К вопросу о марксистском понимании фашизма.

1.Проблематика понимания фашизма сегодня

На сегодняшний день крайне модно становится обвинять оппонентов в фашизме, проводя аналогии с чудовищными режимами прошлого века. Однако, что такое фашизм и в чем его отличие от иных форм диктатуры буржуазная наука так и не ответила, расплывшись в абстракциях. Потому-то и в обществе, где эта самая буржуазия господствует, вполне себе четкое понятие превратилось в политическое ругательство. Вернее будет сказать, что буржуазные ученые частично сумели раскрыть сущность фашизма как идеологии, но совсем не сумели раскрыть его сущность как формы диктатуры и как движения.

Затрагивая вопрос идеологии фашизма в связи с фашистскими движением и режимом, все же стоит обратить внимание еще и на то, что фашистская верхушка исповедовала гораздо более современную, сложную и разношерстную концепцию, от которой был очень далек примитивный ультраправый консерватизм похожих режимов и движений (можно, пожалуй, сравнить гитлеровцев в Германии и черносотенцев в России, как сразу в глаза бросаются существенные отличия, равно как и сходства). Фашизм идеологически черпает себя из философии иррационализма, которая стала одним из ярчайших знамен деградации буржуазного мировоззрения. Лучшие достижения классической буржуазной философии вроде материализма и диалектики, которые легли позднее в основу марксистского мировоззрения, напрочь отрицались им, как и роль разума вообще в угоду реакционных искусственных конструкций, которые давали вольность широкой трактовки идеологам из-за своей размытости. Позднее фашистские лидеры заметно приправили это блюдо открытым популизмом, что и привело их к успеху.

Но несколько отходя от идеологического аспекта, необходимо подчеркнуть, что для коммуниста крайне важно понимать, что из себя представляет именно режим, политика которого стала настоящим пиком буржуазного террора в первой половине прошлого века. И если спросить человека левых взглядов, что такое фашизм, то, скорее всего, он обратится к определению болгарского коммуниста Георгия Михайловича Димитрова. Звучит оно следующим образом:
«Фашизм – это открытая террористическая диктатура наиболее реакционных, наиболее шовинистических, наиболее империалистических элементов финансового капитала…Фашизм – это не надклассовая власть и не власть мелкой буржуазии или люмпен-пролетариата над финансовым капиталом. Фашизм – это власть самого финансового капитала. Это организация террористической расправы с рабочим классом и революционной частью крестьянства и интеллигенции.

Фашизм во внешней политике – это шовинизм в самой грубейшей форме, культивирующий зоологическую ненависть против других народов». (Резолюция XIII пленума ИККИ)

В чем же заключается проблема данного определения? Прежде всего, в том, что оно, по сути, сводит фашистскую диктатуру ко всем прочим ультраправым диктатурам, существующим в эпоху империализма. Между тем, фашизм совсем не равен обычным военным диктатурам, совсем не равен типичным правоконсервативным автократиям. Димитров не проводит черты между этими режимами, делая акцент скорее на внешних проявлениях фашистской диктатуры, а не на ее социальной базе, движении, которое органически перерастает в нее. И остро необходимо избегать подобных ошибок сегодня. Важно понять, в чем специфика такого явления как фашизм.

2. Социальная база фашистского движения

Колоссальный вклад в изучение ее и фашизма в целом внес великий русский марксист Лев Давидович Троцкий. В этом смысле невероятно интересен его анализ истоков фашистского движения в письме Шахтману от 15 ноября 1931 года.

Там он на примере Италии и Германии справедливо замечает, что фашистское движение есть, прежде всего, движение не элитарное, а плебейское. Это движение массово, стихийно и главной своей опорой имеет прежде всего мелкую буржуазию, затем люмпен-пролетариат, отчасти и сам пролетариат. В абсолютный противовес данному движению приводится испанская диктатура Примо де Риверы, которая, напротив, опиралась на элитарное меньшинство, соорудившее без широкого участия масс военный переворот. И которую Коминтерн ошибочно называл фашистской.

В своей фундаментальной работе «Немецкая революция и сталинская бюрократия» Троцкий говорит о том, что через собственную фашистскую агентуру буржуазная диктатура прибегает к мобилизации широких мелкобуржуазных и люмпен-пролетарских масс, доведенных до полного экономического краха, психического отчаяния и политического радикализма. И эти самые массы финансовый капитал использует как таран, чтобы пробиться к абсолютному захвату всех органов и учреждений господства, управления и воспитания: государственный аппарат, армию, школы, профсоюзы, кооперативы. Все это видит основной целью – уничтожение рабочих организаций и подчинение пролетарского сознания своей воле через систему глубоко проникающих в массы органов.

