Повесть о Платоне Питера Акройда
Платон: По всем доступным данным выходит, что люди эпохи Крота любили хаос и бедствия.
Сидония: Да что ты!
Платон: Получается, что они желали знать как можно больше о войнах и убийствах; любое насилие, любое бесчинство радовали их. Информация научила их, однако, скрывать свое удовольствие и, стремясь к нему, изображать трезвую любознательность. Так или иначе, они с вожделением предавались мыслям о смерти и страданиях. Нам известно также, что у них были в ходу так называемые «газеты», которые повествовали о наихудших событиях за тот или иной период и раздавались населению бесплатно.
Сидония: И все без исключения читали эти… газеты?
Платон: Наверняка сказать невозможно. Само собой, никто не извлекал из этого занятия ни знаний, ни мудрости. Как ни трудно нам это понять, им, по-видимому, просто приятно было читать о несчастьях других. В этом состоит главный принцип информации.
Из «Диалога Платона и Сидонии»
Биограф (от «био» + «графия»): тот, кто читает письмена жизни. Предсказатель будущего, хиромант.
Время: центральная категория эпохи Крота. Этим понятием управлялись тогда все стороны бытия. Вера в верховенство времени видна по обилию словосочетаний: первое время, последние времена, до времени, ко времени, со временем, на время и т. д. Встречается даже: убить время, что было, конечно, невозможно. Это выражение, видимо, употреблялось как метафорическое обозначение страшного святотатства.
Двуполье (трехполье): представление о том, что существуют только два (соответственно, три) пола.
Дистанционное управление: одна из форм богослужения, существовавших в эпоху Крота. Люди верили, что способны посредством определенных ритуалов воздействовать на события, происходящие в отдаленных уголках земли. К числу этих ритуалов, возможно, принадлежали племенные обрядовые танцы; также распространено было скандирование буквенных или цифровых сигналов, обращенных к механическим демонам земли.
Желтая лихорадка: болезненный страх перед желтым цветом.
Кислая мина: деятельность людей, связанная с превращением одних веществ в другие, которой сопутствовало накопление кислот в воздухе и почве. В эпоху Крота высказывалось мнение, что это может стать причиной взрыва (мина — взрывное устройство), который приведет к гибели всего мира. См. Кислотный дождь.
Литература: слово неизвестного происхождения. Чаще всего его возводят к litter (мусор).
Из «Исторического словаря эпохи Крота» за авторством Платона
Идет четвертое тысячелетие Новой эры, место действия — город Лондон. Горожане, почему-то носящие древнегреческие имена, пребывают в состоянии, подозрительно напоминающем нирвану, а окружающий их мир вызывает опасения за рассудок читателя. Такова завязка романа Питера Акройда «Повесть о Платоне».
Платон — местный ученый, исследующий прошлое, и, что характерно, шут по совместительству. Более всего его интересует эпоха Крота — мрачное время, в котором мы легко опознаем современную эпоху. По ходу повествования мы начинаем понимать, что современники героя и сам Платон — хотя они и ассоциируют себя с людьми и считаются потомками обитателей эпохи Крота — больше походят на духов или призраков. Они живут в мире, радикально отличающемся от нашего — здесь нет небесных светил, а источником света являются сами люди, здесь обитают ангелы и души, а реальность оказывается порождением человеческого воображения. Как появился этот мир? Загадка. Но для его жителей он данность и норма.
Неудивительно, что они считают людей прошлого, от которых остались лишь разрозненные и скудные свидетельства, безумцами со странным набором бредовых идей. Платон пытается понять их сквозь тысячи лет истории, но сначала неудачно — фрагментарность дошедших сведений предопределяет их ошибочное толкование - «Происхождение видов Дарвина» кажется ему социальной сатирой, а писания Фрейда юмористическим произведением. После долгих сомнений и сложностей Платон находит путь в Лондон ХХ века и понимает, сколь сильно ошибался он и его сограждане. Люди ХХ века были ничуть не хуже людей его эпохи. И даже неясно, остались ли они в прошлом, или же существуют совместно с призрачным миром Платона.
Его открытие вызывает бурное обсуждение, и, не находя понимания среди горожан, Платон уходит в неизвестность — быть может, в другие города своего мира или же в ту эпоху, которая так занимала его ум. В заключение он предупреждает сограждан: «Я знаю, что эпоха Крота и другие минувшие эпохи отказывались видеть и понимать какую-либо действительность, кроме своей. Именно поэтому они погибли. Если мы не научимся сомневаться, возможно, и наша эпоха умрет.»
«Повесть о Платоне» интересна с двух позиций. Она наглядно показывает, сколь ошибочным может быть толкование истории, основанное на фрагментарных и неполных свидетельствах, выдернутых из контекста — что особенно вероятно при изучении древних эпох. Но что еще важнее, книга учит сомнению: «Я не утверждаю, что все плохо, и не утверждаю, что все хорошо. Я просто призываю вас ставить вопросы и пытаться порой взглянуть на мир по-другому.» Рассуждая, человек всегда должен держать в уме, что ценности и представления, в рамках которых он судит, могут быть ошибочны. Как говорит Платон: «Нас приводят в изумление наши предки и их заблуждения, но столь же глупыми можем показаться потомкам мы сами.» И это верно по отношению ко всем нам.