоструйкой всю краску. Детали из цветных ме­тал­лов об­раб­атывали сильными кислотами, экспериментировали и с другими хи­ми­ката­ми. По­ка к концу 1947 г. не пришли к выводу, что овчинка выделки не стоит.

Последние строки в «жизнеописаниях» всех этих кораблей выглядят предельно однообразно: «такого-то числа 1948 г. вы­ве­дено на глубину у побережья» Квад­жа­лейна, Пёрл-Харбора, штатов Калифорния и Вашингтон. А затем потоплено в качестве мишени артиллерийским огнём или торпедами. Там они и лежат на дне по сей день.

Эпилог

Из почти 70 кораблей и судов, что остались на плаву после ядерных испытаний «Перекрёстки», успешно дезакти­виро­ван­ны­ми были признаны лишь восемь: две подлодки, продолжившие службу в качестве учебных, и шесть транспортов, что сразу пе­ре­ве­ли в резерв, а затем продали на металлолом. Всё остальное отпра­ви­лось на дно.

Одна-единственная – причём не особо мощная – атомная бомба вывела из строя целый флот. Хотя, справедливости ради, лучевая болезнь не убивает мгно­венно, так что в военной обстановке многие из заражённых кораблей всё-таки могли успеть вы­пол­нить свою последнюю боевую задачу до того, как эки­паж был бы окончательно выведен из строя.

Но по-любому нельзя было допустить, чтобы у кого-то появилась крамольная мысль, что великие и ужасные ВМС США пре­вратились в бумажного тигра. По­этому в «официальные» потери записали лишь 14 единиц, потопленных непо­с­редственно двумя взрывами, а о судьбе прочих долгие годы предпочитали не вспоминать. История судебных тяжб участников испытаний с родным прави­те­льством потянула бы на отдельную статью, но если коротко – их всех послали лесом с формулировкой «ни­ка­ко­го вреда здоровью не выявлено».

https://telegra.ph/Suvenirov-ne-brat-ili-Radioaktivnyj-flot-Bikini-05-26