Но почему же именно мелкий буржуа стал социальной основой фашистской диктатуры? На этот вопрос Лев Давидович дает ответ в своем труде «Куда идет Франция?». Мелкий собственник – приверженец стабильности и враг потрясений и радикализма лишь тогда, когда доволен своим экономическим положением. Но стоит ему достичь экономического дна, как он готов рвать действующий порядок на куски. В фашизме он видит силу, которая спасет его от крупного капитала, так крепко затянувшего на его шее петлю. Мелкая буржуазия нуждается в вожде (коллективном или индивидуальном) ввиду своей собственной экономической зависимости и политической раздробленности. Дать его может лишь один из основных классов – пролетариат или буржуазия. Фашизм мобилизует разрозненные мелкобуржуазные ряды, он вооружает их в боевые отряды, дает опьянеть от ощущения собственной силы и иллюзии реальной возможности управлять страной, потому легко способен завоевать ее симпатии. Однако вождя мелкому буржуа может дать и пролетариат. Проблема лишь в том, что фашизм побеждает тогда, когда рабочие партии не способны дать ему отпор, когда они переживают кризис, паралич, растворяются в парламентской говорильне, закрываются в узколобом сектантстве, в результате чего теряют способность быть авангардом масс. Потому в бедности и отчаянии мелкобуржуазные массы приходили в такой ситуации к фашизму.

3.Фашизм как правая псевдореволюционность

Мы уже увидели, что фашизм несмотря на то, что это инструмент именно крупного капитала, есть движение прежде всего массовое, низовое. И одним из важнейших приемов завладения и управления массами является революционно-популистская и даже псевдосоциалистическая риторика и демагогия.

В своей «Доктрине фашизма» Муссолини заявляет о наступлении нового века политической мысли; о свержении диктата социалистических и либеральных идей; о свершении новой национальной фашистской революции; о построении государства «солидаризма», не раздираемого внутренними противоречиями, как это было раньше, а скрепленного национальными надклассовыми интересами.В «Манифесте фашизма» от итальянских фашистов 1919 года были даже требования введения 8-часового рабочего дня, введения МРОТ, участия рабочих в управлении производством, снижения пенсионного возраста с 65 до 55 лет, прогрессивной шкалы налогообложения и т.д.

В своей речи от 10 июня 1940 года дуче также вносит и в ввязывание Италии в войну «революционное оправдание». Он называл войну со стороны Италии борьбой бедных и многочисленных трудовых народов против угнетателей, которые в своей животной жадности владеют монополией на все богатства и на все золото земли. Говорил, что это борьба «плодовитых и молодых народов» против народов «бесплодных» и «клонящихся к закату». А к концу войны заявлял о несбывшихся планах о всеобщей отмене границ и социализации, демилитаризации в мировых масштабах и так далее.

Бенито Муссолини и сам, до того как стал фашистом, был видным итальянским социалистом и прекрасно знал, как революционные лозунги, даже самые популистские, непоследовательные и абстрактные овладевают массами, в особенности массами отчаявшимися в условиях полной политической импотенции левых партий.

То же самое касается Гитлера и НСДАП. Само по себе слова «национал-социалистическая» в названии партии прямо-таки кричат о намерении немецких фашистов сыграть на двух наиболее популярных в тогдашнем немецком политическом дискурсе темах: национального реванша и социальной справедливости.

Более того, гитлеровцы провозглашали себя носителями истинного социализма. Социализма патриотического, который был «величайшим изобретением арийцев», а впоследствии был извращен марксистами. Знал бы фюрер, что сегодняшние правые в Германии уже записали его в коммунисты из-за этого «гаденького словечка»!

И разве можно представить себе нечто подобное в иных ультраправых диктатурах? Иных схожих движениях? Вся эта бесконечная болтовня про боженьку, традиционные ценности и великое прошлое, конечно, роднит их с фашистами, но отнюдь не разбавляется революционной риторикой, от которой всякие монархисты и прочие правые консерваторы открещиваются как от черта. Потому-то сегодня некоторые правые, указывая на псевдореволюционную риторику фашистов, записывают их в левых, а то и в коммунистов (как это феерически продемонстрировала вождь «Альтернативы для Германии»). Но вот только слова часто расходятся с делом. И под этими лозунгами за деньги Круппов и Фордов фашисты уничтожали рабочее движение, коммунистов, уничтожали целые народы, топили мир в империалистической войне, умножая прибыли родной буржуазии. Вся эта псевдореволюционная и псевдосоциалистическая риторика фашистов не делает их более левыми, чем традиционных крайне правых. Скорее даже наоборот. Именно фашизм в 20-м веке показал себя самой опасной реакционной силой.

Ну, а если уж и исходить из сугубо формального критерия, критерия названия и риторики без оглядки на реальные дела и их последствия, то АДГ и столь восторженно смакующий их слова Илон Маск должны признать ЛДПР поборниками либеральной демократии, а КНДР – оплотом демократии народной, сбросив с последних все обвинения в коммунистическом тоталитаризме.

Все те, кто покупался на дешевую псевдореволюционную сказку, заканчивали весьма плачевно. Достаточно вспомнить судьбу «левого» крыла НСДАП под предводительством Отто Штрассера. Оно было подвергнуто жестоким гонениям со стороны собственных сообщников за слишком «левую» позицию. И это должно стать уроком для рабочих сегодняшнего дня. Фашизм не может быть знаменем прогресса, он лишь может прикрываться псевдореволюционной демагогией, но по мере укрепления своего положения, он разорвет на куски случайных «революционных» попутчиков.

4. Фашизм как разновидность бонапартизма

Наиболее подробно феномен бонапартизма Карл Маркс раскрыл в своей работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта». И уникальность бонапартизма как буржуазной диктатуры, прежде всего, даже не в военной диктатуре, не в авторитаризме и популизме, а в создании видимости надклассовости и постоянном лавировании власти между различными классовыми интересами, чтобы в конечном счёте гарантировать диктатуру буржуазии и господство частной собственности на средства производства.

В вышеупомянутой работе «Немецкая революция и сталинская бюрократия» Троцкий говорит о том, что к фашизму правящий класс прибегает, когда привычные военно-полицейские средства и их парламентское прикрытие не справляются более с полным обеспечением равновесия. Тогда буржуазия доходит до крайнего отчаяния и с высокой долей самостоятельности отдает власть уличным бандитам фашизма, пользующимся к тому же революционно-популистскими лозунгами.

Обычно во время бонапартизма буржуазия отдавала власть хорошо знакомым аристократам, генералам, адмиралам вроде де Риверы, Колчака, Пиночета и так далее. Здесь же ситуация изменилась коренным образом. Обуздавшие толпу уличные громилы буквально врываются в тронный зал капитала, несмотря на весьма скромный социальный статус. Но именно факт овладения фашистами широкими массами и полная их решимость истребить рабочее движение и коммунистов заставляют буржуазию на многое закрыть глаза. Когда для власти буржуазии возникает опасность, она прибегает к помощи фашизма как к последнему средству спасения капитализма.

Фашисты могут использоваться буржуазией и в более спокойные периоды, когда о крайней степени отчаяния буржуа перед революцией речи не идет. В такие моменты фашисты лишь ручные уличные громилы, которых натравливают на левых активистов или используют для отвлечения общественного внимания, но ни в коем случае не подпускают к власти.

5. Вывод

Именно непонимание отличительных черт фашистской диктатуры и фашистского движения и привело Коминтерн (частью которого был и Димитров) к оппортунистическим изворотам сталинизма вроде «социал-фашизма». Зациклившись на внешних проявлениях фашизма вроде террора и шовинизма, сталинисты, не понимая самой сути этого явления, начали мазать коричневой краской всех оппонентов, под лупой высматривая их сходства с фашистами. Это привело к отказу от совместных действий с низовыми массами СДПГ против фашистской угрозы и проложило путь Гитлеру к власти. И сегодня идейные продолжатели Сталина и Димитрова вроде профессора Попова, по-прежнему выискивая фашизм во внешних проявлениях, игнорируя его основу, оправдывают новыми бредовыми теориями (чего стоит «американский фашизм на экспорт») империалистические аппетиты отечественной буржуазии.

Задача сегодняшнего марксиста уйти от политических ругательств и поверхностного анализа к материалистическому исследованию того или иного явления. Ибо сам марксизм живет материалистическим анализом, а не крикливым штампом!

А. Сошников